Одиночный Дозор

Возле спортзала, скрывшего его от слепых окон административного здания, Никита отпустил патруль, метнулся к торцу жилого корпуса, вжался в стену и поднял глаза. Прямо над ним торчала наружная пожарная лестница. Ух, как же неуютно он себя чувствовал, карабкаясь на нее под прикрытием одного-единственного, истонченного до состояния вуали заклинания. Ни в одной серьезной операции Ночного Дозора из всех, в которых ему довелось участвовать, Никита ни разу не оставался так долго на реальном слое. Наготове у него всегда были подвешенные заклинания. На худой конец – служебные или самодельные амулеты. Его прикрывали Светлые боевые маги или он сам кого-то прикрывал…

Нельзя будоражить Сумрак раньше времени, нельзя! Все это может оказаться пустышкой, приманкой, ловушкой, очередной поворотной точкой в какой-нибудь головокружительной многоходовке Темных. Главное – им не подыграть.

Никита забрался на верхнюю площадку пожарной лестницы и с улицы заглянул в коридор второго этажа. Да, здесь можно зайти, Трофим просто молодец! Внизу на входе в жилой корпус располагался пост охраны, и там находились двое Темных: дежурный воспитатель и боевой маг пятого уровня Силы. На втором этаже пост тоже был, но жилые помещения охраняли безобидные по сравнению с предыдущей парочкой чоповец и медсестра-ведьма. Никита еще немного померз снаружи, вглядываясь в глубину коридора. Наконец бравый охранник закончил любезничать с медсестричкой и отвернулся в противоположный конец коридора, где ему померещился какой-то непорядок.

«Заходи сейчас, я отвлек охранника».

Как назло, молодая ведьмочка, покачивая бедрами, зашагала по направлению к Никите. Приспичило ей… Хотя если взглянуть на ситуацию с другой стороны, то прямо в руки к диверсанту шагал потенциальный информатор. Пусть невеликого ума и еще более скромных способностей, но с Никитиным истощением сил выбирать не приходилось. А этот объект идеально подходил для допроса – уж с одной ведьмой он как-нибудь справится.

Сурнин бесшумно проскользнул внутрь сквозь приоткрытую с помощью магии дверь, схватил оторопевшую от неожиданности ведьму и, зажав ей рот рукой, затащил в ближайший жилой блок. Чоповец опустился на место, с удовлетворением оглядев пустые коридоры.

Свет и Тьма схлестнулись в узком тамбуре. Слева туалет и душевая кабина, справа – шкаф для верхней одежды, позади входная дверь, напротив – две двери в спальни. Их Никита заблокировал, прежде чем прижать к шкафу извивавшуюся добычу.

– Тихо! Не глупи, я контролирую Сумрак до четвертого слоя! – пригрозил он шепотом. – Что происходит в интернате?

– Я… не знаю! Ничего не происходит! Все как всегда… Детей перепугаешь, скотина Светлая! – зашипела ведьма, как только ей дали возможность говорить, и злобно уставилась на него из-под «паранджи», едва не слетевшей под напором чужой Силы. Вот это было зрелище! Длинные накладные ресницы съехали с лица и продолжали хлопать где-то сбоку, когда девушка моргала жабьими глазками.

– Что в административном корпусе? Где дети, почему так тихо?

– Они все там, на занятиях. Здесь у меня двое заболевших.

– Что за занятия?

– Откуда я знаю? Школа бесстрессового воспитания вроде.

– Заглянем вместе, навестим заболевших? – предложил Никита, кивнув на закрытую дверь спальни, и еще немного ослабил хватку, чтобы ведьма могла привести себя в порядок.

– Я тебе пальцем их тронуть не дам, козел белобрысый!

Ругалась ведьма от страха, как базарная торговка, но, как ни странно, детей она действительно любила. Никита всей кожей почувствовал эту больную, увечную, искореженную Тьмой любовь. Она жгла его как крапива.

