Загадки звездных островов. Книга 1 (сборник)

Не заложены ли в нас зерна космизма океаном — миром невесомости наших далеких предков?

Провидец из Калуги, основоположник теоретической космонавтики Константин Циолковский так объяснил появление своей великой неосознанной тяги в космос: "…мне представляется, вероятно ложно, что основные идеи и любовь к вечному стремлению туда — к Солнцу, к освобождению от цепей тяготения во мне заложены чуть ли не с рождения. По крайней мере, я отлично помню, что моей любимой мечтой в самом раннем детстве, еще до книг, было смутное сознание о среде без тяжести, где движения во все стороны совершенно свободны и безграничны и где каждому лучше, чем птице в воздухе. Откуда явились эти желания — я до сих пор не могу понять. И сказок таких нет, а я смутно верил, и чувствовал, и желал именно такой среды без пут тяготения.

Может быть, остатки атрофированного механизма, выдохшихся стремлений, когда наши предки жили еще в воде и тяжесть ее была уравновешена, причина таких снов и желаний".

Как попасть в безбрежный мир без пут тяготения? Какой аппарат вознесет человека к звездам? Книги Жюля Верна побудили юношу задуматься над этим. "Явились желания, за желаниями возникла деятельность ума. Конечно, она ни к чему бы не повела, если бы она не встретила помощь со стороны науки".

Труден был путь юного Циолковского к знаниям. Вятскую гимназию пришлось оставить. Занятиям мешала глухота — наследие от перенесенной в девятилетнем возрасте скарлатины, "Учителей совершенно не слышал или слышал одни неясные звуки. Но постепенно мой ум "находил другой источник идей — в книгах".

Шестнадцатилетний Циолковский едет за знаниями в Москву. Его единственным "университетом" становится библиотека Румянцевского музея, ныне всемирно известная Государственная библиотека СССР имени В. И. Ленина. Каждый день с самого открытия до закрытия читальных залов занимается Циолковский в библиотеке. За свою всепоглощающую страсть к знаниям он вынужден расплачиваться полуголодным существованием. Жить приходилось в буквальном смысле слова на хлебе и воде.

Прилежного юношу заметил библиотекарь Николай Федорович Федоров, эрудированнейший человек своего времени, выдающийся знаток научной литературы. "Я горжусь, что живу в одно время с подобным человеком", — сказал о нем Л. Н. Толстой.

Федоров знал содержание нескольких десятков тысяч книг библиотеки, свободно читал почти на всех европейских языках и знал некоторые восточные. После его смерти вышло двухтомное собрание его трудов под названием "Философия общего дела". Федоров высказал идею о преобразовании космического пространства. Правда, его взгляды носили мистико-утопический характер.

Три года провел Циолковский в Москве. Федоровский космизм укрепил звездные устремления юноши. Беседы с необычным библиотекарем заменили Циолковскому лекции университетских профессоров, которые он не мог посещать. "В лице Федорова судьба послала мне человека, считавшего, как и я, что люди непременно завоюют космос", — вспоминал позже Константин Эдуардович.

Интересны слова Федорова, которые, можно сказать, оказались пророческими: "…Тот материал, из коего образовалось богатырство, аскеты, прокладывавшие пути в северных лесах, казачество, беглые и т. п., это те силы, которые проявятся еще более в крейсерстве и, воспитанные широкими просторами суши и океана, потребуют себе необходимого выхода… Ширь Русской земли способствует образованию подобных характеров; наш простор служит переходом к простору небесного пространства, этого нового поприща для великого подвига".

Нет сомнения, что юноша полностью разделял уверенность своего наставника в том, что именно Россия даст миру первопроходцев космоса.

Пройдут годы. За двадцать шесть лет до полета Юрия Гагарина Циолковский скажет удивительные в своей неправдоподобной сбывчивости слова: "Я свободно представляю первого человека, преодолевшего земное притяжение и полетевшего в межпланетное пространство… Он русский… Он — гражданин Советского Союза. По профессии, вероятнее всего, летчик… У него отвага умная, лишенная безрассудства…

Представляю его открытое русское лицо, глаза сокола".

