Неизвестный фактор: [романы]

Он увидел свечение стен убежища — значит, его не размонтировали. Но теперь нужно раздобыть содержимое, не вызвав подозрений. Но если внутри кто-то есть и он просто войдет... Вся эта затея была совершенно безнадежна. Но сидеть здесь за кустом, когда снег облепляет, а ветер медленно остужает кровь, тоже не выход. Что-то внутри Дискана упрямо не позволяло согласиться с отступлением.

И вот он стал обходить убежище, постепенно приближаясь к нему. Никаких следов — значит, за последнее время никто не приходил. Вероятно, он может просто войти внутрь... Ноги у него застыли, сапоги, которые в начале пути казались такими удобными, оказались непригодными для сугробов. А пальцы рук такие холодные, что приходилось совать их под мышки, чтобы вернуть к жизни.

И вот он против входа. Поднял онемевшую руку, коснулся поверхности полушария, готовый активировать замок.

— Джав тилтмис люр?..

Снег заглушил шаги подошедшего. Дискан вздрогнул: ему на плечо легла рука. Говорящий был с ним примерно одного роста. Шок, замедливший мыслительные процессы Дискана, длился чуть дольше обычного. Он пытался увернуться, но вместо этого его нетерпеливо толкнули вперед, и он через открывшуюся дверь влетел в освещенное помещение.

Слишком поздно — здесь еще двое, и оба лицом к нему. Дискан отскочил назад и наткнулся на того, кто его втолкнул. Он слишком медлителен и неуклюж. Прежде чем его плохо направленный удар смог попасть в цель, он сам получил удар, нанесенный с уверенностью и мастерством. Свет, комната, весь мир — все для Дискана исчезло.

Он плавает в море, легко и приятно. Откуда-то слышатся звуки, вначале успокаивающие, как ропот волн. Но вот тревожная дрожь нарушила удовлетворенность, сотрясла его. Слова... кто-то говорит. И почему-то очень важно, чтобы Дискан понял, что означают эти слова и кто говорит. Он начал сосредоточиваться, с усилиями, которые очень трудно поддерживать, пытался отделить одно слово от другого.

— ...приземлился в болото и затонул. Я выбрался на берег... на скалы. Было очень холодно, и была ночь. Там, где упал корабль и скатился в грязь, горел огонь...

Это... так оно и было! Корабль разбился... и он выбрался на берег, к скалам, смотрел на огонь и хотел согреться. Все так и было! Он Дискан Фентресс, который сбежал с Ваанчарда и с помощью украденного диска приземлился на Мимире. Но кто может все это знать? Потому что голос продолжал звучать, подробно описывая происходившее... не только что происходило, но и о чем он тогда думал. И кто все это знает? Дискан Фентресс знает. Тревожная рябь перешла в жестокие уколы страха. Это его голос, это он продолжает быстро говорить, не по своей воле, только память диктует эти слова.

Но как это возможно? Не он направляет этот поток слов. В сущности, его сознание не говорит, а слушает. Он никак не может управлять этим процессом.

Сыворотка правды! Или прибор, заставляющий говорить! Он под действием того или другого. И будет продолжать описывать мельчайшие подробности всякому, кто его слушает, не сможет ничего упустить из происшествий последних нескольких дней. А это значит, что те, кто его слушает, узнают о бегстве из Кскотала и о том месте, где сейчас Джула и Зим-гральд, — узнают так же верно, как если бы он взял врагов за руку и привел к нужному месту. Они могут выслушать его рассказ о первых часах пребывания на Мимире, не требуя никаких подробностей. Но Дискан не сомневался, что они шаг за шагом проведут его по развалинам и машина заставит его припомнить такие подробности, которые он сам не сознавал. И он ничего не может с этим сделать — ничего! Он будет беспомощно лежать и слушать, как предает тех, кто в него верит.

Монотонный голос продолжал звучать, этот голос не принадлежит ему, и Дискан попытался думать. Его контролируют так, как контролировал в космическом порту робот-сторож, — пока он не устроил этому сторожу короткое замыкание.

Дискан подумал о своих пальцах. Двигайтесь... двигайтесь, пальцы! Если он сумеет ими пошевелить, у него еще есть надежда... Но тело не повиновалось его приказам. Он даже не мог открыть глаза, чтобы посмотреть, где лежит, кто слушает его болтовню.

