Российская империя, XVIII — начало XX вв.

б) могли свободно выезжать за границу и поступать на службу к зарубежным монархам;

в) в отношении дворян отменялись все телесные наказания и т. д.

По поводу этого знаменитого манифеста в исторической науке до сих пор идут споры по ряду ключевых проблем.

В русской исторической науке (С. Соловьев, В. Ключевский) этот манифест считали первым шагом на пути раскрепощения сословий, поскольку он покончил с «дворянским крепостным правом», установленным еще во времена Ивана Грозного знаменитым «Уложением о службе» 1556 г. В советской исторической науке (С. Троицкий, В. Буганов) данную трактовку этого манифеста, шедшую вразрез с основным марксистским положением о классовой сущности любого государства, полностью отвергали. Сейчас многие историки (Н. Павленко, Е. Анисимов, А. Каменский) вновь вернулись к теории раскрепощения сословия, у истоков которой стояли знаменитые русские историки и юристы «государственной школы» С.М. Соловьев, К.Д. Кавелин и Б.Н. Чичерин.

Ряд современных авторов (А. Мыльников) категорически утверждают, что инициатором издания этого манифеста был сам Петр III. Другие авторы (В. Наумов, А. Каменский) говорят о решающей роли в издании этого манифеста секретаря Императорской канцелярии Д.В. Волкова и нового генерал-прокурора Сената А.И. Глебова. Наконец, третья группа авторов (Н. Павленко) справедливо полагает, что вопрос о ликвидации «дворянского крепостного права» интенсивно обсуждался еще в период работы елизаветинской уложенной комиссией (1754―1761) и статьи нового проекта «Уложения», разработанного этой комиссией, как раз и были положены в основу манифеста «О вольности российскому дворянству».

Крепостнический характер политики самодержавия зримо проявился в том, что правительство, идя на поводу многочисленных требований дворянства, постоянно ужесточало нормы крепостного права:

1) в 1726 г. крепостным крестьянам было запрещено без разрешения помещика уходить на промыслы;

2) в 1731 г. крепостным и государственным крестьянам было запрещено вступать в подряды и откупа;

3) в 1736 г. помещикам было предоставлено полное право самостоятельно определять меру наказания своим беглым крепостным крестьянам;

4) в 1739 г. было подтверждено монопольное право помещиков на владение крепостными крестьянами;

5) в 1746, 1754 и 1758 гг. помещикам было представлено монопольное право на покупку земли и крепостных крестьян;

6) в 1747 г. помещикам разрешили продавать своих крепостных крестьян в рекруты;

7) в 1760 г. помещики получили право ссылать своих крепостных крестьян в Сибирь;

8) в 1765 г. помещики получили право ссылать крепостных крестьян на каторжные работы и, наконец,

9) в 1767 г. императорским указом крепостным крестьянам был наложен запрет подавать жалобы на своих помещиков.

Как верно подметил известный петербургский историк профессор Б.Н. Миронов, «вопреки распространенному в литературе мнению, крестьяне и юридически, и фактически вплоть до 1861 г. имели право жаловаться на своих помещиков и активно пользовались этим правом», поскольку в 1767 г. Екатерина II запретила подавать такие жалобы лично ей, «мимо учрежденных на то правительств».

Начиная с 1730-х гг. резко возросли повинности владельческих крестьян в пользу своих помещиков, особенно такая тяжелая форма эксплуатации, как барщина, которая в эти годы получает наибольшее развитие. Более того, по мнению большинства отечественных историков (Н. Павленко, Л. Милов), уровень эксплуатации крестьян в барщинных хозяйствах достиг такого запредельного уровня, после которого де-факто наступало разорение и гибель самого крестьянского хозяйства.

3. Малороссийские и новороссийские земли в составе Российской империи в 1720―1760-х гг.

При Петре II в мае 1727 г. Малороссийская коллегия, созданная Петром I в 1722 г., была упразднена и восстановлена стародавняя выборность запорожского (малороссийского) гетмана, на которую был избран миргородский полковник Даниил Павлович Апостол (1727–1734). Но после его смерти, уже при Анне Иоанновне, Кабинет министров принял решение: «гетману в дальнейшем быть не мыслится, а быть Правлению в шести персонах». В состав Правления гетманского правительства были включены три представителя центральной петербургской власти — генерал А.А. Шаховской, генерал И.Ф. Барятинский и полковник А.Г. Гурьев, и три представителя от генеральной старшины — генеральный судья М.Т. Забела, генеральный есаул Ф.И. Лысенко и генеральный казначей А.М. Маркович. Формально члены гетманского правительства имели равные права, однако фактическим главой Правления был князь А.А. Шаховской. Принятое в Петербурге решение во многом было продиктовано тем, что в ожидании новой русско-турецкой войны (1735―1739), которую активно провоцировал версальский двор, сановный Петербург был вынужден обезопасить тылы двух русских армий фельдмаршала Б.Х. Миниха и генерала М.М. Леонтьева, которым предстояло вести боевые действия на всей территории Крымского ханства и в сопредельных османских провинциях — Молдавии и Валахии. По итогам этой войны в 1739 г. был подписан Белградский мирный договор, по условиям которого Россия приобретала Азов и небольшие территории в Правобережной (ханской) Малороссии вдоль среднего течения Днепра.

