Одиночный Дозор

Декорация «Старая Москва»! Ну конечно. Киногород, специально построенный для съемок на открытой площадке. Он даже вспомнил указатель для туристов, мимо которого проезжал сегодня днем на попутке во время осмотра территории.

Оборотень выскочил из проломленного муляжа здания, развернулся, чтобы броситься наутек, и вдруг, заскулив, осел на задние лапы, словно кто-то невидимый дал ему в лоб. В пятнадцати метрах впереди на булыжную мостовую шагнули из Сумрака Темный маг Велихов и вампир Альберт Селиверстов, еще не успевший втянуть хищные клыки.

– Дневной Дозор!

– Ну что, добегался, Алеша? Эти с тобой церемониться не будут, – тихо сказал Сурнин в спину волка, не сводя глаз с подоспевших Темных. – Последний шанс.

Волк прижал уши, отступая, вздыбил шерсть на загривке и повернул голову к Светлому дозорному.

– Я все расскажу, – прорычал он.

– Тогда в Сумрак! – скомандовал Никита, проваливаясь в тень.

В поблекшем мире он подскочил к Малявину и схватил его за загривок, снова увлекая за собой.

– Идем глубже!

– Я не пойду… Не могу! Нет!

Волк отчаянно мотнул головой.

– Со мной!

Опыт входа-выхода с бесчувственным вампиром на руках оказался как нельзя кстати. Захочешь – не угадаешь, какой навык может пригодиться в дозоре. Никита, увлекая с собой трясущегося от страха оборотня, провалился на второй слой сквозь шахматную черно-белую арку.

Совсем рядом взрывалась Тьма, вспарывая Сумрак заклинаниями чужих дозорных, ринувшихся в погоню.

– Вставай, вставай, Темный! Долго я тебя тут не продержу! – Никита дернул зверюгу за шкирку, как котенка. Тот трясся всем телом, ребра ходили ходуном.

Сурнин стремительно тащил его прочь до тех пор, пока оборотень не вывалил язык и не начал на глазах худеть и облезать. С каждым шагом он все больше становился похож на горбатую рахитичную борзую, а вернее – на ее труп, пролежавший на свалке несколько дней. Второй слой был ему не по силам. Никита чертыхнулся и выдернул Малявина из Сумрака. Человеческий мир встретил их длинным и протяжным гудком автомобиля. Человек и волк кубарем откатились к обочине с проезжей части.

– Ты, мужик, или не бухай, или собак не держи! – посоветовали из притормозившей машины.

Для того чтобы транслировать сочувствие и негодование, совсем не обязательно опускать стекла. Сочувствие – Светлому, негодование – Темному. Человек и волк одновременно вскочили на ноги.

– Они идут, Светлый, я чую! – прохрипел Малявин.

Никита оглядел улицу. Машин немного, людей почти нет. Еще на один рывок сквозь два слоя Сумрака ни у него, ни у спутника сил не хватит. Темный Иной попросту сгорит в Светлой магии, выпущенной на свободу ради его же блага.

Где-то недалеко Санек и опоздавший патруль Ночного Дозора… а из Сумрака вот-вот вывалятся вампир и Темный маг четвертого уровня Силы. На их зов уже мчится Андрей Старков, и если он успеет первым – все вопросы останутся без ответов.

Никита вскинул руку, прямо перед носом затормозила машина, резко вильнула к обочине.

– Дальше пешком!

Водитель, подчиняясь воле Иного, выскочил на дорогу. Никита отшвырнул его с проезжей части.

– Лезь назад! Поедешь со мной, там разберемся, – крикнул он Малявину, усевшись на место водителя.

Замок и ручка жалобно хрустнули под заклятием. Правая задняя дверь широко распахнулась, застонало сиденье под тяжестью потустороннего зверя, прыгнувшего в салон. Никита вдавил педаль в пол. Хлопая неисправной дверью, легковушка с визгом развернулась и понеслась прочь. Через несколько кварталов Сурнин бросил чужую машину и поймал такси.

– Почему собака без намордника? – равнодушно спросил таксист.

– Это терьер, – устало отмахнулся Никита. – Йоркширский.

Мужик под безволием пожал плечами и что-то недовольно проворчал. Заклятие Сурнин накинул на таксиста крайне небрежно, поскольку старался не упускать из виду оборотня, неспокойно ворочавшегося на заднем сиденье, и поминутно оглядывался сквозь Сумрак, опасаясь погони.

