Мифы Даманского

Вслед за этим раздались два пистолетных выстрела: очевидно, их произвел кто-то из китайцев в засаде или на берегу, давая общий сигнал к началу операции.

Первая шеренга маоистов резко расступилась, а вторая открыла внезапный автоматный огонь по группе Стрельникова.

Последний кадр сделан Петровым буквально за секунду до этого момента: вот первая шеренга расступается веером, а ближайший солдат НОАК поднял руку, скорее всего как сигнал к открытию огня.

Группа Стрельникова и сам начальник заставы погибли сразу. Подбежавшие китайцы выхватили из рук Петрова'кинокамеру, но фотоаппарат не заметили: советский солдат упал на него, прикрыв полушубком.

Засада на Дамапском также открыла огонь по группе Рабовича. Одновременно заговорили пулеметы, минометы и безоткатные орудия па китайском берегу. Стреляли десятки разнокалиберных стволов: звуки выстрелов слились в один непрерывный грохот.

Рабович успел крикнуть «К бою!», после чего шедшие друг за другом солдаты рассыпались цепью в направлении засады. Однако это уже ничего не решало: несколько советских пограничников были убиты и ранс-ны, оставшиеся в живых оказались прямо на виду у китайцев.

Часть нападавших встала со своих «лежек» и ринулась в атаку на горстку советских бойцов. Те приняли бой и отстреливались буквально до последнего патрона.

Когда кончились патроны, ефрейтор Давыденко взял автомат за ствол и вступил в рукопашную схватку с окружившими его китайцами, хотя уже был тяжело ранен. Столь же мужественно вели себя и другие пограничники.

Именно в этот момент подоспела группа Ю. Бабанского (впрочем, есть и другая версия: группа Бабанского прибыла на место за несколько минут до начала стрельбы). Заняв позицию на некотором удалении позади своих гибнущих товарищей, пограничники встретили наступающих китайцев огнем из автоматов. Патронов у них было мало — по два магазина на автомат, гранат не было совсем.

Нападающие достигли позиций группы Рабовича и здесь добили раненых пограничников выстрелами в упор, прикладами и холодным оружием — штыками, ножами. Об этом навеки позорном для НОАК факте свидетельствуют документы советской медицинской комиссии, а также фотографии военного корреспондента Владимира Гречухина. Несколько таких фотографий можно увидеть в Интернете по адресам: http://www.damanski-zhenbao.ru http://alphagroup.ru:8100/specnaz/kakbylo/br_moi.htm В который раз приходится сожалеть, что материалы советской медицинской комиссии до сих пор секретны и потому недоступны исследователям. Об их существовании в архивах известно от участников событий.

Некоторые обстоятельства гибели групп Стрельникова и Рабовича были впервые оглашены заведующим

Отделом печати МИД СССР на пресс-конференции в Министерстве иностранных дел СССР 7 марта 1969 г. (см. Приложение 5). Другие детали становятся известны только сейчас благодаря снятию грифа секретности с иных документов, связанных с событиями 2 марта.

Например, 8 марта 1969 г. руководители Германской Демократической Республики получили от своих московских коллег послание, в котором излагался ход событий на острове Даманском. В послании, в частности, говорилось:

...Осмотром и заключением врачебной медицинской комиссии, освидетельствовавшей трупы убитых советских пограничников, установлено, что китайцы расстреливали раненых в упор, наносили удары штыками и ножами. Лица некоторых убитых были изуродованы до неузнаваемости, с некоторых были сорваны одежда и обувь...

Единственным, кто остался в живых буквально чудом, оказался рядовой Геннадий Серебров. Придя в сознание в госпитале, он поведал о последних минутах жизни своих друзей [19]:

Мы старались двигаться таким образом, чтобы постоянно держать в поле зрения группу во главе с начальником заставы. Впереди меня шел рядовой Егупов. Вдруг я увидел лежащих в снегу за деревьями китайцев. Они целились в нас из своего оружия. Затем раздался громкий крик, видимо, команда на открытие огня. Пули сразили Егупова, он упал в снег. Я тут же дал длинную очередь из автомата по китайцам. Они встали из своих укрытий и двигались прямо на нас, стреляя на ходу. Я предпринял попытку укрыться за деревом, но почувствовал сильный удар в ногу выше колена, затем второй, третий, ощущение такое, как будто меня разрывают на части, и потерял сознание...

