Неизвестный фактор: [романы]

Дискан понимал уверенность своего собеседника. Все члены группы, кроме него самого, обвешаны оружием и многочисленными приборами. Среди них должны быть устройства обнаружения и слежения. И при движении они то и дело на них посматривают. Он не верил, что Патрон или офицер начнут поход, не приняв все предосторожности, какие позволяет делать современная галактическая наука и изобретательность. Но наблюдателей они не обнаружили, и он не верит, что подозревают о его беззвучных контактах с невидимыми. Следовательно, обитатели Мимира владеют чем-то таким, что способно одолеть инопланетные системы защиты.

— Они говорят, что город сам может себя защитить. Не знаю, как. — Дискан старался говорить мрачным и подавленным голосом. И, вероятно, это ему удалось. Потому что Патрон рассмеялся.

— Конечно, не знаете, Фентресс. Ага, свидание точно в назначенное время.

Из тени скалы на солнечный свет вышли три человека. Один джек, вооруженный, как все остальные. И еще двое... Дискану показалось, что они идут как-то неестественно, подергиваясь, словно каждый шаг делают по приказу. Но он едва не закричал от облегчения. Это не Джула и Зимгральд.

Когда группы встретились, он смог получше разглядеть других пленных.

— Друстанс! — невольно вырвалось у него.

Но его сводный брат ваан, он... он исчез. Этот незнакомец, который идет странно напряженным шагом, черты лица его застыли, руки плотно прижаты к бокам, словно их удерживают невидимые путы, он совсем не похож на гибкого, грациозного, абсолютно уверенного в себе человека, при взгляде на которого у Дискана только усиливалось ощущение своей неполноценности и неуклюжести. И второй рядом с Друстан-сом — изыскатель, судя по форме, идет такой же напряженной походкой, с лишенным выражения лицом, с глазами, словно смотрящими внутрь...

 — Да, семейная встреча. — В ровном голосе Патрона слышалась усмешка. — К несчастью, Друстанс слишком много знал, и нам пришлось захватить его с собой, когда мы улетали с Ваанчарда. Он сыграл для нас несколько ролей... сначала эксперта-исследователя, потом заложника, теперь он снова исследователь... или лучше сказать разведчик? Превосходно, Фентресс. Мне кажется, вам хотелось стать перворазведчиком, пойти по стопам отца. Что ж, теперь у вас есть возможность осуществить эту мечту — немного поздновато, правда. Советовал бы вам также отметить нынешнее состояние этих джентльхомо. Они причиняли нам затруднения — вначале. Но теперь полностью согласны с нашими планами. Они исполнят любой приказ, включая убийство друг друга... или вас, если возникнет необходимость в таком решительном дисциплинарном воздействии. До сих пор вы сотрудничали с нами, Фентресс. Продолжайте в том же духе, или вам придется перейти к их типу сотрудничества с нами.

 Дискан решил, что остальные пленники находятся под воздействием какого-то ментального стазиса. Возможно, их состояние теперь постоянное и помочь им никак нельзя. Он слышал о таком состоянии послушания, свойственного роботам, хотя на всех цивилизованных планетах это считалось более страшным преступлением, чем убийство. И такой угрозы стоило опасаться.

 Он пошел дальше, Друстанс шел слева от него, второй пленник справа, и их дергающаяся походка мешала ему идти в ногу.

 — С таким авангардом, — услышал он сзади слова Патрона, — нам нечего бояться.

 Но чего ждет инопланетник? Что дорога заминирована, что они попадут в засаду? Неужели Патрон знает о наблюдателях и это его ответ на угрозу с их стороны?

 Нет!

 Заверение ниоткуда, но все равно заверение. Наблюдатели свободны в своих передвижениях: инопланетники их не увидят. Впереди узкий проход, где Дискан и мохнатый плечом к плечу сражались со зверем. Поднялись две красные птицы; сытые, летели они тяжело. Пахнуло смертью и разложением. Один из членов экипажа извлек бластер и прошел мимо Дискана и его спутников, чтобы посмотреть. Потом помахал рукой.

— Какое-то животное, мертвое, — доложил он.

