Российская империя, XVIII — начало XX вв.

5. Правление Иоанна Антоновича (1740―1741)

В начале октября 1740 г. Анна Иоанновна умерла и новым императором стал годовалый мальчик Иоанн Антонович (1740–1741). Как и предполагалось, регентом при младенце до его совершеннолетия стал всемогущий герцог Э.И. Бирон. Его правление оказалось на редкость недолговечным, поскольку против всесильного регента ополчились практически все политические группировки, в том числе все его «братья по крови» — А.У. Брауншвейгский, Б.Х. Миних и А.И. Остерман. В начале ноября 1740 г. два десятка бравых гвардейцев под руководством адъютанта фельдмаршала Б.Х. Миниха подполковника X. Манштейна ворвались в Летний дворец всесильного регента и арестовали герцога Э.И. Бирона, и лишив его всех должностей, наград и чинов, тут же сослали в далекий Пелым. Так практически бесшумно и бескровно произошел второй дворцовый переворот.

Новой регентшей при малолетнем императоре стала его мать Анна Леопольдовна, а фактическим главой правительства — президент Военной коллегии фельдмаршал Б.Х. Миних. Однако и этот ольденбургский немец, по собственной глупости и алчности, в январе 1741 г. был отставлен от двора, и первым министром империи стал непотопляемый барон А.И. Остерман.

Мышиная возня вокруг трона и распри между немцами ускорили их неизбежный конец. Еще осенью 1740 г. вокруг младшей дочери Петра I Елизаветы Петровны (1709―1761) возникла группировка молодых, здоровых и амбициозных русских дворян, которую возглавили ее фаворит Алексей Григорьевич Разумовский, Михаил Илларионович Воронцов, Петр и Александр Ивановичи Шуваловы и ряд других гвардейских офицеров и придворных «Малого елизаветинского двора». Кроме того, очень активно эту группировку поддерживали лейб-медик Елизаветы Иоганн Герман Лесток и французский и шведский посланники при русском дворе Ж. де Шетарди и М. Нолькен.

Когда над заговорщиками нависла реальная угроза ареста, они решили действовать, и в ночь на 25 ноября 1741 г. гвардейская рота Преображенского полка, ведомая самой Елизаветой, совершила третий дворцовый переворот. Буквально в одночасье были арестованы годовалый император Иоанн Антонович, его родители Анна Леопольдовна и Антон Брауншвейгский, а также самые ненавистные главари «немецкой партии» при императорском дворе — А.И. Остерман, Б.Х. Миних, М.М. Головкин, Р.Г. Левенвольде и другие.

Младенец-император был сначала отправлен вместе с родителями в Холмогоры, а затем, в 1756 г., заточен в Шлиссельбургскую крепость, где был убит по личному указанию Екатерины II в апреле 1764 г. при попытке его освобождения поручиком-авантюристом В.Я. Мировичем.

6. Правление Елизаветы Петровны (1741―1761)

Начало двадцатилетнего правления Елизаветы (1741―1761) сразу же ознаменовалось несколькими важными событиями:

• во-первых, впервые за долгие годы немецкого владычества камергерами двора ее императорского величества стали природные русаки А. Г. Разумовский, М.И. Воронцов, П.И. Шувалов и А.И. Шувалов;

• во-вторых, был ликвидирован Кабинет министров и восстановлен в своих правах Правительствующий сенат, в который вошли самые активные участники дворцового переворота: канцлер князь А.М. Черкасский, фельдмаршал князь И.Ю. Трубецкой, генерал-прокурор князь Н.Ю. Трубецкой, президент Адмиралтейств-коллегии граф Н.Ф. Головин, гофмейстер граф С.В. Салтыков и вернувшийся из ссылки граф А.П. Бестужев-Рюмин;

• в-третьих, были восстановлены в своих правах и полномочиях уничтоженные в годы аннинского правления Главный магистрат, Мануфактур-коллегия и Берг-коллегия, которые осуществляли общее руководство всей мануфактурной промышленностью, горным делом и финансами.