– Договорились.

Он открыл дверь, любезно позволил Темной войти и шагнул следом. Комнатка оказалась уютной: с розовыми занавесками, густо-фиолетовыми теневыми шторами и настольными лампами в виде забавных зверушек. На кроватях, приоткрыв рты, сидели две бледные притихшие девчонки лет десяти-двенадцати. Приглушенная возня в тамбуре их слегка напугала.

Детские ауры были грубо вспороты, рваные цветные лоскуты безвольно тонули в Сумраке, свободные края силились сомкнуться в кокон, но только беспомощно извивались, как побитые штормом медузы. Неудивительно, что дети испытывали недомогание. У старшей девочки на постели лежала брошенная книжка с пепельно-сизым зомби на обложке. Та, что помладше, с ногами сидела на кровати, завернувшись в одеяло. У нее на коленях стояла банка с живыми пауками. Она машинально обрывала членистые конечности тому насекомому, что держала в руках.

Дети не были Иными. Дети еще не стали Темными. Но они взаимодействовали с Сумраком напрямую и оставались живы и относительно здоровы, если не считать некоторой заторможенности. Как они не умерли?! И что с ними случилось в ходе эксперимента, что их энергетические оболочки приобрели такой странный вид, – отторжение сигнатуры Сумрака? Архетип оказался им не по размеру или не по силам… И если с этими девочками не все гладко, то как обстоят дела у остальных: лучше или хуже?

– В административное здание можно попасть, не выходя на улицу? – глухо спросил Никита, с усилием отведя глаза от банки с пауками, куда упала очередная оторванная лапка.

– Через пищеблок.

– Сиди здесь с ними. Тихо! Не будешь дурой – не трону.

Он вышел в тамбур, приоткрыл дверь в коридор и выглянул. Охранник как раз поднес к лицу рацию:

– …жилой корпус, второй этаж. Исчезла медсестра.

– Как исчезла? – коротко хрюкнуло из рации.

– Ушла в гладильную комнату за чистым комплектом, ее нет более пяти минут. Я иду разбираться.

– Вот зараза, – прошептал Никита.

Еще бы немножко без Сумрака обойтись! Его взаимодействие со Светлым магом посреди Темного анклава – это будет такой сигнал тревоги, куда там чоповцам! А глубоко не уйти после вчерашней ночки на кладбище. Будь он трижды неладен, этот кровососущий гастролер!

– Отставить разбираться! – решительно выплюнула рация. – Направляю к тебе контрольный наряд.

Отличный приказ! Значит, что охранник остается на посту! Это шанс. Никита выскочил из своего укрытия и, высадив дверь, сиганул обратно на улицу, перемахнул через железные перила узкой площадки и прямо со второго этажа прыгнул в снег. Сзади сухо защелкали выстрелы.

Мало шума, рано, и качество не то! Чтобы у Ночного Дозора был повод прорваться на территорию, не дожидаясь разрешения Великих Темных, Светлого мага должны здесь убивать. И не где попало, не в пищеблоке, не в пустом спортзале, а в административном корпусе, чтобы основные силы Света бросились именно туда, где кипит работа и творится Зло. Иначе все предприятие теряет смысл.

Пока никто, кроме ведьмы, не знает, кто именно проник на территорию, а она от воспитанниц не отойдет. Максимум заорет: «Светлые!» Какие, сколько, где… Время еще есть, но совсем немного.

«На первом этаже один Иной, второй поднялся, двое патрульных бегут к корпусу. Тьма в административном здании…» – Трофима было еле слышно. В поднявшейся суматохе Сумрак начали прочесывать поисковыми заклинаниями, вынуждая его сворачивать «воздушные корни».

«Уходи!» – бухнул в ответ Никита, разрывая призрачную связь, и выглянул из-за угла здания.