В 1750 г. новая императрица Елизавета Петровна, питавшая особую слабость к малороссийским казакам, и повинуясь просьбам своего фаворита и тайного супруга графа А.Г. Разумовского, восстановила должность малороссийского гетмана и утвердила в ней его младшего брата К.Г. Разумовского, присвоив ему титул «Ея Императорского Величества гетман всея Малыя России, обоих сторон Днепра и войск Запорозских». Одновременно вдоль Северского Донца было продолжено строительство Украинской пограничной линии, начатой еще в 1730 г. по указу президента Военной коллегии фельдмаршала князя В.В. Долгорукова. Здесь, на границах Слободской Украины, Запорожской Сечи и Крымского ханства, где ныне существует Кировоградская область, в 1752 г. по указу Елизаветы Петровны создана Новая Сербия, которую заселили сербы, черногорцы, македонцы, болгары и другие выходцы из балканских провинций Австрийской империи. Это буферное «государство» со столицей в Новомиргороде вошло в состав Российской империи, получило статус автономии и напрямую управлялось Правительствующим сенатом и Военной коллегией, поскольку все мужское население Новой Сербии было включено в состав Сербского гусарского корпуса, который возглавил генерал-поручик И.С. Хорват.

В 1753 г. эта территория была разделена на вновь образованную Новую Сербию со столицей в Елисаветграде (нынешний Кировоград), где поселилась часть запорожских казаков, объединенных в Новослободской полк, и Славянскую Сербию со столицей в Бахмуте (нынешний Артемовск), населенную выходцами из российских губерний и балканских провинций, которая растянулась вдоль всей Украинской пограничной линии. На этой территории, где сейчас расположены ряд районов Полтавской, Запорожской, Днепропетровской и Донецкой областей, в 1764 г. императрица Екатерина II учредила Новороссийскую губернию, центром которой стал Кременчуг.

В том же году Екатерина II окончательно ликвидировала гетманское правление и восстановила в Глухове Малороссийскую коллегию, которую возглавил генерал-аншеф граф П.А. Румянцев. В 1765 г., императрица издала именной манифест, в соответствии с которым все слободские полки были преобразованы в регулярные Харьковский уланский и Сумской, Острогожский, Ахтырский и Изюмский гусарские полки, и на территории их расквартирования учреждена Слободско-Украинская губерния, административным центром которой стал Харьков.

4. Внешняя политика России в 1725―1762 гг.

Основными задачами внешней политики России в указанный период оставались:

• возвращение всех исконно русских земель, входивших в состав Речи Посполитой;

• активная защита и укрепление позиций России в Прибалтике и Балтийском регионе, достигнутых в ходе Северной войны;

• борьба с Османской империей и ее вассалом Крымским ханством за выход в Азовское и Черное моря и укрепление позиций России на Кавказе.

В отечественной исторической науке до сих пор нет единства взглядов относительно того, чьим реальным интересам отвечала внешняя политика России, особенно в период аннинского правления. Одни историки (Н. Павленко, Е. Анисимов, С. Нелипович) традиционно говорят о преемственности внешнеполитического курса, особо подчеркивая тот факт, что в указанный период внешнеполитические задачи решались гораздо менее энергично и целенаправленно, чем во времена Петра I. Другие историки (Н. Коробков, Г. Некрасов), напротив, утверждают, что внешняя политика правящих кругов Российской империи гораздо больше отвечала национальным и геополитическим интересам Австрии и Польши, нежели самой России.

а) Русско-польская война (1733―1735)

В 1733 г. после смерти Августа II в Речи Посполитой началась борьба за власть между тестем французского короля Станиславом Лещинским, которого активно поддерживал версальский двор, и сыном покойного короля Августом III, которого не менее активно поддерживали в Петербурге и Вене. В августе 1733 г. Польский сейм при поддержке Версаля избрал новым польским королем Станислава Лещинского. В ответ на это русские войска под командованием генерала П.П. Ласси перешли границу с Речью Посполитой и вскоре овладели Варшавой. В результате Станислав Лещинский бежал в Гданьск, а «Гроховская конфедерация» избрала новым королем саксонского курфюрста Августа III (1734―1763).

