Одиночный Дозор

В салоне воняло куревом, от водилы – перегаром. Трофим вопреки ожиданиям никак это не прокомментировал и молча устроился справа сзади.

– Гони на МКАД и на Дмитровку, – сказал Никита водителю, усевшись на пассажирское сиденье. – Там скажу куда. Да, и вот еще что… Ты давай молча езжай! Братан.

В заснеженном Подмосковье зима сопротивлялась отчаянно. Стоило отъехать от МКАДа на десять километров, как по обе стороны Дмитровского шоссе раскинулось ледяное царство. На первый взгляд, оно казалось вечным. Но из-за туч временами проглядывало тусклое солнце, в их разрывах раздувалась тонкая вуаль облаков, едва прикрывавшая высокое голубое небо. Дорога блестела мокрой черной лентой.

Пока машина мчалась в область, снега по обе стороны шоссе казались неприступными, как антарктические айсберги, но стоило водителю притормозить около птицефабрики, как под колесами захлюпало, а сугробы на поверку оказались ноздреватыми и серыми. Зиме оставалось совсем недолго…

– Рано остановились, мне кажется, можно ближе подъехать, – с сомнением сказал Трофим.

– Да я в магазин, – обернувшись, улыбнулся ему Никита. – Страшная вещь – эта медицинская магия, я теперь есть хочу. И чем-нибудь сладким нужно запастись. Какой сорт шоколада вы предпочитаете после Сумрака в это время суток?

Трофим безнадежно махнул рукой.

Никита вернулся, на ходу дожевывая сдобную булку и запивая ее водой. Лохмотья его кожаной куртки и грязные штаны выглядели колоритно. Асоциальный эффект усиливала небритая рожа и загадочная бледность лица с выразительной синевой под глазами… Из магазина его чуть не выперли, но Свет победил. Никита хлопнул дверцей машины и протянул Трофиму шоколадку, сопроводив кратким советом:

– Знаешь, тебя, наверное, по-другому учили, но лучше до того, как…

– В смысле, до входа в Сумрак?

– Угу, в качестве профилактического средства.

– А ты себе не взял?

– А у меня – всегда дозорная карамель в кармане.

– Шоколад не любишь?

– Люблю. Неудобно с ним…

– Карамель «Дозорная», – задумчиво повторил Трофим. – Патентуй торговую марку, Никита, – озолотишься.

Второй раз они остановились в небольшой светлой рощице, оставив далеко позади какой-то коттеджный поселок.

– У этого детского дома даже собственный сайт есть. Правда, очень невзрачный. Пересаживайся, посмотрим, – предложил Трофим.

Никита перебрался к нему на заднее сиденье и мельком взглянул на фото интерьеров, цветущих клумб и спортивных площадок. Имелись и общие фотографии выпускников, на которых лица были практически неразличимы из-за нарочито любительского качества съемки.

– Еще что-нибудь интересное нашел? – спросил он.

– Так, мелочь всякую. Страницу редко обновляют. В 2005-м выиграли какой-то грант от Сороса, но хвастались весьма сдержанно. Благодарят спонсоров регулярно.

– А кто у нас спонсор?

– Я же говорил, благотворительный фонд ПДВ. Аббревиатура расшифровывается как «Помогаем детям вместе». Неоднократно обвинялся в коррупционных схемах и отмывании денег, а также в наличии иностранных счетов и помощи в усыновлении российских детей иностранными гражданами, но каждый раз все обвинения снимались. На этот фонд, кстати, в сети ссылки есть, у них, в отличие от интерната, сайт живой.

– Значит, Темные «Уютный дом» курируют давно и легально, это изначально их объект. Наверное, его даже с нами согласовывали в свое время, а перепрофилировали втихаря не больше месяца назад.

– Странно, что они Яндекс-карты не подчистили. Схема расположения корпусов есть, вот спутник, пожалуйста. – Трофим открыл следующую закладку на планшете.

– Ничего странного. Какой в этом смысл? Чем меньше таинственности, тем лучше. К тому же это – типовой проект, бывший детский лагерь, недостроенный в девяностые. Раздобыть примерную схему территории – раз плюнуть. Кстати, посмотри-ка, они его не стали достраивать, – заметил Никита, увеличив масштаб. – Наоборот, разобрали весь долгострой, из жилых только один главный корпус оставили. Плохо.

– Почему плохо?