Пока никого, но совсем без способностей Иного уже не обойтись. Промчавшись позади жилого корпуса, он рыбкой сиганул в довольно высоко расположенное окно первого этажа, со звоном разбив стекло в столовой, все равно здесь сейчас некого пугать – все на занятиях.

Разбрызгивая осколки, Никита перекатился по полу и вскочил на ноги. На него обрушилась волна теплых жизнеутверждающих запахов. Пахло как в детском садике: сладким компотом, душистыми подливками, свежим хлебом и слегка подгоревшей творожной запеканкой. Никита, у которого со вчерашнего дня маковой росинки во рту не было, за исключением черствой плюшки, облизнулся и проглотил слюну.

С улицы сквозь разбитое окно долетели голоса преследователей и вползла огненная змея чужого заклинания. На посту у центрального входа в жилой корпус зашевелился Темный. По территории мчались фигурки охранников – кроме контрольного наряда, подняли отдыхающую смену. Не успеют, не знают, что за жук в муравейнике, и судя по панике, Трофим перед уходом добавил неразберихи. Интересно, чего ему это стоило…

Никита проскочил короткую лестницу, ведущую в подвал пищеблока, схватился за ручку двери – тр-рах! Он едва успел отскочить, ослепнув от искрящихся черных блесток. Граненая чешуя защитного заклинания закрутилась в воздухе перед дверью. Здесь так запросто не проскочить, значит, в Сумрак! Рано или поздно все равно бы пришлось.

На счастье Никиты, здание жилого корпуса не сгинуло в глубине иного мира. На первом слое оно вылиняло и подтаяло, на втором – превратилось в приземистую обугленную казарму без потолка и крыши. Жутковатое зрелище, но сориентироваться можно. Временами сверху пробивался тусклый свет, заставляя стены отбрасывать непредсказуемые тени. Никита на секунду поднял глаза и тут же опустил. Светлому дозорному ночной Сумрак привычнее, он чаще заглядывает в него именно по ночам, хотя все должно быть наоборот. В разгар дня небосвод второго слоя был безлунным и казался пустым.

На закопченной стене моргнул слезящийся мутный глаз, впаянный в черные кирпичи. Видеокамера! Обычно проекции человеческих изделий на втором слое Сумрака не живут и не работают. На всякий случай Никита прошел вне поля ее зрения, едва не заблудившись в лабиринте прокопченных стен.

Подземная галерея, по которой в столовую из пищеблока доставляли готовую еду, обернулась мостом, состоящим из черных рояльных клавиш. Они играли под ногами, точно скользкие бревна на воде. По обе стороны моста угадывалась пугающая глубина, из которой струился мертвенный свет. Время от времени его заслоняли зыбкие тени, появлялись и исчезали человеческие и звериные фигуры, взмахивали крыльями фантастические существа, гигантские звероящеры растворялись в свинцовой метели. Как будто нарисованный живой орнамент никак не мог проявиться на стене из-за неисправности проектора. Окружающий мир, живущий в расфокусе, все больше погружался в хаос. И потихоньку тянул Силу, пока Никита пробирался по мосту, прислушиваясь к глухим стонам клавиш под ногами.

На том берегу врастали в опустившееся небо причудливые ноздреватые ступени оборванных лестниц, ведущих на вершину мрачного утеса. Он одиноко возвышался над застывшим морем странных полых конструкций, напоминавших детские формочки из песочного набора, нещадно прогрызенные термитами. Вся эта масса треугольных, округлых, многоугольных, сплюснутых и вытянутых форм тонула в пустоте, постепенно таяла, втягивала в себя бесконечную череду призрачных образов, струившихся со всех сторон. И сквозь этот хаос все отчетливее проступала нависающая скала со множеством пещер – сумеречная проекция административного здания.