В январе ― апреле 1734 г. русская армия во главе с фельдмаршалом Б.Х. Минихом овладела Торном и Гданьском, и Станислав Лещинский вновь бежал, но уже к своим покровителям в Париж, а русская армия под командованием генерал-аншефа П.П. Ласси во исполнение своих союзнических обязательств вступила на территорию Баварии и заняла город Нюрнберг. В этой ситуации в октябре 1735 г. Франция вынуждена была смириться со своим позорным поражением и подписать Венский мирный договор, который зафиксировал победу Австрии и России в войне за «польское наследство».

б) Русско-турецкая война (1735―1739)

После поражения в войне за «польское наследство» Париж стал активно подстрекать Оттоманскую Порту к очередному военному конфликту с Россией. Стамбул, который в это время вел тяжелую войну с Персией, всячески противился этим планам Версаля. В создавшейся ситуации сановный Петербург, сознавая неизбежность столкновения с Турцией, решил заручиться поддержкой Тегерана, и в 1735 г. правительство Анны Иоанновны подписало с Надир-шахом Гянджинский трактат, по которому Россия передала Персии все прикаспийские территории, отошедшие к ней по Петербургскому договору 1723 г. Узнав о заключении этого договора, оттоманский двор сильно возбудился, и по указке Стамбула в прикаспийские степи тут же вторглись орды крымских татар, что стало предлогом для начала новой русско-турецкой войны.

Осенью 1735 г. русская армия под командованием генерала М.И. Леонтьева двинулась к Перекопу, но из-за огромных потерь вскоре повернула вспять. Весной 1736 г. первая русская армия под командованием фельдмаршала Б.Х. Миниха вновь направилась к Перекопу и, сходу овладев им, в июне 1736 г. захватила столицу Крымского ханства Бахчисарай. А уже в июле 1736 г. вторая русская армия под командованием фельдмаршала М.И. Леонтьева овладела Азовом.

В ходе весенней военной кампании 1737 г. первая армия под командованием Б.Х. Миниха овладела крепостью Очаков, а вторая армия, руководимая М.И. Леонтьевым, нанесла крупное поражение самому Менгли-Гирею и захватила восточное побережье Тавриды, где разорила и сожгла древнюю столицу Крымского ханства город Карасу-Базар. Летом 1737 г. начал свою работу Немировский мирный конгресс, но из-за позиции Стамбула, взявшего на вооружение тактику мелочных придирок, он завершился безрезультатно, и военные действия были возобновлены.

Военная кампания 1738 г. не принесла ощутимых успехов ни одной из воюющих сторон. Зато кампания 1739 г. оказалась на редкость удачной для русской армии, поскольку в августе 1739 г. фельдмаршал Б.Х. Миних, разбив под Ставучанами турецкую армию Вели-паши, овладел Хотином и Яссами. В этой ситуации Вена, опасаясь похода русских войск на Константинополь, подписала с султаном Махмудом I сепаратный мирный договор и вышла из состояния войны. Гнилая позиция венского двора делала бесперспективным дальнейшее продолжение войны, и Россия предложила начать новые мирные переговоры, которые завершились в сентябре 1739 г. подписанием Белградского мирного договора, по условиям которого Россия вновь получила Азов и незначительную часть Правобережной Малороссии. Кабардинское ханство объявлялось нейтральной территорией, и России по-прежнему запрещалось иметь свой военный флот на Азовском и Черном морях.

в) Русско-шведская война (1741―1743)

В 1740 г. скончался австрийский император Карл VI и новый прусский король Фридрих II Великий (1740–1786) вознамерился отторгнуть у Вены одну из богатейших провинций австрийской короны — Силезию. С этой целью он решил нейтрализовать Россию, которая была союзницей венского двора, и навязать ей собственный военный союз. Стараниями Б.Х. Миниха и А.И. Остермана прусскому королю удалось реализовать этот коварный замысел, и в декабре 1740 г. был заключен русско-прусский военный союз. В этой ситуации в игру включилась другая соперница Австрии — Франция, которая через своего посланника маркиза Ж. де Шетарди стала подталкивать Россию к войне со Швецией. Одновременно Версаль стал умело играть на реваншистских настроениях в самом Стокгольме. В результате эта интрига увенчалась успехом и в июле 1741 г. Швеция объявила России войну.

В августе 1741 г. русская армия под командованием фельдмаршала П.П. Ласси, не дожидаясь вторжения шведских войск под командованием генерала К.Э. Левенгаупта, сама перешла русско-шведскую границу и разгромила шведов при Вильманстранде, вынудив их отступить вглубь Финляндии. В ноябре 1741 г. К.Э. Левенгаупт совершенно неожиданно сам перешел в контрнаступление и двинул свои войска на Выборг, где на зимних квартирах пребывала вся русская армия. В этой ситуации новое правительство Елизаветы Петровны, только что пришедшей к власти в результате дворцового переворота, пошло на подписание перемирия со шведами.

