Мифы Даманского

Версия с клеткой пока никем и ничем не подтверждается, а что касается вертолета, то это чистейший вымысел. На самом же деле тело Акулова было возвращено советской стороне в обмен на останки того самого китайца, обнаруженного на острове. Обмен произошел на одной из застав Камень-Рыболовского пограничного отряда в середине апреля 1969 г., т. е. через полтора месяца после боя. Выбор места обмена, вероятно, определялся тем, что граница здесь была сухопутной.

Осмотром тела было установлено наличие многочисленных ран, которые были получены уже после боя. Было составлено официальное медицинское заключение по результатам вскрытия. Один из выводов состоял в том, что ефрейтор подвергался жестоким пыткам и умер вскоре после пленения.

Китайские источники вообще ничего не сообщают о пребывании Акулова в плену. Где он находился? С какой целью его пытали? Кто из китайских командиров или политических деятелей решал его судьбу? Ответы на эти и другие вопросы знают в Пекине. Наверное, многое могли бы рассказать те китайские солдаты, которые по воле случая контактировали с пленным, охраняли, приносили пищу и т. д. Вот только где найти этих свидетелей?

А вообще пора бы российскому МИДу задать приведенные выше вопросы китайской стороне, дабы не распространялись всевозможные гипотезы, как это происходит сейчас.

«ЧЕРНЫЙ ИВАН»

«Черным Иваном» китайцы называли начальника заставы Нижне-Михайловка старшего лейтенанта И.И. Стрельникова. По поводу того, чем именно он заслужил такое «звание», существуют два мнения — одно героическое, а другое прозаическое. Первое — потому, что действовал решительно и бескомпромиссно при выдворении нарушителей границы с советской территории. Второе — потому, что зимой носил черную шубу. Но даже если правильным был второй вариант, то и в этом случае слово «черный» наверняка имело соответствующий подтекст из первой версии.

Иван Иванович Стрельников родился 9 мая 1939 г. в селе Большой Хомутец Добровского района Рязанской области. Семья была многодетной. Кроме Ивана, Стрельниковы-старшие воспитывали еще девять детей.

В 1940 г. Стрельниковы переехали на постоянное место жительства в село Любчино Оконешниковского района Омской области. Здесь Иван отучился четыре класса, а затем пошел в Оконешниковскую среднюю школу.

После окончания восьмилетки Иван Стрельников пошел работать в колхоз «Знамя Ильича» сначала учетчиком, а потом помощником бригадира. В 1958 г. пришла пора служить в армии, и Стрельникова призвали в пограничные войска.

Наверное, служба ему понравилась: возвращаться на «гражданку» Иван не захотел, и с той поры вся его жизнь была связана с границей.

К сожалению, он не успел получить то образование, к которому стремился, и потому все ограничилось десятилеткой (экстерном) и краткосрочными курсами в Москве. После этих курсов ему присвоили первое офицерское звание «младший лейтенант» и назначили заместителем начальника заставы по политической части.

Как вспоминают знавшие Стрельникова ветераны, он явно чувствовал недостаток в своем общем образовании и потому всячески старался догнать более грамотных и культурных офицеров. Стрельников был исключительно волевым человеком, порой резким. В то же время отличался честностью и порядочностью.

В некоторых публикациях высказывается мнение, что отсутствие у Стрельникова необходимого образования явилось одной из причин неудачного для советских пограничников начала боя 2 марта. С этой точкой зрения трудно согласиться, поскольку в конфликте на Даманском главным было не формальное образование, а практический опыт и хорошее знание местности. В конце концов, незначительные масштабы сражения (в географическом смысле) требовали не стратегов, а тактиков и практиков. Иван Стрельников как раз и был таким командиром.

В замполитах Стрельников пробыл относительно недолго, и следующей ступенькой его офицерской службы стала должность начальника заставы. Очевидно, командование по достоинству оценило деловые качества молодого офицера, для которого более всего подходила именно командирская работа.

Стрельников был женат, вместе с супругой Лидией Федоровной он растил и воспитывал сына Игоря и дочь Светлану.

