Мифы Даманского

С 1965 года мы, пограничники, начали остро ощущать на себе изменения, произошедшие в отношениях между СССР и Китаем. На фоне предъявления территориальных претензий к СССР китайцы начали проводить самовольные захваты наших островов по реке Уссури.

Я хочу рассказать об одном эпизоде, о котором мало кто знает, кроме непосредственных участников. Об этом не писали в печати, не говорили по радио. Случилось это в декабре 1967 года. Китайцы численностью более тысячи человек пытались демонстративно перейти границу на участке пограничной заставы Сопки Кулебякины Иманского пограничного отряда.

В ночь перед этим китайцы раздолбили лед на реке Уссури, для того чтобы воспрепятствовать передвижению по линии границы наших пограничных нарядов. Я получил приказ начальника пограничного отряда полковника Леонова Демократа Владимировича выделить группу курсантов школы сержантского состава и выехать на место для засыпки прорубей.

Мы уже заканчивали работу, когда увидели, что с китайского берега двигается толпа людей, они были на автомашинах, на тракторах, на повозках. Толпа была агрессивна, двигалась с криками, ревом. В руках у китайцев, помимо лозунгов антисоветского содержания, были дубинки, ломы, лопаты, багры. В древки багров и дубинок были вбиты гвозди, которые прикрывались цитатниками или портретами Мао. Когда я доложил обстановку полковнику Леонову, я получил от него приказ: не допустить нарушения границы с сопредельной территории. В моем распоряжении было несколько десятков пограничников и два бронетранспортера БТР-60 ПБ, с китайской стороны — во много раз превосходящая нас разъяренная толпа. Мы выстроились в цепь вдоль линии границы. Оружие мы не применяли. Китайцы массой ринулись на нашу цепь, пытаясь окружать наших пограничников по несколько человек и захватывать их. Кстати, в это время оказался отрезанным от общей цепи курсант Бабанский Ю.В. (будущий Герой Советского Союза за бой 2 марта 1969 г.).

Я был вынужден отдать приказ водителям БТР вытеснять вторгшуюся толпу при помощи техники, чтобы не допустить прорыва на нашу территорию и не дать возможности китайцам окружить и захватить в плен наших пограничников. Задачу мы выполнили, не допустили нарушения границы. В результате этого столкновения потерь с нашей стороны не было, хотя многие пограничники получили различные травмы. С китайской стороны несколько человек попали под колеса бронетранспортеров (как нам позднее заявили китайцы, пять человек погибли).

Эта провокация готовилась китайской стороной заранее, о чем свидетельствует тот факт, что буквально тут же с территории Китая появились десятки корреспондентов, в том числе и иностранных. Корреспонденты начали документировать на пленку все происходящее. А когда толпа ушла на китайский берег, с территории КНР были включены громкоговорители, через которые китайцы на русском языке выкрикивали оскорбления в наш адрес и угрозы расправиться над нашими пограничниками.

Как видно, воспоминания Г А. Складанюка и китайские материалы не совпадают в датах и количестве погибших граждан КНР. Однако эта ситуация вообще характерна для истории событий на границе с Китаем.

Другой инцидент произошел 27 декабря 1968 г. на Даманском (Чжэньбао), когда для изгнания китайцев советские пограничники впервые использовали палки.

К сожалению, очень трудно найти правдивые воспоминания китайских участников этих событий. То, что было опубликовано в Китае, зачастую носит чисто пропагандистский характер, а статьи в западных источниках, как правило, представляют смесь правды и мифов. Например, некто Хуэй Мичжоу из Монреаля опубликовал в февральском номере журнала «Кэмпо» за 1997 г. воспоминания своего армейского командира [13]. Вроде бы сам Хуэй Мичжоу служил в спецназе НОАК, а его непосредственным начальником был какой-то Цзянь Чжоу, офицер-инструктор из спецчастей 49-й полевой армии.

При внимательном чтении статьи обнаруживается наличие как правдивой информации, так и недостоверной (к тому же носящей анекдотический характер). Из разумного можно процитировать следующее:

Первоначально все сводилось к разговорам, но позднее слова начали перерастать в ожесточенную конфронтацию. Большинство стычек с применением силы заканчивалось в пользу более крупных и сильных советских солдат, которые «выбивали» своих китайских оппонентов на «ту сторону границы». Попытки китайцев заснять на пленку эти избиения (с целью дальнейшего использования в пропагандистских целях)нейтрализовались советской стороной, так как советские солдаты не испытывали никаких стеснений в избиении так называемых «журналистов» и конфискации пленок.