Сумрак «остывал». Невостребованная база данных архивировалась, укладывая бесценные пласты информации в недоступные глубины, потайные карманы и скрытые горизонты. Гигантский компьютер размером с планету Земля тасовал файлы в соответствии с древней программой, недоступной человеческому пониманию. Мир возвращался к канону. Но какого цвета этот канон – вот вопрос! Насколько точно Темные рассчитали время и как далеко продвинулись в своих изысканиях, готовы ли к массированной атаке? Успеют они заскочить в последний вагон уходящего поезда со своей унификацией всего сущего по Темным лекалам или нет? И насколько прав Трофим в своем стремлении возвысить человека, одарив его правом осознанного выбора? Может быть, в самом деле время безраздельного царствования Иных подходит к концу и грядет эпоха людей…

Если последний вопрос о роли Человека в мире Иных оставался открытым, то с Темными у Сурнина был реальный шанс разобраться. На кое-какие вопросы ему наверняка сможет ответить главный экспериментатор, который тут всем заправляет. Ведь есть же у них главный?

Никита достиг условного берега и забрался по уступам наверх. Увы, это ему мало помогло. Пространство внизу перекручивалось лентами Мебиуса, от взгляда на царивший вокруг нечеловеческий хаос кружилась голова. Растревоженная Тьма пульсировала, погружая и без того тусклый мир Иных в еще больший мрак. И в нем все отчетливее проявлялись фигуры приближавшихся Темных магов, на сей раз отнюдь не иллюзорных. Осталось недолго, он у цели. Никита вздохнул, решительно сбросил тень и шагнул навстречу преследователям, оставив за спиной трансформирующийся второй слой. Сейчас узнаем, стоило ли оно того…

– Выйти из Сумрака! – рявкнули над самым ухом, глаза заволокло, грудь сдавило, живот скрутило. Никита, стреноженный чужим заклятием, даже не пытался вырываться. Жидкий огонь заливал его ауру. Свет сопротивлялся Тьме, не спрашивая, каково приходится носителю.

– Скажи Милане, что мы его взяли.

Первым делом Светлого шпиона выволокли в реал, попинали для порядка, грубо протащили куда-то вверх по лестнице и, намеренно приложив об дверь, втолкнули в неожиданно просторное помещение. На ногах, к восторгу провожатых, Сурнин, конечно, не устоял. Однако тяжелых увечий ему никто не нанес и смертельных заклинаний не использовал. Видимо, на сей счет у конвоиров был недвусмысленный приказ. Тьма перед глазами медленно отступила.

– Поднимите его, Витольд. Что это за нелепая демонстрация усердия? У всей твоей службы не хватило ума предотвратить появление Светлого дозорного на территории интерната! Поздно кулаками махать! За что я вам только плачу?

Пока Никита корчился на дорогом восточном ковре ручной работы, ледяной женский голос произносил такие нелицеприятности в лицо начальнику охраны, что Сурнину даже немного полегчало. Он почти разогнулся и уже подумывал, а не попробовать ли встать, когда речитатив оборвался властным:

– Я сказала – посадите его и оставьте нас.

– Но, Милана…

– От вас все равно нет никакого толку, пошли вон!

Никиту скорее бросили, чем усадили на мягкий стул, в глазах у него прояснилось. Витольд оказался крепким спортивным дядькой с легкой сединой на висках, военной выправкой и квадратной нижней челюстью. При дорогих часах. Зачем ему дорогие часы на такой работе… Рядом с Витольдом, как нашкодившие школьники, топтались оборотень и боевой маг. Темный женский силуэт стоял в светлом прямоугольнике окна.

– Милана Прохоровна, это в вас эмоции говорят, – бубнил начальник охраны. – Надо его на скрытые амулеты оттестировать и каркасную защиту, наведенную старшими магами… Как-то он сюда прошел. Для его уровня Силы это совершенно невозможно…

– Как, говоришь, тебя зовут, Светлый? – поинтересовался силуэт.

– Никита.