Юре Гагарину было в то время около года…

Не правда ли, вещие слова. Интуиция ученого имела надежную основу — жизнь, отданную своей мечте. "Мысль о сообщении с мировым пространством не оставляла меня никогда", — написал он в 1904 году в своей краткой автобиографии, напечатанной в виде вступления к книге "Простое учение о воздушном корабле и его построении".

Весной 1878 года семья Циолковских переезжает из Вятки в Рязань. Циолковскому шел двадцать первый год. Он настойчиво продолжает самообразование. Чтобы обеспечить себя постоянным заработком, юноша сдает экзамен на получение учительского звания.

На пожелтевшем от времени листке бумаги нарисован астероид с человеком, который очутился в мире невесомости. На листке надпись: "8 июля 1878 года. Воскресенье. Рязань. С этого времени начал составлять астрономические чертежи. К. Циолковский".

Звездные чертежи Циолковского — это карты далекого мира, в который он так настойчиво искал путь. "Астрономия увлекла меня. Потому что я считал и считаю до сего времени не только Землю, но и вселенную достоянием человеческого потомства", — писал впоследствии ученый.

Чтобы сбросить путы тяготения, надо преодолеть земную тяжесть. А для этого транспортное средство (пока еще не ясно какое) надо разгонять с ускорением, превышающим ускорение свободного падения. Какие перегрузки может перенести человек при космическом взлете и посадке? Не окажутся ли они настолько малыми, что ему никогда не удастся покинуть околоземное пространство? Перенесут ли путешественники ускорения исполинского пушечного снаряда-вагона, который Жюль Берн отправил на Луну?

Эти вопросы занимают Циолковского. Он строит ротативную машину, предшественницу центрифуг, на которых ныне тренируются космонавты. Только пассажиры в его крутящейся машине были необычные… Спустя тридцать лет Циолковский напишет о своих рязанских опытах: "Я уже давно делал опыты с разными животными, подвергая их действию усиленной тяжести на особых центробежных машинах. Ни одно живое существо мне убить не удалось, да я и не имел этой цели, но только думал, что это могло случиться. Помнится, вес рыжего таракана, извлеченного из кухни, я увеличивал в триста раз, а вес цыпленка — раз в 10; я не заметил тогда, чтобы опыт принес им какой-нибудь вред". Это были одни из первых опытов по космической биологии и медицине.

В современной подготовке космонавтов тренировкам на центрифуге уделяется большое внимание. Первый космический корабль "Восток" спускался по баллистической траектории. Перегрузка, которую перенёс Гагарин при спуске, составила десять единиц, то есть вес его тела как бы увеличивался в десять раз. С такими перегрузками приходится иметь дело и летчикам. Это одна из многих причин, почему первых космонавтов отбирали среди летчиков.

В 1980 году автору этих строк довелось беседовать с Георгием Филипповичем Байдуковым. Прославленный летчик, вспоминая летную практику довоенных лет, заметил, что асы чкаловской поры, выполняя сложные маневры в воздухе, тоже испытывали перегрузки порядка семи-десяти единиц. И это без специальных костюмов, в которые облачены современные летчики-истребители сверхзвуковых самолетов. Костюмы, регулируя приток крови к различным частям тела, в зависимости от перегрузки позволяют уменьшить их вредное влияние.

Нынешние "Союзы" спускаются "мягко" по сравнению с "Востоками". И все-таки тренировки на центрифуге остались. Во-первых, потому, что при старте есть перегрузки, хотя и не такие уж большие, и, во-вторых, всякое может быть…

5 апреля 1975 года с Байконура стартовал очередной "Союз". Экипаж корабля — Василий Лазарев и Олег Макаров. Они стартовали вместе второй раз. Первый старт этого экипажа состоялся 27 сентября 1973 года. На этот раз запуск был неудачным. На участке работы третьей ступени произошло отклонение параметров движения ракеты-носителя от расчетных значений. Космонавтам пришлось впервые испытать работу системы аварийного спасения. На большой высоте система разделения увела орбитальный отсек со спускаемым аппаратом от третьей ступени ракеты.

Трудным был спуск. Максимальная перегрузка существенно превысила обычные значения. Хорошо, что она была кратковременной… Это только кажется, что космические командировки стали обычным делом. Каждый полет по-прежнему шаг в неизведанное.