Бесполезно — он в их власти! Могут полностью его использовать, а после этого не так уж важно, что они с ним сделают. Отчаяние заставило его снова искать забвения, беспамятства.

Но Дискану не суждено было достичь этого блаженного забвения, к которому он стремился. Напротив, он снова услышал слова, и эти слова вызвали у него настоящий шок.

— ...туземцы повели меня на север. Там, за развалинами, у них поселок. Чужаки. Но с ними можно связаться с помощью альфа-волны...

Что за вздор? Какие туземцы? Мохнатые? Он не знает никакого их поселка. И что такое альфа-волна? Это не его память, машина вызвала не его воспоминания. В полном замешательстве Дискан стал внимательно слушать.

— Гостеприимны, готовы к контактам. Руины знают, но считают их табу. Но не возражают против посещения их инопланетниками, поскольку считают, что проклятие падает не на них, а на тех, кто туда вторгнется.

— Сокровища, — это другой голос, слабый, но отчетливый. — Что насчет сокровищ?

— Туземцы знают два места богатых захоронений. Они спросили меня, из тех ли я, кто хочет потревожить покой Старших. Говорили, что такие навлекают на себя гнев теней, но их это не касается. Эти места в городе... под центральной башней. Показали мне снаружи. Пойдете...

Указания, подробные указания, как добраться до центра Кскотала и до определенного помещения в центральной башне. Та часть сознания Дискана, что слушала, не содержала никаких воспоминаний об этом.

— А как же археологи? Ты их видел?

— Туземцы говорили о них, сказали, что их проглотили тени. Они осквернили стражу, оставленную Старшими. То, что там лежит, защищать не нужно, говорят туземцы; город сам о себе позаботится, как — этого туземцы не знают.

— Хорошо. Он дал нам все необходимое. Выведите его из-под контроля, немедленно!

Дискан не знал, что с ним делали, но что-то у него в голове щелкнуло, как будто поставили на место деталь сложного механизма. Он открыл глаза и увидел двух смотрящих на него человек. Ни их расу, ни планету происхождения узнать он не смог. У одного кожа с синеватым оттенком, а грубые пятнистые волосы свисают до бровей. На нем рабочий офицерский космический комбинезон, из-за пояса торчит рукоять бластера.

Второй в очень хорошо пригнанном, хорошо скроенном дорожном костюме: рубашка, брюки и сапоги обитателя внутренних планет. Щеголь, следующий последним капризам моды: кожа совершенно лишена волос, и на ней сложный рисунок татуировки, которую подчеркивает золотая сеточка на голове. Дискан видел таких в космических портах, это Патроны, важные персоны, с декадентских торговых планет, но увидеть такого здесь — настоящий сюрприз. Он так же неуместен на Мимире, как Дискан был на Ваанчарде. Этот человек улыбнулся, хотя улыбка, раздвинувшая тонкие губы, была неприятна и не затрагивала глаза.

— Мы должны поблагодарить вас, Фентресс. И ваш рассказ разъяснил одну небольшую загадку: почему диск, который мы с таким трудом добыли у вашего отца, оказался неверным проводником. К счастью, мы проверили его перед стартом, иначе потратили бы очень много ценного времени. Вы отняли у нас немало ценного времени, молодой человек. Но сегодня вы полностью компенсировали эти затраты. Вы понимаете, что нам рассказали?

Дискан кивнул. Он все еще пытался оценить ситуацию. Присутствовал и третий человек в костюме обитателя внутренних планет. Медицинский символ на рубашке означал скорее всего, что это личный врач Патрона; возможно, именно он делал укол, после которого Дискан начал болтать.

— Хорошо. Мы думали услышать от вас совсем другую историю. Но сейчас это неважно. Эти туземцы... вы говорите, что они не препятствуют приходу в город?

— Да, — импровизировал Дискан.

— Табу примитивных планет часто бывают полезны. Удачная ситуация. Они готовы позволить нам вызвать любое проклятие и не будут препятствовать поискам.

— Может быть ловушка, джентльхомо? Они могли нарочно распространять такой рассказ, — вмешался медик.