– Чем меньше построек, тем лучше территория просматривается, и в Сумраке на верхних слоях – тоже. Ладно, имеем что имеем. Эта квадратная проплешина перед шлагбаумом, по всей вероятности, гостевая парковка. Так. Поехали дальше.

Они склонились над планшетом, разглядывая обнесенные забором строения. Ближе прочих к КПП располагалось административное здание, стоящее торцом к главному въезду. Еще одна парковка – служебная – угадывалась перед его центральным входом. Основной жилой корпус, построенный в виде буквы «Г», стоял правее. Он смотрел из глубины прямо на дорогу. Но добраться к нему напрямик можно было только по открытой местности, минуя спортивные площадки. Между зданием администрации и жилым корпусом располагались какие-то хозяйственные строения. За ними, с противоположной стороны от главных ворот, виднелся еще один выезд. Он выводил на узкую лесную дорогу. Жилой корпус и забор разделяла зеленая зона.

– Скорее всего, это пожарный проезд. Может, отсюда зайти? – сказал Никита. – С той стороны от забора до корпуса у нас только зеленка: кусты-деревья и клумбы со скамейками. Больше там ничего быть не должно. Возможно, я проскочу по реальному слою, не потревожив Сумрак. Трофим, посмотри прицельно, что там с охраной у второго шлагбаума.

– Хорошо.

– Это у нас здание администрации. Основной персонал, за исключением всякой мелюзги вроде нянечек-уборщиц, скорее всего живет на территории.

– А почему ты думаешь, что нянечки и иже с ними не живут?

– Эти должны ездить туда-сюда для отвода глаз. С административным корпусом будь особенно осторожен. Даже если не персонал, то директор точно там сидит. Это гарантированно будет Темный Иной, и не из простых. Если мы, конечно, не ошиблись, – вздохнул Никита.

– Может, отпустишь водителя? – предложил Трофим, взявшись за ручку двери. – Если нас обнаружат, эта, как ты выразился, «трахома» вряд ли нас спасет. Я, конечно, не оперативник, но что-то мне подсказывает, что она нас от погони не умчит…

– Нет, водила еще понадобится, пусть сидит пока, салон греет. Он тебе что, мешает?

– Не в этом дело.

– Ага. Вот оно что. Не беспокойся, Трофим, этой личности твоя свобода выбора не нужна, равно как Свет, Тьма и мировая гармония. Кроме бабла и шлюх, его ничего не волнует. Со всей ответственностью открыто заявляю. Я с ним сегодня целый день катаюсь. Так что чем дольше он находится рядом со Светлыми магами, тем лучше для его кармы.

Казалось, сейчас Трофим произнесет что-то вроде: «И зачем я тебе только помогаю, примитивное ты существо», хлопнет дверью и уйдет. Он покачал головой, хлопнул дверцей, немного постоял снаружи, глядя в тусклое мартовское небо, и ушел в Сумрак.

Никита посидел, прислушался, поддавшись любопытству, чуть прищурил глаза. Все окружающее пространство сплеталось из невидимых нитей, из тонких струй. Медленно продавливаешь воздух ладонью – ничего. Но если энергично провести рукой, ощущалась странная щекочущая вибрация. Похоже, Трофим работал с Силой где-то совсем рядом, не отходил от машины, что, в общем, неудивительно. Ходить деревья только в сказках умеют. На реальном слое он появился минут через двадцать, когда Никита весь извелся от беспокойства и нетерпения.

Трофим оперся о крышу машины обеими руками, постоял у открытой двери, тряхнул головой и ввалился в салон:

– Пожарный проезд отпадает, Никита! Там тоже КПП, только замаскированный, охраняется лучше, чем центральный вход. У первого шлагбаума дежурят Иной и человек, а на той стороне – двое Иных, – выдохнул он.

– Не поскупились на охрану, – констатировал Никита. – Что еще?

– По поводу экспериментов над детьми я тебе ничего определенного сказать не могу. Тьма там повсюду, я боялся себя обнаружить, огибал по возможности все точки напряжения. Но есть интересная деталь, косвенно доказывающая, что они проводятся.

Трофим развернул подаренную шоколадку и сунул в рот несколько рубчиков.

– Что за деталь? – нетерпеливо спросил Никита.

– Примерно двести пятьдесят лет назад на месте этого детского дома было сельское кладбище.

– Опять?! Как мне на них везет сегодня. Ты уверен? – без всякого энтузиазма уточнил Никита.

