Одиночный Дозор

Зря он их помянул. Из дверей павильона, преграждая дорогу чужим дозорным, выскочила всклокоченная ведьма. Выглядела она карикатурно, точно бульварная красотка, которая собиралась сыграть Бабу Ягу, уже нацепила нечесаный парик, посадила на клей силиконовую старчески сморщенную шею и, чего-то не на шутку испугавшись, опрометью выбежала из гримерки.

Не успели Светлые дозорные выйти из машины и шагнуть ей навстречу, как сзади раздался приглушенный скрип тормозов, удерживающих тяжелую машину на скользком ледяном крошеве. Едва на долбанув джип в задний бампер, прямо за ним косо встал тонированный «лексус» Андрея Старкова.

– Треугольник выбрасывай, когда из Сумрака паркуешься, – зло бросил Андрей неразговорчивому Светлому водителю и так бахнул дверью машины, что «лексус» развернуло еще больше. – Дневной Дозор!

– А ты на изоленте по зиме не езди – не выдрючивайся, – посоветовал водила, смерив Темного мага тяжелым взглядом.

Не удостоив его ответом, Андрей рявкнул ведьме:

– Открывай ворота!

И махнул рукой куда-то за угол.

Похоже, Темный маг пребывал не в настроении не только от того, что Ночной Дозор обогнал его на дорогах столицы, использовав запрещенный прием. Выглядел он каким-то помятым, без перчаток, без шарфа, дорогое пальто расстегнуто. В машине тепло, конечно… И где, интересно, его Темные прихлебатели? Сотрудника Дневного Дозора, вхожего к Завулону в кабинет, обычно целая орава сопровождает: ведьмаки, вампиры, оборотни и прочая мелкая шушера. Вся эта свора наверняка тоже мчалась по городу и непонятно с чего отстала… Или он ближе всех оказался?

Пока Никита вертел головой в поисках приспешников Старкова, София вышла вперед из-за плеча прикрывавшего ее водителя.

– Здравствуй, Андрюша, ты не возражаешь, мы зайдем?

Свет и Тьма! Она так и сказала – Андрюша…

На несколько секунд все застыло. Даже нетерпеливый Санек, подскочивший к тяжелым дверям съемочного павильона в обход ведьмы.

София в человеческом мире была не так прекрасна, как в сумеречном. Но все равно хороша: в коротком полушубке, теплых брючках, с распущенными русыми волосами, расчесанными на прямой пробор. Такая уютная, аккуратненькая, не очень высокая, она смотрела на Темного дозорного снизу вверх светло-серыми прозрачными глазами и звала его по имени. Она что, никогда не видела его в истинном облике?! Или… Или как раз наоборот! Она видела его настоящим, знала до инициации! Самому Андрею лет немало, а она намного старше. Для нее, должно быть, он остался подростком, который бывал у них в доме, юношей с недюжинным потенциалом Иного. И она ведь переживает за этого мальчика до сих пор, несмотря на то, что он уже давным-давно говнюк первостатейный.

Казалось, сейчас она ласково скажет:

– Что-то ты в последнее время совсем забыл нас, Андрей. Отчего ты перестал бывать у нас в доме?

А он подойдет, звякнет шпорами, поцелует ей ручку:

– Простите великодушно, София Мироновна, и рад бы, но – не поверите! Совершено погряз в делах…

Лет им обоим наверняка было как минимум за двести, но поскольку Никита историей особенно не интересовался, а родился не так давно, картинки у него в голове складывались какие-то околореволюционные. В советских школах этот период любили. И в советском кинематографе тоже. София запросто могла бы сыграть потомственную дворянку, открывшую дверь родового имения наряду красноармейцев. Она назвала бы их господами, непременно предложила бы выпить чаю. Лихой красный командир, который грозился ворваться в дом с обыском, неловко шмыгая носом, приказал бы своей солдатне «не трогать барышню». А Старков… Ну, со Старковым все ясно – этот точно «контра недобитая».

Никита, который раньше не замечал за собой склонности к историческим фантазиям, тряхнул головой. Сумрак, переполненный миражами, творил чудеса похлеще Софии, заставившей отступить и грустно улыбнуться озлобленного пособника Тьмы.

Благодаря целительнице в съемочный павильон Светлые вошли первыми. Ведьмы у дверей встречали их злобными взглядами. Но следом шагал сотрудник Дневного Дозора. Им ничего не оставалось, как подчиниться и снять защитные заклинания, пропуская внутрь всех желающих.