Однако китайские солдаты, будучи преданными своему «богу» Председателю Мао и его революционному пути, вновь и вновь возвращались на остров Чжэньбао, чтобы снова оказаться избитыми или даже умереть за своего великого лидера. Это все больше раздражало советских военнослужащих, но драки никогда не перерастали уровня рукопашного столкновения, так как обе стороны опасались последствий применения оружия. Потому эти стычки стали известны как «групповые драки».

Как было сказано выше, советская сторона принимала определенные меры превентивного характера, однако в некоторых случаях указания «сверху» носили весьма расплывчатый характер. И вот тому красноречивый пример.

Летом 1968 г. в Хабаровске проходило совещание, которое проводил заместитель министра иностранных дел СССР Василий Васильевич Кузнецов. На совещании, в частности, присутствовали начальник Иманско-го погранотряда полковник Демократ Владимирович Леонов и начальник политотдела отряда подполковник Александр Дмитриевич Константинов.

Пограничники ожидали услышать четкие и недвусмысленные директивы в отношении нарушителей границы, но генерал-полковник П.И. Зырянов ограничился маловразумительным замечанием «китайцев на советскую территорию не допускать, оружия не применять». Эта старая и дурная привычка некоторых советских командиров стараться не брать на себя ответственность скажется и позднее, в разгар боев на Даманском.

Между тем на границе уже дрались палками, цепями, прикладами карабинов и автоматов. Вопрос о том, далеко ли в таких условиях до применения оружия, становился риторическим.

Предвидя наихудший вариант развития событий, командование Иманского погранотряда обратилось к командованию пограничного округа за разъяснениями. При этом офицеры неосторожно высказались в адрес Военного совета, мол, не получаем от него никаких рекомендаций [И].

Командование округа прицепилось к этой фразе и устроило подписантам головомойку. Единственным положительным результатом этой истории было указание командования округом: если китайцы откроют огонь, ответить тем же. Впрочем, это и так было ясно, иначе для чего тогда вообще нужны пограничные войска?

Информация о возможном конфликте поступала не только от пограничников, но и от сотрудников КГБ.

Их работа в Китае была крайне затруднена, поскольку после образования КНР советское руководство совершило немыслимое: выдало китайцам свою агентуру на территории страны. Некоторые историки считают, что этим актом Сталин хотел продемонстрировать китайскому руководству свою искренность, честность и особое доверие [15]. Высказывается предположение, будто советский вождь учитывал возможность раскрытия агентурной сети после прихода КПК к власти и потому просто упредил события. Обоснованность такого предположения могут оценить, по-видимому, только специалисты.

Наверняка решение Сталина привело к гибели людей, доверившихся советской разведке, а кроме того, лишило Москву правдивой информации о происходившем в Китае. Однако и в этих условиях советские разведчики умели находить ответы на многие вопросы. Бывший резидент в Пекине Юрий Иванович Дроздов так описывает один из эпизодов своей работы [16]:

...Удалось побывать в провинции Хэйлунцзян и Харбине и встретиться с нашими престарелыми соотечественниками. Один из них рассказал, что китайские власти выселили его с принадлежавшей ему пасеки, превратили ее в огромный ящик с песком, какие бывают в классах тактики военных академий. Представленная на нем местность отображает участок сопредельной советской территории. Старый 84-летний амурский казачий офицер этим был очень озадачен.

Представитель фирмы «Крупп» в Пекине в беседе со мной обозвал русских дураками, которые не видят, что делается под их носом. Он выражал обеспокоенность, поскольку бывал там, куда советских давно не пускали.

«Крупп» — это сталь, а сталь нужна для войны. Мои западные коллеги, наблюдавшие за советско-китайскими пограничными отношениями, осторожно давали понять, что китайцы усиливают войсковую группировку на границе с СССР.

Мы обобщили эти и другие данные и направили сообщения в Центр, изложив просьбу проверить информацию средствами космической, радиотехнической, военной и пограничной разведки. Ответа не последовало. Осенью 1967 г. я прилетел в Центр в отпуск, где мой прямой начальник заявил, что мои шифровки вгонят его в очередной инфаркт. Я промолчал. В нашем подразделении мне рассказали, что тревожная шифровка была направлена в инстанции, откуда вернулась с грозной резолюцией: «Проверить, если не подтвердится, резидента наказать». Проверили. Все подтвердилось. Не извинились. Не принято.