— Об этом не обязательно докладывать! — раздраженно ответил Патрон. — Тьфу!..

Они миновали частично обнажившиеся кости. Начало лестницы не очень далеко, а внизу — Кскотал. По приказу остановились. Патрон поднялся на возвышенность и стал в бинокль рассматривать руины. Сегодня Кскотал такой же, как и в других случаях, заметил Дискан. Ближайшие здания четко видны на фоне замерзшего болота, но чем дальше, тем все больше картину искажает странная дымка. Отсюда можно было бы разглядеть высокие центральные сооружения и башню посредине. Но в том направлении, где они находятся, виден только густой туман. Он наблюдал, как Патрон пытается отрегулировать бинокль, но даже с его помощью невозможно рассмотреть скелет Кскотала.

Дискан посмотрел вниз на лестницу. На последней широкой платформе, точно так, как он видел мысленно, груда хвороста ждет, чтобы ее подожгли. И среди желтых ветвей яркие красные пятна — листья...

Теперь его часть действий. Поднести к костру пламя, и все начнется. Что все? Дискан не знал, но его заполняло ощущение уверенности и истинности, которым невозможно отказать.

Разжечь костер и потом... 

 Глава семнадцатая

Патрон перестал разглядывать город и спустился к ним. Убирая бинокль, он смотрел на лестницу, на платформу с грудой дров. Потом через плечо посмотрел на Дискана.

— Все для нас готово — очень удобно. — Голос его звучал словно ласковое мурлыканье. — Мы сообщили о своем приходе, и они приготовились нас встретить. Неужели они считают нас такими простаками?

— Эти дрова не специально для нас, — ответил Дискан. — Они сами так поступают, когда ходят в руины. Это их обычай.

— И, возможно, оборонительное средство, джентльхомо, — впервые заговорил врач.

— Средство, чтобы мы сами использовали? — Бандитский босс рассмеялся. — Кажется, среди нас действительно есть простаки.

— Может иметь значение дым от костра, джентльхомо, — настаивал медик. — Если туземцы сами разжигают такие костры, разумно последовать их примеру.

— Дым? — Патрон снова рассмеялся. — Даже если ветер дует в нужном направлении, как далеко достанет этот дым? И у нас есть только его слова, что они сделали это для нас...

— Произнесенные под влиянием аппарата, — возразил медик.

Патрон смотрел на ждущие дрова.

— Не вижу никакой причины...

Тут вмешался джек-офицер.

— Туземцы делают много такого, что не кажется нам разумным, джентльхомо. Возможно, это какой-то обряд. Если это так, не будет никакого вреда, если мы ему последуем. Напротив, если не сделаем, они могут на нас напасть.

— Мы благодарны вам за то, что вы пытаетесь применить свои знания для решения возникшей проблемы, Муграх, — резко ответил Патрон, — но, думаю, мы не станем разжигать костры...

Дискан старался не проявить свой ужас. За ним постоянно наблюдают, у него нет никакой возможности разжечь костер. Или есть? Он пытался размышлять, опереться на ту странную поддержку, которую испытывал в предыдущие часы. Связь сохранилась: его призыв был услышан. Но ответа не его бессловесный вопрос не было. Либо мохнатые не могут, либо не должны подсказывать ему следующий ход. Дискан предоставлен самому себе.

— Вперед! — Стражник за Дисканом подтвердил свой приказ толчком в спину. Два его оцепеневших спутника уже начали спуск. Они спустятся по лестнице и углубятся в руины. Он должен разжечь костер... должен!

Есть только один способ. К нему толкает отчаяние. Они втроем: он сам, Друстанс и изыскатель — все еще идут впереди. Между Дисканом и дровами нет никого. Он смотрел на ступени перед ним, считал их, старался определить их высоту и решить, с какой именно предпринять попытку.

Они в пяти ступеньках от платформы. Пора — и все должно выглядеть естественно. Нет смысла кончить, нарвавшись на луч бластера, и при этом не достичь цели. Забавно. Сколько раз в прошлом он падал из-за своей неуклюжести, не желая этого, — теперь должен сделать то же преднамеренно. Пальцы его уже были под паркой. К счастью, он и раньше время от времени так согревал руки. Стражник ничего не заподозрит, заметив знакомый жест. Застежка кармана на поясе — неужели не поддастся? Горячий, обжигающий, огненный камень все еще действует! Он боялся противоположного, и это был одно большое опасение среди множества поменьше.

