Семейная тайна

Александра тихо проскользнула по уснувшим улицам поселка, вошла в дом на цыпочках, стараясь никого не разбудить. На секунду заглянула в комнату отца – тот все так же недвижимо лежал на кровати, в изголовье подмигивали огоньками приборы, слышалось тихое размеренное пищание.

Значит, по крайней мере, отец все еще жив.

Александра поднялась в свою бывшую комнату, которую теперь ей приходилось делить с Асей.

Девчонка уже спала.

Александра удивилась, увидев, что одета ее спящая племянница была во что-то странное, никак не напоминающее пижаму. Склонившись ниже, она убедилась, что на девочке толстовка, большая ей на несколько размеров и совершенно определенно – мужская.

Александра удивленно хмыкнула и забралась в собственную постель.

4

Ночью прошел дождь, и теперь весь сад был мокрым и свежим. Капли воды, застрявшие в листве, так сверкали, словно само солнце лопнуло на тысячи осколков и просыпалось прямиком в бабушкин сад. Синие, зеленые, розовые, фиолетовые искры сыпались из крон старых яблонь, подмигивали с лепестков пионов и медленно гасли в мокрой давно не стриженной траве. Ася, остановившись на ступенях террасы, привычно потянулась за телефоном, чтобы увековечить все это великолепие в инстаграме. Но вдруг вспомнила вчерашнего странного парня, подшучивавшего над ней из-за пристрастия к соцсетям, и сунула смартфон обратно в карман. Артем в чем-то был прав – у нее не так уж много друзей, а все эти люди, с которыми она общается через Интернет, по сути, ей чужие.

Ей действительно есть дело до того, понравится ли им умытый дождем бабушкин сад?

Кажется, нет.

Кажется, единственный, с кем ей хотелось бы поделиться этой красотой, – тот самый забавный парень Артем.

Хм-м… Любопытно.

Рано утром опять приходил Новиков осматривать деда. Вся семья в этот момент завтракала, тетка Саша разливала чай. Когда в гостиную вошел Андрей Палыч, Александра вздрогнула и пролила несколько капель кипятка на ногу Максиму. Тот взвыл, подскочил со своего места, задрал повыше штанину шорт и принялся поливать ошпаренное место холодной водой.

– Ты, Саша, как-то контролируй свои эмоции, что ли, – бросил он сквозь зубы. – Ты же, если так пойдет, нас всех тут перекалечишь.

Отец явно был зол и раздражен. Еще до завтрака ему снова звонили из вчерашней аптеки. Ася слышала, как он сдавленно бубнил что-то в телефонную трубку. Впрочем, насколько Ася могла судить, у Макса вечно были проблемы на работе: какие-то не туда переведенные деньги, не сходившиеся счета – и каждый раз в последний момент он умудрялся из всего выпутываться. Значит, выберется и в этот раз, не стоит брать в голову. Хотя видно, что эта ситуация его гнетет – вон как срывается на всех! И тетке Саше уже прилетело…

– Извини, я просто неловко взяла чайник, – буркнула отцу Александра.

Честное слово, кажется, шея у нее покраснела…

Ася голову дала бы на отсечение, что тетка полцарства подарила бы сейчас за своевременный звонок с работы, позволивший бы ей сбежать из гостиной. Но мобильник молчал – в Америке сейчас глубокая ночь, надо ведь даже этим чокнутым трудоголикам из теткиной конторы когда-нибудь отдыхать.

Новиков тоже смотрел куда-то мимо Александры и явно нервничал.

«Интересно, – думала Ася, – у них правда, что ли, когда-то был роман и до сих пор не остыло?»

Ей казалось невероятным, что такие замшелые старперы могут еще интересоваться чем-то подобным.

Доктор Новиков прошел в комнату к деду, провел там некоторое время, а затем вернулся и заговорил с бабой Лидой, отцом, Никой и Александрой. Ася как раз в этот момент выбралась на террасу и любовалась залитым дождевой водой садом. Из комнаты до нее доносились лишь обрывки разговоров:

– Положительной динамики нет…

– Андрей, но ведь что-то еще можно сделать…

– Мы делаем все возможное, но…

Потом Андрей Павлович ушел, а бабка Лида, проревевшись, вдруг поднялась с дивана и твердо заявила:

– Мы не можем так просто сидеть сложа руки. Мы должны… Давайте пойдем к нему. Все вместе пойдем! Может быть, он почувствует нашу энергетику и…

– Боже, мама, ты же человек с медицинским образованием… – покачала головой Александра.