В боевом листке Тихоокеанского пограничного округа о И. Стрельникове было написано следующее:

Длительное время на советском острове Даманский, расположенном на пограничной реке Уссури, китайские маоисты устраивали провокационные вылазки. Они размахивали цитатниками Мао, грязно ругались и провоцировали наших пограничников на ответные действия. Но мужественные защитники Советского государства под командованием начальника заставы коммуниста старшего лейтенанта Ивана Ивановича Стрельникова всегда проявляли выдержку и самообладание. Как бы ни бесновались толпы разъяренных нарушителей государственной границы, Иван Иванович Стрельников и его боевые товарищи выдворяли их с нашей территории.

Вскоре китайские провокаторы стали появляться на острове с кольями, ломами, автоматами. Но и в этой обстановке старший лейтенант Стрельников И.И. и его боевые друзья, не применяя оружия, выходили победителями.

2 марта 1969 года маоисты совершили гнусное преступление. Ночью, по-воровски, они пробрались на остров Даманский и из засады предательски, в упор расстреляли отважного коммуниста старшего лейтенанта Ивана Ивановича Стрельникова и его боевых товарищей.

Советские пограничники отомстили убийцам. Немногим из провокаторов удалось остаться в живых.

Указом Президиума Верховного Совета СССР за героизм и отвагу старшему лейтенанту Стрельникову Ивану Ивановичу посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

ПРАВДА И ЛОЖЬ О ПОТЕРЯХ

В бою 2 марта советская сторона потеряла убитыми 31 человека. Именно такая цифра была приведена на пресс-конференции в МИДе СССР 7 марта 1969 г.

По прошествии времени некоторые источники стали называть цифру 32. Очевидно, разночтение связано с Акуловым, о судьбе которого какое-то время ничего не знали. Это предположение можно подтвердить документально, поскольку 27 марта 1969 г. начальник 4-го отдела штаба Краснознаменного Тихоокеанского пограничного округа полковник Михайлов подписал «Именной список» боевых потерь личного состава в боях 2 и 15 марта. В графе «Когда и где похоронен» напротив фамилии Акулова стоит прочерк.

А вообще странно, что до сих пор нигде не опубликован список павших в бою 2 марта. Вот их имена7:

ефрейтор Акулов Павел Андреевич, старший лейтенант Буйневич Николай Михайлович, рядовой Ветрич Иван Романович7, рядовой Гаврилов Виктор Илларионович7, ефрейтор Давыденко Геннадий Михайлович, рядовой Данилин Владимир Николаевич, рядовой Денисенко Анатолий Григорьевич, сержант Дергач Николай Тимофеевич, рядовой Егупов Виктор Иванович, сержант Ермалюк Виктор Маркиянович7, рядовой Змеев Алексей Петрович7, рядовой Золотарев Валентин Григорьевич, рядовой Изотов Владимир Алексеевич7, рядовой Ионин Александр Филимонович7, рядовой Исаков Вячеслав Петрович, рядовой Каменчук Григорий Александрович, рядовой Киселев Гавриил Георгиевич, младший сержант Колодкин Николай Иванович, ефрейтор Коржуков Виктор Харитонович7, рядовой Кузнецов Алексей Нифантьевич, младший сержант Лобода Михаил Андреевич, ефрейтор Михайлов Евгений Константинович, рядовой Насретдинов Исламгали Султангалеевич7, рядовой Нечай Сергей Алексеевич, рядовой Овчинников Геннадий Сергеевич, рядовой Пасюта Александр Иванович, рядовой Петров Николай Николаевич, сержант Рабович Владимир Никитович, старший лейтенант Стрельников Иван Иванович, рядовой Сырцев Алексей Николаевич*, рядовой Шестаков Александр Федорович, рядовой Шушарин Владимир Михайлович.

Из 32 погибших 22 служили на заставе Нижне-Михайловка, 9 на заставе Сопки Кулебякины (помечены знаком * в списке), 1 в погранотряде (Буй-невич Н.М.).