В просторном прямоугольном помещении горел верхний свет. В центре вокруг поврежденных декораций валялась аппаратура, стояли уцелевшие камеры и светили под ноги два упавших софита, один из которых искрил и мигал. Люди, опутанные черной паутиной, застыли тут и там в нелепых позах. Те, кого ведьмовское заклятие застало на бегу, не удержали равновесие и попадали на пол, как сломанные манекены.

В нескольких шагах от входа распростерся на полу Светлый Иной, которому не хватило сил выползти на улицу сквозь наложенные ведьмами чары. Темные девицы, разумеется, не стали его добивать. Они даже любезно поставили рядом с парнем аптечку и теперь победоносно смотрели на сотрудников Ночного Дозора. Помогли! А как уж он там справился одной рукой – это его дело. За дозорным тянулся к дверям кровавый след и размотавшийся намокший бинт.

Возле скамейки, увитой жухлым пластмассовым плющом, валялся силиконовый труп с развороченными внутренностями и кишками, живописно выпавшими на дорожку, посыпанную искусственными желтыми листьями. Выглядел он еще более устрашающе, чем искалеченный дозорный и девушка с полуоторванной головой, погибшая в центре декорации. Все смешалось: реальность, вымысел, трупы, силиконовые куклы, люди, Иные – все это походило на стоп-кадр из какой-то фантасмагории, кровавой драмы, которая в кошмарном сне приснилась Квентину Тарантино в ночь на Хэллоуин.

– Ур-род, – констатировал Темный дозорный, первым нарушив неестественную тишину звукоизолированного помещения.

Больше Старков не произнес ни слова, но и без пояснений Темных Иных было ясно, что оборотень сорвался. Брать такого оборотня надо как можно быстрее. Иначе до следующего новолуния дикий зверь в его двойственном существе будет раз за разом побеждать человеческую натуру. А это значит, что ежедневно или, если невероятно повезет, еженедельно полицейские и Светлые дозорные будут находить по городу растерзанные тела. По столице поползут слухи об очередном маньяке, экстренные службы захлебнутся от тревожных звонков перепуганных мам, бабушек, прохожих, по интернету пойдут гулять пугающие записи с видеорегистраторов автомобилей и фотографии покалеченных домашних любимцев…

Искать Алексея Малявина нужно быстро. Пока его не нашел и не взял под крыло Дневной Дозор, который начнет свою операцию немедленно. Все, что может натворить оборотень, Темные Иные прагматично расценивают как незаслуженный подарок Силам Света. И если Старков не отловит Алексея Малявина, пока тот не успел наворотить кровавых дел, Тьма, извиняясь за его деяния, будет вынуждена отступить в Москве, где Темные недавно отгрохали новый офис.

Ночной Дозор получит перевес, одобренный Инквизицией, Светлая магия польется не только на москвичей, но и на гостей столицы, которые разъедутся по своим странам и регионам… Да Старков не просто перевернет мегаполис с ног на голову. Чтобы этого не допустить, он сожрет киношного «Одинокого волка» с потрохами! Куда там Черному Охотнику – сериальному злодею, порожденному бедной человеческой фантазией…

Из Светлых дозорных первым очнулся водитель джипа. Он кивнул своим, шагнул в Сумрак, на миг отразивший тень свирепого пса, и исчез.

– Саша, помоги мне!

София сотворила какой-то неведомый целительский знак, ударила им в пострадавшего дозорного точно боевым заклятием и через секунду уже стояла в центре поврежденных развалин из гипсокартона с бесчувственной девушкой на руках. Санек бросился к застонавшему парню.

В противоположном конце павильона распахнулись ворота, внутрь на двух машинах ворвалась черная лавина подоспевших сотрудников Дневного Дозора. Захлопали дверцы, Темные посыпались как из рога изобилия. Когтистый Велихов наградил Никиту, прикрывавшего своих, неприязненным взглядом и шагнул навстречу Андрею, срывавшему досаду на нерасторопных подчиненных. Чьей команде зачистки сегодня предстоит потрудиться, вопросов не вставало, хотя обычно сотрудники Дневного Дозора были не прочь поторговаться на сей счет.

Редкий случай, когда Темным Иным можно смело доверить заботу о людях и не сомневаться, что отношение к ним будет уважительным и предупредительным, ложные воспоминания – приятными, доставка домой – за счет заведения. Любой каприз, лишь бы поменьше шума и претензий со стороны Ночного Дозора. И десяти минут не прошло, как съемочная площадка опустела. Из Темных остались только Велихов, Старков и обе ведьмы – свидетельницы происшествия, наперебой шептавшие что-то Андрею в уши. На их томные взгляды Темный дозорный особого внимания не обращал, а вот к словам прислушивался очень внимательно.