В 1969 г. в районе, близком к пасеке, произошел известный вооруженный конфликт.

А на Даманском ситуация ухудшалась с каждым днем. Прошло то время, когда общение между китайскими и советскими пограничниками было относительно мирным, теперь оно в соответствии с неумолимой логикой событий переросло в массовые потасовки. Еще до начала боев несколько десятков пограничников получили правительственные награды, кое-кто был уволен из армии по инвалидности.

Наиболее ожесточенная схватка произошла 23 января 1969 г. В донесении командованию об этом дне сказано следующее [11]:

...23 января 1969 года в 11 часов 15 минут 25 вооруженных китайских военнослужащих стали обходить остров Даманский. На требование покинуть нашу территорию китайцы начали громко кричать, размахивая кулаками и цитатниками Мао. Попирая нормы поведения на границе, китайские военнослужащие выкрикивали лозунги и, размахивая оружием (автоматами и карабинами), бросились на наших пограничников. Старший лейтенант Стрельников приказал защищаться от ударов китайцев прикладами автоматов. Начальник китайского поста отдал распоряжение своим солдатам вывести из строя старшего лейтенанта Стрельникова. Рядовой Денисенко А.Г. защитил офицера, несмотря на то что сам получил удар прикладом по лицу, спас командира от верной гибели...

В результате этой схватки советские пограничники отбили у своих китайских «коллег» несколько карабинов5. При последующем осмотре оружия выяснилось, что патроны уже находились в патронниках, т. е. были готовы к немедленному применению. Таким образом, любой случайный выстрел уже тогда мог привести к вооруженному конфликту. Провокаторы стали в открытую угрожать И. Стрельникову: «Черный Иван, мы тебя убьем!»

Советские командиры отчетливо понимали, насколько неблагоприятно складывалась обстановка, и потому все время призывали своих подчиненных к особой бдительности. Были приняты кое-какие меры, например, до 50 человек увеличили штат каждой погранзаставы, придали БТРы.

Начальники застав тоже не сидели сложа руки: едва ли не каждый день сталкиваясь с провокаторами, они, как никто другой, ощущали приближение грозных событий.

Пограничники заставы № 2 (Нижне-Михайловка) Иманского погранотряда за несколько месяцев до конфликта построили укрытия для личного состава, проложили телефонный кабель к Даманскому, оборудовали наблюдательные пункты, прорубили просеку в направлении заставы № 1 (Сопки Кулебякины).

Застава № 2 неоднократно использовалась командованием отряда для проведения учебных занятий офицеров. Что касается укомплектованности личным составом и обеспечения боевой техникой, то и здесь все было вполне благополучно.

Политотдел Иманского погранотряда (подполковник А.Д. Константинов) учитывал особенности территории на данном участке границы: непростые климатические условия, удаленность от культурных центров ит. п., и поэтому всячески стремился облегчить и без того нелегкую службу. Например, усилиями политработников на заставах постоянно организовывались концерты различных творческих коллективов, проходили встречи пограничников с местными жителями.

В праздничный день 23 февраля 1969 г. группа китайских пограничников спустилась на лед Уссури и, быстро пройдя до южной оконечности Даманского, вернулась на свою территорию строем и с громкой песней.

На привыкших к провокациям пограничников эта акция не произвела никакого впечатления, а концерт художественной самодеятельности и танцевальный вечер вообще заставили забыть о заурядном происшествии. Никто и подумать не мог, что для 22 пограничников заставы № 2 этот праздник окажется последним.

2 МАРТА 1969 г.

Советский народ узнал о событиях 2 марта 1969 г. из краткого сообщения ТАСС:

Провокация китайских властей на советско-китайской границе

2 марта в 4 часа 10 мин. московского времени китайские власти организовали в районе пограничного пункта Нижне-Михайловка (остров Даманский) на реке Уссури вооруженную провокацию. Вооруженный китайский отряд перешел советскую государственную границу и направился к острову Даманскому.

По советским пограничникам, охранявшим этот район, с китайской стороны был внезапно открыт огонь. Имеются убитые и раненые.