Поначалу Елизавета старательно вникала в государственные дела, в 1742 г. семь раз присутствовала на заседаниях Сената и даже подписала несколько важных указов, в том числе о высылке из пределов Российской империи всех подданных иудейского вероисповедания, отказавшихся принять православную веру. Однако постепенно, шаг за шагом, императрица стала отходить от каждодневной рутинной государственной работы, предаваясь все чаще и чаще всевозможного рода развлечениям и многочисленным (15 тысяч!) нарядам. Поэтому скоро при ее дворе особо пышным цветом расцвел такой неизбежный атрибут абсолютной монархии, как фаворитизм. Фаворитом номер один стал бывший черниговский казак и певчий императорской капеллы, новоявленный фельдмаршал и граф Алексей Григорьевич Разумовский. Этот совершенно беззлобный и бескорыстный человек, так же как и его пассия, был далек от государственных забот, и реальные рычаги власти были сосредоточены в руках трех самых влиятельных вельмож елизаветинского царствования — братьях Александре, Петре и Иване Шуваловых. Граф и фельдмаршал Александр Иванович Шувалов был руководителем Тайной канцелярии. Его младший родной брат, граф Петр Иванович Шувалов был сенатором и президентом Военной коллегии, а затем и фактическим главой русского правительства. Самый младший член этого клана, граф Иван Иванович Шувалов, которого современники и потомки ценили за истинное благородство и удивительное бескорыстие, в 1749 г. удостоился фавора и оттеснил на второй план самого графа А.Г. Разумовского. Кроме того, огромное влияние на императрицу и определение ее политического курса оказывали два руководителя Коллегии иностранных дел ― канцлер Алексей Петрович Бестужев-Рюмин и вице-канцлер Михаил Илларионович Воронцов.

В 1746 г. Елизавета Петровна учредила Конференцию при Высочайшем дворе, членами которой стали А.М. Черкасский, А.П. Бестужев-Рюмин, Н.Ф. Головин и А.И. Куракин. Первоначально главной задачей этого придворного органа было обсуждение «самых важных иностранных дел», поэтому в первую половину царствования Елизаветы Конференция собиралась крайне редко — не более трех раз в год. Однако затем, после вступления России в Семилетнюю войну, в 1757 г. она приобрела статус верховного правительственного органа, стоящего над Сенатом и коллегиями. В этот период в состав Конференции входили самые близкие и доверенные лица елизаветинского окружения — П.И. Шувалов, А.П. Бестужев-Рюмин, М.И. Воронцов, А.Б. Бутурлин, М.Г. Голицын, Н.Ю. Трубецкой и С.Ф. Апраксин.

Безалаберная и разнузданная жизнь императрицы довольно рано свела ее в могилу — Елизавета умерла в декабре 1761 г., и новым российским императором стал ее племянник Петр III. Современники и историки по-разному оценивали елизаветинское правление. В частности, Екатерина II и граф Н.И. Панин, как и некоторые историки (Е. Анисимов), резко отрицательно оценивали деятельность этой императрицы и не делали особой разницы между ней и ее бездарными предшественницами на российском троне — Анной Иоанновной и Анной Леопольдовной. Однако многие историки (В. Ключевский, Н. Павленко, И. Почкаев) не столь категоричны в своих оценках и считают, что главным достоинством ее двадцатилетнего правления стало то, что она «решительно покончила с иноземным немецким режимом в стране» и призвала к управлению государством «новое поколение русских людей».

7. Правление Петра III (1761―1762)

Еще в 1742 г. Елизавета выписала из Европы своего племянника, шлезвиг-голштинского герцога Карла Петра Ульриха (1728―1762), который по линии своей матери, Анны Петровны, приходился родным внуком Петру I, а по линии отца, Фридриха Голштинского, — внуком шведскому королю Карлу XII. По приезде в Россию юноша перешел в православие и под именем Петра Федоровича был официально провозглашен наследником российской короны.

В 1745 г. по настоянию Елизаветы Петровны юный Петр женился на ангальт-цербстской принцессе Софии Фредерике Августе (1729–1796), которая в православии получила имя Екатерины Алексеевны. С самого начала отношения между молодыми супругами носили абсолютно ненормальный характер. Они практически не общались, все свое время наследник престола проводил либо в кругу голштинских офицеров, либо в компании молодой графини Е.Р. Воронцовой, которая стала пассией будущего императора. Это обстоятельство дало повод многим современникам и потомкам усомниться в том, что Петр был отцом будущего императора Павла I, которого Екатерина родила только через девять лет после своего замужества, в 1754 г.