В феврале 1742 г. боевые действия в Финляндии вновь возобновились. В июле 1742 г. русская армия овладела Нейшлотом и Борго, а в августе окружила и разгромила шведскую армию генерала Ж.К. Буске под Гельсингфорсом (Хельсинки) и вскоре овладела всей территорией Финляндии. Отныне главным театром боевых действия стало Балтийское море, где в мае 1743 г. русская гребная флотилия под командованием адмирала Н.Ф. Головина разгромила шведскую эскадру у острова Карпо и вынудила Стокгольм сесть за стол переговоров. В августе 1743 г. был подписан Абосский мирный договор, по условиям которого к России отходила южная часть Финляндии с городами Фридрихсгам, Вильманстранд и Нейшлот.

г) Участие России в Семилетней войне (1756―1763)

В середине 1750-х гг. в Европе сложились две военно-политических коалиции — англо-прусская (Англия, Пруссия) и антипрусская (Австрия, Франция, Россия, Швеция, Саксония), что поставило весь континент на грань новой кровопролитной Семилетней войны (1756–1763).

В августе 1756 г. Пруссия вторглась на территорию Саксонии и, разгромив армию генерала А. Рутковского, овладела Дрезденом и Лейпцигом. В сложившейся ситуации австрийская императрица Мария-Терезия послала на помощь саксонцам австрийскую армию фельдмаршала М. Броуна, которая была разбита пруссаками под Дрезденом. Саксония вынуждена была капитулировать, и вся территория курфюршества была включена в состав молодого Прусского королевства.

Узнав о поражении Августа III, в сентябре 1756 г. Россия объявила Пруссии войну. В июле 1757 г. русская армия под командованием фельдмаршала С.Ф. Апраксина вступила в пределы Восточной Пруссии, захватила Мемель и Тильзит и стала продвигаться к Кенигсбергу. Здесь, у деревни Гросс-Егерсдорф в августе 1757 г. состоялось первое грандиозное сражение, в котором прусская армия генерала И. Левальда была полностью разгромлена русскими полками генерал-аншефа П.А. Румянцева. Из-за придворных интриг в сановном Петербурге ловкий царедворец фельдмаршал С.Ф. Апраксин, опасаясь скорой смерти серьезно захворавшей императрицы Елизаветы Петровны и воцарения царевича Петра, не стал развивать достигнутый успех и поспешно отступил к Тильзиту.

В сентябре 1757 г. захворавшая императрица выздоровела, и фельдмаршал С.Ф. Апраксин, которого на сей раз подвело политическое чутье, был сразу заключен под стражу, а новым командующим русской армии был назначен генерал-аншеф В.В. Фермор. В декабре 1757 г. русская армия вновь вторглась в пределы Восточной Пруссии. В январе 1758 г. корпус генерала П.А. Румянцева вновь взял Тильзит и Кенигсберг, и императрица Елизавета Петровна подписала манифест «О вхождении Восточной Пруссии в состав Российской империи».

В мае 1758 г. русская армия начала боевые действия в Померании. Вскоре под давлением Австрии и Франции, чьи корпуса были разгромлены в Силезии, театр военных действий переместился к Кюстрину, куда по приказу сановного Петербурга генерал В.В. Фермор двинул свои корпуса. В нескольких десятках верст от Берлина, у деревни Цорндорф, в августе 1758 г. состоялось новое генеральное сражение, в котором прусская армия генерала Ф. Зейдлица вновь потерпела сокрушительное поражение от русских войск. Однако генерал В.В. Фермор, как и его предшественник, тоже не стал преследовать поверженного неприятеля и отвел всю армию на зимние квартиры в низовья Вислы, за что вскоре поплатился своей должностью и был отправлен в отставку.

В июле 1759 г., выполняя приказ Конференции при высочайшем дворе, русская армия под командованием нового главнокомандующего фельдмаршала П.С. Салтыкова овладела Франкфуртом, где в начале августа 1759 г. у деревни Кунерсдорф состоялось очередное грандиозное сражение, в ходе которого хваленая прусская армия была повержена в очередной раз, а ее непобедимый полководец Фридрих II позорно бежал с поля брани. После столь впечатляющей виктории фельдмаршал П.С. Салтыков предложил своему австрийскому коллеге фельдмаршалу Л.Й. Дауну сразу двинуться на Берлин. Австрийцы, заинтересованные только в возращении Силезии и опасаясь усиления России на всем европейской континенте, отвергли этот план. В результате фельдмаршал П.С. Салтыков в знак протеста подал в отставку и был заменен бездарным фельдмаршалом А.Б. Бутурлиным.