Голые руки жгло почти так же сильно, как после битвы со сторожевым роботом. Пора!

Дискан споткнулся и упал вперед, подавляя всякую попытку сохранить равновесие. Он тяжело ударился о камень платформы, и сила удара почти лишила его дыхания, он едва не потерял сознание. Но продолжал осуществлять свою цель. Теперь покатиться... все должно выглядеть естественно. Стон... да, теперь он должен застонать и попытаться встать на ноги...

И эта попытка привела его еще ближе к груде дров. Он взмахнул руками, раскрыл измученные, обожженные пальцы, так что камень упал в середину груды. И отшатнулся, закрывая лицо руками, стал, хромая, отходить. Послышался топот сапог по камню, крики сзади.

Но одновременно и потрескивание, волна жара, словно не от естественного пламени. Дискан позволил себе украдкой взглянуть. Вся груда была охвачена пламенем — дрова словно пропитали легковоспламеняющимся горючим. И от костра поднимался столб дыма — не прямо в воздух, а порывами, словно облаками. Первое облако уже достигло его. Дискан вдохнул острый запах, который словно прояснил голову, смягчил боль в руке, боль от ударов при падении. Он видел, как прямо в облако вбежал охранник и...

Цвет, свет, текучая вода, свежая и ароматная, поднимающаяся у ног. Улицы Кскотала в праздничные дни. И рядом идут братья-в-меху, вернее, сплетают вокруг него сложный радостный танец. Тени, с которыми он и раньше ощущал глубокое единство, стали плотней, материальней. Он улавливал очертания форм — красота, грация, сила. Если бы можно было лучше видеть их!

 С окон свисают богатые многоцветные ткани, мягкая рябь цвета пробегает вниз по стенам. Ветер нежно ласкает, сладкий, как вода, которая все время плещется у его усталых ног. Дискан понимает, что устал, но это счастливая усталость. Он подошел к концу долгого и трудного пути, здесь путь кончается — это его дом!

 Наслаждение, удовлетворенность... Он не может назвать чувство, которое объединяет его с братьями-в-меху. Люди-тени, они становятся все более и более реальными, вот один из них идет слева...

 Нет, это не люди-тени! Это такие же люди, как он, хотя ему и не видны их лица. Их окутывает какая-то искристая аура, искорки по спирали движутся вокруг тел, так что он улавливает то свисающую руку, то идущие по воде ноги. Но он знает, что это люди его племени. И они здесь неуместны, в отличие от людей-теней. Они не часть Кскотала, как он его часть. И рядом с ними не пляшут братья-в-меху, не сплетают свои узоры. Это чужаки, захватчики!

 Дискан хотел напасть на них, силой заставить покинуть мирный и счастливый Кскотал, но братья сплели танец, заставивший его двигаться определенным узором, и нарушить этот рисунок было бы святотатством.

 Все в свое время, брат! — услышал он заверение. — В свое время и на их пути их будут судить и примут решение. Теперь не думай о них.

 Но вид этих темных фигур, идущих рядом с его тропой, отравлял ему возвращение домой. Он не мог избавиться от мыслей и принять участие в танце, как следовало, и это было опасно. Пришло предупреждение от братьев:

 Танцуй с нами, направо, налево, наружу, вот так, и вот так, и вот так.

 Хотя губы его не двигались и он не издавал ни звука, Дискан чувствовал, что поет — не слова, а мелодию, рожденную ритмом этого танца. И когда он запел, то услышал пение остальных — не чужаков, даже не братьев-в-меху, но теней тех, что должны стать реальными. Должны...

Вода вокруг него поднималась; он приближался к сердцу Кскотала. Несомненно, в этом месте тени наденут одежду реальности, и он будет с ними, как и должно быть. Вот и башня, и из нее слышен призыв, и тени собираются здесь, поднимаются по спиральной лестнице в То, Что Было, Есть и Всегда Будет.