– Я человек, у которого есть сердце, прежде всего! – дрожащим голосом перебила ее Лидия Сергеевна.

Вероника, все утро препиравшаяся с кем-то по телефону, пылая скулами, неожиданно поддержала мать:

– А что? Вдруг правда поможет. Я слышала одну историю. Представляете, человек семнадцать лет пролежал в коме, а потом…

В конце концов Лидия Сергеевна, то срываясь на крик, то заливаясь слезами, загнала все честное семейство в комнату к несчастному деду. Она заставила всех их выстроиться у кровати и теперь настаивала на том, чтобы все родня взялась за руки и в едином порыве пожелала деду прийти в себя.

– Ну, хватит! Я в этом фарсе участвовать не буду! – заявила Александра.

– Мамик, не переживай, давай я возьму тебя за руку, если это так нужно, – подольстился к бабке отец.

Ася, нарочно остановившаяся позади всех, чтобы не видеть неподвижного, с заострившимися чертами лица деда, пугавшего ее, могла из-за спин своих родственников разглядеть лишь его тяжелую крупную руку, бесцельно лежавшую на одеяле и отливавшую синевой. Зато ей прекрасно видно было, как Ивар, сохранявший совершенно бесстрастное выражение лица, медленно протягивал за спиной свою длиннющую ладонь к брату.

Повисло тяжелое молчание.

Лидия Сергеевна, опустив тонкие, полупрозрачные веки, беззвучно шевелила губами, погрузившись в странный, только что изобретенный ею ритуал. Вероника, глядя на отца, всхлипывала и терла глаза. Максим был занят своими мыслями. Машинально продолжая поглаживать бабу Лиду по плечу, он рассеянным взглядом таращился в окно, явно что-то соображая и прикидывая. Александра, поджав губы, топталась на одном месте, раздраженная из-за нелепости всего происходящего.

В эту самую минуту Ивар дотянулся наконец до Камиля и, сохраняя отстраненное выражение лица, крепко ущипнул его за спину, выкрутив кожу над лопаткой.

– Ах ты, ублюдок! – заорал Камиль и бросился на стоявшего с совершенно невинным выражением лица брата.

Бабка вздрогнула и открыла глаза.

Вероника бросилась разнимать дерущихся сыновей. Ивар, отвесив брату подзатыльник, бросился вон из комнаты. Камиль поспешил за ним.

В конце концов, убедившись, что изобретенный бабкой Лидой ритуал не удался, все остальные тоже высыпали обратно в гостиную.

– Боже, что же это такое! – стонала Лидия Сергеевна. – Что за воспитание! Мои дети никогда себя так не вели!

– Еще бы, – ядовито отозвалась Александра. – Мы лишнее слово сказать боялись!

– А помните… – вступила вдруг Вероника. Голос ее звучал весело, хотя на лице еще оставались красные пятна от недавних слез. – Помните, мне лет восемь было, и я притащила домой котенка. Грязного такого, ободранного. И страшно боялась, что папа заставит его выгнать. Вот, помню, сижу я вечером дома, тут врывается папа, в ярости, глаза сверкают. И кричит: «Где этот придурок!» Я так испугалась, лепечу: «Папа, ну, пожалуйста, можно я его оставлю? Я его вымою, честное слово! И в кабинет твой пускать не буду». А папа так смотрит на меня непонимающе и кричит: «О ком ты говоришь?» Я отвечаю: «О котенке». А он: «Я спрашиваю – где этот придурок, твой брат!»

Все рассмеялись. Напряжение понемногу начало отступать. Даже тетка Саша подхватила:

– Я помню! Оказалось, отцу из школы позвонили. Макс очередное стекло разбил в спортивном зале.

– Точно! – отозвался Макс. – Ты, Сашка, еще потом меня в своей комнате прятала, в шкафу, чтоб отец остыл немного и не набросился на меня сразу с – ремнем.