В том же бою ранения получили 15 пограничников. Вначале, правда, называли цифру 14, но потом выяснилось, что рядовой П. Величко скрыл от врачей и командиров свое ранение, чтобы не покидать товарищей в столь ответственный момент. Впоследствии выяснилось, что Величко был ранен осколком мины.

Что касается китайских потерь, то они достоверно неизвестны, поскольку Генштаб НОАК до сих пор выдерживает строгое табу на подобную информацию. Советские же пограничники оценивали общие потери противника в 100—150 солдат и командиров, при этом ориентировались как на показания советских участников боя, так и на количество перевязочных средств, использованных китайцами.

В этой связи нельзя не упомянуть о совершенно мифических цифрах, приводимых некоторыми авторами, которые определяют китайские потери в несколько сотен человек только убитыми. Например, в одной из книг написано следующее [23]:

В бою погибли более 30 советских солдат. Уцелевшие советские пограничники вызвали подкрепление и 700 китайцев навсегда исчезли в огненном шквале, обрушившемся на остров.

Приведенная цифра ошибочна, ибо на тот момент у китайцев не было таких сил в районе острова. Правда, они появились к 15 марта, но это уже совершенно другая история, о которой речь впереди.

Не менее мифическими выглядят и цифры советских потерь, которые время от времени оглашаются в виде откровений: мол, скрыли от советского народа истинное число погибших, а на самом деле было намного больше. Трудно сказать, чем руководствуются любители подобных сенсаций — желанием показать окружающим собственную осведомленность или лишний раз обругать советское прошлое.

Поэтому не помешает еще раз повторить: 2 марта 1969 г. погиб 31 советский воин, а несколько позднее скончался плененный ефрейтор Акулов. За этим числом стоят конкретные имена, звания, должности, домашние адреса и т. п. Именно такие сведения и надо требовать у тех, кто оглашает иные цифры: только тогда всякие новые данные можно рассматривать всерьез.

КТО ВЫСТРЕЛИЛ ПЕРВЫМ

Китайская точка зрения на события 2 марта 1969 г. базируется на утверждении, что первыми открыли огонь советские солдаты. Эта фраза «советские открыли огонь первыми» многократно повторяется практически во всех китайских статьях, книгах, воспоминаниях, фильмах о конфликте на Даманском. Ну а потом-де солдаты НОАК были вынуждены развернуть «контратаку в целях самозащиты». Эта неуклюжая формулировка тоже кочует из одного китайского источника в другой.

Еще 2 марта советский посол в Китае был вызван в МИД КНР, где ему была вручена нота протеста 124]8. При чтении этого документа сразу бросаются в глаза два обстоятельства.

Первое: китайская нота буквально шокирует цинизмом, с которым организаторы и вдохновители провокации пытаются выступать в качестве обвинителей. Ведь этот документ наверняка просматривался и корректировался высшим руководством КНР, которое было в курсе абсолютно всех деталей происшедшего. А потому вполне уместно говорить не только об очевидных издержках китайской политики времен «культурной революции», но и о крайне низких нравственных качествах тогдашних руководителей Китая.

Второе: обращает на себя внимание тот факт, что многие формулировки этой ноты, а также их последовательность напоминают текст аналогичного советского документа. Похоже на то, что китайские дипломаты использовали ноту Советского правительства в качестве шаблона, по которому они оформили свой ответ. Наверное, очень торопились.

В 1969 г. генеральный штаб НОАК подготовил краткую информацию о событиях на Даманском для партийных руководителей высокого уровня. Вот как выглядит произошедшее глазами китайских генералов [25]:

В 8.40 утра 2 марта наш пограничный патруль в количестве 30 солдат направился к Чжэньбао двумя группами для выполнения своих обязанностей. В этот момент их обнаружили советские ревизионисты. Они послали один грузовой автомобиль, два броневика, один командирский автомобиль и около 70 солдат с двух различных направлений, для того чтобы окружить наших солдат. В 9.17, игнорируя наши предупреждения, противник открыл огонь по нашим солдатам... Наши солдаты были вынуждены начать контратаку в целях самозащиты. Противник понес тяжелые потери. Наши войска, находившиеся во втором ряду, открыли огонь сразу, как только услышали выстрелы, немедленно уничтожив 7 солдат противника. В 9.50 бой успешно завершился. Потери противника составили всего более 60 человек, из них более 50 было убито. Один броневик, один командирский автомобиль и один грузовой автомобиль врага были уничтожены; другой броневик был поврежден.

