Помоги проекту - поделись книгой:
Поэта Юнну Мориц обожали многие, и одним из этих «многих» был столь же штучный человек и единственный в своём роде врач, детский кардиохирург Владимир Иванович Бураковский, имя которого носит сегодня институт, некогда возглавляемый им. Попасть к столь знаменитому «светилу» на консультацию ребёнку двух полупровинциалов, каковыми на тот момент были мы с Борисом Примеровым, казалось невозможным. Но имя поэта в те времена легко открывало двери тех, кто был неравнодушен к поэзии. Владимир Иванович не просто читал поэзию, но любил её, он буквально светился, когда говорил о Юнне и с лёгкостью цитировал её стихи. Нас с ребёнком он принял, как родных, и утешил, и обнадёжил, как доктор.
И затем, много лет спустя, при любой случайной встрече в ЦДЛ или в издательстве Юнна никогда не забывала спросить у меня о здоровье Феди. Что это было, ритуал? Не думаю. Более того, уверена, что это её естественное состояние, состояние Поэта – думать, помнить о других. Говорят, что мы, пишущие, эгоцентричны, зациклены на себе, не способны к переживанию чужого горя. Про многих можно так сказать, но не про Юнну Мориц.
И поэтому для меня не стало удивительным, что в 1999-м появилась на свет её страстная до беззащитности «Звезда Сербости». Все ошарашенно промолчали, когда в центре Европы бомбили европейское государство. Все, но не Юнна Мориц. А когда вторая европейская страна стала бомбить часть своей же страны, промолчали уже не все, и с этими «не всеми», а можно сказать, в первых рядах этих «не всех» закономерно оказалась Юнна Мориц. Да, многие коллеги, ранее обожавшие Поэтку, посчитали, что она «сошла с ума», впала в «деменцию» и так далее... Ну что взять с коллег? Незадолго до смерти в телефонном разговоре Феликс Кузнецов, 15 лет возглавлявший Московское отделение СП СССР, спросил у меня: «А вы знаете, на кого из писателей Москвы было больше всего доносов, в основном, конечно, анонимных?» И сам же ответил: «На Юнну Мориц».
Вот и рассчитывай на мнение и любовь коллег по профессии!
Юнна Мориц, мне кажется, выбрала единственно верный путь – быть не с писателями, а с читателями, своими, всё умножающимися и верными ей людьми, человеками, любящими поэзию, её поэзию.
Я тоже, как и многие читатели, дорожу несколькими книгами Юнны с её автографами, написанными крупным, почти ученическим почерком, красивым, как у многих, ещё учившихся в школе чистописанию. Чистому писанию.
И хочу сегодня сказать ей личное спасибо!
С днём рождения, дорогая Юнна!
Пусть ещё впереди их будет как можно больше!
Как много в России загадочных мест
Как много в России загадочных мест
Литература / Литература / ПОЭЗИЯ
Шацков Андрей
Теги: современная поэзия
Тобольск
Как много в России загадочных мест,
Пронизанных смуты мучительной болью!..
Архангел, с утра опускаясь на крест
Церковного храма, глядит на Тоболье.
Играет Тобол, серебрится Иртыш.
И где-то из волн поднимаясь угрюмо,
Ермак раздвигает руками камыш,
Чтоб в призрачной схватке осилить Кучума.
Здесь сказка сбылась и, не чувствуя ног,
Не слушая сердца, стучащего рьяно,
Взбеги на холмы, где Конёк-Горбунок
Доверчиво носом толкает Ивана,
И хочет к груди его гривой припасть…
Но грают над градом сибирским вороны.
И куколем чёрным покрыла напасть
Венец православной российской короны.
Но сгинут туманы тюменских болот,
И спрячется морок в глубокие норы…
А город стоит – как России оплот
На вечном пути из Варягов в Обдоры!
Ночная сторожа
Нет в этом мире правды,
Да и того ль ты ждёшь?
В пойме реки Непрядвы
Ветер качает рожь.
Лютые оборотни
Чувствуют волчью сыть…
«Отче, позволь полсотни
Прапором осенить?
Да не поглотит темень
Нами зажённый трут.
Сёмка, Игнатий Кремень,
Гридя – не подведут!»
«Сыне, тебе не приспело
С воями в пекло лезть.
Скажет Боброк: Не дело!
Скажет Бренок: Не в честь!»…
Взгляд его светлый – строже
Сделался и синей.
«В первой пойду стороже!
Лучших возьму коней!»
Ах, как кричали птицы,
В смутной поре ночной.
Бьют родники-криницы
В быстрой воде речной.
И опустилось утро.
Бликами на пески…
Княжича русы кудри
Вынесло из реки.
Были одним подобьем,
Как две слезы с лица.
Стал он моим надгробьем –
Смертным грехом отца.
Души летят, как кряквы,
На ледяном ветру…
Нет в этом мире правды!
Нет и в ином миру!!!
Крещенский ноктюрн у истоков Рузы
Я хочу попросить прощения
Перед Вами, мои стихи,
Нерождённые...
Пусть Крещение
Грех омоет волной реки.
Да не будут они обузою.
До земли не оттянут плеч...
Над моею застывшей Рузою
Засвистела снегов картечь!
Пусть стихи остаются в заводи.
Щукой спрячутся в глубину.
А когда потеплеет – в паводье,
Как Ковчег подплывут к окну.
Но пока у моей оконницы
Табунятся Крещенья сны.
Не прорвать им заплот бессонницы
Поделиться книгой: