Одиночный Дозор

– А почему это заклинания, которыми девушка случайно вызывает оборотня, не могут содержаться в колдовской книге?

– Только не в этой! У нас мистический сериал с русским колоритом. С русским! Откуда на обложке взялась звезда Давида?! Здесь должен быть фрагмент славянской летописи или, на худой конец, лист, вырванный из наших колдовских книг, отечественных. Меняем обложку, меняем!

– Там же крупный план, она должна читать это вслух…

– Читать славянскую грамоту?!

– Вот я и говорю, нужен другой текст!

– Текст еще вчера переделали…

Азартная перебранка людей, переживающих за свое детище, отозвалась в голове Алексея Малявина тупой болью. Он отвернулся и тоскливо посмотрел на закрытые двери, в которые при желании мог въехать грузовик.

В первый раз, когда он вошел в пустой павильон, арендованный на «Мосфильме» для съемок мистического сериала «Одинокий волк», тот произвел на него гнетущее впечатление. Глухой звук шагов не отзывался эхом. Голоса запутывались в решетках звукоизоляции. Темно-зеленые стены и неестественно высокий потолок придавал плохо освещенному помещению сходство не то с крытым легкоатлетическим манежем, не то с заводским цехом, из которого вывезли все оборудование. Зверь, живущий в Леше Малявине, рвался прочь из замкнутого пространства.

Сейчас павильон выглядел куда более обжитым и уютным и полнился не зловещей тишиной, а рабочей суетой. По периметру разместились гримерки и раздевалки, в центре – живописные развалины, сработанные киношными умельцами из дерева, пенопласта и гипсокартона. К развалинам примыкал короткий отрезок глухой улочки со скамьей, увитой пластмассовым плющом.

Постепенно пространство павильона не то чтобы стало казаться Леше менее опасным, скорее, оно приобрело знакомые черты, характерные для человеческого мира, который он знал с детства. А где человеческий мир – там и Сумрак, и древняя звериная Сила – неисчерпаемый источник, с лихвой восполнявший все потери. Вот только Сумрак здесь с некоторых пор сам стал иным. Первый слой потускнел, отяжелел и странно пах. А второй, который был Леше Малявину недоступен, кипел где-то в глубине, точно раскаленная лава.

Алексей оглянулся на свет софитов и поискал глазами Светлого мага, присутствовавшего на съемках. Его «продавил» Ночной Дозор, узнав, кто на самом деле является заказчиком и главным продюсером проекта, побившего все рекорды популярности. Светлый наблюдатель изображал из себя младшего помощника всех и вся, постоянно вертелся под ногами и наверняка строчил в свой офис многостраничные отчеты, но пока Ночной Дозор, крайне раздраженный успехом сериала, съемочную группу не трогал – прицепиться было не к чему.

Великий Договор в данном случае никто не нарушал. Положительный образ оборотня формировался в сознании многочисленных поклонников исключительно благодаря хорошему актерскому составу, интересному сценарию, дорогим спецэффектам и массированной рекламе. Как говорится, ловкость рук и никакого мошенничества, то есть в данном случае – магии. Темных можно было всерьез поздравлять с успехом. Если они и не переплюнули сверхпопулярную вампирскую сагу, снятую их заокеанскими коллегами, то точно возглавили список отечественных телепроектов. И что бы там ни писал в отчетах Светлый наблюдатель от Ночного Дозора, круг поклонников «Одинокого волка» неуклонно расширялся от серии к серии.

Но сейчас Алексея Малявина интересовало не это… Видел ли он, Светлый маг шестого уровня Силы, крутившийся на площадке, тайное кипение в глубинах Сумрака? Что подсказывал ему Свет? Спросить бы, да со Светлыми Иными связываться оборотню как-то не с руки. Еще свои заметят, греха не оберешься.

– Приготовились! Вторая камера…

Темные Иные в съемочной группе тоже присутствовали. Но двух ведьмочек, занятых на второстепенных ролях, куда больше интересовал актер, игравший в сериале Черного Охотника, чем все тайны сумеречного мира вместе взятые. К тому же далеко не факт, что они были способны уйти в Сумрак глубже оборотня Малявина.

Андрея Старкова, который мог бы при желании выяснить, что таят второй и третий слои, погруженные в вечную Тьму, Алексей Малявин боялся до икоты. Наверное, он самого Завулона так не боялся. Со всемогущим шефом Дневного Дозора он виделся всего однажды и знал о его крутом нраве больше по рассказам, а Темного мага Андрея Старкова встречал неоднократно. И тогда-то встречи теплотой не отличались, а уж после сегодняшнего прокола лезть к нему с вопросами было вообще опасно для жизни.

– Алексей, ты готов?

Ребята из гримерного цеха протащили мимо него силиконовый труп бандита, якобы разорванного оборотнем, и пристроили около скамейки, забросав для достоверности вечнозелеными пластмассовыми веточками.

Съемочная группа вообще времени даром не теряла. Пока Малявин стоял погруженный в тяжкие раздумья, в декорациях появилась требуемая колдовская книга, написанная неразборчивой кириллицей, с красными заглавными буквами у каждого абзаца, жар-птицами, петухами и цветущими папоротниками.

– Начали! – скомандовал режиссер.

Виктория Карминова, держа пухлый том на весу, сдула пудру, изображавшую вековую пыль, и стала нараспев зачитывать заклинание, наспех переписанное на славянский манер:

– …яви мне зверя невиданного дивного, – донеслось до Малявина, – …кто будет мне защитником, чьих клыков беда девичья убоится, в чьих когтях обидчики смерть найдут, кого верность – песья, в ком сердце львиное да облик волчий…

Наверное, все девушки, оказавшись под вечер в таинственных развалинах, первым делом читают незнакомые заклинания, написанные в старинных книгах. «Сценаристам виднее», – подумал Алексей, сделал глубокий вдох и, дождавшись команды режиссера, вошел в кадр.

Пол декорации неестественно пружинил, скрытый густыми клубами пара, вырывавшегося из дым-машины. Стены из гипсокартона дрожали, теряя краски. Бетонный потолок опускался все ниже и ниже, точно небо сумеречного мира. Черное окошко объектива целилось в глаза, словно сам Черный Охотник на оборотней, рожденный чужой фантазией, стал явью, взял в руки камеру и медленно отступал, заманивая зверя в ловушку.

– …кто явится на зов – тому любовь девичья судьбою уготована! А как явится вместе с ним враг лютый – ему смерть придет! – Виктория отбросила книгу и драматично раскинула руки в стороны.

– Вспышка! – крикнул кто-то совсем рядом.

И ударила зеленая молния.

Ослепительный свет за спиной разорвал пространство и рассыпался, померк, открывая чернильный портал. Сумрак протаял в реальный мир. Аура вспыхнула. Звуки стали оглушительными, зашелестели, распались на составляющие. Алексей одновременно слышал, как шуршат страницы падающей колдовской книги, как самодовольно шепчутся мастера спецэффектов и как учащенно бьется сердце Виктории Карминовой, вошедшей в образ.

Его захлестывали запахи человеческой плоти. Он видел тень декорации, тень Сумрака и почти полную луну, висевшую где-то у горизонта Иной реальности. И кровавое зарево вокруг луны, возвещавшее начало Охоты. Все замедлилось и одновременно ускорилось в десятки раз. Мышцы, готовые к трансформации, сводило судорогой, глаза вылезали из орбит, и никаких сил не было этому противиться. Темный Иной дико взвыл, упал на спину, прокатился по земле, принимая сумеречный облик, вскочил на четыре лапы и затравленно огляделся.

Реальность киностудии растаяла. Вокруг раскинулся черно-белый сумеречный лес. От неестественно ровных черных стволов, стройными колоннами уносящихся ввысь, падали зигзагообразные ломаные тени. Землю под ногами, вернее – лапами, покрывал тонкий ровный слой искрящегося снега. Неподвижный воздух странно потрескивал, точно деревья на лютом морозе. И все окружающее пространство напоминало декорацию, которую изготовил обезумевший художник-график, лишенный не только цветного зрения, но и понятия перспективы. Вокруг сколько хватало глаз простирался искаженный мир, перечеркнутый несоразмерными контрастными тенями, а над головой в туманном ореоле висела огромная плоская луна.

Этот чужой, невиданный ранее Сумрак напугал Алексея Малявина до смерти. Вздыбив шерсть на загривке и пятясь, он взвыл так тоскливо, словно и в самом деле угодил в логово Черного Охотника. Волчий вой взорвал тишину мечущимся эхом, доносившимся со всех сторон. Отзываясь на него, словно из-под земли глухо взвыли десятки, сотни волчьих голосов.

Алексей поперхнулся и испуганно замолчал, прижав уши. В непрерывный звериный вой вплелось лисье тявканье, уханье сов, собачий лай, чей-то рык, и все эти звуки глохли, затихали, превращаясь в низкочастотный рокот по мере того, как впереди сгущалась Тьма.

От страха Малявин едва мог пошевелиться. Неясный гул звериных голосов и холодная дрожь пронзали все его существо. Ледяное покрытие под ногами превратилось в черное зеркало. Он зажмурился, поджал хвост, припал мордой к передним лапам и принялся бить себя по голове, словно стараясь содрать с нее невидимый намордник и соскрести с ушей налипший звук. И вдруг все стихло. Алексей затаил дыхание, поднял голову.

В полном безмолвии, стирая странный, почти лунный пейзаж, на него надвигался огромный черный волк, отбрасывая невиданное количество прозрачных теней. Страшный оскаленный хищник, который казался предвестником еще большего, невозможного зверя, который вот-вот вынырнет из невидимых сумеречных глубин, чтобы сердце Алексея Малявина разорвалось от страха.

Тень упала на бледный лунный диск, превратив его в волчий медальон, висящий на великанской груди. В искаженном пространстве перед неумолимо приближавшимся зверем, за которым сгущался непроглядный мрак, Малявин увидел свое жалкое кривое отражение. По-щенячьи взвизгнув, он подскочил, сделал какой-то неимоверный кульбит и, перевернувшись через голову, ринулся прочь из Сумрака, яростно отталкиваясь от пружинистой земли.

Под правой лапой смялось что-то теплое, в глаза ударил свет, раздался дикий женский вопль, захлебнулся. Ничего не соображая от страха, Малявин с треском влетел мордой в пенопластовую печь, развернулся, с грохотом круша декорации точно слон в посудной лавке, и удивленно уставился на самую настоящую дымящуюся кровь. В царящем вокруг хаосе прорезался прямоугольник дверей – человеческие фигурки, вопя, бежали прочь из павильона, впуская внутрь холодный, отрезвляющий воздух.

У самых передних лап, все еще зажимая рукой рваную рану, оставленную на шее когтями оборотня, умирала красавица Виктория Карминова.

– Ночной Дозор! – яростно завопил мальчишка-наблюдатель и зачем-то вошел в Сумрак.

«Там зверь…» – хотел предупредить Малявин, но не успел, бок обожгло, он едва успел отпрыгнуть, чтобы увернуться от второго файербола и летящего следом Светлого заклятия.

Черно-белое обрамление Сумрака бесследно исчезло. Первый слой был, как всегда, тягучим и туманным, дышащим уютной Тьмой. «Белый меч», разворачиваясь, целил оборотню в горло, дрожал в неуверенной руке дозорного, разбрызгивая Свет. Малявин отчаянно рванулся навстречу сиянию, выжигавшему глаза, прыгнул и одним рывком мощных челюстей отхватил парню запястье вместе с «мечом». Свет померк. Оборотень наступил поверженному противнику на грудь тяжелыми лапами, распахнул клыкастую окровавленную пасть. Искалеченный дозорный изо всех сил старался не зажмуриться, глядя в горящие желтые глаза. Оборотень, тяжело дыша, постоял секунду-другую, проскулил ему на ухо что-то нечленораздельное, соскочил и ринулся прочь.

Светлый Иной чудом избежал гибели. Он выполз из Сумрака сквозь кровавый туман. Уцелевшей рукой парень нащупал на шее забрызганный кровью служебный амулет. Формула вызова оперативников вылетела у него из головы. В амулет он невнятно прошептал: «Помогите…» и потерял сознание.

Опомнившиеся ведьмы в ужасе переглянулись, словно по команде облезли, полысели, состарились и, яростно шипя и улюлюкая, заметались по помещению, загоняя перепуганных людей обратно в шестой съемочный павильон, в котором теперь не только стихало любое эхо, но и время растягивалось в мучительное ожидание.

* * *

Кружка с горячим чаем стояла на столе, Никита смотрел на заметенный город. Как будто и не было холодной ясной ночи со сверкающим льдом и тусклыми высокими звездами – к полудню улицы снова замело, как в феврале. За окнами кафе, волоча за собой лопату, уныло бродил дворник, отчаявшийся справиться со стихией.

Воздух неестественно сгустился, просветлел, Никита почувствовал, как берут его координаты, и раскрылся, облегчая коллегам задачу: наверняка криво написанной объяснительной и свидетельских показаний Леньки Вересаева руководству показалось недостаточно. Можно спорить, что это Эдуард Карлович разыскивает дозорного, которого так опрометчиво отпустил сегодня утром.

Воззвал к нему из Сумрака действительно Басоргин, но во всем остальном Никита ошибся.

«Никита!»

«Да?»

«ЧП на “Мосфильме”! Немедленно туда! Работаете вместе со Спешиловым».

