Долгая полночь

Жанна сидела на резном коньке крыши особняка, сложив руки на коленях, и смотрела вдаль. Руайян казался мёртвым. Вышедшая из-за туч луна заливала тусклым светом улицы, на которых не было ни единой души. Впрочем, это ведь сон. Откуда ей знать законы сна?

Позади раздались мягкие шаги. Кто-то шёл босиком по деревянной балке, не боясь заноз, и откуда-то Жанна знала, кто именно.

— Ты опять здесь, дух, — сказала она, не оборачиваясь.

— Разве я причиняю тебе вред, Изгоняющая? — раздался за её спиной мелодичный голос Женщины в Белом. – Напротив. Я пытаюсь помочь. Так, как умею.

– А умеешь ты плохо, – мрачно ответила колдунья, хотя и знала, что многие духи неспособны перешагнуть через свою природу, так же как человек не умеет летать. И даже если корвус вдруг захочет помочь человеку, он всё равно не сможет сделать это даром. Это не в его силах.

– На твоём месте я бы ценила и такую помощь.

— Зачем ты пришла?

— Задать вопросы. Те, которые помогут тебе найти ответы.

– Хорошо. Задавай.

Жанна вдруг почувствовала, как плечо её стиснула холодная рука. Женщина в Белом приникла к ней и проговорила над самым ухом:

– Что ты будешь делать, если трое одержимых на площади — это только начало?

Липкий страх вонзился в колдунью. Женщина в Белом вдруг оплыла, растеклась лужей белёсой слизи и набросилась на Жанну, пытаясь забраться в рот, забить нос, удушить, залить горло...

– Memento quia pulvis es[1], — прошептал бесплотный голос.

Крик её погас в стенах комнаты.

-- Ш-ш-ш, – чья-то рука лежала на лбу колдуньи, тёплая, живая. Тёмный силуэт слегка повернул голову, и Жанна узнала Эвена.

– Это ты, – облегчённо сказала она. – Мне... мне опять приснился кошмар.

Одеяло свалилось на пол. Жанна с трудом села, прижимая ладони к вискам. Эвен стоял рядом, опустившись на колено, и с тревогой глядел на неё.

– Я знаю, что это было, миледи, – сказал он. Жанна подняла глаза. – Вы спали и не-спали. Это somnolentus delirium, странствия сновидца. Разве вам ещё снится такое?

– Нет. – Жанна бросила быстрый взгляд в окно. Небо уже посветлело, хотя до восхода солнца было ещё далеко. – Когда-то снилось, но вот уже шесть лет как шевалье де Бриенн избавил меня от них. Тогда мне казалось, что навсегда.

И она знала, что Эвен ошибается, хоть и проявил вдруг знание латыни. Это не delirium – это чужая сущность, гость с той стороны коснулась её разума. Коснулась мимолётом, осторожно, но этого хватило, чтобы едва не свести Жанну с ума. Она высасывала силу колдунья, а взамен навевала эти жуткие сны. Женщина в Белом.

Вот только зачем ей разговаривать с жертвой и задавать вопросы?

Жанна плюхнулась обратно на подушки, не потрудившись даже прикрыться. Эвен поднялся и сел на кровать.

– Это опасно? – спросил он.

– Не знаю. Завтра я попытаюсь что-то сделать. Но... не сейчас.

Телохранитель обнял её. Жанна вздохнула, чувствуя, как само собой приходит ощущение защиты. Она уже задремала, когда стук в дверь рассеял все надежды на нормальный сон.

– Прощу прощения за ранний визит, – донёсся из-за двери голос Шарля. – Мессир Жан просит вас спуститься. Пришли англичане.

Нахлынувшая волна злости заставила Жанну высказать слова, услышав которые, эсквайр поспешил извиниться и уйти. Эвен поднялся.

– В этом городе выспаться вам не дадут, – сказал он.

Утро выдалось холодным и, поёживаясь, колдунья принялась одеваться. Эвен стоял рядом, уже готовый хоть сейчас отправляться в путь. Он всегда вставал засветло и, если делать было нечего, просто ждал около спящей Жанны, глядя на разгорающуюся зарю. Как сейчас.

– Помоги мне, – сказала колдунья. Эвен подал ей платье и застегнул пояс, затем накинул на плечи плащ с королевским гербом. Ритуал этот оставался неизменным с самого начала его службы. После плаща он перехватил и заколол волосы Жанны искусно выполненной серебряной розой, подал ей ножны, которые она тут же повесила на пояс. Полагаясь на помощь духов, Жанна меж тем не забывала и о хорошей стали, что уже спасало ей жизнь. И пусть сражалась она не очень хорошо, да и силой похвастаться не могла, всё же один кинжал лучше, чем никакого.

Для меча у неё был Эвен.

– Идём, – сказала она.

Солнечный рыцарь ждал её в том же кресле, словно никуда и не уходил. Жан был мрачен, постукивая пальцами по рукояти меча, и всё так же смотрел в окно.

– А ведь только ещё светает, – сказал он.