Ася наблюдала, как ее родственники смеются и предаются воспоминаниям, как будто и не грызлись только что все утро. Было так странно, что именно недалекой Веронике удалось своим рассказом разрядить атмосферу. Даже Лидия Сергеевна слабо улыбнулась и прошелестела:

– Ох, Алеша, конечно, был слишком вспыльчивый.

И Ася неожиданно брякнула:

– Почему – «был»?

И в ту же минуту снова все нахмурились. Бабка Лида спрятала лицо в сухих ладонях. Вероника посмотрела на племянницу осуждающе и опять шмыгнула носом. А Александра, нервно пройдясь по комнате туда-сюда, наконец остановилась и заявила твердо:

– Так, послушайте! Мы уже второй день просто сидим здесь, ждем и ничего не делаем. Так не пойдет. Мы должны определиться… Составить план: что мы будем делать в случае… в случае самого неблагоприятного исхода.

– Как ты можешь? – ранено вскрикнула Лидия Сергеевна. – Как ты можешь говорить об этом, когда отец еще жив? Сухарь! Юристка!

– Мама, послушай, – подступила к ней Александра. – Я действительно юрист, и я знаю, что чаще всего срабатывают именно те обстоятельства, которых никто не предусмотрел. Я от души надеюсь, что папа поправится, но мы должны рассмотреть все варианты. Я беспокоюсь прежде всего о тебе. Если папы… не станет, ты не сможешь оставаться в этом доме совершенно одна. Кто-то должен будет…

– Уж не собираешься ли ты, Сашенька, забрать маму к себе в Америку? – насмешливо протянула Вероника.

– Не хочу, ничего не хочу об этом слышать! – взвизгнула Лидия Сергеевна и быстро пошла прочь из комнаты.

В этом чертовом доме совершенно невозможно было остаться наедине с собой!

Драгоценные родственнички оказывались повсюду.

Днем Ася отправилась на кухню налить себе чаю. Но, стоило ей ткнуть кнопку электрического чайника и налить в чашку пахучей заварки – дед добавлял в нее какие-то собственноручно собранные и высушенные травы, – как в кухню тут же влетела Лидия Сергеевна.

Ася, разумеется, не помнила бабушку молодой. Но, судя по фотографиям, та была в юности удивительно красива. К старости Лидия Сергеевна, конечно, поблекла и погрузнела, но сохранила повадки женщины, прекрасно осознающей свою красоту и грацию. Вот и сейчас она влетела в кухню этакой чайкой, страдальчески всплеснула руками и картинно спрятала лицо в ладонях. Ася едва не прыснула – так нелепо выглядело это фуэте в исполнении пожилой полной женщины.

– Ну, хоть ты меня пощади, – стонала она. – Я не могу больше об этом…

Следом за ней в кухню широкими шагами вошел Макс, решительно направился к матери и сжал ее – плечи.

– Мамик, ты пойми, Сашка ведь в чем-то права. Мы должны подумать, что будет с тобой. Ну, представь себе, как ты останешься в этом доме одна?

– Зачем ты меня мучаешь? – в грудном голосе бабки звенели слезы. – Я не останусь здесь одна, я не перенесу… Если Алеши не станет, я очень скоро последую за ним, вот увидишь!

– О, бога ради, прекрати эти заупокойные разговоры! – скривился Максим.

Он был единственным, кому в присутствии бабы Лиды безнаказанно позволялось ерничать, подшучивать над нею и даже слегка хамить. Видимо, в подсознании Лидии Сергеевны он так и остался очаровательным черноглазым мальчиком, проказником и сорванцом, чьи шалости всегда, против воли, вызывали у нее умиление, просачивавшееся даже сквозь притворную суровость.

– Брось, ты еще моложавая женщина, здоровая, красивая! Тебе жить и жить! И потом… ты что же, собралась бросить меня? Так не пойдет, мамик, я решительно протестую.

– Максюша, – всхлипнула бабка и припала лицом к плечу сына, принявшегося лениво поглаживать ее по спине.

– Послушай, – продолжал уговаривать отец. – Я же понимаю, как тебе будет тяжело оставаться в этом доме. Здесь все будет напоминать… Мам, я считаю, если отца не станет, ты должна будешь сразу же пере-ехать ко мне.

Ася едва не подскочила на месте от неожиданности.