1883 год. Уже четвертый год Циолковский в Боровске преподает арифметику и геометрию в начальном уездном училище. Воспользовавшись школьными каникулами, в воскресенье 20 февраля он начинает научный дневник, свою первую научную монографию "Свободное пространство". Закончил рукопись менее чем за два месяца — 12 апреля. Спустя 78 лет 12 апреля человек впервые полетит в космос.

Не правда ли, символическое совпадение?

Реактивный способ — вот основа для перемещения в свободном пространстве. К этому выводу подошел Циолковский в своем дневнике. 23 марта 1883 года он пишет: "Положим, что дана бочка, наполненная сильно сжатым газом. Если отвернуть один из ее тончайших кранов, то газ непрерывной струей устремится из бочки, причем упругость газа, отталкивающая его частицы в пространство, будет также непрерывно отталкивать и бочку. Результатом этого будет непрерывное изменение движения бочки… Посредством достаточного количества кранов (шести) можно так управлять отбрасыванием газа, что движение бочки или полого шара будет совершенно зависеть от желания управляющего кранами, то есть бочка может описать какую угодно кривую (в пространстве) и по какому угодно закону скоростей… Вообще равномерное движение по кривой или прямолинейное неравномерное движение сопряжено в свободном пространстве с непрерывною потерею вещества".

Циолковский, по существу, предложил газовую ракету.

Не скоро вернется учитель уездной школы к проблемам свободного пространства: аэростаты, а затем аэропланы увлекли его.

1895 год. В Москве издано научно-фантастическое произведение Циолковского "Грезы о земле и небе". В нем ученый впервые говорит об искусственном спутнике Земли: "Воображаемый спутник Земли вроде Луны, но произвольно близкий к нашей планете, лишь вне пределов ее атмосферы, значит, верст на 300 от земной поверхности, представит при очень малой массе пример среды, свободной от тяжести…Несмотря на относительную близость такого спутника, как забраться за пределы атмосферы на такой спутник, если бы он даже существовал, или как сообщить земному телу скорость, необходимую для возбуждения центробежной силы, уничтожающей тяжесть Земли, когда эта скорость должна доходить до 8 верст в одну секунду?"

Высоты орбит современных пилотируемых кораблей предсказаны Циолковским довольно точно.

Но как все-таки достичь необходимой для космических полетов скорости — 8 верст в секунду? Этот вопрос неотступно мучил его. 1896 год стал переломным.

И тут в мой разум грянул блеск с высот,

Неся свершенье всех его усилий.

Наверное, так свершается научное открытие. Правда, из этих строк Данте конкретные правила, как его сделать, вряд ли извлечешь. Творческий процесс по-прежнему загадка, до конца не разгаданная. Поэтому не ослабевает интерес к так называемым творческим лабораториям известных ученых, писателей, композиторов, художников…

Американский математик и педагог Д. Пойя составил что-то вроде общих правил, как делать открытия. Одно из них звучит так: "Не бросайте изучаемого вопроса, пока не иссякла надежда на появление какой-нибудь плодотворной мысли". Циолковский интуитивно следовал этому правилу. Не найдя транспортного средства для проникновения в космос, он не отказался от своей мечты. Вместе с героями своих научно-фантастических произведений он мысленно жил в космосе, изучая и преобразовывая его. Рано или поздно он должен был найти космический транспорт. Вот, по словам Циолковского, как это произошло:

"Долго на ракету я смотрел, как все: с точки зрения увеселений и маленьких применений. Она даже никогда меня не интересовала в качестве игрушки. Между тем многие с незапамятных времен смотрели на ракету как на один из способов воздухоплавания. Покопавшись в истории, мы найдем множество изобретателей такого рода. Таковы Кибальчич и Федоров. Иногда од ни только старинные рисунки дают понятие о желании применить ракету к воздухоплаванию.