После смерти Елизаветы цесаревич под именем Петра III (1761―1762) взошел на российский престол, в первый же месяц своего правления упразднил Конференцию при Высочайшем дворе и по примеру обожаемого им прусского короля Фридриха II предоставил себе право единоличного принятия всех решений. В действительности реальные рычаги власти оказались в руках наиболее близких к императору людей: нового генерал-прокурора Сената Александра Ивановича Глебова, его личного секретаря Дмитрия Васильевича Волкова, генерала Алексея Петровича Мельгунова и графа Романа Илларионовича Воронцова.

В мае 1762 г. по инициативе Д.В. Волкова был создан новый высший государственный орган — Императорский совет, в который вошли сам Д.В. Волков, А.П. Мельгунов, М.И. Воронцов, Н.Ю. Трубецкой, А.В. Вильбуа, М.П. Волконский и возвращенный из ссылки фельдмаршал Б.Х. Миних. Все члены Императорского совета получили право подписи важнейших государственных актов и решений, которые приравнивалась к императорскому автографу. Таким образом, Петр III тоже не обременял себя государственными заботами и перепоручил решение всех государственных дел своему ближайшему окружению.

Личность Петра III до сих пор вызывает самые острые споры среди историков. Причина этого состоит в том, что при нем на свет появились три важнейших документа его царствования:

• манифест «О даровании вольности и свободы всему российскому дворянству» (18 февраля 1762 г.),

• императорский указ «О ликвидации Тайной канцелярии розыскных дел» (21 февраля 1762 г.) и

• сенатский указ «О секуляризации монастырских и церковных земель» (21 марта 1762 г.).

Одна группа историков (С. Соловьев, В. Ключевский, Н. Павленко) крайне негативно оценивает личность Петра III и считает его «случайным гостем на русском престоле», поскольку те «несколько дельных и важных указов», которые были изданы за несколько месяцев его короткого правления, являлись заслугой не бездарного царя-самодержца, а его ближайшего окружения, которое стремилось упрочить подмоченную репутацию Петра, а значит, и свое влияние при дворе.

Профессор Н.И. Павленко особо подчеркнул то обстоятельство, что все нормативные акты, изданные Петром III, стали логическим завершением той кропотливой работы, которая была проведена вельможами предыдущих царствований.

Другие историки (А. Каменский, В. Наумов) считают, что необходимо преодолеть пристрастный гипноз екатерининских «Записок» и более объективно и непредвзято подойти к оценке личности и деятельности Петра III, который лично инициировал многие разумные меры во внутренней политике государства.

Наконец, третья группа авторов (А. Мыльников), превратившись в откровенных апологетов Петра III, считает несчастного русского императора выдающимся государственным деятелем и реформатором, которому выпала незавидная участь стать очередной оклеветанной фигурой русской истории.

Как бы то ни было, но дни правления нового российского самодержца неумолимо сокращались, как «шагреневая кожа», и виной тому стала его амбициозная супруга. По мнению ряда историков (Н. Павленко, А. Каменский), план вооруженного захвата власти созрел в голове Екатерины еще в 1756 г., когда Елизавета Петровна высказала намерение передать российский престол внучатому племяннику, младенцу Павлу Петровичу (1754―1801), а его родителей выслать в далекую Голштинию. Именно тогда будущая императрица стала активно сколачивать вокруг себя влиятельную группировку, состоящую из высших сановников империи и гвардейских офицеров. К началу 1762 г. в состав этой «группировки» вошли воспитатель ее сына граф Никита Иванович Панин, малороссийский гетман граф Кирилл Григорьевич Разумовский, ее новый фаворит капитан Конногвардейского полка Григорий Григорьевич Орлов, его младший брат Алексей Григорьевич Орлов и ряд других офицеров гвардии, в том числе молодой поручик Конногвардейского полка Григорий Александрович Потемкин, а также ее давняя подруга Екатерина Романова Воронцова-Дашкова. Явно симпатизировали опальной супруге императора и некоторые члены Императорского совета, в том числе А.И. Глебов, А.В. Вильбуа и М.П. Волконский.