— Конечно. Но нам не обязательно самим идти в ловушку, верно? У нас достаточно для этого людей, включая и молодого человека... конечно, если он не предпочтет переделку личности в какой-нибудь коррекционной лаборатории. Не думайте, что я буду колебаться перед тем, как передать вас властям для такой процедуры, Фентресс, если вы поведете себя неразумно. Ваш побег с Ваанчарда поместил вас в группу «ненадежных личностей», и я в любой момент могу передать вас Патрулю, поместив в ваше сознание соответствующую нашим целям историю. Всегда полезно достичь полного понимания с самого начала, согласны?

Дискан плохо представлял себе, что можно сделать с мозгом человека. Но то, чем грозит Патрон, вполне возможно. Они могут поместить ложные воспоминания, как смогли заставить его говорить, вывезти с Мимира и передать Патрулю как сбежавшего преступника. Но они считают, что он говорил правду, что они все знают о том, что с ним произошло, однако на самом деле это не так! Что заставило его передавать эту ложную информацию? Туземцы — мохнатые? Но сейчас он может только пассивно участвовать в действиях и ждать объяснений.

— Хорошо. — Он поколебался, прежде чем дать согласие, но, вероятно, это естественно. Очевидно, пауза не вызвала подозрений у Патрона.

— Да, конечно, вы будете сотрудничать — вы нам нужны. Теперь предлагаю отдохнуть: экспедиция начнется только завтра. Вы, молодой человек, останетесь здесь. Если хотите избежать чрезмерной и ненужной усталости, поверьте мне на слово: вы под действием мышечного стазиса, и поле мы снимем, только когда будем готовы к выступлению. Вам даже пальцем пошевелить не удастся. Скарт нур глоз... — Он перешел с основного на другой язык, взял меховой плащ, набросил его на плечи и натянул на голову капюшон с лицевой маской. Врач сделал то же самое, и они исчезли из поля зрения Дискана.

Синекожий офицер-космонавт подошел и склонился к нему. Носком сапога он потрогал пленника, тело которого вело себя так, словно все его суставы потеряли подвижность.

— Ты много болтал, болотный червь, — задумчиво сказал он. — Такую болтовню невозможно подделать. Но эти туземцы... мы ни одного не видели. Как тебе удалось их найти... словно ты прямо с орбиты попал к ним?

— Они меня нашли... — снова принялся импровизировать Дискан.

— И, возможно, найдут нас. — Рука джека легла на рукоять бластера. — Будем надеяться, что они поведут себя так, как ты говорил. Иначе мне придется пустить в ход бластер, и им это не понравится. И ты случайно можешь оказаться как раз на пути луча...

Он снова пнул Дискана и вышел, оставив пленника со множеством вопросов, на которые не было ответа. 

 Глава шестнадцатая

Дискан лежал неподвижно, закрыв глаза, но напряженно размышлял. Они заставили его говорить, и он многое наговорил, но часть информации была ложной. И он по-прежнему не мог понять, как это произошло и откуда взялась информация, по-видимому, убедившая его захватчиков. «Туземцы» — но кто они? Он был уверен, что его используют, чтобы заманить джеков в Кскотал; это очевидно. Но весь этот рассказ о проклятиях и о городе, у которого есть своя защита, — которую джеки, конечно, сочли суеверием.

И этот их босс... что, по его мнению, скрыто на Мимире... что-то настолько богатое, что он сам — а он важная шишка, сразу видно, — прилетел из внутренних планет и лично принял участие в операции? Возможно, считает, что его наемные работники присвоят находку, если он не будет за ними присматривать. То, что говорили Дискану Джула и Зимгральд, имеет смысл: имя закатанина в прошлом связано с двумя выдающимися археологическими открытиями, и само его присутствие на Мимире — достаточный повод для набега джеков... но все же не такой экспедиции под руководством Патрона! Такой человек может организовать налет, но явиться самому — значит, добыча так велика, что оправдывает риск.

Это упоминание диска из собрания его отца. Это тот диск, который у него на глазах взял Друстанс? Но Дискан не мог себе представить, чтобы его отец или вааны были связаны с налетом джеков. Дискан пытался вспомнить, кто еще был тем вечером. Закатанин из посольства, вольный торговец и другие гости-инопланетники. Но он так мало внимания на них обращал, так был погружен в собственные несчастья, что для него они были только промелькнувшими лицами, с которыми не связаны никакие имена. И связь Друстанса с одним из них? Никаких ответов.