Никита максимально усилил «щит мага», которым прикрывал своих. София вышла из Сумрака, бережно положила бесчувственную актрису на пол и шагнула к пришедшему в себя дозорному. На шее Виктории Карминовой от страшной раны не осталось и следа. Софит, все еще лежавший на полу, безжалостно пронизывал светом шелк ее сценического костюма, от чего девушка, укутанная в воздушную ткань, казалась нереально тоненькой и хрупкой. Побывав в руках Светлой целительницы, она, кажется, еще больше похорошела. Теперь она напоминала Спящую красавицу из волшебной сказки. И только мертвенно-бледные язычки гаснущей ауры красноречиво свидетельствовали о том, что ни одному принцу на Земле не по силам разбудить ее поцелуем.

Поймав вопросительный взгляд Никиты, София отрицательно качнула головой. Жизнь остановилась для Виктории Карминовой. Даже дойдя до тех слоев Сумрака, где в застывшем времени девушка была еще цела, София не смогла ей помочь. Непрочная человеческая аура практически истаяла к приезду дозорных, и никакие Великие Силы не смогли бы ее восстановить. Красивое тело вновь стало безупречным, но так и осталось безжизненным.

– Наблюдатель Ночного Дозора, допущенный на съемки, первым применил боевую магию, и сделал это без достаточных оснований, – хмуро объявил Андрей Старков. – Ваш сотрудник обвиняется в нарушении Великого Договора.

Он говорил так уверенно, словно всю прошедшую ночь репетировал обвинительную речь. Саша Спешилов, который помог раненому дозорному и, усевшись напротив, о чем-то негромко его спрашивал, вскочил на ноги.

Старков на него даже не взглянул.

– В результате грубой провокации со стороны сил Света оборотень Алексей Малявин был вынужден уйти в Сумрак и принять то обличье, в котором его возможности выживания многократно возрастали. Это была необходимая самооборона. У меня два свидетеля. – Он кивнул на ведьмочек, заметно похорошевших под его взглядом.

– Но это неправда! – прошептал раненый дозорный и попытался встать.

– Они знают, Коленька, знают, – тихо сказала София и опустилась рядом с ним на колени, положив руку на плечо.

Наблюдателя все еще колотило от шока и слабости.

– Файербол – тоже неправда? – холодно осведомился Старков, смерив его взглядом.

– Файербол… он был, да… но потом!

– Тише, дружок, насколько я знаю, ты можешь сейчас им не отвечать.

– Показания двух Темных Иных, обвиняющих Светлого, – это еще не доказательство, Андрей, верно? – сказал Никита, пока Санек не начал сыпать цитатами из нормативных актов Ночного Дозора, которых за многие столетия противостояния накопились целые тома. – Нам следует допросить самого Малявина. Все предельно просто: кто возьмет оборотня первым, тот и выиграет раунд.

– А стирание памяти свидетелям из съемочной группы будет расцениваться как несанкционированное вмешательство и подлог! – все-таки выступил Спешилов.

Велихова, стоявшего по правую руку от Андрея, перекосило от злости. Александра Спешилова он давно и люто ненавидел.

– Раненый сотрудник Ночного Дозора еще и память успел кому-то стереть? – издевательски осведомился Старков. – Да у него не шестой уровень Силы, а высший! Хорошо, мы проверим, работал кто-нибудь с памятью членов съемочной группы или нет. Если что-то случайно подчистится, расценивай это как побочный эффект проверки, которую ты только что санкционировал. Заберите труп, – мрачно бросил он своим. – И чтобы к завтрашнему утру здесь и следа происшествия не осталось.

Довольно ухмыляющийся Велихов подхватил на руки погибшую актрису.

Никита придержал взбешенного Санька.

– Андрей, я тебя очень прошу, только не надо некромантии, – болезненно передернув плечами, попросила София.

– Как скажешь, София, – нехотя согласился тот после небольшого раздумья. – Некромантии не будет, разве что самая малость. Будет театр! Против театральной постановки у Ночного Дозора нет никаких возражений? Девушку уже не спасти, вам все равно, как мы инсценируем ее смерть, так что советую согласиться.