Посреди зала стоял английский рыцарь в доспехе, поверх которого спускался красный плащ с гербом. Шлем он держал в руках, и Жанна узнала вчерашнего одержимого. Мужчина изменился – теперь на его грубоватом лице была печать власти, а не хитрости. Хорсе ушёл, оставив вместо себя сэра Джона Уильямса, опытного, умелого рыцаря, привыкшего к сражениям, но прежде всего – человека. Сэр Джон уже переступил порог сорокалетия, но даже на вид силы в нём хватило бы, чтобы остановить бегущего жеребца.

– Изгоняющая, – он преклонил колено. – Моя жизнь – ваша жизнь.

– Оставьте это, мессир, – тихо сказала Жанна. Англичанин сумел её удивить. Колдунью редко благодарили за работу так.

– Я слышал, вы пойдёте осматривать место, где нас поймали тёмные силы, – сэр Джон Уильямс говорил, не поднимая головы. – Я пойду с вами и сейчас. Снаружи ждут мои люди.

– Думается, раз вы пришли без Чёрного Быка, он не очень-то хочет видеть вас в поисковом отряде, – проговорила Жанна.

– Именно так, миледи.

– Значит, обойдёмся сами. Встаньте, мессир Джон. Я не королева и не благородная, чтобы становиться передо мною на колени.

– Что с того? – рыцарь выпрямился. – Вы вернули мне разум. Изгнали дьявола, который засел в моей голове. Да будь вы хоть отлучённой от церкви еретичкой, разве могу я поступить иначе?

– Не будем терять времени, – заметил Жан. – Как только мессир Томас прознает про ваше отсутствие, он первым делом пойдёт сюда.

Сэр Джон лишь кивнул.

– Мессиры, – негромко сказала Жанна, обращаясь к остальным. – Я не хочу оставаться в городе ни одного лишнего дня, и сегодня попытаюсь рискнуть. Вернуть вам брата, Жан. Так что нам придётся сражаться.

– Риск – дело благородное, – кивнул Жан. На его лице не промелькнуло ни малейшего удивления.

Снаружи их ждали двое лучников – те самые, стоявшие тогда на эшафоте со своим лордом. Оба как на подбор – плотные, кряжистые мужики, привычные и к плугу, и к топору, и к длинному луку. Завидев Жанну, они немедля преклонили колени, на что раздражённая колдунья лишь махнула рукой.

Шарль с Бертом и Эвеном быстро взнуздывали коней. Берт, как и всегда, широко улыбался, руки его так и порхали, делая эту нехитрую работу. Оруженосец, подумав, взял из оружейной комнаты арбалет, который пристроил к луке седла. Англичане, приехавшие верхом, терпеливо ждали.

У ворот их попытались остановить стражники, но быстро узнали герб сэра Джона и открыли ворота.

– Кто-то ещё пропадал в городе? – негромко спросила Жанна. Сэр Джон кивнул:

– Десять человек, миледи. Все – лучники. На общей молитве утром священник брызгал на всех святой водой – одержимых не было, но там не было и этих десятерых.

Жанна не стала говорить, что сильная сущность преспокойно сможет хоть искупаться в бочке со святой водой. То, что у ворот троих англичан сумели поймать, ещё ни о чем не говорило. Скорее, Хорсе просто испугался и потому выдал себя.

За городом царила свежесть. После душного, наполненного смрадом грязи и разложения Руайяна такой воздух казался настоящим даром свыше. Здесь, в поле, чумы словно никогда и не было. Среди редких облаков не поднимались уродливые столбы дыма, не было угрюмых людей, что шарахаются друг от друга, опасаясь занести заразу. Будь её воля, Жанна с удовольствием осталась бы жить в этих полях.

Всадники свернули к небольшой дубовой роще, заросшей травой и кустарником. Могучие стволы обрамляли чудесную поляну, полную ромашек и одуванчиков – никто бы никогда не сказал, что здесь могло совершиться что-то тёмное. Люди слишком верили в глупые вещи вроде тех, будто колдовство заставляет сохнуть растения, а из-за порчи скисает молоко.

– Сюда, – сэр Джон спешился и бросил поводья лучникам. – На этом месте на нас бросилось нечто.

Жанна последовала его примеру и прошлась по поляне, тщательно оглядывая землю.

– Недурно, – сказала она вскоре. – Смотрите, здесь что-то пытались прикрыть дёрном и землёй. И остались следы – не ваши, сэр Джон, и не ваших людей.

– Но тогда чьи же?

– Думаю, мессира Луи д’Олерона.

– Что? – изумился Жан. – Но как?

– Посмотрите на следы. На мои: они неглубоки. Ваши, мессир Жан, глубже – вы намного тяжелее меня. Эти же следы так же глубоки, как и ваши. Значит, оставивший их нёс тяжесть – но если бы это был какой-нибудь мешок за спиной, то пятка была бы утоплена глубже, чем носок. А следы равномерны, значит, и тяжесть была распределена равномерно. То есть он был в доспехе. А полные стальные доспехи в Руайяне есть только у одного человека, который мог здесь побывать – у вашего брата, мессир Жан. Сэр Джон с отрядом ехал верхом, и вряд ли он стал бы топтаться здесь. Их ждали в Руайяне.