27 июня 1762 г. ничего не подозревавший император уехал в свой любимый Ораниенбаум, и заговорщики решили действовать. Утром 28 июня 1762 г. Екатерина, нарушив указание супруга, приехала из Петергофа в Петербург и в сопровождении А.Г. Орлова, Н.И. Панина и Е.Р. Дашковой прибыла в расположение лейб-гвардии Измайловского полка, который в присутствии своего командира графа К.Г. Разумовского сразу присягнул на верность новой матушке-императрице. Затем примеру измайловцев последовали лейб-гвардии Семеновский, Преображенский и Конногвардейский полки, Правительствующий сенат и Святейший синод.

Петр III прибыл из Ораниенбаума в Петергоф и, не обнаружив там своей супруги, понял, что произошло непоправимое. 29 июня 1762 г. в присутствии братьев Г.Г. и А.Г. Орловых и сопровождавших их гвардейских офицеров Петр III подписал отречение от престола, и вечером того же дня под караулом был увезен в Ропшу. Здесь 6 июля 1762 г. горе-император был якобы нечаянно убит в пьяной драке князем Ф.С. Барятинским. В тот же день один из участников этого убийства Алексей Орлов писал Екатерине II, что, дескать «мы были пьяны, и он тоже. Он заспорил за столом с князем Федором. Не успели мы разнять, а его уже не стало…», хотя совершенно очевидно, что эта смерть стала результатом хорошо спланированного убийства. Так быстро и практически бескровно завершился четвертый дворцовый переворот, возведший на престол Северную Семирамиду.

Тема: Внутренняя и внешняя политика России в 1725―1762 гг.

План:

1. Социально-экономическое развитие России в 1730―1760-х гг.

   а) Сельское хозяйство.

   б) Развитие промышленности.

   в) Развитие внутренней и внешней торговли.

   г) Развитие финансово-банковской системы.

2. Внутренняя политика самодержавия в 1725―1762 гг.

   а) Контрреформы и реформы в области государственного строительства.

   б) Контрреформы и реформы в сфере социальных отношений.

3. Малороссийские и новороссийские земли в составе Российской империи в 1720―1760-х гг.

4. Внешняя политика России в 1725―1762 гг.

   а) Русско-польская война (1733―1735).

   б) Русско-турецкая война (1735―1739).

   в) Русско-шведская война (1741―1743).

   г) Участие России в Семилетней войне (1756―1763).

1. Социально-экономическое развитие России в 1730―1760-х гг.

а) Сельское хозяйство

Несмотря на довольно внушительный рост крупного промышленного производства, Россия по-прежнему оставалась преимущественно аграрной страной. Прогресс в сельском хозяйстве выражался главным образом в вовлечении в хозяйственный оборот новых земель в южнорусских, поволжских и южно-уральских уездах страны. Экстенсивные формы ведения сельского хозяйства делали его крайне чувствительным к воздействиям неблагоприятного климата. Ежегодно отдельные районы страны поражались либо засухой, либо проливными дождями, либо ранними заморозками и градом. Но бывали и годы — 1733–1735 и 1750 гг., когда неурожай и голод охватывал практически всю страну.

По подсчетам известных российских историков (И. Ковальченко, Л. Милов, Б. Миронов), из-за тяжелых климатических условий посевы ржи (озимая культура) и овса (яровая культура) составляли более 80 % всех сельскохозяйственных культур, вследствие чего специализация крестьянского хозяйства шла очень медленно и оно в основном сохраняло свою натуральною замкнутость. Вместе с тем, в целом по стране продолжалась развиваться специализация отдельных регионов по производству разных видов сельскохозяйственной продукции. Псковская, Смоленская и Ярославская губернии стали основными поставщиками товарного льна, Калужский, Брянский, Орловский и Курский уезды поставляли на общероссийский рынок коноплю, из которой делалась первоклассная пенька, а плодородные земли Новороссийской губернии и Слободской Украины стали поставлять на общероссийский рынок первоклассную пшеницу и подсолнечник, которые также шли на экспорт в европейские страны.