Но чужаки продолжают идти, и стоило Дискану взглянуть на них или просто подумать, как тени становились менее материальными, песня слышалась хуже, а рисунок танца расстраивался. Но почему они должны идти?

На своем собственном пути они тоже должны увидеть — то, что хотят увидеть. Нот этого видения зависит суд. Терпение, брат, терпение. У всего бывает конец.

— Но не у Того, Что Есть! — возразил он.

Мы на это надеемся, брат. Докажи, что это так, о докажи!

Дискан поморщился от силы этого призыва, пошатнулся под тяжестью, которую внезапно на него обрушили. Но чего они хотят от него? Что он должен сделать? У него нет ответов.

Делай то, что приходит тебе в голову. Поступай, как должен, брат.

Смотри в лицо тому, чему нужно смотреть в лицо, как подсказывает тебе твоя природа.

Совет, который не даст никакой помощи. Теперь его ноги на ступенях; но он продолжает двигаться в ритме танца. А тени исчезли; теперь с ним движутся только захватчики, все еще закутанные в сверкающие вуали. Они и братья-в-меху — ибо он их ключ! Это он понял вдруг неожиданно. Очень долго они были лишены возможности осуществить их самое горячее желание; от него зависит и их будущее. Однако когда Дискан послал просьбу объяснить, он не получил никакого ответа. И он понял: действовать он должен один. Они помогли ему всем, чем могли; теперь он, как и все остальные, идет навстречу испытанию и суду.

Он в клинообразном зале, но зал совсем не такой, каким он его видел раньше. На серебристых стенах, наступая и отступая, светлея и темнея, рисунки танца. И — некоторые из них он узнает!

Дискан взглядом проследил бегущий извивающийся красно-золотой завиток и улыбнулся. Работаешь мыслью, так и так, и — почти ослепляющая вспышка. Со сверкающей поверхности срываются маленькие блестящие точки и ослепительным водопадом опускаются на пол. Материал, который может быть использован...

Сокровища! Они ведь пришли в поисках сокровищ, так? Блестящих игрушек, не имеющих подлинной ценности. Так пусть же получат свои сокровища...

Снова заработала воля Дискана. Капли — драгоценности? Неважно. Это игрушки... их можно использовать и так...

Капли собирались в рисунки и оставались в таком виде. На полу лежала алая и золотая диадема. Дискан рассмеялся. Игрушки... конечно, красивые... созданные, чтобы радовать глаз. Но это он делает их такими!..

Ты прав, предлагая их этим. Делай их, брат!

Дискан повиновался, хотя его возбуждение постепенно спадало. Сокровища, то, что он создал своей волей из энергии танца, грудой лежали на полу. Но они ничто, как можно ими интересоваться?

Это не так, брат. А теперь испытание — смотри!

Сверкающие облака, которые окутывали вторгшихся, редели и исчезали. Дискан видел в них воспоминания, порожденные чарами Кскотала. Остались только они: Патрон, его личный телохранитель, врач, три джека, пленники в стазисе и их охранник, а цвета и рисунки танца ушли. Стало холодно, этот уход Дискан ощущал как боль. Даже братья-в-меху исчезли.

Только сверкающая груда на полу оставалась прежней — но так ли это? На взгляд Дискана, драгоценности теперь сверкали жестко, отталкивающе. Неужели... неужели он на самом деле создал их из рисунка танца, или они тоже сон? Могут ли они быть реальны?

Джек, охранявший пленников, хрипло крикнул, прыгнул вперед и попытался схватить ожерелье. Но упал, не дотянувшись на несколько дюймов. Телохранитель Патрона держал шокер наготове, а его наниматель откинул капюшон плаща и смотрел на богатства перед собой, как будто не мог поверить в их существование.

Он наклонился, чтобы взять украшенный драгоценными голубыми камнями пояс, но распрямился и подозвал пленного изыскателя.

— Возьми это, — приказал он хриплым шепотом.

Пленник прошел вперед и в свою очередь наклонился.

Пальцы его двигались неловко, но он подобрал сверкающий пояс и держал его, причем во взгляде его не было никакого интереса. После долгого ожидания Патрон медленно протянул руку и взял у него пояс. Перебирал в руках, отбрасывая столбы света.