Честно говоря, Никита просто не знал, что ответить – ему не хватало опыта просчитать последствия. Вроде бы команда зачистки Дневного Дозора работала на киностудии совершенно официально, не таясь, не скрываясь в Сумраке от сил Света. Наверное, инсценировка смерти известной актрисы входила в круг их обязанностей?..

Саша тоже промолчал, боясь совершить еще одну ошибку, а София как целительница была только против некромантии, веками оскорблявшей ее чистое ремесло.

– Я так и знал, что возражений не будет, – удовлетворенно подытожил Андрей Старков, на секунду задержал на целительнице взгляд, развернулся и зашагал рядом с Велиховым, который что-то ему предлагал, понизив голос почти до шепота.

Из Сумрака, тяжело дыша, вывалился Светлый перевертыш. В одной руке он держал изорванные рубашку и брюки, а в другой – легкие мужские туфли.

– Не нашел, пусть кто из магов проверит, – отрывисто сказал он. – На первом слое оборотень пробыл недолго, следы беспорядочные. Потом вышел. Ищите в городе. Раненого и целительницу заберу, машину не дам. Амулет шефа подотчетный – и не мечтайте!

Запыхавшийся дядька – плотный, коренастый – бросил на пол лохмотья, в которые Малявин, корчившийся в трансформации, превратил дорогой костюм.

Никита подумал, что немногословный до неприличия Светлый перевертыш больше похож на водителя фуры, в свое время отмотавшего срок, чем на доброго волшебника.

– С чего начнем? – слегка сконфуженно спросил Санек, перевел взгляд с изорванной одежды оборотня на звякнувший айфон, хмуро пояснил: – Ориентировка на Малявина прошла, – и вопросительно посмотрел на Никиту.

– Здесь все равно надо осмотреться в Сумраке. Ну и город тоже… – После повторного столкновения с Андреем Старковым, которому он давеча так глупо проиграл с Проповедником, Никита выглядел не намного увереннее Александра Спешилова. Уделал Темный Иной обоих сотрудников Ночного Дозора, что и говорить.

Съемочный павильон опустел. В дальнем конце закрылись тяжелые двери. Обе ведьмы выскочили следом за Старковым и, провожая его до машины, клянчили помощников в деле наведения порядка на киностудии.

– Я могу в город, – предложил Санек. – Может, оборотень не ушел далеко, прочешу с патрульными район и звякну.

– Давай. Тогда я не спеша в Сумраке осмотрюсь и проверю территорию самой киностудии, – согласился Никита.

Он обернулся к Софии, которая еле держалась на ногах после неудачной попытки оживить человека. Тем не менее к раненому дозорному от нее тянулся тонкий ручеек Силы.

– Спасибо за помощь, – сказал Никита и перевел взгляд на ее подопечного. – Слепок ауры оборотня можешь мне передать?

Раненого дозорного качнуло от этого простого магического действа. Суровый водитель-перевертыш, который только-только помог ему подняться, что-то недовольно проворчал, обхватил парня волосатой ручищей за талию и повел прочь. Но слепок ауры Сурнин получил. Перед глазами встал нечеткий образ, едва просвечивавший сквозь легкие серебристые мазки медицинской магии, похожие на перистые облака. Это София… Неудивительно. Без ее участия парень не смог бы в сознание прийти, не то что осуществить ментальную передачу.

Никита мысленно очистил изображение, бережно сдув серебряную паутину, и всмотрелся в нечеткие лепестки ауры – оборотень как оборотень. Непонятно только, почему вокруг него сияет такая многоцветная радуга. Непосредственно перед трансформацией, особенно спонтанной, спровоцированной кем-то или чем-то, оборотень бывает похож на желто-багровую свечу. Он словно весь горит в огне, пожирающем все остальные цвета его ауры. Пламя охоты и голода захлестывает его с головой, полная луна сводит с ума. Ощущение собственной силы и вседозволенности рвет мозг – так Темный зверь стремится на свободу из человеческой оболочки. Темные целители утверждают, что во время неконтролируемой трансформации у молодых и неопытных оборотней случаются переломы и вывихи из-за перенапряжения скрученных мышц.

А Малявин, убивший человека и так жестоко ранивший Светлого Иного, судя по ауре, либо вовсе не собирался перекидываться, либо сделал это совершенно осмысленно.

«Хм-хм, не сменить ли мне облик?» – должен был спокойно и рассудительно спросить оборотень, имевший такую ауру, и заговорщически подмигнуть полной луне. А луна, между прочим, еще не полная!

Никита выскочил вслед за коллегами, которые только-только уложили раненого дозорного на переднее сиденье джипа.