В 1896 году я выписал книжку А. П. Федорова "Новый принцип воздухоплавания" (С. — Петербург, 1896, объем — полпечатного листа). Мне показалась она неясной (так как расчетов никаких не дано). А в таких случаях я принимаюсь за вычисления самостоятельно — с азов. Вот начало моих теоретических изысканий о возможности применения реактивных приборов к космическим путешествиям. Никто не упоминал до меня о книжке Федорова. Она мне ничего не дала, но все же она толкнула меня к серьезным работам, как упавшее яблоко к открытию Ньютоном тяготения… Теорией ракеты я занимался… именно с 1896 года.

Никогда я не претендовал на полное решение вопроса. Сначала неизбежно идут мысль, фантазия, сказка. За ними шествует научный расчет. И уже в конце концов исполнение венчает мысль".

Наряду с Федоровым Циолковский упомянул и Кибальчича. Интересна история, как Циолковский узнал о Кибальчиче.

По словам Циолковского, незадолго до войны, в 1912 или в 1913 году, один юноша, по-видимому студент, принес ему листок из какой-то книжки с портретом и биографией Кибальчича и 12 страниц из другой книжки, которая не имела ни названия, ни начала, ни конца. Из этих листков Циолковский смог узнать, что Кибальчич работал над каким-то воздухоплавательным аппаратом. О том, что им еще в 1881 году была выдвинута идея реактивного прибора, Циолковский не знал.

В 1931 году Циолковский рассказал об этой истории Н. Саламанову, который спустя много лет во время работы над сценарием документального фильма "Великог предвидение" вспомнил те листки о Кибальчиче и решил отыскать книги, из которых они были вырваны. Поиски были долгими, но в конце концов увенчались успехом. Оказалось, что двенадцать страниц были вырваны из книги "Кибальчич Николай Иванович. Биография и процесс", изданной в Петербурге в 1906 году неким Вл. Распоповым. Портрет же был вырван из третьего номера сборника "В борьбе", изданного в 1906 году в Петербурге.

В 1971 году на международном астронавтическом конгрессе был сделан доклад, в котором упоминался испанский изобретатель Ф. Г. Ариас. В 1872 году Ариас предложил проект летательного аппарата тяжелее воздуха, который мог перемещаться в вертикальном и горизонтальном направлениях за счет выброса продуктов сгорания отдельных порций топлива, подаваемых в камеру с помощью барабанного устройства. Оказывается, у Кибальчича обнаружился предшественник. Правда, Ариас неправильно понимал принцип реактивного движения. Он считал, что ракета движется за счет отталкивания от воздуха истекающих из нее газов. Хотя в 1876 году проект был опубликован в отдельной книге, он прошел незамеченным, и вскоре о нем забыли.

Книга Александра Петровича Федорова "Новый принцип воздухоплавания, исключающий атмосферу как опорную среду" произвела на Циолковского большое впечатление. Федоров предложил аппарат для полета в свободном пространстве — ракету. Реакция газовой струи служит подъемной силой для летательного аппарата, все равно, происходит ли полет в атмосфере пли в космосе. Циолковский вспомнил свой научный дневник 1883 года. Он ведь тоже думал о подобном… И не суть, что ракета газовая. Главное, что в космосе нужна ракета… Неужели упущено время и его обошли? Книга сыграла роль катализатора. Циолковский с головой ушел в неизведанную область — теорию ракеты.

На пожелтевшем листке надпись, сделанная рукой Циолковского: "10 мая 1897 года". Он закончил расчеты космической ракеты. Циолковский вывел уравнения движения ракеты, впервые предложил применить для осуществления космического полета ракету на жидком топливе, показал возможности и условия достижения с ее помощью межпланетного пространства.

Вряд ли Циолковский знал, что незадолго до него замечательный русский ученый Иван Всеволодович Мещерский в своей магистерской диссертации "Динамика точки переменной массы" открыл более общие законы движения тел, в частности ракет. Циолковский не мог, вероятно, предполагать, что из уравнений, полученных Мещерским, его уравнение вытекает как простой частный случай.

Диссертация была закончена Иваном Всеволодовичем не позднее 27 марта 1897 года. В этот день декан физико-математического факультета Петербургского университета представил ее в типографию. В ноябре 1897 года работа Мещерского вышла в свет. В качестве одного из приложений разработанной теории Мещерский в своей диссертации рассмотрел уравнение вертикального подъема ракеты. При выводе уравнения он учел действие силы тяжести и аэродинамического сопротивления воздуха. Это была первая в мире опубликованная работа по ракетодинамике.