Трофим проглотил шоколад.

– Это облегчает Темным работу с архетипами и объясняет, почему они решили устроить экспериментальную площадку именно здесь. У-уф… Так. Давай планшет, я нарисую схему охраны. Хозяйственные постройки, которые мы видели между жилым и административным корпусами, – это пищеблок и котельная. Пристройка к жилому корпусу в виде буквы «Г» – спортзал. Окна администрации, которая, как ты помнишь, стоит торцом к главным воротам, смотрят на территорию лагеря, а парадный вход – на лес. Здание трехэтажное, кажется, есть подвал, но я не уверен.

– Спасибо, Трофим, – с чувством сказал Никита. – Теперь я точно один справлюсь.

– А если я давно мечтал работать в оперативном отделе Ночного Дозора? До тебя мне этого никто не предлагал!

– Так и я не предлагаю. Наоборот.

– Кажется, в предстоящей спецоперации я буду кем-то вроде напарника Джеймса Бонда! – объявил Трофим, не обратив внимания на реплику собеседника. – Его спутниковой поддержкой как минимум. По-моему, это почетная должность для новичка. Насчет фестивального европейского кино ты, кстати, ошибся – очень редко смотрю, только под настроение.

Никита на секунду прикрыл лицо рукой.

– Трофим, съешь еще пару рубчиков, попей водички и включи голову, – глухо предложил он. – Ты сейчас не понимаешь, что говоришь, – это адреналин.

– Нам надо наладить связь заранее. На тебя тяжело настраиваться, слишком высокий для меня уровень. Высадишь меня через два километра, ближе мне нельзя. Ну что ты на меня так смотришь, Никита… Не пойду я отсюда домой, тем более пешком!

Кажется, первый раз он улыбался.

– Трофим! Противостояние Дозоров – это не киношные шпионские игры! В смысле, ты, конечно, взрослый человек, и прекрасно это знаешь… То есть Иной… Я хочу сказать, что все это очень увлекательно, но отнюдь не умозрительно, понимаешь? А если я ошибся, но при этом мы оба уцелеем, Темные и тебя подведут под Трибунал! И наши не смогут им помешать.

– Разумеется, я все понимаю. Спасибо, дозорный, хорошая попытка меня поберечь, я не уйду. Раз не получилось с пожарным проездом, какой план?

– План «Б». Меняем точку заброса, – мрачно сказал сдавшийся Никита.

Трофима он высадил через километр.

На въезде у шлагбаума торчал Темный охранник. Его напарник-чоповец сидел в будке под крупной вывеской «Бюро пропусков». Никита еще не видел из-за поворота ни того, ни другого – верил Трофиму на слово.

– Значит, так… Тебя как зовут? – спросил Сурнин у водителя.

– Валера.

– Ты, Валера, подъезжай прямо к шлагбауму. Тебе очень надо найти сына, ему двенадцать, опека озверела совсем, отобрала, а ты разыскиваешь.

– Как звать? – охотно уточнил водитель.

– Да хоть Степкой. Дай бумажку с ручкой, я напишу.

– Да я запомнил, братан, ты чё, сейчас все сделаю! – обрадованно затараторил водитель, которому вернули дар речи.

– Не вспомнишь ты ничего, Валера, – пробормотал Сурнин, – иначе нас быстро вычислят. «Тройной ключ» придется снимать прямо перед въездом.

На клочке бумаги он нацарапал: «Степан, 12 лет», сунул водиле и распахнул пассажирскую дверь:

– Притормози… Езжай!

Никита на ходу выскочил из машины в двухстах метрах от КПП. Валера дал по газам и скрылся за поворотом.

Ведьмак-охранник лениво вышел навстречу, когда незнакомая «лада калина» уперлась носом в шлагбаум. Из-за руля вывалился помятый парень в короткой до талии куртке, трениках и стоптанных кроссовках. На миг Темному показалось, что в его человеческую ауру вплетено какое-то заклятие.

– Закрытая территория, нет проезда, – неприязненно сказал Темный Иной и подозрительно осмотрел водителя через Сумрак. В самом деле, со скуки померещилось. Никакой магии…

Валера, постепенно отходивший от действия «тройного ключа», сопел, топтался на месте, что-то бормотал про ребенка и с удивлением рассматривал бумажку, зажатую в руке.