– Куда? – спросил водитель.

Никита, сидевший рядом, взглянул на датчик бензина. Бак был почти полон. Темные вроде бы отстали.

– На МКАД, – приказал он, немного отдышавшись.

– На МКАДе куда?

Никита прикусил губу, полез в карман за мобильником, взвесил его в ладони, выбросил в открытое окно и поднял стекло.

– Езжай по внешней стороне, пока не скажу.

Таксист замолчал.

– Рассказывай, – обернулся Никита к оборотню, развалившемуся на заднем сиденье.

От стресса у Малявина разыгрался аппетит, и он то и дело облизывался, плотоядно глядя в затылок водителя.

– Я так не могу, – прорычал он, разбрызгивая слюну. – Язык не слушается.

Человеческая речь и в самом деле давалась ему с трудом. Огромный волчара дергал головой, по-собачьи взлаивал, сипел и шепелявил.

– Ты уж расстарайся, Леша. Здесь не лучшее место, чтобы перекидываться, да и одеть тебя не во что… Еще раз на водилу облизнешься, я тебе эту штуку в глотку засуну! – пригрозил Сурнин и выразительно коснулся цепочки служебного амулета, висевшего на груди. – Если ты не убивал Викторию Карминову, то кто? Что на самом деле случилось на киностудии?

– Я ее нечаянно. Задел. Ваш Светлый набросился… Вот! – Оборотень завозился, демонстрируя бок, опаленный файерболом.

– Во-первых, для тебя это полная фигня, а во-вторых, меня твои оправдания не интересуют. Мне интересно, почему ты был так уверен, что тебе не поверят, что даже в бега ударился… Да говори, Леха, не бойся, все равно дела у тебя хуже некуда! Значит, Викторию ты убил случайно, без всякого злого умысла, правильно?

– У-у, – согласился оборотень. – Ты меня спасешь, Светлый?

– Я?! Хотя… Смотря что ты расскажешь и смотря от кого. От Завулона – нет, конечно.

– От смерти. – Малявин закатил желтые глаза.

– Та-ак… Леша, что ты видел в Сумраке?

– Я видел Призрака Рода, – просипел волк. – Я был мертв. Моя душа отделилась от тела. Говорят, оборотни всегда видят его перед смертью…

Зверь поджал хвост и затрясся всем телом. Никита открыл рот, чтобы задать следующий вопрос и замолчал на полуслове.

«Я мертва, – говорила несчастная старушка в МФЦ. – Моя душа отделилась от тела…»

Но пожилая женщина действительно умирала, а Алексей Малявин не только находился в расцвете сил, но и не так давно превратился в Иного, которому суждено прожить не одну сотню лет!

– Что еще за Призрак Рода? – озадаченно спросил Никита, у которого по спине забегали мурашки, словно Темный заразил его трусливым ознобом. – Профиль волка на фоне желтой луны?

– Ты ви-и-идел?! – взвыл Малявин во всю Темную дурь.

Водитель дернулся и чуть не вышел из-под контроля. Все-таки заклятия, даже уходя от погони, надо накладывать тщательно. Никита схватился за руль, не дал машине удариться в отбойник и взял таксиста под прямой ментальный контроль. Машина завиляла по полосам, но удержалась на дороге. Они проскочили очередную развязку, оплеванные сердитыми гудками других автомобилей. Горящие цифры, разрешавшие движение со скоростью сто километров в час, пронеслись над лобовым стеклом.

– Держись правее, скорость девяносто, – негромко приказал Сурнин водителю и снова обернулся к потустороннему пассажиру. – Престань орать: «Мы все умрем»! – рявкнул он. – Что за Призрак Рода?

– Это наш тотем. Оборотни, они же разные, Светлый. Кто-то волк, а кто-то, например, филин…

– Я знаю, встречались такие. Дальше!

– У каждого вида оборотней есть предок. Звериный прародитель, от которого началась ветвь. В Китае, например, лис очень много…

– Оставь Китай в покое, там свои Дозоры работают. Значит, по вашим поверьям, перед смертью оборотень видит в Сумраке самого себя?