Острейшими проблемами, которые серьезно тормозили развитие крестьянского хозяйства, были:

1) огромный дефицит времени, поскольку цикл сельскохозяйственных работ был ограничен всего несколькими месяцами в году, как правило, апрелем-сентябрем;

2) хроническое безземелье многих крестьян, особенно в густонаселенных центральных и центрально-черноземных уездах страны.

Тем не менее, именно в эти годы, по сравнению с предыдущим периодом, повысилась общая товарность, как крестьянского, так и особенно помещичьего хозяйства. Эта линия развития крепостного хозяйства проявлялась, прежде всего, в росте дворянского предпринимательства. Важнейшим потребителем товарного зерна было винокурение. Оно получило столь широкий размах в помещичьих хозяйствах страны, что правительство, идя навстречу многочисленным дворянским челобитным, в 1754 г. объявило винокурение дворянской монополией. Инициатором данного решения стал граф П.И. Шувалов, который наряду с С.Ф. Апраксиным, А.В. Глебовым и другими влиятельными вельможами был одним из главных подрядчиков (поставщиков) пшеничного вина в государственную казну.

В связи с развитием легкой промышленности особо повысился спрос на технические культуры и шерсть. Помещики не только сбывали владельцам парусно-полотняных и канатных мануфактур лен, пеньку, коноплю и другое сырье, но и создавали в собственных поместьях так называемые вотчинные мануфактуры, основанные на крепостном труде.

б) Развитие промышленности

Основной формой развития промышленности в этот период стало дальнейшее строительство мануфактур. Особенно большие успехи были достигнуты в металлургии и легкой промышленности, где функционировало более 400 мануфактур. По утверждению блестящего знатока этого вопроса профессора Н.И. Павленко, успехи промышленного развития страны оказались настолько внушительными, что уже в середине 1730-х гг. русские мануфактуры не только полностью удовлетворили внутренний спрос на металл и текстильные изделия, но и на равных конкурировали с европейскими товарами на мировом рынке.

Существенная особенность промышленного развития страны в тот период состояла:

1) В появлении новых промышленных центров. Наряду с Уралом, Олонцом, Москвой и Петербургом крупными промышленными центрами страны стали Ярославль, Серпухов, Тула, Иваново, Астрахань и другие города и промысловые села империи.

2) В существенном изменении удельного веса казенных и частных мануфактур. В этот период правительство активно субсидировало только строительство металлургических мануфактур на Урале, тогда как все остальные мануфактуры стали строиться на личные средства дворян, купцов и даже крепостных крестьян.

Следует особо подчеркнуть тот факт, что в эти годы крепостнические порядки, господствовавшие в деревне, быстро стали проникать во всю крупную промышленность. В итоге крепостническая среда захлестнула все ростки капитализма, и господствующей формой труда во всех отраслях промышленности стал крепостной принудительный труд. Самым зримым проявлением этого факта служит знаменитый сенатский указ от января 1736 г., который навечно закрепил за владельцами мануфактур всех наемных и пришлых работных людей.

Наряду с мануфактурой дальнейшее развитие получили и такие традиционные формы развития мелкотоварного промышленного производства, как городское ремесло и крестьянские отхожие или местные промыслы. При императрице Елизавете Петровне, которая взошла на российский престол под лозунгом возврата «отеческих порядков» Петра I, в 1742–1743 гг. были восстановлены Главный магистрат, Мануфактур-коллегия и Берг-коллегия, которым вновь было поручено осуществлять «отеческое попечение» над всей государственной промышленностью, рудным делом и строительством казенных мануфактур.

в) Развитие внутренней и внешней торговли

Расширение привилегий дворянства и особенно засилье иностранцев при дворе оказывали крайне негативное влияние на всю торговую политику русского правительства. В 1731 г. правительство Анны Иоанновны установило новый таможенный тариф, который носил менее выраженный протекционистский характер, поскольку максимальная пошлина на ввозимый из-за рубежа товар стала составлять всего 20 % от его стоимости. Более того, спустя несколько лет, в 1734 г., стараниями герцога Э.И. Бирона, который получил от английских купцов крупную взятку, был подписан крайне невыгодный торговый договор с Англией, который предоставил тамошним купцам и финансистам целый ряд доселе невиданных льгот и привилегий, в частности право беспошлинной транзитной торговли с Ираном.