Военная кампания 1760 г. оказалась не очень удачной для всей русской армии, и единственным крупным достижением всей кампании стал знаменитый рейд корпусов генералов З.Г. Чернышева и Г.К. Тотлебена на Берлин, который завершился взятием прусской столицы в сентябре 1760 г.

В ходе военной кампании 1761 г. русская армия под командованием генерал-аншефа П.А. Румянцева овладела Кольбергом и вышла к границам Бранденбурга. В декабре 1761 г. в Петербурге скончалась императрица Елизавета Петровна, и новый русский император Петр III, будучи горячим поклонником прусского короля, отдал приказ о прекращении всех боевых действий и начале мирных переговоров, которые стали «чудом Бранденбургского дома» и завершились в апреле 1762 г. подписанием Петербургского мирного договора. Более того, в июне 1762 г. был заключен военный союз с Берлином, и теперь России предстояло снова воевать, но уже против своих вчерашних союзников. Дворцовый переворот в Петербурге в июне 1762 г. спас ее от этого позора.

Новое правительство Екатерины II расторгло союзный договор с Пруссией, но боевых действий не возобновило. Выход России из войны заставил всех других участников этой коалиции прекратить все боевые действия и сесть за стол переговоров, которые завершились в феврале 1763 г. подписанием Парижского и Губертсбургского мирных договоров, закрепивших победу англо-прусской коалиции в столь бесполезной для России Семилетней войне.

Тема: Внутренняя политика Екатерины II (1762―1796)

План:

1. Предварительные замечания.

2. Внутренняя политика Екатерины II (1762―1773).

3. Крестьянская война под руководством Е.И. Пугачева (1773―1775).

   а) Первый период Крестьянской войны (сентябрь 1773 ― март 1774).

   б) Второй период Крестьянской войны (апрель ― июль 1774).

   в) Третий период Крестьянской войны (июль ― сентябрь 1774).

4. Внутренняя политика Екатерины II в 1775―1796 гг.

   а) Губернская реформа 1775 г.

   б) Судебная (1775), полицейская (1782) и коллегиальная (1784―1786) реформы.

   в) Жалованные грамоты дворянству и городам 1785 г.

5. Социально-экономическое развитие России во второй половине XVIII в.

1. Предварительные замечания

В исторической науке давно дискутируется вопрос о побудительных мотивах, которыми руководствовалась Екатерина II при проведении своего внутриполитического курса.

Одни историки (В. Ключевский) считали, что Екатерина II была до мозга костей русским государственным деятелем, которая лицемерно прикрывалась идеями «просвещенного абсолютизма».

Другие историки (В. Козлов) утверждали, что весь период правления Екатерины II представлял собой политику сплошной импровизации, которая была обусловлена огромным влиянием на нее многочисленных и по большей части бездарных фаворитов.

Третьи историки (Н. Чечулин, Н. Павленко, А. Каменский) полагают, что Екатерина II была вполне искренним реформатором либерального толка, и вся ее кипучая деятельность была направлена на осуществление заранее продуманной и комплексной программы реформ в духе идей «просвещенного абсолютизма».

В отечественной историографии всегда существовало разное понимание самой сути и содержания политики «просвещенного абсолютизма». В русской исторической науке (С. Татищев, Н. Кареев, А. Брикнер) «просвещенный абсолютизм» рассматривался как прочный союз самодержавной власти с идеями европейского Просвещения, который преследовал вполне определенные реформаторские цели и задачи. В советской (М. Покровский, Н. Дружинин, Н. Ерошкин) и отчасти современной (Е. Сальников) историографии политика «просвещенного абсолютизма», напротив, всегда трактовалась крайне негативно, как либеральная демагогия самодержавия в эпоху кризиса и разложения феодализма. В постсоветскую эпоху (Н. Павленко, В. Моряков, А. Каменский, А. Мыльников) «просвещенный абсолютизм» стали рассматривать менее критически, отмечая, что этот политический курс был общеевропейским философско-политическим явлением, составившим закономерную стадию государственного развития многих европейских государств, поэтому проводниками этой политики были и шведский король Густав III, и австрийский император Иосиф II, и прусский король Фридрих II, и российская императрица Екатерина II.

2. Внутренняя политика Екатерины II (1762―1773)

В отличие от предыдущих дворцовых переворотов, переворот 1762 г. не сопровождался сменой правящей элиты. На первых порах все свои посты сохранили многие вельможи предыдущего царствования, в частности глава внешнеполитического ведомства канцлер граф М.И. Воронцов, генерал-прокурор Сената А.И. Глебов, фельдмаршалы А.И. Шувалов и Н.Ю. Трубецкой и другие влиятельные персоны. Екатерина II вернула из ссылки и приблизила ко двору двух самых заслуженных вельмож елизаветинской эпохи — бывшего генерал-прокурора Сената князя Я.П. Шаховского и графа А.П. Бестужева-Рюмина. Во многом это было продиктовано тем, что самой Екатерине, сознававшей всю шаткость своего положения на троне, было жизненно необходимо заручиться поддержкой как можно большего числа самых опытных и толковых управленцев предыдущей эпохи.