– Ты не поверишь, Витольд, но наш гость Никита утверждает, что возможно! Вон, я сказала! И будьте так любезны, закройте дверь.

Разъяренная Темная волшебница, которую подчиненные уважительно величали Миланой Прохоровной, вышла на середину кабинета точно из рамы картины, глянула на подчиненных так, что маг и оборотень присели, а Витольд молча попятился, и ледяным тоном констатировала:

– Силе я доверяю больше. Теперь поговорим, Никита. Как ты сюда проник, это очень интересный вопрос, но сейчас он второстепенный. Меня как директора детского дома больше интересует, что Светлые Иные хотели найти здесь противозаконного. Вы что же, решили, что мы здесь избиением младенцев занимаемся? Ногти детям вырываем или примеряем им испанские сапожки?

– Вроде того.

– Очень и очень глупо.

Собеседница обошла стол и уселась в кожаное офисное кресло, над которым висела картина какого-то абстракциониста. Подлинник, наверное, как без этого. Стол, разумеется, дубовый, ручка – «паркер», чайный сервиз, занимавший в книжном шкафу застекленную полку, непременно из китайского фарфора. На стене за спиной Никиты висели детские фотографии, дипломы в позолоченных рамках и портрет президента. Два больших светлых окна, напротив которых он сидел, обрамляли деревянные рамы стеклопакетов. В стекла бессильно бились бледные солнечные лучи, прорываясь сквозь пасмурные небеса. В углу, подернутый мутным облачком, стоял российский триколор. В этом сверкающем чистотой и офисной роскошью кабинете он казался чужеродным и пыльным.

– Видишь ли, Никита, я работаю педагогом девяносто с лишним лет – дольше, чем ты на свете живешь, – заявила хозяйка кабинета. – Еще в те времена, когда я начинала, пытки и телесные наказания не считались передовой методикой воспитания, хотя споры насчет этого не утихают до сих пор. Особенно когда дело касается юных оборотней. Те ребята, кого инициировали через укус в подростковом возрасте, традиционно доставляют нам массу проблем… Наши интернатовцы здоровы, жизнерадостны и обеспечены всем необходимым. Думать, что мы их тут пытаем, – это так бесконечно наивно, что даже не смешно. – Она сделала широкий жест в сторону окна, как бы приглашая гостя лично убедиться.

Никита вытянул шею и бросил взгляд на улицу с высоты третьего этажа. Дети гурьбой высыпали во двор после занятий – действительно здоровые и счастливые, все как один стопроцентно склонные к Тьме. Пока – только склонные. Еще немного, и дрожащая Темная дымка, связывающая человеческие ауры с Сумраком, лишит их выбора. Их альма-матер превратится в маленький уютный мирок, совершенно благостный в своей жестокости. Нет альтернативы – нет сомнений в правильности происходящего. И Свет не раздражает глаза…

– Ну да, у нас здесь не «Артек». Наш детский дом официально находится под патронатом сил Тьмы – мы не допускаем вольницы и излишней демократии! Тем не менее мы успешно работаем с девяносто пятого года, гордимся выпускниками. Два года назад нас проверяла Инквизиция, нарушений Великого Договора не выявлено. За долгую историю существования интерната даже был случай, когда потенциального юного Светлого мы сами передали сотрудникам Ночного Дозора. Как жест доброй воли. И вдруг – такая неприятность!

Милана Прохоровна скользнула печальным взглядом по собеседнику, олицетворявшему эту самую «неприятность», вздохнула, перевела взор на изящные кольца на ухоженных пальчиках и спросила как бы невзначай:

– Что на самом деле привело тебя сюда, дозорный?

– Ты не поверишь – Свет, – усмехнулся Сурнин.

– Ну, нет, так не пойдет. Мы все равно поговорим, Никита, хочешь ты того или нет. Против меня тебе не выстоять, к каким бы ухищрениям ты ни прибегал.