– Подождите! – крикнул Сурнин. – Мне надо с ним поговорить.

– Ему плохо, Никита, – предупредила целительница, которая как раз усаживалась сзади слева.

– Я быстро, София! Как его зовут?

– Николай.

– Коля! Коля, скажи мне, кто на самом деле напал первым?

Раненый приоткрыл глаза.

– Темный… Почему… ты спрашиваешь?!

– Хорошо, я верю. Верю! Ты лежи. Давай я скажу, как было, а ты поправишь. Можешь отвечать мне только «да» или «нет». Малявин вошел в Сумрак, перекинулся, вырвался оттуда уже волком и напал на людей. Так?

– Да.

– Кроме Виктории Карминовой, никто не погиб. У Малявина был с ней роман?

– Нет…

– Коля, ты бросился ей на помощь, но оборотень оказался намного сильнее, чем ты думал?

– Да…

– Тогда почему ты еще жив?

– Никита, или как там тебя, ты чё, совсем охренел? – спросил водила с переднего сиденья.

– Я… Я не знаю… Он был… прямо надо мной… скалился… и ушел.

Парень вздрогнул, по лицу прошла судорога.

– Никита, – укоризненно сказала София, придвинулась к пострадавшему вплотную и сжала его виски руками.

Сурнин поднял голову:

– Какие у него еще повреждения на теле, кроме оторванной кисти? Есть еще что-то?

– Перелом грудины. Мы поехали! Николая как можно скорее надо доставить в госпиталь, – сухо подытожила Светлая волшебница. Даже ее терпение лопнуло.

– Спасибо, София. Выздоравливай, Коля!

Никита захлопнул дверь и заслонился рукой от грязного снежного крошева, полетевшего из-под колес джипа в его сторону. Грешно так думать про коллег, но Никите показалось, что не случайно.

Он отряхнулся, вошел в Сумрак и побрел обратно в съемочный павильон, ориентируясь по безобразным черным кляксам. Мир Иных курился Тьмой. Ведьмы, наводившие порядок, старались вовсю и качали из Сумрака энергию для заклинаний, распугивая миражи «Мосфильма».

Что тут можно найти в таких условиях? Если бы была хоть малейшая зацепка, Светлый перевертыш обязательно бы ее учуял. Вот интересно, поганый характер и Свет являются взаимоисключающими категориями или нет? Был бы этот Иной чуть доброжелательнее, может, и уровнем Силы дополнительным разжился бы…

Никита поймал себя на размышлениях, весьма далеких от поставленной задачи, и огляделся в сумеречном мире. Совсем рядом словно упал в воду морской якорь: чугунная кошка с длинными изогнутыми зубцами повисла в воздухе, раскинула крючья. Вокруг нее сгустился мрак, вся конструкция неожиданно сжалась в пульсирующий черный клубок, дернулась и стремительно истаяла. Ведьма, остававшаяся на реальном слое, зачерпнула Силу для своих священнодействий. Наверное, склеивала с помощью магии испорченную декорацию.

Не так часто Светлым дозорным выпадал шанс увидеть, как Тьма одаривает Силой собственных адептов. Как правило, если Темные Иные работают с Сумраком, Светлые стоят у них на пути, лицом к лицу и тоже черпают Силу для противостояния. Чаще всего это происходит на одном и том же слое. И очень быстро. Посмотреть, как зарождаются чужие заклинания на глубинных уровнях, у оперативника Ночного Дозора попросту не хватает времени. Если, конечно, он не готов рискнуть жизнью ради такого наблюдения. По крайней мере Никита никогда раньше не видел Темные заклятия в процессе формирования. Он получал их уже готовыми, достигшими максимальных энергий и направленными на себя.

Это был интересный опыт наблюдения за ведьмами, но, к сожалению, этим опытом исчерпывался результат осмотра места происшествия в Сумраке. Следов оборотня Никита там не нашел. Для очистки совести он прошел на второй слой, недоступный для Светлого перевертыша и оборотня. Здесь было немного прохладнее и намного спокойнее, чем в суматошном человеческом измерении и на верхнем уровне Сумрака, хранившем его отпечатки. Сюда не проникала ведьмовская магия и фантомы киностудии. В мерцающих небесах багровели отблески кроваво-красной луны, только-только показавшейся из-за горизонта. Белая – в разгар дня пряталась где-то в вечной тени. Время желтой и вовсе еще не пришло, но…

Никита тихо ахнул и непроизвольно сделал несколько шагов назад.