Тем же обстоятельством было продиктовано и то, что при своем вступлении на престол Екатерина II практически сразу подтвердила манифест «О даровании вольности и свободы всему российскому дворянству», поскольку, будучи искренней противницей этого документа, она так и не рискнула пойти на открытый конфликт со всем благородным сословием. Вопреки своим личным убеждениям, она столь же решительно отвергла сенатский указ «О секуляризации монастырских и церковных земель» и «Проект учреждения Императорского совета», разработанного канцлером графом Н.И. Паниным, который ряд авторов (Н. Чечулин, Н. Минаева, В. Петрова) расценивал как новую «аристократическую конституцию».

Единственным новшеством, взятым из «Проекта» графа Н.И. Панина, стала реформа Правительствующего сената, в ходе которого он был разделен на шесть департаментов и окончательно потерял свою прежнюю роль высшего административного органа империи, сохранив за собой лишь функции высшей судебной инстанции. Екатерина II значительно повысила роль генерал-прокурора Сената, который, помимо исполнения своих традиционных полномочий, стал фактически министром юстиции и министром финансов Российской империи.

Однако уже в начале 1764 г., почувствовав себя более уверенно на троне, Екатерина II избавилась от прежних влиятельных вельмож и сделала ставку на новое поколение русских государственных деятелей: генерал-прокурора Сената князя А.А. Вяземского, президента Коллегии иностранных дел графа Н.И. Панина, статс-секретарей А.В. Олсуфьева, А.В. Храповицкого и Г.Н. Теплова, а также своих всемогущих фаворитов — графа Г.Г. Орлова, князя Г.А. Потемкина и других.

Опираясь на эту когорту новых сановников империи, Екатерина II вернулась к проблеме церковного землевладения, и уже в феврале 1764 г. подписала новый указ «О секуляризации всех монастырских и церковных земель» и передаче всех монастырских крестьян, получивших статус экономических, в ведение Коллегии экономии, первым президентом которой был назначен гофмейстер императорского двора генерал-поручик князь Б.А. Куракин. В том же 1764 г. Екатерина II полностью упразднила военно-полковую автономию Малороссии, и управление этой обширной территорией вновь было передано в руки воссозданной Малороссийской коллегии, президентом которой был назначен генерал-аншеф П.А. Румянцев.

В ноябре 1765 г. Екатерина II, серьезно озаботившись проблемами экономического положения страны, по прошению ряда видных вельмож, в частности, графа Г.Г. Орлова, графа Р.И. Воронцова, графа И.Г. Чернышева и графа А.В. Олсуфьева, учредила Вольное экономическое общество, а затем приступила к сочинению своего знаменитого «Наказа» «Комиссии об уложении». Попытки проведения новой законодательной реформы неоднократно предпринимались и Петром I в 1700, 1714, 1719―1725 гг., и Екатериной I в 1725–1727 гг., и Елизаветой Петровной в 1754–1761, однако работа их уложенных комиссий не увенчалась созданием нового свода законов. Поэтому Екатерина II вновь вернулась к этой острой проблеме и уже в декабре 1766 г., окончив написание своего знаменитого «Наказа», издала указ о созыве новой «Комиссии об уложении».

Эта уложенная комиссия отличалась от своих предшественниц, по крайней мере, тремя интересными особенностями.

1) Во-первых, более широким «народным представительством», поскольку право избирать новый «депутатский корпус» впервые было предоставлено не только благородному дворянству и российскому купечеству, но также государственным крестьянам и оседлым «инородцам». Крепостные крестьяне, а также все православное духовенство вообще не были представлены в этой комиссии, за исключением новгородского митрополита Димитрия, который представлял не само духовенство, а лишь орган государственной власти — Святейший синод. Всего же, по подсчетам известного русского юриста профессора В.Н. Латкина, автора фундаментальной монографии «Законодательные комиссии в России в XVIII столетии: историко-юридическое исследование» (1887), состав депутатского корпуса последней уложенной комиссии выглядел следующим образом: из 564 депутатов 28 были от центрального правительства, 161 — от дворян, 208 — от посадских, 79 — от крестьян, 54 — от казаков и 34 — от иноверцев.