При чтении этого текста обнаруживается невероятное сплетение правды и вымысла. Например, верно указано количество советской техники и ее тип, почти правильно определено общее число пограничников, участвовавших в бою. Наверное, можно доверять и хронологическим данным, естественно, с поправкой на пекинское время. Однако самым главным, ради чего и писалась эта справка, было вот это «...игнорируя наши предупреждения, противник открыл огонь по нашим солдатам».

Пропагандистский аппарат Пекина так и не сумел изобрести достаточно подробную и не вызывающую сомнений версию случившегося, поэтому китайские источники по-разному объясняют начало боя. Например, широкое хождение в Китае приобрело следующее описание.

Якобы кроме китайских и советских военнослужащих, находившихся в южной части острова, были еще две группы в северной части Даманского. Последние встретились утром 2 марта и стали, как обычно, выяснять друг с другом отношения «на кулаках». Во время потасовки случайно выстрелил автомат одного из советских пограничников. Выстрел был произведен в воздух, никто не пострадал. Однако один из китайцев в южной части острова принял этот выстрел за внезапное нападение советской стороны и открыл ответный огонь. Ну а потом началась стрельба со всех сторон, и уже ничего нельзя было поделать.

Что можно сказать по поводу приведенной «версии»? Если по существу, то не было в то утро в северной части острова никаких групп — ни китайской, ни советской. А раз не было, то и так называемый «случайный выстрел» относится к разряду мифов. Нет, не о случайном выстреле надо вести речь, а о боевой операции, тщательно спланированной и исполненной китайской стороной.

Тем не менее некоторые авторы считают возможным обсуждать приведенную выше китайскую версию, проводя различие между случайным выстрелом в воздух и прицельным выстрелом на поражение. Так, профессор Ю.М. Галенович дает следующий анализ произошедшего [6]:

...Вполне очевидно, что и китайская сторона признает, что первый выстрел на поражение, выстрел в наших пограничников, был сделан именно военнослужащим КНР. Далее в этой версии признается также, что китайские военнослужащие получили приказ открывать огонь, применять оружие в ответ на стрельбу с нашей стороны. Наконец, у военнослужащих КНР оружие было заряженным. По сути дела, приказ, который получили военнослужащие КНР, давал им возможность, а в определенных ситуациях просто поощрял или провоцировал их на то, чтобы по своему усмотрению, т. е. не обращаясь за дополнительным разрешением к непосредственному начальнику, открывать огонь...

Действительно, китайское командование длительное время пыталось спровоцировать кровопролитие на границе, однако события 2 марта 1969 года необходимо рассматривать совершенно отдельно. Ведь в этот день китайские военнослужащие из специально подготовленного отряда получили совершенно четкий и однозначный приказ — напасть на советских пограничников и уничтожить их. В то утро никто никого не «поощрял» и не «провоцировал», поскольку китайцы проводили тщательно продуманную и подготовленную операцию.

Автору приходилось общаться с молодым поколением китайцев и обсуждать с ними эту тему. Как правило, молодые люди либо вообще ничего не знают о тех событиях, либо знают самый минимум, как раз то, что «советские открыли огонь первыми» и затем последовала «контратака в целях самозащиты». Когда же начинаешь рассказывать им о действительном ходе событий, то это вызывает неподдельное изумление, настолько крепко впечатаны в их головы упомянутые «постулаты».