Известный специалист по механике и исследователь творчества выдающихся ученых механиков и пионеров космонавтики профессор А. А. Космодемьянский так оценивает труды Мещерского: "Еще в конце XIX века И. В. Мещерский опубликовал две работы, которые до сих пор остаются наилучшими во всей мировой литературе по реактивным способам движения…

В конце XIX и начале XX века ценность научных работ по данному вопросу не казалась значительной… Не было технической базы для создания опытных образцов, реактивные способы движения не стали еще насущной потребностью промышленного развития. Научное предвидение И. В. Мещерского, его сознательно направляемые, целеустремленные творческие искания в области, считавшейся фантастической и малоактуальной, делают его личность как-то особенно обаятельной и могучей… Настаивать в течение 40 лет и до конца жизни не получить решающих подтверждений важности своих теоретических работ было очень трудно. Это непонимание учеными прогрессивности научных исследований И. В. Мещерского заставляло его быть необычайно сдержанным и пунктуальным. Сдержанность — основное качество его научного стиля. Все в тесных рамках формально-логических построений, всюду бесстрастный тон человека высокой математической культуры. В изложении работ все идет от разума; никаких доводов и апелляций к чувству читателя. Нет гипотез, мечтаний, фантазии даже в популярных докладах. Полемические замечания обоснованы с необычайным мастерством, и безукоризненная точность соблюдается по отношению к малозначащим формулировкам противников".

Магистерская диссертация Мещерского, которую он защищал в Петербургском университете 28 ноября 1897 года, была встречена холодно. Многие из присутствующих не представляли будущего значения этой работы. Но академическая безупречность диссертации не давала поводов для критических замечаний. Выводы Мещерского были неопровержимы. 1 декабря 1897 года совет Петербургского университета утвердил Ивана Мещерского в ученой степени магистра прикладной математики.

Только через шесть лет, в 1903 году, вышла в свет первая часть работы Циолковского под названием "Исследование мировых пространств реактивными приборами". При выводе уравнения он ограничился рассмотрением полета ракеты при упрощенных условиях: только с учетом силы ее тяжести. Воздействие аэродинамического сопротивления в отличие от Мещерского он пока не рассматривал. Работы Мещерского и Циолковского прекрасно дополняют друг друга. Заслуга Циолковского в том, что он сумел ввести в уравнение движения ракеты ее конструктивные параметры, то есть, по существу, создал основы теории расчета ракет-носителей.

Статья Циолковского была опубликована в пятом номере петербургского журнала "Научное обозрение". Журнал был одним из наиболее передовых изданий того времени. Трудной оказалась судьба публикации. Вскоре после выхода в свет журнала при загадочных обстоятельствах погиб редактор М. М. Филиппов, который ценил Циолковского и хорошо к нему относился. Кроме издательской работы, Филиппов сам много писал и был известным литератором. Химические и физические опыты были его увлечением.

За день до смерти, 11 июня, в редакцию газеты "Русские ведомости" пришло письмо Филиппова следующего содержания: "Речь идет об изобретенном мною способе электрической передачи на расстояние волны взрыва, причем, судя по примененному методу, передача эта возможна и на расстоянии тысячи километров, так что, сделав взрыв в Петербурге, можно будет передать его действие в Константинополь. Способ изумительно прост и дешев. Но при таком ведении войны на расстояниях, мною указанных, война фактически становится безумием и должна быть упразднена. Подробности я опубликую в мемуарах Академии наук".

Но на следующий день его нашли мертвым в своей лаборатории.

Отношения у Филиппова с цензорами и охранкой были напряженными. После гибели редактора нагрянули жандармы, которые конфисковали личные бумаги покойного, большую часть тиража журнала, многие документы редакции и даже авторские оттиски статьи Циолковского. Среди конфискованных бумаг была и вторая часть труда Циолковского. Бумаги исчезли бесследно. Их не удалось отыскать и после революции.

Циолковскому чудом удалось достать только один экземпляр своей статьи, да и то вырванный из журнала. Вскоре газеты сообщили о закрытии "Научного обозрения". Но все-таки один из экземпляров майского номера точно дошел по назначению. В 1904 году со статьей познакомился ученик Рижского реального училища Фридрих Цандер — один из будущих пионеров космонавтики.