– Ну, что там у тебя? – хмуро спросил ведьмак и бесцеремонно вырвал из рук незваного гостя бумажный клочок. Может, все-таки неспроста уперся в шлагбаум детского дома этот укуренный придурок?

– Степан, двенадцать лет, – прочитал он, окинул потерянного водилу взглядом и плюнул на землю. – И правильно, что забрали! А ну пошел отсюда, торчок, разворачивай колымагу!

– Что там? – спросил из будки чоповец.

– Нормально все. В прошлую смену с экологами хуже было.

Тем временем Никита перемахнул через металлический забор интерната и нырнул в Сумрак. Не зря! Хорошо, хватило ума не поддаться искушению и не рвануть сразу в глубь территории – шум поднялся бы невообразимый. То препятствие, что он так легко преодолел на реальном слое, в мире Иных представляло собой непреодолимую преграду.

Никита едва не влетел в заграждение из колючей проволоки, взмахнул руками, удерживая равновесие, и уставился на трехметровый забор, сплетенный из толстенных металлических прутьев. За ним пролегла широкая нейтральная полоса, словно причесанная гребенкой. По верхнему краю забора, оканчивавшегося острыми пиками, колючка разматывалась бесконечной злобной пружиной и то и дело вспыхивала мертвенно-синим светом, словно по ней пропускали в Сумраке электрический ток. Сквозь сумеречную пелену в той стороне, где в человеческом измерении располагался КПП, угадывались очертания наблюдательной вышки. На миг Никите показалось, что он попал в стоп-кадр одного из старых фильмов про войну.

– Это что еще за «Освенцим»?! – оторопело прошептал Сурнин, развернулся к забору спиной и, дождавшись очередного сполоха, поднял тень.

На втором слое Темная защитная магия утратила грозный вид, превратившись в деревянный частокол. С ним тоже пришлось бы повозиться, чтобы не нашуметь. Только на третьем слое преграда исчезла совсем. Никита совершенно не рассчитывал на такие траты сил с первых шагов! Отдуваясь, он выбрался из глубины Сумрака, оглянулся на жуткое защитное сооружение, оставшееся позади, аккуратно переступая, отошел подальше от нейтральной полосы и вышел в реал под прикрытием «сферы невнимания».

Двухэтажное здание жилого корпуса скрывалось в глубине территории. Оно едва просвечивало сквозь деревья розово-белыми пятнами. Казалось, что за деревьями располагается пионерлагерь советских времен, где лыжники и хоккеисты устраивали зимой спортивные сборы. Однажды в детстве Никита в такой съездил, поскольку в зимние каникулы в родном заснеженном Предуральске заниматься ему было особенно нечем. Лыжи Никите быстро наскучили, как раз со школы он на них больше и не вставал. И надо же! Именно сейчас, в самый неподходящий момент для ностальгии, вдруг остро об этом пожалел, вдохнув бодрящего лесного воздуха и по колено провалившись в ноздреватый мартовский снег. Почему они с Настькой до сих пор не ходили на лыжах?! У нее в секции плавания лыжная подготовка должна быть что надо. И у Никиты в свое время неплохо получалось. Чудесная могла получиться прогулка…

«Они за зданием администрации».

С Трофимом Никита договорился, что будет отвечать ему через Сумрак только в самом крайнем случае. Ответ с использованием традиционной Светлой магии, во-первых, мог выдать самого Никиту, а во-вторых, сбить тонкие, почти невесомые настройки нежданного напарника. Впрочем, не такие уж невесомые. Ощущение было не из приятных. Никиту как будто потыкали в ухо говорящей палочкой, причем на второе ухо он на это время оглох.

«Они», о которых предупреждал Трофим – это сотрудники частного охранного предприятия. Штатный оперативник Ночного Дозора на месте Трофима сказал бы «патрульные ЧОП» или, на худой конец, «часовые». Но Никита и так понял, о ком речь.

Интернат охраняли не только Темные Иные. Чоповцы обходили территорию круглосуточно, по одному и тому же маршруту: строго по двое они шагали от здания администрации, где располагались комнаты отдыхающей смены, к шлагбауму главных ворот, возле него поворачивали налево и какое-то время шли вдоль забора с внутренней стороны, затем, миновав спортивные площадки, сворачивали к Г-образному жилому корпусу и скрывались за ним. Там, вдоль глухого забора, патруль возвращался к зданию администрации мимо котельной, КПП-2 и пищеблока, связанного с главным жилым корпусом короткой подземной галереей.