На лице Патрона появилось новое выражение. Он был явно возбужден, захвачен.

— Они настоящие, настоящие, говорю вам! — Он почти кричал.

Остальные три джека переводили взгляд со сверкающей груды на полу на телохранителя и назад. У Мургаха был голодный взгляд, но он не поддался на приманку. Неподвижное тело перед ним было предупреждением.

Но телохранитель тоже заинтересовался. Сказывались долгие годы тренировки: он контролировал себя и продолжал следить за тремя джеками, но время от времени бросал взгляды на добычу.

— Настоящее! — повторил Патрон, и это слово почти осязаемо повисло в воздухе.

Дискан напрягся, предупрежденный сосредоточением невидимого. Быстро посмотрел налево. Только Друстанс и человек из патрульной службы не были захвачены этим зрелищем. Джеки с трудом сдерживались — опасались телохранителя. Сколько еще будет их удерживать этот страх, Дискан не знал, но был уверен, что они что-нибудь предпримут.

Зачарованность Патрона проходила. Он снова провел руками вдоль пояса, но теперь разглядывал его критически, как будто догадывался, что в нем есть какой-то порок, нужно только его обнаружить. Потом посмотрел на Дискана.

— Откуда все это взялось? Наши разведчики здесь ничего не видели.

— Посмотрите по сторонам, — ответил Дискан. — Это не тот город, в котором они побывали. — Он думал, что Патрон потребует у него объяснений.

Но тот, по-прежнему держа в руках пояс, прошел к выходу из клинообразного зала. Постоял в дверях, глядя наружу. Телохранитель несколько отступил, давая ему место, но продолжал занимать позицию, с которой мог прикрыть подход к сокровищам и к своему нанимателю. Затем Патрон вернулся.

— Вы правы, — согласился он своим обычным контролируемым голосом. — Это больше не руины. Так что же произошло? Временной вихрь? Или наше сознание контролируется?

— Дым! — вмешался врач. — Тот дым!

Патрон нетерпеливо покачал головой:

— У меня прививка от действия наркотиков, у вас тоже, Шерод. Так в чем дело, Фентресс?

— Не знаю. Но это подлинный город... — Он не знал, почему добавил это.

Телохранитель стал отступать, держа шокер по-прежнему наготове и не поворачиваясь лицом к выходу. Добравшись до него, он прижался к стене и быстро выглянул. И когда повернулся назад, на его лице впервые появилось какое-то выражение.

— Что это? — спросил он у Патрона резко, без обычной почтительности.

— Понятия не имею. Это, — он взмахнул поясом, который по-прежнему держал в руках, — на ощупь реально, выглядит настоящим... а у меня блок против любых обычных галлюцинаций. Но насколько можно здесь и сейчас доверять чувствам... Что скажете, Шерод?

Врач покачал головой:

— Не думаю, чтобы это было возможно — создать такую иллюзию. Но это должно быть иллюзией...

Мургах разразился хриплым хохотом. Его голубоватая кожа вокруг рта сморщилась.

— Есть только один способ проверить. Возьмем это с собой и улетим — побыстрей!

— Я склонен согласиться с вами, капитан, — кивнул Патрон. — И в качестве добавочной предосторожности урожай соберут наши друзья. — Он указал на Друстанса, изыскателя и Дискана. — Собирайте!

Изыскатель был ближе всех, он опустился на колено, чтобы поднять красно-золотую диадему. Друстанс подошел справа и тоже наклонился. Дискан ощутил мгновенное нарастание внутреннего напряжения. Он бросился на пол, и в это мгновение над ним с треском пронесся обжигающий луч. Он попал прямо в телохранителя, и у того было лишь одно мгновение для крика.

Дискан, катившийся по полу, ударился о чьи-то ноги, и на него упал Друстанс. Руки ваана неловко взметнулись, и на них упала дополнительная тяжесть. Дискан, лицо которого болезненно прижималось к полу, был бессилен что-то сделать и не мог высвободиться. Он слышал крики боли, ощущал удушающий запах горящей плоти.