2) Другая особенность екатерининской «Комиссии об уложении» состояла в том, что накануне ее открытия всем депутатам был роздан императорский «Наказ», написанной Екатериной II в 1765―1766 гг. В отечественной исторической науке (В. Сергеевич, М. Белявский, О. Омельченко) существует устойчивое представление о сугубо компилятивном характере этого сочинения, однако данное утверждение не вполне корректно. Действительно, больше половины всех статей этого «Наказа» были практически полностью заимствованы из известных работ Шарля Монтескье «О духе законов» (1748) и Чезаре Беккария «О преступлениях и наказаниях» (1764). Однако реально екатерининский «Наказ» стал продуктом творческой переработки и ряда других известных европейских трактатов, в частности, работ двух известных немецких «полицистов» — И.Г. Юсти «Политическая экономика» (1759) и Я.Ф. Бильфельда «Политические наставления» (1764). Более того, как отметили авторитетные историки (Н. Павленко, Л. Милов), в процессе работы над своим «Наказом» Екатерина II создала собственную, вполне оригинальную политико-правовую концепцию, существенно деформировав идеи европейского Просвещения применительно к российской действительности и обосновав ряд «новаторских» идей, в частности, незыблемость самодержавного правления в Российской империи, ибо иная форма правления для столь огромной страны была бы не только вредна, но и просто разорительна.

3) Третья особенность «Комиссии об уложении» состояла в том, что практически все депутаты прибыли в Москву со своими местными «наказами», которые были составлены участниками «выборных кампаний» с учетом многочисленных сословных пожеланий и требований. В частности, русская аристократия требовала отменить петровскую «Табель о рангах», провинциальное дворянство желало ужесточить меры в отношении беглых крепостных крестьян и холопов, посадский люд, прежде всего купечество, ратовал за предоставление им всех дворянских привилегий, казенные крестьяне выступали за сокращение подушной подати и т. д. Практически все местные наказы содержали кучу жалоб на традиционные волокиту и мздоимство и в центральных, и в местных государственных учреждениях и канцеляриях. Общее количество таких наказов существенно превышало численность самих депутатов, и по оценкам историков, составляло не менее 2500 «челобитных».

Что касается внутреннего содержания «Наказа», который в период работы уложенной комиссии в 1768 г. был дополнен еще двумя главами, то он состоял из 22 глав и 655 статей:

I–V главы (1—38 статьи) содержали общие принципы государственного устройства;

VI–VII главы (39–79 статьи) были посвящены основам государственной законодательной политики;

VIII–IX главы (80—141 статьи) содержали нормы уголовного права и судопроизводства;

X глава (142–250 статьи) практически целиком излагала концепцию уголовного права Ч. Беккариа;

XI―XVIII главы (251―438 статьи) определяли порядок сословной организации русского общества;

XIX―ХХ главы (439–521 статьи) оговаривали профессиональные вопросы юридической техники;

XXI глава (522―562 статьи) содержала основы административно-полицейского управления; и наконец,

XXII глава (563–655) регулировала все важнейшие вопросы в финансовой сфере.

Формально уложенная комиссия просуществовала до конца правления Екатерины II, но реально она работала гораздо меньше. Активная фаза этой работы пришлась только на июль 1767 г. ― январь 1769 г., когда состоялось 204 пленарных заседания, в ходе которых обсуждались самые насущные вопросы о положении и интересах различных сословий Российской империи, в том числе отмены петровской «Табели о рангах», распространения дворянских привилегий на купеческое сословие, сокращения подушной подати, развития промышленности и торговли, реформы судоустройства и т. д. Помимо пленарных заседаний Большого собрания, депутаты уложенной комиссии работали в рамках 15 частных комиссий, где значительно более подробно и детально обсуждались различные проекты отмены крепостного права (А. Алейников, А. Маслов), установления фиксированных феодальных повинностей крепостных крестьян (Г. Коробьин, Я. Козловский) и другие острые вопросы. Именно это обстоятельство весьма насторожило руководство уложенной комиссии. По совету ее председателя (маршала) генерал-аншефа А.И. Бибикова под предлогом начала Первой русско-турецкой войны (1768―1774) Большое собрание уложенной комиссии было распущено и до конца 1771 г. продолжали работать только ряд частных комиссий.

По мнению ряда историков (Н. Павленко, А. Каменский), единственным реальным итогом работы уложенной комиссии стало преподнесение Екатерине II титула «Матери Отечества», что имело огромное политическое значение, поскольку знаменовало собой новую коронацию императрицы, но уже не кучкой заговорщиков, возведших ее на престол летом 1762 г., а представителями всех сословий Российской империи. Хотя, конечно, положительный итог работы уложенной комиссии состоял и в том, что матушка-императрица получила богатый и разнообразный материал об интересах и чаяниях различных сословий Российской империи и реальном положении дел в различных регионах страны.