Под прикрытием деревьев и «сферы» Никита проскользнул к спортивной площадке, пригнувшись, миновал хоккейную коробку, присел за ее бортиком и быстро огляделся.

На самом деле от пионерлагеря советских времен на территории интерната и следа не осталось: по периметру спортплощадки стояли современные тренажеры, частично демонтированные на зиму. В центре торчали турники, брусья и какие-то лазалки. Под ногами пружинило покрытие, расчищенное на совесть, несмотря на погоду. Впереди справа виднелись баскетбольные кольца со снятыми сетками, а еще дальше раскинулся ярко окрашенный детский городок, который Никита видел с дороги. С фонарей, окружавших все это великолепие, свисали обычные прозрачные сосульки, а вовсе не зловещие гирлянды чужих заклятий. Если б не концлагерный забор с колючкой, сторожевая вышка и Тьма… Тьма была рядом. Она кралась за Светлым дозорным мрачным немым соглядатаем, неслышным зверем, чутко реагируя на каждый его шаг. Она выжидала, собираясь с силами, чтобы напасть из таинственной глубины. У Никиты мурашки бегали по коже, и сердце колотилось от этого неотступного потустороннего взгляда.

Патруль привычно развернулся у шлагбаума и зашагал вдоль забора, постепенно забирая в глубь территории.

«Идут, – предупредил Трофим. – Сейчас поравняются с тобой, пропусти и вставай за ними. Оба магических жезла я заморочить не смогу, только у того, кто идет позади».

Никита инстинктивно прижал ладонь к уху, потряс и тут же отдернул, затаив дыхание. Чоповцы, упакованные в черное обмундирование, поравнялись с его убежищем. Никита, пригнувшийся еще ниже, успел рассмотреть высокие берцы, резиновые дубинки, кобуру у одного из охранников, затем спины… Пора!

Прикрываясь лишь худосочной «сферой невнимания», он выскочил из укрытия и пристроился к патрулю, почти дыша в стриженый затылок того парня, что осматривал территорию слева сзади. Первый, соответственно, – справа спереди. В бронежилеты обоих были вплетены защитные Темные заклятия. В руках оба держали магические жезлы, о которых предупредил Трофим. Замаскированные под обычные фонари, они днем и ночью светили в Сумрак. Люди, делавшие обход, просматривали территорию в двух реальностях! Непростое подразделение, если хозяева доверили рядовым охранникам не только пистолеты, но и магические игрушки… Скорее всего эти молодые крепкие ребята прекрасно знали, кому служат.

Не так часто, но с военизированной «полуиной» охраной Никите доводилось встречаться раньше. Это был не первый охраняемый объект, на котором сталкивались интересы Сил Тьмы и Сил Света. Сурнин скользнул взглядом по кобуре одного из своих невольных провожатых. И чем это нас нынче вооружили – «ПМ»? Похож, но вряд ли, скорее, какой-нибудь «Иж-71» окажется. Ничего, бывало хуже.

Магический луч второго чоповца чуть вздрагивал, поскальзываясь на Никите, запутывался в магии Трофима, дробился на тонкие волокна и выстреливал дальше, словно локатор, который никак не желал замечать цель. Как Трофим это проделывал, Никита не понимал, да и не особенно старался. В этом дерзком проходе по территории его задача сводилась к минимуму – держать дистанцию два метра позади и подпитывать «сферу» на самой грани воздействия.

Так они и добрались втроем до жилого корпуса. Если на первых шагах у Никиты все поджилки тряслись, то под конец он совсем осмелел, даже перестал оглядываться на административный корпус, где сидели сотрудники посерьезнее его невольных провожатых. Вот если бы они выглянули в окно… Не выглянули. Или попросту не заметили ничего из ряда вон выходящего. Слишком это привычная картина – двое патрульных на обходе, который повторяется каждый час, в любое время суток, в любую погоду. Никто не станет всматриваться через Сумрак и выискивать Светлую дымку, которая тянется за одним из них.

За время этого дерзкого шпионского демарша Тьма не приблизилась и не отдалилась, не воплотилась ни во что конкретное. Анонимная абстрактная Тьма, словно издеваясь, по-прежнему следовала за Никитой, бесстрастно наблюдала за ним и за всем, что творилось на территории злополучного детского дома.

«Через второй этаж», – донеслось до Никиты чуть глуше, чем раньше.