Но почему группа Рабовича не отошла, обнаружив подавляющее численное превосходство противника? Тому есть несколько объяснений. Прежде всего, точно неизвестно, сколько пограничников уцелело после первого залпа китайцев: возможно, и отходить было уже некому. Кроме того, отход терял смысл, поскольку советские бойцы оказались на совершенно открытом месте в непосредственной близости от атакующих китайцев. И наконец, последнее: могла сыграть свою роль особая психологическая установка пограничников — ни шагу назад! Об этой особенности говорят некоторые ветераны тех событий.

Между тем Бабанский и его подчиненные продолжали вести неравный бой. Стреляли преимущественно длинными очередями по большей части от неожиданности происходящего и ненависти к противнику. В группе оставалось все меньше бойцов, быстро кончались боеприпасы. Когда с патронами стало совсем туго, Бабанский и оставшиеся в строю попытались забрать их у погибших, но и у тех уже почти ничего не осталось. Бабанский послал рядового Каменчука в качестве связного к телефонной розетке, расположенной на берегу реки. Тот погиб буквально сразу. Вслед за Каменчуком пошел Еремин и дошел.

Рядом с Бабанским вели огонь Юрий Козусь, Владимир Ерух, Анатолий Рекут, Владимир Ежов. Сил оставалось все меньше. Оценив ситуацию, младший сержант принял решение отходить к стоянке машин, однако в этот момент китайская артиллерия накрыла ГАЗ-69 и ремонтный автомобиль. Водители машин укрылись в БТРе, оставленном Стрельниковым, и, по некоторым данным, попытались въехать на остров. Это им не удалось, поскольку берег оказался слишком крут и высок. После нескольких неудачных попыток одолеть подъем БТР отошел в укрытие на советском берегу. Тут-то и подоспел Виталий Бубенин со своими солдатами.

Старший лейтенант В. Бубенин командовал соседней заставой Сопки Кулебякины, находившейся в 17—18 км севернее Даманского. Получив утром 2 марта телефонное сообщение о происходящем на острове, Бубенин посадил в БТР более двадцати бойцов и поспешил на выручку соседям.

Около 11.30 бронетранспортер достиг Даманского и вошел в одну из проток, затянутых льдом (картосхема 2). Услышав сильную стрельбу, пограничники высадились из машины и развернулись цепью в направлении доносящихся выстрелов. Почти сразу столкнулись с большой группой китайцев, завязался бой.

Нарушители границы (все те же, в «лежках») заметили Бубенина и перенесли огонь на его группу, сюда же ударили минометы с китайского берега. Старший лейтенант был ранен и контужен, но управления боем не утратил, более того, его дальнейшие действия поражают неожиданностью и отвагой.

Оставив на месте нескольких солдат во главе с младшим сержантом Василием Каныгиным, Бубенин с четырьмя бойцами погрузились в БТР и двинулись вокруг острова, заходя в тыл китайской засады.

Каныгин и его товарищи оказали весьма своевременную помощь группе Бабанского. Сам Василий был хорошим спортсменом-биатлонистом, великолепно стрелял. Заняв удобную позицию, Каныгин хладнокровно расстреливал китайцев одиночными выстрелами. В это же время рядовой Николай Пузырев, зная о стрелковых талантах Каныгина, собирал боеприпасы погибших и подносил их младшему сержанту.

Картосхема 2. Завершение боя 2 марта 1969 года

У* Положение группы Бабанского в бою У* Положение группы Каныгина в бою

«— а Движение БТРа Бубенина к месту спешивания,

вокруг острова, к месту стоянки БТРа Стрельникова

^ Место стоянки БТРа Стрельникова —> Движение Бубенина на БТРе Стрельникова до места уничтожения китайского пункта, а также отход к месту поражения БТРа

Место, где был БТР после уничтожения китайского Х' командного пункта

Уничтоженный китайский командный пункт

В экспозиции Центрального пограничного музея ФСБ России о действиях Каныгина сказано так:

В боестолкновении с китайскими провокаторами 2 марта сдерживал натиск до 40 вооруженных маоистов, уничтожив половину из них. За личное мужество награжден орденом Ленина.

Пока группы Бабанского и Каныгина вели бой, Бу-бенин обогнул остров и оказался в тылу китайской засады. Начальник заставы № 1 сам встал к крупнокалиберному пулемету, а его подчиненные открыли бойницы и повели огонь из автоматов по обе стороны от машины.