В истории науки и техники нередки случаи, когда над одной и той же проблемой почти одновременно и 1 независимо работают разные исследователи. Конечно, степень проработки, их вклад в решение проблемы различны, но в главном выводы часто совпадают. Не все из пионеров космонавтики хорошо известны. Труды некоторых из них незаслуженно забыты.

Залпы гвардейских минометов — прославленных "катюш", — победно прогремевшие под Оршей, Ельней, Сталинградом, Орлом, Курском, Будапештом, Берлином и в других сражениях Великой Отечественной войны, заставляют вспомнить о трудах выдающегося русского ученого Ивана Мещерского. Таблицы стрельбы наших гвардейских реактивных минометов составлены на основе его уравнений.

Основатель науки динамики Галилео Галилей писал: "Кто не знает законов движения, тот не может познать природу". Уравнения Мещерского — это ключ к пониманию ракетного движения. Мещерский по праву является основателем ракетодинамики.

Но уравнения Мещерского имеют и гораздо более общий характер. Они явились основой для создания нового направления в механике — механики тел с переменной массой, науки, изучающей движение и равновесие тел, масса которых изменяется со временем. Известный нам со школьной скамьи один из главных законов механики, второй закон Ньютона, вытекает как частный случай из уравнений Мещерского. Уравнения Мещерского описывают движения Солнца, Земли, Луны, комет, метеоритов и других объектов звездного мира. Все космические тела, строго говоря, — это объекты с переменной массой. Солнце, например, увеличивает свою массу за счет засасывания "космической пыли", и вместе с тем его масса уменьшается, за счет излучения. Земля и Луна увеличивают свою массу за счет метеоритов.

Свое первое выступление о механике тел переменной массы для случая отсутствия реактивной силы (такой вариант характерен для астрономии) Мещерский, сделал в январе 1893 года на заседании Петербургского математического общества. В этом же году научное сообщение было опубликовано в специальном астрономическом журнале на немецком языке.

Ряд астрономических задач, решенных Мещерским с помощью открытых им законов, известен в литературе по небесной механике как "законы Мещерского".

Но фундаментальные уравнения Мещерского верны не только для космических тел и ракет… Вращающееся в ткацком станке веретено, на которое навивается нить, разматывающийся рулон бумаги в типографской машине, валы многих машин, двигатели современных реактивных лайнеров, обледеневшие суда и самолеты, тающие и намерзающие льды и айсберги… Вот далеко не полный перечень объектов, движение которых описывается уравнениями Мещерского.

Какова же биография первооткрывателя этих удивительных законов?

Русский Север дал мировой науке Михайло Ломоносова. В тех же краях, в городе Архангельске, родился в 1859 году Иван Всеволодович Мещерский. Учился он сперва в приходском, а потом в уездном училище. Затем, поступил в Архангельскую гимназию, которую окончил в 1878 году с золотой медалью. Учитывая его блестящие успехи в учебе и "недостаточное состояние", педсовет гимназии освободил его от платы за обучение, поддерживал небольшой, стипендией.

Окончив гимназию, Мещерский поступает на физико-математический факультет Петербургского университета. На выдающиеся способности юноши, обратил внимание известный русский ученый, специалист по теоретической механике, профессор Д. К. Бобылев. После окончания университета в 1882 году Мещерский был оставлен при кафедре Бобылева для подготовки к профессорскому званию.

В 1890 году началась преподавательская, деятельность Ивана Всеволодовича, которой он оставался верен до конца своей жизни. Умер он в одном году с Циолковским — в 1935-м.

Мещерский был выдающимся педагогом русской высшей технической школы. Вот одно из наглядных свидетельств его педагогического дара. В 1909–1911 годах он составил задачник по курсу теоретической механики. В 1970 году вышло его тридцать второе издание. Нынешнее поколение инженеров (в том числе и автор этих строк) училось практике научно-технической мысли, решая задачи, составленные и подобранные Мещерским. Да и сейчас этот задачник — настольная книга студента. В 1938 году задачник был переведен на английский язык и принят в качестве основного пособия в американских высших технических учебных заведениях.