Конечно, можно до хрипоты спорить, кто же произвел первый выстрел. Однако документальных свидетельств пока никто не представил, а показания очевидцев всегда можно поставить под сомнение. Собственно, с советской стороны такой очевидец всего один — Геннадий Серебров, а что касается китайских свидетелей, то они подобны фантомам: их воспоминания иногда появляются для всеобщего обозрения, но увидеть их в лицо (или на фотографии) никак не удается. Скорее всего это означает, что китайские власти боятся привлекать своих ветеранов к открытому обсуждению вопроса, ибо справедливо полагают, что те могут высказать что-либо вразрез с официальной точкой зрения. Также вполне возможно, что некоторые ключевые китайские свидетели ликвидированы своими же именно для того, чтобы никому и ничего не рассказали.

Таким образом, со свидетелями дело обстоит туго. Тем не менее автор берет на себя смелость утверждать, что неопровержимые свидетельства того, кто выстрелил первым, существуют. Более того, можно абсолютно точно указать этого человека и назвать его имя!

Но об этом чуть позже, а пока зададим несколько риторических вопросов для тех, кто все еще допускает, что «советские открыли огонь первыми».

Как известно, на Даманском регулярно происходили стычки между китайскими и советскими военнослужащими, однако до стрельбы никогда дело не доходило. А вот когда китайцы тщательно подготовили засаду на острове, оборудовали позиции на своем берегу, подтянули артиллерию и минометы, а потом выслали группу провокаторов для заманивания пограничников в ловушку, советские солдаты вдруг «выстрелили первыми». И это при том, что на каждого советского солдата приходилось как минимум по 10 китайцев?

Азбучной истиной является утверждение, что засада организуется не для ожидания первого выстрела со стороны противника, а для внезапного нападения. С этой точки зрения действия китайцев выглядят вполне логично: подпустив пограничников на минимальное расстояние, они кинжальным огнем фактически расстреляли группы Стрельникова и Рабовича. Но как в таком случае советские солдаты могли выстрелить первыми?

2 марта советские пограничники двигались в направлении нарушителей двумя группами. Кто-нибудь из группы Рабовича не мог произвести первый выстрел, поскольку солдаты НОАК лежали за валом и до последнего момента пограничники не имели физической возможности обнаружить китайскую засаду. И в группе Стрельникова тоже не могли стрелять: свидетельством тому является последняя фотография Николая Петрова. Хорошо видно, как один из китайцев поднял руку, сигнализируя о начале боевой операции. Однако Петров спокойно продолжает съемку. Почему? Да потому, что совершенно не понимает, какие события последуют через мгновение.

Обстоятельства начала боя демонстрируют явное намерение провокаторов уничтожить как можно больше советских солдат. Не обстрелять, не захватить в плен, а именно убить. Почему? Ответ очевиден: чтобы не осталось свидетелей преступления. Ведь в этом случае пекинские пропагандисты могли изобрести практически любое описание случившегося. Правда, здесь организаторы провокации допустили непростительный «промах»: рядовой Геннадий Серебров остался в живых и рассказал, что же случилось на самом деле.

А как объяснить странное соотношение потерь советской стороны — 31 пограничник погиб и 15 получили ранения? Ведь опыт всех вооруженных конфликтов и войн показывает, что число раненых в обычном бою существенно превосходит число погибших. Например, в последовавшем 15 марта новом сражении на каждого погибшего советского солдата было по нескольку раненых. В чем тут дело? А в том, что 15 марта китайская атака не была неожиданностью для советской стороны в отличие от внезапного нападения провокаторов 2 марта.

А вот еще деталь: точный хронометраж боя, проведенный неизвестным китайцем. Значит, он знал о готовящейся операции и, более того, имел приказ заниматься именно этим делом. Что же касается советских ветеранов, то ни один из них не может назвать точное время того или иного момента боя.

Справедливости ради следует все-таки отметить, что среди китайских историков есть люди, признающие факт внезапного расстрела советских пограничников, например, директор Института Восточной Европы, России и Центральной Азии профессор Ли Цзинцзе9. Правда, и он при этом оговаривается и утверждает, что китайцы защищали свою территорию. Ну да ладно, не будем требовать от профессора слишком многого: его обязывает занимаемая должность.

А теперь о главном.