В тот момент, когда БТР вошел в протоку, между китайским берегом и засадой наблюдалась интенсивная суета: в одну сторону перемешались подкрепления, в другую — выносили убитых и раненых. Неожиданное появление советского БТРа и его разяший огонь моментально привели к существенным потерям среди провокаторов и смятению в их рядах.

Таким образом, несмотря на многократное превосходство в живой силе и огневой моши, китайцы попали в кра,йне неприятное положение: с острова их обстреливали группы Бабанского и Каныгина, а с тыла — маневрирующий БТР. Но и бубенинской машине тоже досталось: шквальным огнем с китайского берега и острова заклинило башню, был разбит прицел, гидравлическая система уже не могла поддерживать необходимое давление в шинах. Сам начальник заставы получил новое ранение и контузию.

И все же Бубенин сумел обойти остров и укрыться на берегу реки. В самом конце этого рейда БТР загорелся. Цдинственный, кто не был ранен, механик-водитель бронетранспортера вытащил всех из машины.

По телефону Бубенин доложил командованию пограничного отряда об обстановке и запросил подкрепление. В это время к месту событий подоспел автомобиль с заставы Сопки Кулебякины, доставивший группу солдат во главе с сержантом Павлом Сикушенко. Старший лейтенант и прибывшие солдаты заняли места в стоявшем здесь же стрельниковском БТРе, после чего вышли к протоке на самом острове. Но теперь Бубенин повел машину непосредственно по Даманско-му вдоль китайской засады.

Кульминация боя наступила в тот момент, когда Бу-бенину удалось уничтожить командный пункт китайцев. О том, что это действительно произошло, стало ясно после сражения, когда на месте засады было обнаружено скопление разбитых полевых телефонов, окровавленных бинтов и т. п.

После разгрома командного пункта нарушители границы стали покидать свои позиции, унося с собой убитых и раненых. Видимо, здесь сказались несколько обстоятельств — непредсказуемые и напористые действия пограничников, значительные потери в рядах нарушителей границы, утрата управления.

Отход китайцев проходил неорганизованно и выглядел как бегство: на месте «лежек» были брошены циновки, сумки с едой, телефоны, магазины, несколько единиц стрелкового оружия. Там же в большом количестве (практически в половине «лежек») были найдены индивидуальные перевязочные пакеты, все использованные. (Некоторые ветераны вспоминают о необычных китайских конфетах: достаточно съесть одну - и пропадает чувство голода и жажды.)

Расстреляв боезапас, БТР Бубенина отошел на лед между островом и советским берегом. Остановились, чтобы принять на борт двух раненых, но в этот момент машина была подбита. Тем не менее свою роль Бубе-

нин выполнил: китайцы ретировались на свой берег и больше не стреляли (в соответствии с китайскими данными бой завершился в 11.50).

Поразительно, но, получив уже третье ранение, Бу-бенин с несколькими солдатами опять, на этот раз пешком, пошел на остров. Отсюда его и увели в госпиталь.

Ближе к 12.00 недалеко от острова приземлился вертолет с командованием И майского погранотряда, которое до этого находилось на маневрах, примерно в 100 км от места событий. Начальник отряда полковник Д.В. Леонов остался на берегу, а начальник политотдела подполковник А.Д. Константинов организовал поиск раненых и погибших непосредственно на Даманском. Несколько позже к месту событий прибыло подкрепление с соседних застав, в частности пограничники под командованием старшего лейтенанта В. Шорохова (застава Ласточка).

В этих событиях принимали участие и местные жители — братья Геннадий и Дмитрий Авдеевы, а также их однофамилец Анатолий. На санях они подвозили с заставы боеприпасы и пулеметы, эвакуировали раненых.

Вспоминает Андрей Иванович Таммес, житель села Нижне-Михайловка [30]:

В тот день, когда китайцы напали на Даманский, я был дома. Стою во дворе с пилой, вдруг прибегает пасечник Митька и кричит: «Бросай все, война началась!» Я и бросил. Какие уж тут дрова, когда такое творится. Мне отсюда не видно, что там внизу, а соседи мои, Авдеевы, те патроны на Даманский возили и раненых от обморожения спасали.

Получившие ранения пограничники доставлялись на заставу, в ленинскую комнату, и военврач капитан

3 Мифы Даманского 65

В.И. Квитко оказывал первую помощь. После этого вертолетом их перевозили в Филино, где располагался госпиталь.