– Ого! Сейчас буду.

Он вскочил из-за стола, соображая, как быстрее добраться. Машина стояла на парковке за углом кафе, но с учетом девятибалльных пробок на дорогах поездка могла затянуться.

Девушка в наушниках, направляясь к свободному столику, обошла его как ни в чем не бывало. Мир людей менялся. Еще каких-то двадцать лет назад молодой человек, эмоционально разговаривавший сам с собой, непременно вызывал бы удивленные взгляды посетителей кафе. В век мобильных устройств это никого не удивляло. Может быть, лет через двести и в Сумрак можно будет входить, не тратя Силу на формирование хитроумных «сфер»? Люди спишут исчезновение человека на вошедший в моду телепорт, как сейчас списывают громкий разговор с невидимым собеседником на мобильный телефон.

Никита быстро зашагал к выходу.

«Что там такое?» – спросил он через Сумрак.

«Оборотень. Есть пострадавшие, в том числе и наш сотрудник. Информация об инциденте крайне скудная и противоречивая. Целителя подберете по дороге. Транспортом обеспечим».

«Эдуард Карлович…»

«Садись в машину, на месте разберетесь».

«В какую машину?» – хотел спросить Никита, но Сумрак уже оглох.

К кафешке с трескучим воем несся джип, разбрызгивая с крыши ядовито-синий свет мигалки. Грустный дворник едва успел отскочить в сторону и выдернуть лопату из-под колес. С заднего сиденья махнул Саша Спешилов.

– Садись! – крикнул он, на ходу распахнув дверь.

За рулем сидел незнакомый Светлый перевертыш. Он даже не обернулся. Над зеркалом заднего вида полыхнул невиданной силищи амулет, ослепительно блеснула по салону вязь заклинаний, и машина с тугим хлопком въехала на первый слой. Чтобы целый джип с дозорными мчался по городу в Сумраке – такого Никита не помнил. В глубине души встрепенулось забытое мальчишеское «Эх, мне бы так!» Последний раз он испытывал нечто подобное в восемнадцать лет, на вводном занятии по боевой магии, когда ко всеобщему восторгу Светлых новичков преподаватель шагнул в небытие и мгновенно появился в другом конце аудитории с целым набором подвешенных заклинаний.

Целительница ждала их в Сумраке в районе Киевского вокзала. Ее одежды остро сверкали в полутьме, точно сшитые из накрахмаленного снега, волосы сияли. За этим заревом невозможно было даже примерно определить возраст и уровень. Второй? Первый? Команда, собравшаяся в заколдованном джипе, могла запросто устроить Светлый переворот в какой-нибудь банановой республике, будь на то воля Пресветлого Гесера.

По сравнению с предыдущими облавами, в которых Никите доводилось принимать участие, это был аттракцион неслыханной Силы и офисной щедрости.

– Саш, что это за сафари? Что там за оборотень такой?! И откуда у нас этот амулет? – шепотом спросил он, кивнув на пульсирующий шар над лобовым стеклом.

– Басоргин сказал, что от самого Бориса Игнатьевича. В городе пробки, шеф приказал через Сумрак добираться.

Никита тихонько присвистнул. Величайший из магов одаривает простых оперативников амулетом, изготовление которого требует неимоверной Силы и мастерства. Плохо дело! В смысле – хорош противник…

– А что касается оборотня, мне сказали – Алексей Малявин. – Санек бросил взгляд на нереальный пейзаж за окном и тихо добавил. – Обалдеть, да?

– Да. А Малявин – это кто?

Саша недоуменно пожал плечами.

– Н-ну… в инете Темные раскручивают сериал с его участием.

– Ребята, вы что, телевизор не смотрите? – спросила целительница с переднего сиденья.

– Нет! – хором ответили оперативники.

Женщина обернулась.

– Это у вас принципиальная позиция или времени нет, как всегда у дозорных? – уточнила она и улыбнулась.

Под внимательным взглядом могучей Светлой волшебницы хотелось стать лучше. Если для этого требовалось смотреть телевизор каждый день по два часа утром и вечером, Никита уже был готов. Лишь бы она улыбалась, и этот Свет продолжал струиться по салону в его сторону.

– Меня зовут София. – Целительница ободряюще посмотрела на примолкших оперативников.

– Саша… Э-э… Александр!

– Никита.

– В таком юном возрасте – и не интересоваться, что происходит в мире людей. Хм… Очень странно. Что это за веяние среди новичков конторы?

Для нее не существовало разницы в возрасте между Сашей Спешиловым и Никитой.