Китайцы очень хорошо подготовились к бою. Ничего не забыли, в том числе нескольких кинооператоров, непрерывно снимавших происходившее на камеру, так сказать, «для истории». Существует немалое количество уникальных киноматериалов, снятых китайцами и вполне доступных любому человеку. Например, в чайна-таунах США и Канады вам любезно предложат комплекты дисков с документальными фильмами о всевозможных вооруженных конфликтах с участием НОАК — от корейской войны до столкновения с Вьетнамом в 1984 г. Есть там и двухчасовой фильм о Даманском.

Но вот что странно: как же могли китайские киношники не заснять того наиважнейшего момента, когда «советские открыли огонь первыми»? Ведь в этом случае остальные съемки уже и не нужны: смотрите, вот же на нас нападают, а мы вынуждены дать отпор, развернуть «контратаку в целях самозащиты»! Представляете, сколь выигрышная пропагандистская кампания могла бы получиться? Да в этом случае мировое общественное мнение единодушно оказалось бы на стороне председателя Мао.

Но не ищите, нет таких кадров. И замечательная пропагандистская акция почему-то не состоялась. Почему?

Самый простой ответ: потому, что первыми открыли огонь как раз китайские провокаторы.

Это, конечно, правильно. Но все дело в том, что китайцы не могли не заснять того, кто выстрелил первым, поскольку операторы и были посланы на место событий исключительно для документальной фиксации происходившего. И если бы они прохлопали столь важный момент, то будьте уверены, жесточайшее наказание последовало бы незамедлительно. Безусловно, все снято и, кем надо, просмотрено, только вот добраться до этих кадров нам пока не суждено. Мы пока не знаем, кто снял все и жив ли этот человек сейчас. Мы также не знаем, кто в китайском руководстве был допущен к тайне. И наконец мы не знаем, сохранены ли эти кадры. Надежды, конечно, мало, поскольку преступники имеют привычку уничтожать все следы совершенного злодеяния. Но все-таки какой-то шанс есть, и, кто знает, может, мы еше станем свидетелями окончательного крушения еше одного мифа этого конфликта.

Кстати, в китайской книге издания 1992 г. (более подробный разговор о ней впереди) названо имя солдата НОАК, прихватившего фотоаппарат перед бегством с Даманского. Там же названо имя другого провокатора, открывшего огонь по Стрельникову. И хотя не всем китайским материалам можно безоговорочно верить, сам собой напрашивается вопрос: а не здесь ли надо искать все документальные свидетельства и доказательства?

Сейчас же хотелось бы напомнить об одном неписаном правиле, принятом в международных отношениях. Когда одно государство совершает преступление в отношении другого государства и впоследствии осознает свою вину, то его официальные лица приносят извинения за содеянное. За примерами далеко ходить не надо: 8 октября 2001 г. премьер-министр Японии Дзюнъитиро Коидзуми посетил мемориал у моста Марко Поло (Лугоуцяо) недалеко от Пекина, где публично и письменно принес извинения Китаю. За что? Естественно, за преступления японской армии в годы войны в Китае. Кстати, и место принесения извинений, а также выражения скорби по погибшим китайцам Коидзуми выбрал не случайно: именно у этого моста японцы организовали провокацию, послужившую поводом к кровавой агрессии против Китая.

Важно заметить, что японское руководство пришло к дню покаяния не без посторонней помощи, поскольку лидеры Китая уже давно и неоднократно требовали извинений. И не только устных, но и письменных.

Пора бы и правительству России вежливо, но твердо поставить аналогичный вопрос перед китайской стороной. Нс замалчивать прошлое и не изображать лицемерно сердечную дружбу, а потребовать от официальных лиц Китайской Народной Республики извинений за преступление, совершенное китайскими военнослужащими и их начальниками утром 2 марта 1969 г. Так надо ставить вопрос относительно трагических событий на реке Уссури. Если же китайская сторона будет и дальше рассказывать басни о «контратаке в целях самозащиты», то для россиян это должно стать сигналом к серьезному размышлению: а так ли уж искренни вновь обретенные друзья по ту сторону Амура и Уссури?