Редкое самообладание продемонстрировала в этот день Лидия Стрельникова: внезапно потеряв мужа, молодая женщина нашла в себе силы делать перевязки и добрым словом поддерживать раненых пограничников. И это при том, что на руках у нее было двое маленьких детей. Впоследствии Л.Ф. Стрельникова была награждена орденом Красной Звезды.

Как свидетельствуют очевидцы, погибшие пограничники из группы И. Стрельникова лежали рядком, видимо, так их и застала смерть. Документов при начальнике заставы не было (забрали китайцы), а у Н. Буйне-вича оказались на месте.

Участвовавшие в поиске пограничники наломали веток, уложили тела и во весь рост пошли к своему берегу. Китайцы огня не открывали, а лишь внимательно наблюдали за действиями советских солдат.

Вспоминает Владимир Прохорович Гречухин, в 1969 г. фотокорреспондент газеты «Пограничник на Тихом океане» [4]:

О бое на Даманском я узнал почти сразу, где-то в одиннадцать утра. И уже через три часа был на опустевшей заставе. Из пятидесяти пограничников в живых осталось восемнадцать. И на этих живых было страшно смотреть. Рядом, в наспех отрытой землянке, лежали еще не остывшие тела их друзей. И в глазах живых сверкала месть. Но из округа или, скорее всего, из Москвы уже поступил строжайший приказ: не поддаваться ни на какие провокации, в конфликты не вступать...

Так закончился первый бой на Даманском 2 марта 1969 г. До драматической развязки 15 марта оставалось меньше двух недель.

О бое 2 марта 1969 г. написано немало, но все как-то отрывочно и бестолково. А некоторые авторы пошли еще дальше, взявшись судить непосредственных участников событий.

Например, в газете «Литературная Россия» 1 декабря 2000 г. была опубликована статья с претенциозным названием «Неизвестный Даманский» [20]. Однако в полном противоречии с заголовком статья не содержит ничего нового, зато изобилует необоснованными выпадами в адрес участников сражения.

Например, в статье находим такой пассаж:

До сих пор многие наши историки предпочитают происшедшие в 1969 году события на Даманском или замалчивать, или характеризовать как исключительный героизм советских пограничников. Междутем бывший в марте 1969 года начальником штаба Главного управления погранвойск СССР генерал-лейтенант В. Матросов однажды честно признался: «Даманский мы прошляпили». И это действительно так...

Все верно: и замалчивание до сих пор продолжается, и историки совершенно правильно характеризуют действия пограничников как героические, и генерал Матросов произносил процитированные слова. Вот только непонятно, где автор статьи увидел противоречия между первым, вторым и третьим утверждениями. Если имеется в виду плохая работа советской разведки, то это действительно так, и в статье об этом говорится. Но разве провалы разведки сводят на нет героизм пограничников?

Читаем далее:

На день событий на заставе вместо трех офицеров по штату находился лишь один старший лейтенант И. Стрельников, кстати, офицер, окончивший лишь краткосрочные курсы.

Действительно, И. Стрельников не имел высшего военного образования, и что с того? Разве мало мы знаем бездарей, окончивших по нескольку академий, получивших генеральские лампасы и ученые звания и при том показавших свою полную беспомощность на поле боя?

А что касается Стрельникова, то у него было главное для начальника заставы — опыт пограничной службы и отличное знание вверенного участка границы. Автор статьи продолжает:

...начальник Иманского погранотряда полковник Д. Леонов и начальник политотдела подполковник А. Константинов прибыли в район боестолкнове-ния лишь к 15.00, то есть спустя почти четыре часа, хотя от управления отряда до Нижне-Михайловской заставы лёта на вертолете всего тридцать минут.

Как уже говорилось, командование Иманского погранотряда прибыло к месту событий около 12 часов дня из района учений и немедленно приступило к работе.

Теперь самое забавное:

Много нерешенных вопросов оказалось в подготовке личного состава отдаленных застав отряда в боевом отношении и в отношении качества. Так, младший сержант Ю. Бабанский за несколько дней до событий был переведен на Нижне-Михайловскую заставу с заставы Центрального направления отряда в порядке наказания за недисциплинированное поведение и постоянные самовольные отлучки, что грозило преданием его суду.

О том, что Юрий Бабанский не всегда отличался примерным поведением, было известно давно. Например, один из участников событий вспоминает |18], что незадолго до столкновения с провокаторами Бабанский совершил самовольную отлучку. За это отсидел положенное на гауптвахте в Лесозаводске.