В 1904 году вышла фундаментальная работа Ивана Всеволодовича "Уравнение движения точки переменной массы в общем случае". Но первое сообщение об основных ее результатах было сделано им еще 24 августа 1898 года на заседании секции математики и астрономии X съезда русских естествоиспытателей и врачей в Киеве. Полностью работа была опубликована в первом томе "Известий Петроградского политехнического института". В ней дана единая теория движения тел с переменной массой, когда происходит одновременное присоединение и отделение частиц. Очень важный частный случай из полученного им фундаментального уравнения нашел широкое применение в современных теориях воздушно-реактивных двигателей. "К сожалению, — как. заметил профессор Космодемьянский, — авторы этих теорий редко ссылаются на оригинальную работу Мещерского 1904 года". Последняя работа Мещерского по механике тел переменной массы была опубликована в 1918 году.

Уравнения Мещерского и частные случаи этих уравнений спустя десятки лет после их опубликования Иваном Всеволодовичем вновь "открывались" многими учеными. Это и американский пионер космонавтики Годдар, и французский Эсно-Пельтри… А итальянец Леви-Чивита открыл уравнение Мещерского спустя 31 год после того, как оно было опубликовано Иваном Всеволодовичем. В итальянской литературе оно так и называется "уравнение Леви-Чивита".

Подобная несправедливость, к сожалению, случай далеко не единственный в науке. Порой в таком положении оказываются многие скромные, истинно преданные науке люди. Таким был выдающийся русский ученый Иван Всеволодович Мещерский.

В 1911 году в популярном петербургском журнале "Вестник воздухоплавания" была начата публикация второй части работы Циолковского "Исследование мировых пространств реактивными приборами". Работа печаталась из номера в номер с продолжением, с девятнадцатого номера журнала за 1911 год до девятого номера 1912 года. В ней Циолковский исследовал влияние сопротивления атмосферы на ракетный полет, дал расчет наивыгоднейшего угла подъема ракеты, а также высказал мысль о возможности использования для межпланетных полетов энергии распада атомов.

Если в 1903 году работа Циолковского прошла незамеченной, то на этот раз публикация привлекла широкое внимание. То было время всеобщего интереса к зарождающейся авиации. Романтика звала людей в небо.

Лето 1913 года. Город Нежин. Семилетний Сережа Королев, сидя на плечах деда, следит за полетом легендарного Сергея Уточкина.

Многочисленные зрители с азартом современных спортивных болельщиков восторженно приветствовали взлетевший аэроплан. И хотя самолет поднялся всего метров на пятнадцать, а приземлился в двух километрах на поле около скита женского монастыря, для нежинской публики это было чем-то невероятным.

Детское впечатление от полета осталось у Сергея на всю жизнь. "С этого и началось мое влечение к небу", — сказал как-то Королев.

О "небесном" устремлении десятилетнего Сережи Королева как-то рассказала его мать, Мария Николаевна Баланина:

"В 1917 году мы вместе с Сергеем переехали в Одессу. Мы поселились в квартире при электростанции. Жили на Платоновом молу, у самого моря. В каждое окно квартиры было видно море, мы могли наблюдать жизнь порта…

На электростанции была высокая заводская труба. Кольца ее лестницы будили желание взобраться вверх и оттуда посмотреть вдаль. У Сергея они вызвали другие мысли.

Однажды как-то за обедом он сказал: "Мамочка, дай мне две простыни, только крепкие, новые, не пожалей".

— Я дам, но зачем они тебе?

— Я их привяжу к рукам и ногам, взберусь по кольцам на верхушку нашей трубы, взмахну руками и… полечу, полечу…

Меня охватил ужас:

— Ты же разобьешься!

— Птицы же летают!

— Но у птиц жесткие крылья, сынок!

Небо влекло Сережу, манило. Почему? Где-то под спудом сознания у него таилась, крепла какая-то мысль…"

1918 год. Молодая Республика Советов в огненном кольце враждебных сил. На тяжелейших условиях заключен Брестский мирный договор. В те дни В. И. Ленин пишет, что необходимо "крайнее напряжение всех наших сил", он говорит о тягчайших ранах, нанесенных всему общественному организму России.