При Елизавете I торговая политика русского правительства стала носить более взвешенный и национально ориентированный характер.

• Во-первых, благодаря усилиям графа П.И. Шувалова в 1754 г. в России был наконец-то уничтожен такой архаичный пережиток феодальной раздробленности, как внутренние таможенные пошлины.

• Во-вторых, в 1757 г. был установлен новый, более высокий протекционистский таможенный тариф, который защитил отечественных товаропроизводителей от конкуренции со стороны более дешевых импортных товаров.

г) Развитие финансово-банковской системы

Сразу после введения подушной подати в 1725 г. выяснилось, что казна не досчиталась около 30 % требуемой суммы для содержания армии и флота. В этой ситуации правительство приняло решение снизить подушный оклад до 70 копеек, но никакого эффекта эта поблажка не принесла. Тогда правительство отстранило армейские команды от сбора подушной подати и передало это право в руки самих помещиков и общинных должностных лиц. Задолженность стали взыскивать не с самих крестьян, а с их помещиков, мирских старост и приказчиков.

Но и эта карательная мера не решила проблемы, и в 1730 г. правительство вновь обратилось к проверенному способу выбивания подушной подати. Однако уже через три года все вернулось на круги своя и помещики опять стали отвечать за сбор подушной подати, что неизбежно привело к усилению их власти над крестьянами, росту эксплуатации, произвола и разного рода злоупотреблений.

Долголетний анализ причин хронического финансового кризиса привел высших сановников империи, в частности обер-прокурора Сената А.А. Маслова, к мысли о том, что причиной многих недоимок был невиданный рост эксплуатации крестьян самими помещиками. Но никаких конкретных мер к исправлению этой ненормальной ситуации предпринято так и не было. Правительство посчитало, что наполнить государственную казну можно другими, менее болезненными, способами, а именно:

1) введением государственной монополии на самые ходовые товары, в частности, соль (1731) и водку (1742);

2) введением косвенного налогообложения путем повышения цен на ту же соль, водку и другие монопольные товары;

3) порчей медной монеты, номинальная стоимость которой только в 1721–1731 гг. сократилась в пять раз.

Для решения проблемы острейшего бюджетного дефицита и растущей инфляции в 1733 г. императрица Анна Иоанновна, ввиду острого недостатка ссудного кредита и высоких ростовщических процентов, доходивших до 20 % годовых, «чего во всем свете отродясь не водится», повелела учредить «Монетную контору» для выдачи льготных кредитов под 8 % годовых под залог золота и серебра.

В 1754 г., по инициативе тогдашнего главы правительства графа П.И. Шувалова Правительствующий сенат учредил два первых государственных кредитных учреждения — Дворянский заемный банк с уставным капиталом в 750 тыс. рублей и Коммерческий банк для купечества с уставным капиталов в 500 тыс. рублей. Первый банк, который имел свои конторы в Петербурге и Москве, напрямую управлялся Сенатом, а второй банк, созданный при Петербургском морском порту, находился в ведении Коммерц-коллегии и управлялся ее президентом Яковом Матвеевичем Евреиновым.

Главной целью создания этих коммерческих банков со стопроцентным государственным капиталом стала выдача льготных заемных краткосрочных ссуд лицам дворянского и купеческого звания под 5–6 % годовых против прежних 20 % годовых, которые традиционно брались у ростовщиков. При помощи этих банков правительство намеревалось решить две острейших проблемы:

1) предотвратить нарастающее разорение и гибель многих дворянских имений и

2) поощрить развитие внешней торговли.

Размер самой ссуды для помещиков-дворян первоначально зависел от количества их крепостных душ и выдавался под залог их имущества, а для купцов под залог наличного товара, который уже находился в Петербургском морском порту.

Скоро выяснилось, что сия благая цель не привела к желаемому результату, поскольку:

1) небольшие уставные капиталы этих банков не позволили им выдать кредиты всем желающим, а

2) количество невозвращенных ссуд подорвало платежеспособность самих банков.

Поэтому уже в 1762 г. новый император Петр III своим именным указом упразднил Коммерческий банк для купечества, однако реализовать его так и не успел, а новая императрица Екатерина II отменила указ покойного супруга.