Решительными действиями советских пограничников нарушители границы были отогнаны с советской территории.

2 марта с. г. Советское правительство направило правительству КНР ноту, в которой выразило решительный протест по поводу провокационных действий китайских властей на советско-китайской границе. В ноте, в частности, указывается, что провокационные действия китайских властей на советско-китайской границе будут встречать с нашей стороны отпор и решительно пресекаться.

В упомянутой ноте (см. Приложение 4) указывались некоторые детали — ориентировочная численность нарушителей границы, организация китайцами засады, участие в бою нескольких групп провокаторов. Здесь же приводились ритуальные фразы об ответственности китайской стороны и чувствах дружбы к китайскому народу. Показательно, что, заявляя протест правительству Китая, руководство СССР в то же время требовало расследовать это дело и наказать виновных, как будто Мао Цзэдун и его сторонники не были теми самыми организаторами провокации.

К этому следует добавить, что имевшееся в тексте предупреждение о том, что Советское правительство оставляет за собой право принять решительные меры для пресечения провокаций, не осталось всего лишь фразой. Как показали дальнейшие события на всем протяжении советско-китайской границы, руководство СССР принимало вполне адекватные меры, которые постепенно отбили у Пекина охоту пытаться силой захватить чужие территории.

Однако ни нота, ни сообщение ТАСС не давали ясной картины произошедших событий. Собственно, тогда все подробности не были известны даже в Кремле. И лишь постепенно стала вырисовываться картина вооруженного столкновения.

События развивались так.

В ночь с 1 на 2 марта 1969 г. около 300 военнослужащих Народно-освободительной армии Китая переправились на Даманский и залегли на более высоком западном берегу острова среди кустов и деревьев (картосхема 1). Окопов не рыли, а просто легли в снег, подложив циновки.

Количество нарушителей границы было определено уже после боя по числу ячеек для стрельбы лежа: как правило, называются цифры от 304 до 306.

В китайской книге 1992 г. издания утверждается, что на Даманский вышли следующие китайские подразделения 117]: разведрота 133-й дивизии (всего 2 взвода); разведвзвод 397-го полка 133-й дивизии; 1-й взвод 1-й роты 217-го полка 73-й дивизии.

Картосхема 1. Начало боя 2 марта 1969 года

и

Китайские позиции на острове (засада) и левом берегу Уссури

Командный пункт китайской засады

Выдвижение группы китайцев из 30 человек со стороны пограничного поста Гунсы

Две шеренги китайцев, навстречу которым вышел Стрельников

Ш ГАЗ -69 Стрельникова

^ БТР Стрельникова (с группой Рабовича)

ГАЗ-63 группы Бабанского

_Выдвижение группы Стрельникова, Рабовича, Бабанского

_ Место гибели Стрельникова в и его группы

Положение группы Рабовича в бою и ее гибель V- Положение группы Бабанского ' в бою

А Советский наблюдательный пост

Командовали указанными подразделениями офицеры НОАК: Ма Сяньцзе, начальник разведотдела 133-й дивизии; Цао Цзяньхуа, зам. начальника штаба одного из военных подокругов; Чэнь Шаогуан, зам. командира разведроты 133-й дивизии; Ван Цинжун, зам. командира 1-й роты 217-го полка. Двое последних погибли в развернувшемся бою, а что касается первых двух, то об их дальнейшей судьбе китайские источники ничего не сообщают.

Экипировка китайских солдат вполне соответствовала погодным условиям и представляла собой следующее. Шапка-ушанка, отличающаяся от аналогичной советской ушанки наличием двух клапанов слева и справа, чтобы лучше улавливать звуки. Такие же клапаны были на зимних шапках у солдат японской квантун-ской армии, возможно, оттуда и скопировали. Китайскую ушанку украшала красная металлическая звезда, весьма похожая на звезду советского образца. Ватник и такие же ватные штаны. Утепленная обувь на шнуровке, нечто среднее между ботинками и кедами. Далее хлопчатобумажная форма защитного цвета и теплое белье, толстые носки. Имелись также рукавицы армейского образца, большой и указательный палец отдельно, остальные пальцы вместе.

Китайцы были вооружены автоматами Калашникова (АК-47), а также самозарядными карабинами Симонова (СКС-45). У командиров — пистолеты ТТ. Почти все оружие китайское, изготовленное по советским образцам. Магазины с патронами к АК-47 и обоймы к СКС-45 хранили в нагрудных патронташах.