Тысячи неотложных дел у Советского правительства: создать армию, наладить производство, накормить людей, спасти сирот… В этом неимоверном круговороте горящей повседневности Ильич нацеливал Россию в будущее. Именно в это время вождь революции написал "Набросок плана научно-технических работ" для Академии наук.

Современники в своих воспоминаниях рассказывают, что Ленин думал и о России космической. В перерывах между заседаниями VIII Всероссийского съезда Советов в декабре 1920 года, на котором был утвержден план ГОЭЛРО, Владимир Ильич говорил с делегатами о космических полетах, о перспективах, которые открывает освоение космоса.

В беседе с Горьким о Циолковском Ленин заметил: "Если все то, что пишет Циолковский, реально, то мы находимся у истоков небывалых открытий… Надо помочь ему. Обязательно надо помочь".

Первый космонавт планеты Юрий Гагарин писал: "Меня всегда поражает всеобъемлющий и разносторонний гений Ленина. Удивительная была способность Владимира Ильича угадывать великое будущее новых, едва оформившихся идей, теорий, направлений технического прогресса. Мы по праву гордимся тем, что космонавтика стоит в ряду этих проблем, отмеченных вниманием Ильича".

26 августа 1918 года Социалистическая академия избрала Циолковского своим членом-соревнователем. Он получил официальное извещение и письмо: "Социалистическая академия не может исправить прошлого, но она старается хоть на будущее оказать возможное содействие Вашему бескорыстному стремлению сделать что-нибудь полезное для людей. Несмотря на крайние невзгоды, Ваш дух не сломлен. Вы не старик. Мы ждем от Вас еще очень многого. И мы желаем устранить в Вашей жизни материальные преграды, препятствовавшие полному расцвету и завершению Ваших гениальных способностей". Ученому также предложили переехать в Москву. Ему будут созданы все условия для работы.

Это то, о чем он мечтал в молодости. Но поздно, он стар, болен. Ему тяжело покидать ставшую родной Калугу. Циолковский отказывается от переезда.

В Центральном партийном архиве Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС хранится протокол № 776 распорядительного заседания Малого Совета Народных Комиссаров от 9 ноября 1921 года: "Ввиду особых заслуг изобретателя, специалиста по авиации К. Э. Циолковского в области научной разработки вопросов авиации, назначить К. Э. Циолковскому пожизненную пенсию в размере 500000 р. в месяц, с распространением на этот оклад всех последующих повышений тарифных ставок".

Среди подписавших этот документ был Владимир Ильич Ленин.

Основателен и обширен вклад Циолковского в космическую науку. Он не только научно обосновал возможность применения реактивного принципа для полетов в мировом пространстве, но и указал также основные пути технических решений ракетно-космических средств. Он дал и обосновал программу освоения космоса. Потому Циолковского и называют основоположником теоретической космонавтики. Он нашел ряд важных инженерных решений конструкции ракет и двигателей. В частности, предложил применить один из компонентов жидкого ракетного топлива для охлаждения двигателя. Практически все жидкостные ракетные двигатели используют этот принцип. Без такого охлаждения стенки двигателя прогорали бы за 2–3 секунды. Для управления полетом ракеты Циолковский предложил установить газовые рули в потоке, истекающем из сопла (кстати, впервые эта идея была реализована на немецкой ракете Фау-2). В 1929 году вышла его статья "Космические ракетные поезда". В ней Циолковский изложил принцип действия многоступенчатых ракет и разработал их математическую теорию.

Незадолго до запуска первого искусственного спутника Земли отмечалось столетие со дня рождения Циолковского. 17 сентября 1957 года на торжественном собрании, посвященном этой дате, в Колонном зале Дома союзов Главный конструктор ракетно-космических систем академик С. П. Королев так оценил вклад Циолковского в области освоения космоса: "Время иногда неумолимо стирает облики прошлого, но идеи и труды Константина Эдуардовича будут все более и более привлекать к себе внимание по мере дальнейшего развития ракетной техники".

Грозовой 1918 год прервал учебу одного из пионеров космонавтики, студента первого курса Киевского университета Юрия Кондратюка.