Но одно Дискан знал твердо: Патрон говорит так откровенно, потому что жизнь пленника и любого другого свидетеля не стоит ничего, как только он перестанет быть полезен. Бандитский босс может говорить, что будет держать Дискана под стражей за бегство с Ваанчарда и украденный корабль, но мертвеца контролировать легче. Его могут просто оставить на планете; если впоследствии его найдут, решат, что он жертва крушения. И Джула и Зимгральд, если их найдут, не могут ожидать лучшей участи. Возможно, весь остальной персонал археологической экспедиции уже мертв.

Сейчас — пусть очень ненадолго — закатанин и девушка в безопасности. Дискан о них не рассказал — благодаря ложной информации, разумного объяснения которой у него не было. Утром джеки, скорее всего, направятся в город, используя его и других заложников, о которых упоминали, чтобы проверять каждую возможную ловушку в Кскотале. А на открытом месте у него может появиться возможность сбежать — пусть очень слабая.

Туземцы? Его мысли постоянно возвращались к этому. Мохнатые — это могут быть только мохнатые. Существует только один способ... У Дискана это вызывало боязнь, он задрожал бы, если бы не стянутое полем стазиса тело. Это гораздо труднее подъема на крутой утес, похода по подземному болоту, борьбы со слизнем или переноса Зимгральда через хребет. Дискан никогда не боялся рискнуть своим телом, но это означало рисковать чем-то большим, такой его частью, которую он не хотел делать ставкой в игре. Но как он ни прикидывал, всегда приходил к одному и тому же решению.

Наконец Дискан понял это и заставил себя признать, что другого выхода нет. И затем, прежде чем его охватила паника, сделал. Хромой мохнатый... он сосредоточился на нем, создал мысленно самый отчетливый, как мог, образ мохнатого тела, этого красноречивого взгляда, каким видел мимирское животное в последний раз, прежде чем Джула уложила его выстрелом из шокера. Сейчас действие луча должно уже кончиться, и луч низкой мощности не отражается на деятельности мозга.

В мысленном образе глаза мохнатого становились все больше и больше, они превратились в темный бассейн, или в туннель, или в пространство, в которое втянуло Дискана, и он, вращаясь, полетел все быстрее и быстрее.

Теперь он не мог вырваться, потому что не он призывал других, как призывал животных на Найборге или варча на Ваанчарде, а его самого призывали. И чувство полной беспомощности в тисках безжалостной силы было таким ужасным, что ему пришлось отчаянно бороться, чтобы сохранить клочки своей личности, не раствориться в темноте, в которой Дискан Фентресс совершенно перестает существовать.

Он обнаружил, что с ослепляющим вихрем можно бороться. Он все еще остается собой, маленьким ядром человека. Довольный этим, он слегка ослабил сопротивление. То, что он теперь воспринимал, походило на то, как будто он слышал свой собственный голос, но не мог контролировать ни его, ни воспоминания, о которых этот голос рассказывал. А вокруг него идет обсуждение. Он может уловить слово, отдельную мысль, все это мучительно колышется на самом пороге понимания, но он не может понять. Болтовня... может, это и есть то влияние, которое так искусно вложило в его уста ложную информацию?

Чувство растущего нетерпения. Он отшатнулся от него. Прежнее раздражающее ощущение того, что он не попадает в ритм, совершает действия, в которых ум и тело не координируют друг с другом. Но на этот раз привычная утрата уверенности в себе встретила быстрый ответ, такое понимание, которое поразило Дискана. И в сознании возникла такая отчетливая картина, словно он видит ее собственными глазами. Но кто они, эти мохнатые, если обладают такой силой?

На последней широкой ступени лестницы, по которой он спустился к болотным улицам Кскотала, лежит груда хвороста. Нужно разжечь костер из этих веток, среди которых есть и те, с красными замерзшими листьями. Это нужно сделать, прежде чем они войдут в город. Это совершенно необходимо!