Солнечный рыцарь обхватил голову руками.

– Но что он здесь делал? – спросил наконец он.

– На это тоже нетрудно ответить. – Жанна носком сапога разметала дёрн, открыв искусно вычерченный рисунок. Линии были тщательно вырезаны прямо в земле и заполнены мягкой глиной, образовав причудливый узор. – Кто-то ведь должен был призвать духов, чтобы те вселились в патрульных. Именно этим он и занимался.

– Нужно уничтожить эту дьявольщину, – проговорил сэр Джон, с ненавистью смотря на узор.

– Именно так. Раз он не сделал этого сам, значит, собирался использовать ещё раз.

– Джек! Сэм! – бросил англичанин. – Перекопайте всё тут. Святой Георгий, знал бы, прихватил бы заступы!

Лучники принялись за работу, используя вместо заступов мечи. Получалось не очень быстро, но работали они старательно и упорно – Джек даже завёл песню, и песня была именно о том, что Жанна ожидала услышать.

Одни – шатенки, другие – блондинки,

Иные нежны, как тёщи поминки,

А третьи, как вишня, красны...

Тут Джек опасливо втянул голову в плечи и обернулся на колдунью, словно только сейчас заметил её рыжие волосы. Жанна улыбалась. Ободрённый, лучник продолжил:

Одни свистят, другие рыдают

Одни тебе льстят, другие пеняют

А третьи, как шутка, смешны...

И всё ж всё не так, мать-перемать!

Одни похотливы

Другие хитры

И все они стервы, каких поискать![2]

В конце концов они искромсали начертанное лезвиями, разрыхлив землю, а затем уже руками разбросали почву вокруг, не оставив от рисунка и следа. Жанна оглядела результат и удовлетворённо кивнула.

– Вашим людям бы в землекопы пойти, сэр Джон, а не во французов из лука стрелять, – сказала она.

Англичанин не подал и виду, что услышал это.

– Вы знаете, что делать дальше? – спросил он.

Жанна покачала головой.

– По всему выходит, что нам нужно найти Луи, – сказала она. – Те, кто вселились в вас, мессир Джон, и ваших людей – мелкие бесы. Таких любой экзорцист изгонит парой капель святой воды и искренней молитвой, а лет за пять и человек в себя придёт, если разум крепкий. А вот сущность, засевшая в мессире Луи – куда более высокого ранга. Не принц Ада, но уже не слуга. Такой неподвластен церковникам. Вот только есть у меня опасение, что не в нём главная беда.

– Будь передо мной враг из плоти и крови, я бы знал, что делать, – сказал сэр Джон. – Я не убоюсь, выйди даже против меня огнедышащий черт с завитыми рогами, лишь бы у него в руках была палица, а не колдовская книга. Я не знаю, как сражаться с теми, кого нельзя поразить сталью.

– Это уж моя забота, – хмыкнула Жанна. Мужчины мыслили в точности, как Эвен когда-то, да и вообще все, кому выпадала судьба сопровождать её в походах. Ей стоило больших усилий убедить шотландца в том, что духов прекрасно разит холодное железо. – Главное, не звать святош. Только мешать будут.

– Почему вас так ненавидят церковники, миледи? Вы ведь крещёная, и, как я слышал, у вас есть даже булла от самого Папы. Которая говорит, что ваш дар – от Всевышнего, а не дьявола.

– Экзорцисты изгоняют духов Божьей силой, и каждый исцелённый – это победа Бога. Тогда как я справляюсь своими силами, лишая Господа этих побед. Во всяком случае, так они говорят. Кроме того, булла называет благочестивым изгнание. Но и папа, и самый последний доминиканец знает, что не хуже того я умею призывать.

Рыцарь покачал головой.

– Даже призыв можно использовать для благих целей.

– Не сболтните об этом при верных сынах Церкви, – хмыкнул Жан. – Иначе к вам быстро приедут побеседовать представители Святого Официума.

Оставаться дальше на этой поляне не хотелось, и Жанна вскочила на коня.

– Едем обратно, – сказала она. – Мне не хотелось этого говорить, но нам действительно придётся рискнуть, мессиры. Надеюсь, лишь жизнями.

– Один раз вы меня уже спасли, – сэр Джон взобрался в седло. – Я должен отдать долг.

Солнечный рыцарь не сказал ни слова, но улыбка, игравшая на его лице, говорила куда больше.

У ворот по-прежнему стояла стража, но на этот раз никто не обмолвился ни словом, позволив отряду проехать внутрь. Часовые лишь проводили колдунью настороженными взглядами – в них не осталось и следа прошлой уверенности, с какой Жанну встречали первый раз.

Где-то в городе ударил колокол.

– Вы боитесь за брата, – Жанна посмотрела на лицо Солнечного рыцаря.