В условиях начавшейся русско-турецкой войны Екатерина II, столкнувшись с острой нехваткой наличных денежных средств, выступила с инициативой проведения новой денежно-финансовой реформы, которая затронула и банковскую сферу, и сферу наличного денежного обращения, где впервые появились бумажные деньги, или ассигнации. Сама идея выпуска бумажных денежных купюр была озвучена еще во времена Елизаветы Петровны тогдашним президентом Кригскомиссии князем Я.П. Шаховским, который, управляя всеми госрасходами в годы Семилетней войны (1756―1763), предложил правительству выпустить в наличное обращение первые бумажные деньги — так называемые «цидульки». Тогда эта идея была отвергнута.

В очередной раз к ней вернулись при Петре III, который в мае 1762 г. принял единоличное решение учредить Государственный банк, который по образцу Банка Англии имел бы право выпуска банковских билетов. Сразу после дворцового переворота реализация этого проекта была вновь отложена. Разгоравшаяся Первая русско-турецкая война (1768–1774) и хронический дефицит государственного бюджета вновь пробудили интерес к идее выпуска бумажных денег. В 1768 г. гофмаршал и камергер императрицы граф К.Е. Сиверс подал государыне «Записку», в которой убедительно обосновал выгоды хождения бумажных денег и предложил: 1) выпустить в наличный оборот наряду с золотой, серебряной и медной монетой так называемые «цеттели» — бумажные ассигнации, которые могли бы свободно обмениваться на звонкую монету и приниматься как законное платежное средство на всей территории страны, и 2) для выпуска и выдачи этих ассигнаций учредить специальный Государственный банк.

В декабре 1768 г. был обнародован именной императорский манифест «Об учреждении в Санкт-Петербурге и Москве Государственных банков для обмена ассигнаций». В самом манифесте основной причиной введения в наличный оборот бумажных денежных купюр назвали «тягость медной монеты», затруднявшей ее обращение в наличном обороте. Подлинную причину введения бумажных ассигнаций вскоре озвучил генерал-прокурор Сената князь А.А. Вяземский, который прямо завил, что именно они должны были покрыть расходы, связанные с Первой русско-турецкой войной (1768―1774).

В царском манифесте говорилось, что отныне для выпуска государственных ассигнаций в Санкт-Петербурге и Москве учреждается две конторы Ассигнационного банка, а государственные ассигнации, выпускаемые им, имеют равное хождение с монетой и «являющимся людям с теми ассигнациями выдавать за оные денег, сколько надлежит, немедленно». Кроме того, было установлено, что выпуск бумажных денег не должен превышать наличную сумму звонкой монеты, находящейся в самом этом банке. Изначальный капитал Ассигнационного банка составлял 1 млн рублей медных денег, этот металлический фонд полностью обеспечивал эмиссию бумажных денег, лимит которых как раз и был определен в 1 млн рублей.

Вместо пяти номиналов, которые были предусмотрены указом Петра III о выпуске банковских нот, Екатерина II оставила только четыре банкноты номиналом в 25, 50, 75 и 100 рублей. Вскоре их осталось всего три из-за непреодолимого соблазна разных «грамотеев» исправлять на совершенно одинаковых денежных купюрах двойку на семерку. Поэтому казне пришлось срочно выкупить все 75-рублевые ассигнации и отменить их.

В 1769 г. капитал Дворянского заемного банка был пополнен Ассигнационным банком на сумму в 300 тысяч рублей, и в дальнейшем Ассигнационный банк продолжал постоянно пополнять капитал Дворянского банка, вплоть до его закрытия в 1786 г. А начиная с 1770 г. он начал принимать и первые депозитные вклады с выплатой до 5 % годовых.

3. Крестьянская война под руководством Е.И. Пугачева (1773―1775)

На рубеже 1760―1770-х гг. в разных уголках Российской империи произошло несколько десятков крупных антиправительственных выступлений, среди которых особым размахом отличались Кижское восстание (1769―1771) и Чумной бунт в Москве (1771). Все эти социальные конфликты стали предвестниками самой мощной Крестьянской войны под руководством Е.И. Пугачева (1773―1775), которая до основания потрясла основы Российской империи. Непосредственным поводом для ее начала стало резкое обострение ситуации в землях Яицкого казачьего войска, где в марте 1772 г. после подавления мощного бунта яицких казаков были упразднены общевойсковой круг, войсковая канцелярия и должности станичных атаманов, все казаки были разделены на полки и подчинены оренбургскому войсковому начальству, а в столице казачьего войска Яицком городке вся полнота власти была сосредоточена в руках коменданта гарнизона подполковника П.Г. Симонова.

В такой чрезвычайно накаленной обстановке в сентябре 1773 г. на Яике объявился бывший донской казак и беглый казанский арестант Емельян Иванович Пугачев (1742―1775), который выдал себя за чудом спасшегося императора Петра III. Этот человек и возглавил новый бунт яицких казаков, который вскоре перерос в самую мощную крестьянскую войну, которую традиционно делят на три периода.