Дискан согласился — хотя сам не понимал, как и почему. И вот он снова ошеломленно вертится, он вылетает из темного бассейна глаз мохнатого. Но он принес с собой нечто такое, чего никогда в жизни не испытывал, даже не знал, что на это способен; но это нечто укрепило его дух, ускорило мышление, превратилось в защитную броню против того, что произойдет позже. Впервые в жизни Дискан Фентресс познал родство, основанное на доверии.

Сознание говорило с сознанием, через футы или лиги мозг соединялся с мозгом, вызывая рябь, как на поверхности пруда; но эта рябь имела вполне конкретную цель.

Ответ, братья, наконец! Поиск в ответ на наш поиск. Теперь дайте силу и посмотрим, как он завершит окончательное формирование. Мы испытывали его один раз, испытаем снова. Возможно, мы наконец нашли форму, которая послужит нашим целям. Соединение... да, братья, думайте о соединении после всего этого утомительного времени.

А остальные?

Согласно их духу, пусть приходят, уходят или служат так, как могут. Ящер, женщина — они не подходят для формирования. А среди этих новых — кто знает? — возможно, мы сумеем найти еще одного. Но вот этот, вот этот, мои братья, он готов. Концентрируйтесь на формировании. Пусть будет произнесено слово!

Итак, он должен разжечь костер на этой последней ступени и подбросить в него ветки с красными листьями, размышлял Дискан. Так хочет мохнатый, но откуда у него это?.. И тут он вспомнил последние слова Зимгральда, прежде чем закатанин погрузился в транс:

— У животных есть тайна...

Дискан считал, что эти слова — бред, рожденный высокой температурой, но, может, это не так? Какая тайна? Относительно сокровищ? И какое отношение к этому имеют листья? В ту первую ночь, когда ему приснился город, задолго до того, как он понял, что город существует в реальности, он был в долине деревьев с красными листьями, сжег несколько таких веток в костре и проснулся под ветвями с такими листьями. Листья, полный искрами дым — какой-то наркотик, вызывающий сон о далеком прошлом?

Ему приказывают привести джеков в Кскотал? Да, мохнатый хочет этого. И это может подействовать. Если он сохранит рассудок, а остальные будут под действием наркотика!.. Но как он объяснит, что нужно развести такой костер? Приказ туземцев — сделать перед входом в священный город? Примут ли джеки и их босс такое объяснение? Сейчас бесполезно волноваться: он будет решать такие проблемы, когда они возникнут. С уверенностью, какой не знал раньше, Дискан решил, что завтрашние его действия будут импровизацией и что сегодня он ничего не может сделать. И словно подняв якорь, он погрузился в сон.

Следующий день выдался светлым и чистым, таким непохожим на бури Мимира. Когда отряд вышел из убежища — к нему присоединились ночевавшие в корабле Патрон, врач и человек со значком личного телохранителя, — Дискан думал о том, как выглядит Мимир в более теплое время года. Болота станут вдвое опасней, по рекам передвигаться трудно, но долины на высокогорье могут быть очень приятными — впрочем, он вряд ли увидит хоть что-нибудь из этого!

Три джека, все хорошо вооружены, Патрон и двое его сопровождающих, причем телохранитель вооружен не только обычным оружием, но и владеет разными формами борьбы без оружия, — таков их отряд. Неудивительно, что стазис с Дискана сняли и позволили ему идти несвязанным. Попытаться убежать от такой компании — чистое самоубийство.

Вначале Дискан постоянно ощущал присутствие охранников рядом с собой, но к тому времени как они добрались до остатков древней дороги наверху хребта, его видимая покорность оказала свое действие. Джеки по-прежнему держались поблизости, но больше не следили за каждым его движением и поглядывали по сторонам. И поглядывали настороженно. Должно быть, недоверие офицера к «туземцам» разделяли все члены экипажа.

Возможно, они чувствовали то, что Дискан знал твердо. Хребет совсем не был лишен жизни, как когда он возвращался к убежищу. Он не заметил ни одного следа на снегу, который мог бы выдать присутствие разведчиков, но знал, что за ними постоянно наблюдают, причем наблюдают многие.

— Эти туземцы... — Патрон, в плаще и с маской на лице, подошел к Дискану, — ...где их поселок?

Дискан пальцем показал направление, в котором они идут.

— Там...

— И они не помешают нам заходить в руины?