От снисходительного тона волшебницы Никита испытал глухой приступ ненависти. Это самоуверенное зло не переиграть. Его можно только уничтожить.

Эта Тьма не кусается на ночных улицах. Она хорошо выглядит и пахнет, ездит на дорогих машинах, носит стильные деловые костюмы и аксессуары. В пышной прическе уложен каждый волосок, ножки-бутылочки затянуты в тонкие чулки, наманикюренные коготки самодовольно барабанят по столу, в ящиках которого упрятаны уставные документы, почетные грамоты, разрешения от Минобраза, конверты со взятками и папки с компроматом – никогда не знаешь, что может понадобиться. Авторитет непререкаем, политики на поводке, силовики прикормлены, бандиты в доле…

– Как бы я ни ругала Витольда, он свое дело знает, – ровным голосом продолжала собеседница, напустив на себя задумчивый вид. – Мне очень интересно, как ты на нас вышел, Светлый, как проник на территорию и что это за таинственная сеть, которой ты опутал здесь едва ли не каждого охранника. Предупреждаю – мое терпение на исходе. Будешь говорить?

– Нет.

– Нет? И это все? Ай-ай, Никита, ты ответил, не дав себе труд задуматься. – Милана Прохоровна укоризненно покачала головой так, что Никита почувствовал себя пятиклассником, вызванным в кабинет директора школы. – Если расскажешь, мы сможем поторговаться. Если нет – тебя ждет бесславный конец. Мы обвиним тебя в нападении на Темных Иных – что правда, причинении морального ущерба воспитанникам и материального ущерба зданию интерната, что тоже чистая правда. Все твои действия, начиная с контроля над ни в чем не повинным человеком, который тебя сюда привез, – сплошное нарушение Великого Договора. Ты не представляешь, какие штрафные санкции будут наложены из-за тебя на Ночной Дозор. И само собой разумеется, Светлые заплатят этот выкуп – для них твоя никчемная жизнь бесценна.

– Кто это тебе сказал, Милана?

– Не веришь мне, дружок? Или не понимаешь, что, если со стороны сил Света не будет уступок, будет бойня? Они же полезут тебя спасать в это логово зла. Пострадает куча невинных людей и Иных: воспитанники, обслуживающий персонал. У нашего повара Фаины Исламовны, между прочим, пятеро своих детей. Ей сейчас плохо с сердцем из-за того, что ты устроил в столовой.

– Фаину Исламовну жалко, столовую – тоже, – честно признался Сурнин. – А ты в любом случае доэкспериментировалась, Милана. Такого провала и скандала Завулон не простит ни тебе, ни твоим подчиненным.

– Какого скандала? – Она удивленно подняла тщательно прокрашенные брови, скользнув удивленным взглядом по противнику, который казался полностью раздавленным, а тут вдруг вздумал огрызаться. – Только от меня зависит, будет ли он, этот скандал. Кроме торга и бойни, есть еще третий вариант, который нравится мне все больше и больше. Ты просто сгниешь здесь, в подвале административного корпуса. Ты, кажется, действовал на свой страх и риск, дозорный, и я могу бесконечно отрицать, что ты вообще здесь был.

– Ничего не выйдет. Я предоставлю Дозорам неоспоримые доказательства своего здесь присутствия.

– Какие еще доказательства? – делано рассмеялась внезапно почерневшая тварь с красивым именем Милана. – Выбирай скорее – бесславно умереть или бесславно выйти к своим, чтобы лично вручить им целую охапку штрафов. Или ты думаешь, что я позволю тебе сейчас воззвать к Светлым из этого кабинета?

– Нет, не думаю.

Да, следовало признать, тут Никита прокололся. Почему-то он был уверен, что Сумрак – на его стороне, что в последний момент он позволит послать весточку Басоргину, если тот еще жив. Или Саше Спешилову, если тот тоже еще жив… Или Трофиму… опять же если он… Да что ж такое, в самом деле! Нет-нет, не могли они все погибнуть!