Конечно, признавать ошибки, а тем более преступления, нелегко. Однако главным для российского руководства должно быть следующее: ни в коем случае нельзя дезориентировать собственный народ. А то ведь опять может случиться так, что россияне будут вместе с китайцами петь и плясать, воздавать хвалу традиционной дружбе и сотрудничеству, стратегическому партнерству и общности исторических судеб. А потом ни с того ни с сего южный сосед пойдет на Россию войной. И опять с русским оружием, только на этот раз нисколько не уступающим тому, что состоит на вооружении российской армии.

Как известно, от любви до ненависти один шаг. И как бы опять не сделать этот шаг к очередному Даман-скому.

В последнее время высказывается мнение, что позитивно развивающиеся отношения между Россией и Китаем осложняются недоговоренностью о событиях 1969 г. А потому надо выработать единую с китайцами позицию по этой проблеме, примириться и оставить вопрос историкам.

Безусловно, такая инициатива нуждается во всемерной поддержке, ибо нет никакого смысла до бесконечности предъявлять претензии друг другу. Однако на пути реализации этой идеи есть принципиальная трудность.

Эта трудность — нежелание китайского руководства (как прежнего, так и нынешнего) сказать своему народу правду о тех событиях. Ведь в этом случае так называемых «героев НОАК» придется опустить с пьедестала на землю и признать, что они погибли за неправое дело. Более того, некоторых из особо «отличившихся», если они еще живы и на них не распространяется срок давности, надо бы отдать под суд за совершение военных преступлений. А как объяснить простым китайцам необходимость столь длительного вранья о событиях на границе? И что говорить родственникам погибших «героев»?

Все это очень тяжело как по соображениям политической целесообразности, так и вследствие особого отношения китайцев к своим погибшим. Кроме того, а зачем Пекину опять поднимать этот вопрос? Ведь экономика страны развивается бурными темпами, явочным порядком идет заселение китайцами российских просторов, в КНР пока царит полное идеологическое единство народа и руководства. Таким образом, в Китае нет ощущения необходимости как-то урегулировать вопрос о событиях 1969 г., а российское руководство ничего не делает, дабы такое ощущение появилось.

Следовательно, из предложенной идеи ничего не выйдет. Скорее всего китайцы не станут грубить или спорить, это не в их традициях. Они просто вежливо уклонятся от обсуждения этого вопроса или постараются не вдаваться в подробности, имеющие принципиально важное значение. Могут, в крайнем случае, выразить сожаление и списать все на дикости времен «культурной революции», но не более. А своему народу будут по-прежнему говорить неправду.

В распоряжении автора этой книги имеются несколько фотографий, сделанных уже в наши дни на бывшем советском острове Даманском. У китайцев там музей, и на одной из фотографий изображена характерная сценка: группа пожилых экскурсантов слушает пояснения гида, одетого в военную форму. Надо видеть лица этих людей: у посетителей изумленно-восторженные, у гида улыбчиво-снисходительное. Так что можно себе представить, как экскурсовод расписывает «подвиги» солдат НОАК в марте 1969 г.

Кроме всего прочего, наверняка не все советские ветераны готовы к примирению, причем вне зависимости от того, признают китайцы свою вину или нет. Скажем, невозможно представить Лидию Федоровну Стрельникову рядом с постаревшим начальником по-гранпоста Гунсы, тем самым, что командовал группой из тридцати провокаторов утром 2 марта. Поговаривают, правда, что сами китайцы ликвидировали его как опасного свидетеля, но, верно это или очередной миф, неизвестно. Или такая гипотетическая картинка: Герой

Советского Союза генерал Ю.В. Бабанский делится воспоминаниями с «героем НОАК», убившим его друга Николая Дергача, земляка-кемеровчанина, с которым в одном ПТУ учились. Немыслимо!