Услышать подобное от отца, постоянно сетовавшего на то, какие надоедливые достались ему родители, как с ними сложно, как они за час общения умудряются вывести его из себя и как бы ему хотелось смыться от них на край света, было, мягко говоря, неожиданно. Отец, кажется, сообразил, что дочь может быть крайне изумлена его словами, и тут же поспешил предвосхитить любую ее реплику.

– Правда же, Аська? – обернулся он к ней с широкой улыбкой. – Заберем бабушку к себе?

– Ну, я… – промямлила Ася. – Конечно, если она захочет…

– Что ты, сынок, я не хочу быть для тебя обузой, – возразила Лидия Сергеевна. – И потом: как я все здесь брошу? Кто будет следить за домом?

– Да никто, – отмахнулся отец. – Мы его продадим. И побыстрее – долгие проводы, лишние слезы. С этим проблем не возникнет. Дом же на тебя записан, правда? Нам не придется ждать полгода для оформления наследства?

Он продолжал тепло успокаивающе улыбаться, но в лице его, в растянутых губах, в сдвинутых бровях чувствовалось какое-то хищное напряжение. Как будто ответа бабы Лиды он ждал с плохо скрываемой тревогой. «Так вот в чем дело, – сообразила Ася. – Его дом интересует. Точнее, деньги за дом. Вот же…»

– На меня, – кивнула Лидия Сергеевна. – Ты ведь знаешь, Алеша никогда не занимался этими бюрократическими вопросами. Ему некогда было, столько работал. И мы в свое время, когда началась вся эта канитель с приватизацией, решили, что так будет – проще…

Плечи отца едва заметно расслабились, и Ася могла бы поклясться, что на висках его выступила испарина от спавшего напряжения.

– Вот и отлично, – подытожил он. – Значит, переезжаешь ко мне, а домина этот – на продажу. С глаз долой – из сердца вон, как говорится. Решено, да, мамик? Ты только сама утряси этот вопрос с сестрами. Ну, объясни им, что это твое решение, что так тебе будет легче. А то ты знаешь, они мне почему-то не слишком доверяют…

– Ох, я не знаю, Максюша, это все так сложно, – простонала бабка.

Затем перевела взгляд на Асю и спросила, мгновенно переключаясь на совершенно другой – воспитательный тон:

– А что это на тебе такое надето, Настенька?

Ася передернулась от ненавистного имени.

– Это? Толстовка!

– Что это еще за толстовка? Она же тебе вдвое велика, – тут же вцепилась в нее бабка. – Посмотри на себя, на кого ты похожа? Ты же девочка, ты должна быть аккуратная. Куда только твоя мать смотрит?

– Ну, понесла-аась, – сквозь зубы пробормотала Ася. – Может, вы просто продолжите обсуждать, как половчее облапошить Сашу и Нику с наследством, а меня оставите в покое?

Разъяренная, она выскочила из дома и спустилась в сад.

Отчаянно хотелось покурить, но Ася боялась в очередной раз наткнуться на кого-нибудь из милых родственничков.

На душе было мерзко.

Отец с этими откровенными подкатами к бабке по поводу дома казался ей отвратительным. Понятно – ему нужны деньги, у него какие-то проблемы с работой. Но вот так, не стесняясь ее, разводить бабушку продать дом?! Тем более сейчас, когда дед еще жив, а он его практически заведомо похоронил?..

Тьфу, гадость какая!

Толстовка Артема и в самом деле была ей велика, болталась чуть ли не до колен. К тому же днем в ней было жарко. Но, черт знает почему, ей не хотелось ее снимать.

Артем обещал сегодня покатать ее на велике или на лодке, как получится. Где же он, в конце концов? Они ни о чем толком не договорились, не обсудили время. Но ведь он знает, где она живет. Мог бы уже зайти и избавить ее от необходимости толочься вместе с идиотами-родственничками!

В конце концов Ася забралась в разросшиеся вдоль забора кусты малины, присела на корточки, достала из заднего кармана шорт пачку сигарет и зажигалку, свистнутые у отца, и закурила.

Оставалось надеяться, что бабка не последует за ней в сад, не застукает ее здесь и не начнет голосить на всю округу: «Что это такое? Как тебе не стыдно! Ты же девочка!»

Откуда-то со стороны шоссе донесся рев мотора.