– Не себя! Свой образ, который поглощает вышедший из глубины Сумрака тотем – Призрака Рода, – прошептал Алексей Малявин и закатил желтые глаза. – Теперь я непременно умру! Смерть уже близко…

Если бы шепот не сопровождался звериным подвыванием и клацаньем зубов, его можно было бы назвать трагическим. Косматый оборотень развалился на заднем сиденье кверху брюхом, страдальчески запрокинул морду и, не сумев вытянуться во весь рост, уперся задними лапами в дверь, процарапав ее когтями.

– У меня, наверное, уже ауры нет, Светлый. Ты посмотри, есть у меня еще аура?

– Сейчас не будет, – пригрозил Сурнин. – Рассказывай все с самого начала!

– У меня в горле пересохло!

– Ничего, потерпишь.

Выслушав жутковатую историю о появлении гигантского волка из монохромного чужого Сумрака, Никита устало покачал головой. Какое-то время в такси, ехавшем по МКАДу, царила тишина. Алексей Малявин, измаявшийся в зверином обличье, тяжко вздыхал, переваливался с боку на бок, время от времени сползал на пол или принимался рвать лапой обивку сиденья, проковыряв дыру до пружин.

Если все то, что услышал от Алексея Малявина Светлый дозорный, узнают другие оборотни, это может дестабилизировать и без того взрывоопасную ситуацию в городе. Кто знает, не возьмет ли верх звериная составляющая Темных Иных и не устроят ли они, охваченные животным страхом, кровавое пиршество перед смертью? С их точки зрения, если Призрак Рода явился за ними из Сумрака – гибели не избежать. Какие уж тут Договоры перед неминуемой кончиной! Кто будет их соблюдать, будь они хоть трижды Великие…

Значит, Темным Алексея Малявина сдавать нельзя, независимо от того, поверят они ему или нет. Что остается? Ночной Дозор?

Ночной Дозор все тщательно проверит, убедится в том, что Сумрак на киностудии такой же, как и везде, с поправкой на пресыщенность человеческим вниманием и неспокойные времена. Светлые решат, что Малявин любой ценой хочет оправдаться за смерть Карминовой. Его или будут судить, или выдадут Темным, обменяв на что-нибудь ценное. Например, на обещание прикрыть проект «Одинокий волк» и прекратить массированную рекламу сил Тьмы по всем каналам. А значит, оборотни все-таки узнают все то, что только что узнал Сурнин. И задача будет сведена к известной.

– Поворачивай, – приказал Никита водителю. – Съезжаем с МКАДа. Алексей, как ты относишься к вампирам? – спросил он.

– Снобы, – презрительно фыркнул оборотень. – Критиканы! Сериал – это, видите ли, низкий жанр! А их экспериментальный театр – это что?! Как они смеют утверждать, что голые кровососущие трупаки это и есть истинный Чехов и настоящий Шекспир! Убожество духа. Упадок нравов! Да я, может, тоже Гамлета сыграть могу… Ау-у-у!

Сурнин тихо застонал и схватился за голову. Нет, нельзя выдавать оборотням лицензии на артистов, иначе мы получим подлинно звериное искусство. Вообще нельзя выдавать им лицензии. Люди должны оставаться людьми. К черту Великий Договор!

– Заткнись!

Оборотень глухо заворчал, недобро поблескивая желтыми глазищами. Никита накрыл ладонью боевой амулет, разгоревшийся Светом на груди, усмирил рвущуюся на свободу Силу.

– Значит, так. Вампира зовут Володя Светлов. Расслабься, Леша, он не имеет отношения к искусству, зато живет в стратегически важном районе – рядом с офисом вашего Дозора. Надеюсь, у себя под носом Темные тебя искать не будут. Так что посидим там, пока все не успокоится.

– Что, все вместе? – мрачно поинтересовался немного успокоившийся Малявин.

Его совсем не радовала перспектива провести ночь, а то и не одну, под присмотром Светлого оперативника. – И как долго?

– Столько, сколько понадобится.

Эпилог

Андрей Старков нарушил обещание, данное Светлой целительнице. В квартиру Виктории Карминовой он все-таки привел некроманта. Под присмотром двух Темных Иных мертвая девушка уверенно взяла в руку шприц, вонзила иглу в локтевой сгиб, с ходу попала в спавшуюся вену и уставилась на сопровождающих кукольными неподвижными глазами, словно ища одобрения.