Китайские солдаты были в белых маскировочных халатах (а точнее, накидках, удерживаемых узлом у шеи), такой же маскировочной тканью или бинтами они обернули свое оружие. Шомполы залили парафином, между штыками и деревянными частями карабинов положили плотную бумагу, чтобы не гремели.

И еще одна деталь: в карманах китайцев не было никаких документов или личных вещей — ни расчесок, ни авторучек, ни блокнотов, ни чего-либо еще. Зато у каждого цитатник Мао.

Нарушители границы протянули на китайский берег телефонную связь и лежали в снегу до утра, согреваясь «ханжой» — рисовой водкой.

До сих пор точно неизвестно, в котором часу провокаторы вышли на остров, ибо китайские источники определяют это время весьма невразумительно «после полуночи». Но поскольку температура воздуха в ту ночь опускалась до —15° С (а может, и еще ниже), то можно предположить, что нарушение границы произошло где-то от 3.00 до 5.00 утра.

Для поддержки высадившегося на Даманский подразделения на китайском берегу были оборудованы позиции безоткатных орудий, крупнокалиберных пулеметов и минометов. Здесь же дожидалась своего часа пехота общей численностью в несколько сотен человек. Китайские исследователи конфликта приводят такие данные по подразделениям, занявшим позиции на своем берегу: 2 пехотные роты, 4 разведывательных взвода, 1 взвод безоткатных орудий и 1 взвод тяжелых пулеметов.

В ночь на 2 марта на советском наблюдательном посту постоянно находились двое пограничников, но они ничего не заметили и не услышали каких-либо звуков, не увидели никаких огней. Свою роль здесь сыграли удаленность поста от острова, шедший всю ночь снег, а также ограниченная видимость через оптические приборы того времени. Китайскую засаду можно было бы обнаружить с воздуха, однако в воскресенье пограничная авиация не летала. Не исключено, что 2 марта было выбрано китайцами для нападения еще по двум причинам. Во-первых, значительные силы пограничников были задействованы на совместных учениях с войсками Дальневосточного военного округа и потому не могли сразу принять участие в сражении. Во-вторых, именно 2 марта в России принято отмечать масленицу, т. е. проводы зимы. Организаторы провокации могли понадеяться на хлебосольство местных советских властей, для которых приглашение пограничного начальства за стол в такой день выглядело вполне естественным делом.

Таким образом, выдвижение китайцев было хорошо продумано, организовано и прошло абсолютно скрытно.

Около 9.00 утра по острову прошел на лыжах советский пограничный наряд в составе трех человек, но и он китайцев не обнаружил. Те же никак себя не проявили: видимо, задачей нарушителей была гораздо более крупная акция.

Утром 2 марта на советском наблюдательном посту находились пограничники рядовые Шевцов и Колхов. Примерно в 10.40 по местному времени они заметили передвижение группы вооруженных людей (численностью до 30 человек) от китайского погранпоста Гунсы в направлении Даманского. Старший пограничного наряда рядовой Шевцов немедленно сообщил об этом по телефону на заставу Нижне-Михайловка, находившуюся в 6 км южнее острова.

Начальник заставы старший лейтенант Иван Стрельников поднял своих подчиненных «в ружье», после чего позвонил оперативному дежурному погранотряда и своему соседу Виталию Бубенину.

Вспоминает Валерий Павлович Фатеев, бывший старшина заставы Нижне-Михайловка [18]:

Было воскресенье. Все, как обычно. Помню, хорошая погода была. Мне было дано задание взять людей

и... натаскать в холодильники льда. Так как тогда электрических холодильников не было, мы рыли в земле яму-холодильник и там хранили продукты. Только мы спустились к реке, взялись за работу, как тут часовой по заставе объявляет: «Застава, в ружье!» Моя задача как старшины заставы выдать новые полушубки... На случай китайских провокаций для действий по их пресечению у нас были специально новые полушубки, валенки. Приходилось пограничникам стоять очень долго. А холодно...

Построили заставу. Вышел начальник заставы. Я доложил, что застава построена...