– Принципиальная позиция, – промямлил Санек. – Интернет…

– Ах, да. Я совсем упустила из виду это новшество. Вы знаете, Александр, вот как раз в интернете есть такая страница, называется «ВКонтакте» – там общаются поклонники сериала «Одинокий волк». Вы, наверное, сориентируетесь, раз вы так любите эту всемирную паутину. Очень рекомендую взглянуть.

– Я?.. То есть… Конечно.

– Алексей Малявин – Темная звезда этого проекта. Исполнитель главной роли.

– Сериал про оборотней, – пробормотал Сурнин. Где-то он что-то такое слышал или видел. Точно! В метро рекламный плакат висел.

– И между прочим, прекрасный сериал, – сказала София, одобрительно кивнув Никите. – При всем обилии боевых сцен – очень интригующий и неглупый. Мне кажется, в нем куда меньше Тьмы, чем хотелось бы Завулону. Нам с вами вряд ли понравится, о достоинствах и недостатках проекта тоже можно спорить. Но это, безусловно, значимое культурное явление на территории современной России, что бы там ни говорили.

Никита заслушался. Сумеречный джип с оперативниками Ночного Дозора летел в полную неизвестность по затуманенному руслу Москвы-реки, похожему на старую взлетно-посадочную полосу, где вместо травы рос в стыках плит синий мох.

О том, что творилось сейчас в офисе Темных, у которых повис на волоске один из самых дорогих и перспективных проектов последнего времени, можно было только догадываться.

А в этой Светлой целительнице переливами Силы текла сквозь века сама жизнь. Уверенная, всепобеждающая, прощающая миру такую досадную ошибку, как Тьма с ее приспешниками.

Рядом с Софией было Светло до слез. А уж как стыдно за давешнюю старушку в МФЦ! Никита был готов сквозь землю провалиться за свою неуклюжую попытку привлечения сторонников. Глупо и цинично получилось, чего уж там.

«Почему эту Софию не спрятали, как Настю? – удивился он. – Она же во сто крат опаснее для Тьмы, чем любой из нас! Она самим своим существованием кладет их всех на лопатки! Почему наши за нее не переживают? Потому что такая волшебница никогда не будет воевать? Не пойдет работать в Ночной Дозор, не станет проповедовать среди людей, как Трофим. Дневному Дозору проще позаботиться о том, чтобы о ее существовании знало как можно меньше людей, чем ее одолеть. Сворой ведьм или вампиров здесь не обойтись – София их разгонит, как поганых мух. А Высших Темных, которые могли бы с ней справиться, не так много, наш шеф их всех наперечет знает и просто так это дело не оставит».

Неизвестно, о чем думал в присутствии целительницы Саша Спешилов, но когда Никита посмотрел на напарника, тот многозначительно кивнул в сторону переднего сиденья, как бы говоря: видал? Вот это я понимаю – Светлая Иная.

– Приготовьтесь, мы подъезжаем! – сказал водитель.

За окном, взбаламучивая серую хмарь, пронеслась в Сумраке лихая призрачная тачанка.

– Ты видел, видел?! – воскликнул Санек, завертев головой.

– Фабрика грез, – хмыкнул Никита, снял с шеи медальон-пустышку и засунул в карман. Начало мероприятия наводило на мысль, что никого он здесь не сможет ввести в заблуждение. И уж что-что, а заклинание «длинный язык» ему точно не пригодится. На груди дозорного остался только боевой служебный амулет. Саша, шевеля губами, сплетал каркас будущей защиты. Никита без особого энтузиазма подвесил несколько простых заклинаний.

Серебристый игрушечный самолетик чуть впереди засиял в свете фар джипа. Он приветливо покачал крыльями, словно был полноправным жителем сумеречного мира, таинственным Светлым стражем, а не жалким фантомом чего-то, что существовало в реальности.

Амулет над зеркалом заднего вида потускнел, съежился, и машина, сбавив скорость, выкатилась на реальный слой у самых дверей шестого съемочного павильона. Света разом стало меньше, но он не исчез.

Тьма играла на «Мосфильме» ту же роль, что и темнота в кинозале, погружавшая мир во мрак, чтобы все внимание зрителей сосредоточилось на светлом прямоугольнике экрана… На территории киностудии Великие Силы переплетались в своем соперничестве так чудно́ и тесно, что оперативники Ночного Дозора, оказавшиеся здесь впервые, не верили глазам.

«Здесь наши позиции сильны! – удивленно подумал Сурнин, выходя из машины. – Не зря Темные так носились с этим сериалом».