– Раздеваем, – скомандовал некромант.

Темный дозорный склонился над сидящей на диване Викторией и чуть не отдернул руку, когда ее сердце вдруг тяжело и медленно забилось, разгоняя по сосудам загустевшую холодную кровь.

Приглашенный специалист потер руки – все шло как нельзя лучше, начиная с пополнения банковского счета, на который уже упал аванс за работу.

Старков тихо выругался себе под нос, подхватил бесчувственное тело на руки, отнес в ванную комнату и усадил в овальную ванну, сверкавшую чистотой. Она быстро заполнялась водой. В широко раскрытых глазах Виктории отражалась рябь, от чего они казались почти живыми.

– Ты уверен, Андрей, что вам этого хватит? – вкрадчиво поинтересовался некромант и засек время. – Какая необходимость была тащить ее через Сумрак? Ей бы вернуться домой своими ногами. Клянусь Тьмой, эта клиентка стоит того, чтобы умереть при свидетелях! – вслух рассуждал он, мечтательно причмокивая. – Что, если мы немного расширим перечень моих услуг? За небольшую доплату я готов устроить здесь вечеринку.

– И так сойдет, не набивай цену.

– Цена не малая, конечно… Так и работа штучная! – самодовольно засмеялся некромант. – Хэндмэйд, можно сказать.

– Мне не нужен хэндмэйд! – отрезал Старков. – У меня есть кому заняться ее друзьями и поклонниками. Ты ни копейки сверх договора не получишь. Разве что из чистой любви к искусству возьмешься организовать здесь бордель со свидетелями. В таком случае Дневной Дозор не будет возражать. Ну что, отзываем команду зачистки?

Некромант ответил ему неприязненным взглядом, поджал губы и взглянул на часы.

Повинуясь движению его руки, тело Виктории Карминовой расслабилось, безвольно сползло в белоснежную ванну и сделало несколько механических вдохов, заполняя водой легкие.

– Готово, дозорный, – сухо сказал Темный маг. – Закрывай воду.

Часть 3. Темная магия

Пролог

Этим вечером Варя пропускала занятия в фитнес-центре. Во-первых, мужская половина качалки не проявляла к Варе такого бурного интереса, как в те дни, когда она приходила вместе с Машей, а во-вторых, у нее нашлись дела поважнее. Да что там поважнее – ей предстояло дело жизни и смерти!

Звали Вариного избранника Кирилл Иконников. И он был необыкновенный!

Он носил узкие джинсы с пиджаком и при этом не выглядел колченогой пародией на манекен из дорогого бутика. Он божественно пел и размещал в сети загадочные стихи об ушедшей любви.

Кажется, он пережил какое-то несчастье; его печальный взгляд, блуждавший по аудитории, непрерывно искал ту единственную, которая если не всколыхнет навек угасшее чувство, то хотя бы развеет страшное немое одиночество. В нем скрывалась какая-то тайна, он едва притрагивался к вину, никогда не пил водку и сторонился веселья на шумных студенческих вечеринках.

Ради благосклонного взгляда Кирилла Варя героически рассталась не только с любимыми меренгами, но и с пятью килограммами живого веса, которые раньше вовсе не казались лишними ни ее маме, ни ей самой. Когда Кирилл первый раз подсел к исхудавшей Варе в институтской столовой, она не поверила своему счастью и беспечно чирикала как воробушек. Спустя две недели совместные обеды стали традицией. Варя попала в перекрестье ненавидящих взглядов соперниц и поняла, что это неспроста. Она перестала чирикать и начала думать над тем, что собиралась произнести вслух.

«Я не стала кокетничать с ним, как они все, а разговаривала просто как с человеком! – догадалась Варя. – Он, наверное, устал от постоянного женского внимания. У нас интуитивное, почти сакральное влечение друг к другу… Ух ты!»

От взятой высоты у Вари немного кружилась голова и день ото дня прибавлялось уверенности в себе. На нее вдруг начали обращать внимание в метро и на остановках общественного транспорта. Она осмелела до того, что начала красить глаза перед походами в фитнес-клуб, не боясь черных разводов, вместо удобной футболки и стареньких бриджей купила цветную облегающую майку и шорты, и результат не замедлил сказаться: с Машей они поссорились через день.