А журналист, лично беседовавший с Ю. Бабанским, приводит даже такие подробности: младший сержант отсидел 15 суток за «самоволку» под Новый, 1969-й, год. Да еще подхватил там воспаление легких. После излечения был направлен в Нижне-Михайловку, поскольку застава находилась в отдалении от центров всяческих развлечений и считалась беспокойной из-за постоянных стычек с китайцами [21].

Видимо, автор цитируемой статьи никак не может принять историю о том, как простой кемеровский парень Юра Бабанский отправился в Кремль получать Золотую Звезду Героя Советского Союза из рук Н.В. Подгорного и откуда?! — едва ли не с лесозаводской «губы»!

А все дело в той банальнейшей истине, что люди не идеальны и каждый обладает как достоинствами, так и недостатками. Среди пограничников Иманского отряда были разные солдаты — и образцовые, и не очень. Кто-то любил выпить, кто-то сходить в «самоволку». Только не надо забывать, что им было по двадцать лет, а в таком возрасте всякое бывает.

И не то важно, сколько нарушений допустил тот или иной пограничник, а то, как он проявил себя 2 марта 1969 г. По общему мнению непосредственных участников событий, все иманцы действовали поистине безупречно.

И последнее. Автор статьи считает, что была допущена несправедливость при награждении участников боя: якобы одних переоценили (А.Д. Константинов, Ю.В. Бабанский), а других недооценили (В.М. Каны-гин). В этой связи следует лишь заметить, что вопрос о наградах являлся прерогативой Президиума Верховного Совета СССР и решался коллегиально. Уж наверное, руководители страны взвешивали все «за» и «против», прежде чем приходили к общему мнению. Самые последние подписи, уже под соответствующим указом от 21 марта 1969 г., поставили Председатель Президиума Верховного Совета СССР Н.В. Подгорный и Секретарь Президиума Верховного Совета СССР М.П. Георгадзе, люди с большим служебным и жизненным опытом. Пытаться сейчас, по прошествии 35 лет, как-то переиграть принятые решения — занятие совершенно пустое и бесперспективное. И очень досадно, что как раз этим увлекся человек в звании генерала, к тому же сам бывший в районе сражения, хотя и не принимавший в нем непосредственного участия.

Но вдвойне досадно, когда недостоверная информация распространяется людьми, которым массовый читатель склонен верить просто по причине их известности и очевидной информированности. Если, скажем, о событиях на Даманском высказывается бывший Председатель КГБ СССР В.А. Крючков, то волей-неволей прислушиваешься к его мнению. Ведь в 1969 г. советские пограничные войска входили в структуру Комитета государственной безопасности, а потому руководители этого ведомства знали все и вся о боях на границе.

Так вот, в своих мемуарах В.А. Крючков пишет о конфликте на Даманском следующее [22]:

...Начался он 2 марта расстрелом китайцами девяти советских пограничников и захватом острова, а закончился 15 марта освобождением Даманского...

Ошибка, допущенная В.А. Крючковым при оценке числа пограничников, погибших в первые секунды боя, не столь уж принципиальна. Гораздо хуже, что бывший глава КГБ изобрел совершенно нелепый миф о захвате острова китайцами. Если верить Крючкову, то получается, что почти две недели остров Даманский был оккупирован китайскими войсками?! В действительности же Даманский ни дня не был под контролем китайцев.

Возможно, В.А. Крючков просто не в курсе произошедших событий, поскольку он не специализировался на китайском направлении. Возможно также, что В.А. Крючков хотел выразить какую-то иную мысль, но получилось то, что получилось. И уж кому-кому, а Владимиру Александровичу с его опытом и авторитетом следовало бы подбирать слова поаккуратнее, поскольку неправильное изложение одного факта ставит под сомнение его мемуары в целом.

Совершенно особый случай представляют воспоминания непосредственных участников боя 2 марта 1969 г. Понятно, что их впечатления во многом эмоциональны, а потому нет никакого смысла даже пытаться разделить фактический материал и личное восприятие рассказчика. Вот, например, как выглядит рейд БТРа вокруг острова глазами самого В.Д. Бубенина (при условии, что беседовавший с ним журналист точно воспроизвел слова ветерана) [10]:

Когда мы выскочили по протоке из-за поворота, то увидели, что с китайского берега на подмогу своим идет еще одна рота численностью свыше ста человек. Я находился за пулеметами и еще на подходе открыл огонь. Это было жуткое зрелище. Тяжелые крупнокалиберные пули просто подбрасывали китайских солдат в воздух. Стрелял я почти в упор, с расстояния метров в пятьдесят. Когда мы достигли уцелевших китайцев, то стали давить их колесами. Они кинулись удирать обратно, на свой берег, но оттуда по отступающим стали лупить их же сослуживцы. Те в панике бросились назад и опять наткнулись на нас. Там-то мы их всех и покрошили...