Личный состав погрузился в три машины ГАЗ-69 (сам И. Стрельников и еще 7 человек), бронетранспортер БТР-60ПБ (примерно 13 человек, старший сержант В. Рабович) и ГАЗ-63 (всего 12 пограничников во главе с младшим сержантом Ю. Бабанским). Офицеров было двое — И. Стрельников и оперуполномоченный особого отдела старший лейтенант Н. Буйневич6.

ГАЗ-63 являлся авторемонтной машиной с довольно слабым двигателем, поэтому по пути к острову отстал минут на 15 от основной группы. Именно эта непредвиденная задержка спасла жизнь Бабанскому и нескольким солдатам: прибудь они на Даманский вместе со всеми, и живых свидетелей начала боя могло и не быть.

О том, как в это время перемещались китайцы, существуют две версии.

Первая утверждает, что все 30 военнослужащих НОАК прошли по льду Уссури и остановились между островом и китайским берегом на расстоянии порядка 300 м от южной оконечности Даманского.

Согласно второй версии (которую подтверждают и китайские источники), нарушители границы разделились: 12 человек прошли указанным выше маршрутом, а 18 солдат по льду достигли восточного берега Даманского и потом пересекли его поперек в обратном направлении, снова объединившись с первой группой. В любом случае к моменту прибытия советских пограничников все 30 провокаторов стояли между Даман-ским и китайским берегом.

Приехав на место, командирский «газик» и бронетранспортер остановились у южной оконечности острова. Спешившись, пограничники двинулись в направлении китайцев двумя группами: первую вел по льду сам начальник заставы, а группа Рабовича шла параллельным курсом непосредственно по острову.

Здесь необходимо отметить, что выдвижение обеих групп происходило без предварительной разведки местности, что и привело к гибели большинства пограничников. Однако винить в этом начальника заставы нельзя: подобная практика была нормой и никогда не ставилась под сомнение. Другое дело, что советские командиры просмотрели тот момент, когда китайцы начали подготовку к проведению крупномасштабной провокации. Большая часть вины за это ложится на разведку.

Вместе со Стрельниковым был фотограф рядовой Николай Петров, который снимал происходящее кинокамерой, а также фотоаппаратом «Зоркий-4». Три последних снимка Петрова свидетельствуют, что события развивались именно так, а не иначе.

На первом изображены солдаты НОАК (на расстоянии порядка 300 м).

Второй снимок захватил около десятка китайцев и идущих им навстречу трех пограничников (предположительно ими были И. Стрельников, Н. Буйневич и А. Денисенко). Совершенно отчетливо видно, что Да-манский при этом остается справа: где-то здесь, среди голых деревьев и кустарника, замерла китайская засада. У идущего последним пограничника на правом плече висит автомат без магазина, ибо советские командиры все боялись, как бы не произошел случайный выстрел.

Мы уже никогда не узнаем, возникло ли у Стрельникова в последний момент подозрение, что в этот раз встреча с китайцами закончится не так, как всегда. Он был очень опытным командиром и потому мог отметить странное поведение нарушителей границы: обычно они размахивали цитатниками, громко кричали и ругались, а в это утро молчали и чего-то напряженно выжидали.

По советским данным, около 11.15 И. Стрельников приблизился к нарушителям границы практически вплотную.

В документе, составленном Генштабом НОАК для партийных функционеров КПК высшего звена, время указано точнее: 11,17. Скорее всего так оно и было, ибо, организуя нападение, китайская сторона наверняка вела хронометраж и производила непрерывную фото-и киносъемку.

О последовавшем затем коротком диалоге можно судить с хорошей степенью достоверности. Дело в том, что встреча пограничников двух сопредельных сторон всегда сопровождается определенным ритуалом, поскольку в этот момент они являются полномочными представителями своих стран. Это означает, что И. Стрельников наверняка выразил протест по поводу нарушения границы и потребовал от китайских военнослужащих покинуть территорию СССР.

Один из китайцев что-то громко ответил.

Поскольку в любой армии существует строгая дисциплина, а в НОАК она отличается особой строгостью, то с полной уверенностью можно утверждать, что этим китайцем был командир провокаторов. Как говорят советские свидетели, в тот день этим командиром был начальник погранпоста Гунсы. И если верить китайским источникам, звали его Сунь Юйго.

О том, что именно сказал Сунь Юйго, косвенно свидетельствуют китайские материалы: похоже, командир Сунь ответил в том смысле, что эта земля принадлежит Китаю.