Что же касается правды о событиях 2 марта 1969 г., то рядовые китайцы ее постепенно узнают, хотят того руководители КНР или нет. Дело в том, что провозглашенная в Китае политика открытости предполагает широкое использование средств коммуникации, в том числе Интернета. Молодое поколение китайцев уже сейчас широко пользуется всемирной «паутиной», и этот процесс будет только ускоряться. Дело за малым — представить всю необходимую информацию о конфликте 1969 г. в форме, доступной для китайских пользователей. Первый шаг сделан Фондом поддержки ветеранов пограничных войск «Верность»: на сайте этого фонда можно найти правдивую информацию о конфликте не только на русском, но также на английском и китайском языках [12|.

ПРОЩАНИЕ

В бою 2 марта погибла половина личного состава заставы Нижне-Михайловка. Если же принять во внимание количество раненых, то из строя выбыло две трети пограничников заставы № 2.

Для того чтобы восполнить потери и обеспечить надежную охрану участка границы, командование объявило о наборе добровольцев. Таковых оказалось очень много, поэтому лишь небольшая часть пограничников попала в Нижне-Михайловку. Остальные крайне обижались и эту обиду не скрывали.

Между тем на заставах № 1 и № 2 готовились к прощанию.

5 марта на заставу Нижне-Михайловка начали прибывать родители и близкие погибших. Тяжелая миссия их встречи и размещения легла на плечи Г.М. Жестко-ва, помощника начальника политотдела Иманского по-гранотряда по комсомольской работе. Офицеру пришлось наслушаться многого от взвинченных, убитых горем людей. Как ныне вспоминает сам Г.М. Жесткое, лишь после похорон, когда по русской традиции сели поминать погибших, у всех присутствовавших возникло чувство единения в постигшем их несчастье.

Траурные мероприятия на заставе Нижне-Михайловка проходили 6 марта. Было принято решение похоронить солдат и сержантов в братской могиле прямо на заставе. Возможно, этим хотели лишний раз показать китайцам, что советская сторона настроена решительно и ни пяди земли отдавать не собирается. Очевидцы вспоминают, с каким трудом копали могилу. Замерзшая земля не поддавалась кирке и лопате, поэтому использовали взрывчатку...

На похороны прибыли представители трудовых коллективов, партийных, комсомольских, советских и профсоюзных органов Дальнего Востока.

Траурный митинг был открыт начальником Иманского погранотряда полковником Д.В. Леоновым, который сказал несколько слов о случившемся и о героическом поведении погибших солдат.

Прибывший из Москвы первый заместитель председателя КГБ при Совете Министров СССР генерал-полковник Н.С. Захаров сказал следующее [26]:

Мы провожаем в последний путь героев-погранични-ков, погибших в бою с нарушителями советской границы, напавшими на наших воинов вероломно, внезапно, по указке китайских властей. Вероломное вторжение на советскую территорию 2 марта не случайное явление. С тех пор как руководители КНР начали проводить авантюристический курс на обострение китайско-советских отношений, провокации на границе, наглые притязания на советскую территорию усилились. Провокация у острова Даман-ский на реке Уссури была особенно коварной и наглой. Советские пограничники понесли потери, но не дрогнули. Смело вступили в бой и изгнали провокаторов с советской территории. Так будет и впредь, если оголтелые китайские националисты попытаются нарушать священные рубежи великой Советской Родины...

Далее выступали представители общественности Приморского края В. Гринько, П. Кравченко, В. Краснов, А. Бартковская и др. Говорили о подвиге погибших, о продолжении боевых традиций старшего поколения, клеймили позором маоистских провокаторов.

От имени участников боя выступили Ю. Бабанский и В. Каныгин, поистине героически проявившие себя в сражении 2 марта.

Некоторые участники похорон вспоминают, что Бабанский показал удивительное для его юного возраста чувство такта, всячески успокаивая родителей погибших. Особенно много времени он провел с родителями Николая Дергача, которого хорошо знал еще до военной службы.

Над братской могилой прозвучал троекратный воинский салют...

На тризне по погибшим отец Ивана Стрельникова сумел вымолвить всего лишь несколько слов:

Только сейчас мы схоронили наших детей. У меня есть еще сыновья, и каждый из них поступил бы также, как Иван. Больше я ничего не могу сказать.