О втором рейде, уже на стрельниковском БТРе, В.Д. Бубенин рассказал так [10]:

Тут с моей заставы к нам очень кстати подъехали на машине еще десять человек. Загрузив уцелевший бронетранспортер боеприпасами так, что было не повернуться, мы снова двинулись к Даманскому.

Когда мы выскочили к их позициям, то пошли давить китайские ячейки по всему валу. Пограничники в десантном отсеке палили по разбегающимся китайцам через бойницы в бортах. Я же опять вел огонь из двух башенных пулеметов.

И тут у китайцев не выдержали нервы. Они поднялись всей массой, бросая все, ринулись через протоку на свой берег. Паника была полная. Мы с ходу врезались в эту толпу и стали давить и расстреливать ее из всех стволов. На льду образовалось сплошное месиво из человеческих тел. Никто не уцелел. В той мясорубке погибли две с половиной сотни китайских солдат. По нам пытались стрелять из гранатометов, но в спешке мазали. Огненные трассы гранат проходили то выше, то в стороне...

Трудно сказать, насколько соответствуют действительности приведенные здесь цифры китайских потерь, но напряжение боя и последовательность происходившего переданы автором весьма точно.

ГИБЕЛЬ АКУЛОВА

Поздно вечером 2 марта на заставе Нижне-Михай-ловка происходила процедура опознания погибших. Тела пограничников перенесли в большой сарай, и здесь советские командиры, врачи и фотограф выполняли скорбную работу. Вся обстановка происходившего — залитые кровью лица, отсутствие дневного света и т. д. — оказывала сильнейшее психологическое воздействие на присутствовавших, и потому они даже не сразу обнаружили отсутствие ефрейтора Акулова. В сложившихся обстоятельствах исчезновение пограничника могло означать лишь одно — плен...

Павел Акулов вначале был призван в ряды Советской Армиц, где стал наводчиком гранатомета СПГ-9. И лишь затем его перевели в пограничные войска.

По свидетельству людей, знавших Павла, он был немногословным и даже суховатым парнем. Однако при этом обладал способностями к общению с солдатами. Именно это качество стало одной из главных причин избрания Акулова секретарем комсомольской организации заставы Нижне-Михайловка.

Геннадий Михайлович Жесткое, бывший в 1969 г. помощником начальника политотдела Иманского по-гранотряда по комсомольской работе, вспоминает о весьма примечательном разговоре с Акуловым, состоявшемся незадолго до начала событий. Оценивая ситуацию на границе, Павел сказал, что скоро может дойти до большой крови. На вопрос офицера, почему он так думает, Акулов пояснил: «Потому что глаза у китайцев такие, будто они пьяные или обкуренные».

2 марта Акулов находился в группе Рабовича. Был тяжело ранен и действительно захвачен в плен. Относительно того, почему именно на него обратили внимание китайцы, существуют две версии.

Первая: при объявлении тревоги Акулов впопыхах натянул офицерский полушубок, и потому китайцы приняли его за офицера.

Возможно, так оно и было, хотя непонятно, где ефрейтор мог взять офицерский полушубок. К тому же китайцы имели возможность захватить одного или двух офицеров (И. Стрельникова, Н. Буйневича), но не сделали этого. Скорее, верхняя одежда Акулова была просто поновее, чем и привлекла внимание.

Вторая: нарушители границы перепутали его со своим погибшим.

Дело в том, что на поле боя советскими пограничниками был обнаружен труп китайского солдата-свя-зиста, как позднее объявили сами китайцы. Его перенесли на советский берег и прикопали в снегу, поставив приметный знак. Таким образом, если у китайцев был строгий взаимный учет личного состава, то вторая версия может считаться вполне правдоподобной.

О дальнейшей судьбе Акулова практически ничего не известно. В некоторых статьях писалось, что китайцы поместили ефрейтора в железную клетку и возили по стране, демонстрируя народу в качестве «советского ревизиониста». Потом-де его обезображенное тело ма-оисты сбросили с вертолета на советскую территорию.