«Вообще-то могли», – мысленно признал Никита. Басоргин – от руки Старкова, Саша – от клыков вампира, а обнуленный Трофим, вполне возможно, как раз сейчас умирал в нескольких километрах отсюда, не в силах самостоятельно выйти из Сумрака.

Тьма в лице Миланы продолжала торжествовать, постукивая «паркером» с золотым пером по столешнице красного дерева. Бриллианты на пальчиках победоносно сверкали.

«Нет! Пожалуйста, не надо никому умирать! Только не сейчас, не из-за меня… Нам надо было как-то заранее договориться и работать в этой самой, мать ее, команде! – запоздало каялся Сурнин. – У всех повысились бы шансы на выживание».

Тем не менее даже при самом худшем раскладе, потеряв всех, кто так или иначе оказывался рядом в эти несколько сумасшедших дней, Никита все равно оставался сотрудником Ночного Дозора. Он имел право в чрезвычайной ситуации воззвать к Илье, своему непосредственному начальнику, или к Семену – одному из самых опытных дозорных, которого ему еще в учебке приводили в пример. Или от отчаяния попытаться докричаться через Сумрак до самого шефа – Пресветлого Гесера. Среди оперативников ходили упорные слухи, что тот в курсе всего, что происходит с любым его подчиненным… Увы, Никита увлекся и слишком долго оттягивал момент, стремясь собрать как можно больше информации и доказать, что он не сошел с ума, наблюдая все более усложняющиеся миражи Сумрака. А когда собрал, мышеловка как раз захлопнулась.

– Это наша территория, Светлый. Прийти сюда было ошибкой. Ничто тебе не поможет, – сказала Темная. В ее голосе разливалось холодное уверенное торжество.

– Как раз на этот случай у меня в кармане сигнальная ракета припасена, – улыбнулся Никита.

– Глупости!

– Отсчет уже пошел.

Быстрое как молния сканирование на предмет скрытых амулетов, омерзительное прикосновение чужой Силы и Тьмы. Оказывается, Милана все-таки нервничала. И здорово нервничала! Кресло под ней как раз в эту самую минуту ходило ходуном. Чем бы все ни закончилось, Высшие Темные ей этой оплошности не простят. Сколько задниц ей придется вылизать, чтобы удержаться на месте директора «Уютного дома», Никита даже думать не хотел.

– Не трудись, Светлый, это даже не смешно. Я не вижу на тебе ни одного амулета или подвешенного заклинания. Ума не приложу… – Темная нервным движением отбросила ручку, которую вертела в руках, демонстративно коснулась указательным пальцем лба и выдержала почти театральную паузу. – Что может заставить Светлых приехать сюда с проверкой.

– Наша с тобой внезапная и бесславная кончина.

– Что-что-о…

В следующий миг Сумрак задавил ее деланый смех. Комната исчезла.

Милана, нелепо взмахнув руками, провалилась на первый слой сквозь узкий колодец из черно-белых колец. И пока Темная волшебница не успела опомниться и не начала кидаться смертельными заклятиями, Никита прыгнул вперед, как кошку, ухватил ее поперек живота и потащил в глубину, через второй слой на третий, пробивая спиной истонченные пленки призрачных перегородок.

Из всего арсенала Иного у него осталась только уникальная способность находиться в Сумраке дольше магов своего уровня. Он никогда не использовал ее на всю катушку, не проверял, как далеко готов зайти, из страха не вернуться.

Впервые достигнув четвертого слоя, Никита сначала не поверил глазам, затем обнаружил, что может гулять по нему, как по проспекту, и чуть не лопнул от самодовольства. Никому из Светлых Иных его уровня такое было не под силу! Обманчивая доступность сумеречных глубин казалась ему необычайно притягательной, пока очередное «сверхнормативное погружение» не перевернуло жизнь с ног на голову.