2. Внутренняя политика самодержавия в 1725―1762 гг.

а) Контрреформы и реформы в области государственного строительства

По мнению многих историков (Н. Павленко, Л. Милов, Е. Анисимов), созданная Петром I бюрократическая машина дворянско-полицейского государства после его смерти прошла сквозь испытание контрреформ. Применительно к системе центрального управления это утверждение с некоторыми оговорками, безусловно, соответствовало действительности, а вот в отношении местного управления это было не совсем так. Более того, известный российский историк профессор А.Б. Каменский, автор фундаментальной монографии «От Петра I до Павла I: реформы в России XVIII века» (1999), высказал оригинальную и новаторскую мысль, что традиционный термин «контрреформы» вообще-то мало применим к характеристике политики преемников Петра I, поскольку все они, хотя и в разной мере, тоже были реформаторами, а многие их новшества носили вполне прогрессивный характер, и в этом смысле термин «контрреформы» абсолютно не несет в себе негативный смысл.

Сразу после воцарения всех преемников Петра при каждой царственной особе попеременно возникали либо Верховный тайный совет (Екатерина I), либо Кабинет министров (Анна Иоанновна), либо Конференция при высочайшем дворе (Елизавета Петровна), либо Императорский совет (Петр III). При явной неспособности всех монархов самостоятельно управлять огромным государством все эти властные структуры постепенно превращались в высшие органы имперской государственной власти и управления, куда входили самые влиятельные фавориты и вельможи. А Правительствующий сенат, Святейший синод и все 12 коллегий постоянно ущемлялись в своих правах и пережили много реорганизаций.

Что касается системы местного управления, то здесь ситуация была принципиально иная. В сущности, была полностью ликвидирована вся крайне запутанная, очень неэффективная и дорогостоящая система местных учреждений, созданная Петром I. Поэтому говорить об «областной контрреформе», как это делает ряд историков (Л. Милов), на наш взгляд, не совсем правомерно.

В 1727 г. решением Верховного тайного совета были уничтожены все городские магистраты, которые были преобразованы в ратуши, подконтрольные местным воеводам. Затем были ликвидированы сами ратуши, и вся полнота административной и судебной власти в городах перешла в руки воевод, которые назначались сановным Петербургом. В 1730-х гг. была перестроена вся система губернского, провинциального и уездного управления:

а) во-первых, были уничтожены все дистрикты во главе с земскими комиссарами и на их месте воссозданы уезды во главе с воеводами;

б) во-вторых, была установлена строгая соподчиненность всех руководителей местного управления: отныне губернатору, а не коллегиям или Сенату, подчинялись все провинциальные воеводы, которым, в свою очередь, подчинялись уездные воеводы.

б) Контрреформы и реформы в сфере социальных отношений

В советской исторической науке социальную политику самодержавия в этот период традиционно и совершенно справедливо характеризовали как политику крепостническую и продворянскую.

Продворянский характер политики самодержавия наиболее ярко проявился в том, что после смерти Петра I дворянское сословие, обремененное различными повинностями, стало медленно, но неуклонно освобождаться от них. За эти десятилетия дворянство коренным образом изменило свой правовой и социальный статус и из служилого сословия превратилось в привилегированное сословие, что наиболее зримо проявилось в таких мероприятиях правительства, как:

1) в радикальном пересмотре петровского указа «О единонаследии» (март 1714 г.), в результате чего был отменен принцип майората и восстановлено право наследования земельной и иной собственности всеми чадами почившего землевладельца (январь 1731 г.);

2) в ограничении срока обязательной (пожизненной) дворянской службы до двадцати пяти лет и выхода дворян в отставку с довольно большим государственным пенсионом (декабрь 1736 г.);

3) в начале генерального межевания помещичьих земель, по итогам которого специальным императорским указом за помещиками были юридически закреплены все самовольно захваченные ими казенные и общинные земли (июль 1754 г.);

4) в издании знаменитого манифеста «О даровании вольности и свободы всему российскому дворянству» (февраль 1762 г.), по которому все дворяне:

а) впервые получали право оставить военную или гражданскую службу и выйти в отставку, или вовсе не поступать на нее;