Дискан заставил себя не менять выражение лица. Если он достаточно долго и подробно рассказывал обо всех обстоятельствах, приведших его к появлению на Мимире, Патрон теперь ожидает от него тупой покорности. Раньше он никогда не пытался играть роль, но теперь достаточно только представить себе, что он вернулся в дни Ваанчарда, и остальное будет просто. Однако сейчас возникла возможность немного подготовить будущие действия.

— А зачем им это, джентльхомо? — спросил он. — Они верят, что то, что защищает руины, способно это сделать без их участия. Они сказали только, что нужно развести сторожевой костер, чтобы то, что живет в городе, не рассердилось на них.

— Сторожевой костер?

Дискан знал, что глаза под маской с опасной сосредоточенностью наблюдают за ним. Офицер-джек обладает хитростью и силой, которые подкрепляются его решительностью. У этого Патрона те же способности, но он гораздо опасней. Его нелегко обмануть.

— При входе в город нужно разжечь костер. Для них это очень важно. Они так поступили, когда приняли меня. Думаю, они так отпугивают то, что живет там... но костер действует только на определенном расстоянии.

— И ты во время своего посещения не видел ничего опасного?

— Только следы... — Дискан подумал о следах слизней.

— Следы? Какие следы? Инопланетников?

Дискан покачал головой. Патрон сразу спросил об этом. Но джеки уже исследовали Кскотал... может, не раз. Зачем же тогда делать вид, что они ни разу не бывали в городе? И где другие заложники, о которых Патрон говорил накануне вечером? Дискан едва не споткнулся. А что, если предводитель джеков уже знает о Зимгральде и девушке и намерен сейчас их схватить?

— Необычные полосы на земле, — механически ответил он, пытаясь представить, что может произойти, — вымазанные слизью. Некоторые очень большие...

Патрон кивнул.

— Какие-то местные болотные твари. Этого следовало ожидать. Но люди Имбура о них уже сообщали. Они кажутся естественными, и их нечего опасаться. И это все, что вы видели?

— Да, — с отсутствующим видом ответил Дискан. За последние мгновения ощущение, что он не пленник один среди множества врагов, а разведчик, стало настолько сильным, что он начал опасаться, что выдаст свое нарастающее спокойствие и уверенность.

— И они не боятся, что сокровища будут найдены и унесены из города, эти туземцы?

— Это не их забота. — Слова легко срывались с губ, как тогда, когда он болтал под действием наркотика, и Дискан позволил им вылетать. — Они считают это делом Старших; им должны заняться стражники, поставленные Старшими.

Патрон похлопал в ладоши, словно у него замерзли пальцы.

— Их уверенность в данных обстоятельствах кажется чрезмерной. — Это были скорее его мысли про себя, чем реплика, адресованная Дискану. — Конечно, они могли и раньше сталкиваться с инопланетниками.

Дискану не нужно было поворачивать голову и смотреть: он знал, что глаза под маской стараются проникнуть в его мысли, поймать хоть какое-то указание на то, что Дискан знает об археологах.

— Не знаю... знаю только то, что они мне говорили.

— Говорили? — повторил Патрон. — Они говорят на основном?.. Это значит, что у них были контакты с инопланетниками.

Дискан ждал намека, но не решился молчать слишком долго. Потом ответил:

— Они шлют мысленные сообщения... картины в сознании.

Правильно ли он поступил, открыв в какой-то степени правду? Но скрытые наблюдатели никак не выразили свой протест. Они не возражали.

— Телепаты!

Да, с этим Патрон мог согласиться. Известно несколько рас, обладающих телепатией, и Дискан с холодком припомнил — возможно, он допустил ошибку, — что одна из таких рас закатане. Но он уже сказал, и теперь нужно ждать результатов.

— Телепаты. — Теперь Патрон улыбался, его губы, видные из-под маски, изогнулись. — Что ж, еще одно звено в цепи. Неудивительно, что высочайший решил провести здесь поиски с небольшим отрядом. К тому же это, возможно, причина того, что они не боятся исследователей города. Контроль на расстоянии... Но боюсь, Фентресс, наша изобретательность способна преодолеть даже эту подготовленность чужаков. У нас есть своя защита и свое оружие нападения. К тому же у нас есть вы и другие, чтобы проверять ловушки.