Семейная тайна

Андрей обнимал ее, осторожно целовал в висок, мягко увещевая, уговаривая:

– Ну, что ты? Чего ты так расстроилась, Шурка моя? Ну, расскажет он родителям – и что? Что они, из дома тебя выгонят, наследства лишат? Ты же взрослый человек, институт почти закончила. Не глупи! Если их так волнует моральная сторона вопроса, мы можем пожениться, хоть завтра.

– Ты не понимаешь, – твердила она, глядя мимо него расширенными глазами. – Они все разрушат. Вот увидишь! Все уничтожат…

– Ерунда. – Андрей с силой прижал ее к себе. – Им это не по силам. Если кто-то и может что-то здесь разрушить, так только мы сами. А мы-то уж точно делать этого не будем. Правда?

Саша неуверенно дернула плечами и спрятала лицо у него на груди.

На следующий день, вернувшись домой после последнего госэкзамена, Саша поняла, что все уже в курсе ее отношений с Андреем. Макса нигде не было видно – нагадил и сбежал, очень в его стиле! Но из кабинета отца доносился раздраженный голос Алексея Михайловича:

– Лида, я сказал, хватит капать мне на мозги! Я все уже понял и сам решу, что с этим делать!

Через несколько минут из кабинета вышла мать. Увидев Сашу, страдальчески поджала губы и прошелестела:

– Иди, папа хочет с тобой поговорить, – и уже в спину двинувшейся к кабинету Александры проговорила с нажимом: – Как не стыдно! Обманывать родителей, тайно водить в квартиру мужиков… Еще и младшего брата подбивать на ложь. Не ожидала этого от – тебя!

– Мама, ну что я такого сделала? – попыталась оправдаться Саша.

Против ее собственной воли внутри начинало растекаться едкое чувство вины. Слова матери застряли где-то в подкорке, и вдруг показалось, что она и в самом деле – лживая дрянь. Врала родителям, делала что-то постыдное, липкое, грязное…

– Мы любим друг друга, – через силу выговорила она. – Мы просто… Мы поженимся!

– Дура! – выплюнула мать. – «Поже-е-енимся…» Это он тебе наплел? Ты что, сама не понимаешь, для чего ему это? Думаешь, он в тебя влюбился? Самой-то не смешно? Он же просто ищет способы еще ближе подобраться к отцу, вынудить его взять его к себе в санаторий. Не мытьем, так катаньем.

– Это неправда! – выпалила Саша. – Андрей любит меня!

– О, разумеется, – насмешливо протянула мать. – Кого ты обманываешь, Саша? Ты у нас что, роковая красавица? Похитительница сердец? Посмотри на вещи трезво хотя бы раз. Конечно, именно любовь к тебе им и движет. Все, иди, не хочу с тобой говорить!

Дура… Хочет подобраться поближе к отцу… Роковая красавица…

Конечно, никакая она не красавица – угрюмая скучная зубрила, старая дева… Разомлевшая от ласковых слов и поцелуев первого же парня, обратившего на нее внимание. За что ее полюбил Андрей? В самом деле, за что?..

Так и не разобравшись до конца в собственных чувствах, она вошла в отцовский кабинет.

Алексей Михайлович сидел за столом, раздраженно перебирая бумаги.

– Ты, милая моя, совсем рехнулась? – отец поднял на нее тяжелый взгляд. – Ты хоть соображаешь, что делаешь? У тебя через неделю самолет. Ты о чем вообще думаешь?

– Папа, – прошептала она. – Папа, я никуда не поеду…

Вот она и сказала это.

Точка.

– Совсем сдурела? – взревел отец. – Ты что такое говоришь? Ты понимаешь, сколько я вложил в это денег? Сколько ты сама вложила сил? Чтобы сейчас все бросить… Ради чего?

– Папа, ну, послушай! – взмолилась Саша.

Непролитые слезы душили ее, и голос вырывался из груди хриплый, какой-то булькающий:

– Ведь я не какой-то твой проект, я живой человек! Разве я не могу передумать? Я хотела поехать туда учиться, правда, очень хотела. Но теперь – я не хочу, папа! Папа, я люблю его! Я просто хочу быть с ним, понимаешь? И мне все равно, все равно… Пусть я упущу какие-то там возможности, мне плевать!

– Не желаю слушать эти бабские бредни! – загрохотал отец, вскакивая и бухая тяжелым кулаком по столу. – Люблю, трамвай куплю… Мне всегда казалось, что ты – разумный человек, цельный, сильный. А сейчас… Опомнись! Послушай сама, что ты несешь! Я бьюсь, как рыба об лед, чтобы вам, засранцам, дать все самое лучшее! А вам плевать? Не хотите, самостоятельности пожелали? Ладно! Давай, дуй к своему паршивцу. Только знай: я больше палец о палец не ударю! Хочешь гробить свою жизнь – вперед! И красавцу своему передай – если ты в четверг не улетишь, пусть и не думает соваться ко мне в интернатуру! Пойдет врачом «Скорой помощи» пьяных ублюдков по вытрезвителям развозить – там ему самое место!

– Я тебя поняла, папа, – Саша говорила подчеркнуто спокойно, медленно, боясь, что все же не сможет сдержать рвавшиеся из груди рыдания. – Мне жаль, что я тебя разочаровала. Правда, жаль.

Она выбежала из дома как полоумная, в электричке, прижимаясь лбом к заплеванному стеклу тамбура, кусала губы и до боли зажмуривала глаза. Так мучительно было осознавать, что она подвела отца, расстроила его, пустила к черту все его планы. Что собственная мать считает ее последней дурой, бросившей все к ногам ушлого карьериста…

Ладно, пускай!

Она все равно останется с Андреем. Она так решила.

К черту все, в конце концов, это ее жизнь!

Она целый вечер караулила Андрея у общежития, но он так и не появился.

Издерганная, зареванная, она коротко кивала его однокурсникам, с которыми успела познакомиться за этот год, слонялась туда-сюда. Где он, в конце концов, пропадает? Почему не чувствует, как ей плохо, как он ей нужен? Она ведь сделала все это ради него, ради того, чтобы остаться с ним…

Так и не дождавшись Андрея, она уехала на Кутузовский. Упала на кровать, не раздеваясь, как была – в белой блузке и черной строгой юбке, в которых сдавала госэкзамен, и провалилась в сон.

Всю ночь ей снилось что-то душное, страшное – песчаная буря, в эпицентр которой она попала и не могла выбраться. Песок засыпал глаза, ноздри, не давал дышать, скреб в горле. Ветром ее опрокинуло навзничь, она барахталась, стараясь выбраться из-под осыпавшейся на грудь мелкой крошки. Но сухой колкий песок давил все сильнее, погребал ее под собой…

Перед глазами стало черно, в ушах зазвенело, и Саша, задыхаясь, подскочила на постели, понимая, что кто-то бешено трезвонит в дверь.

На пороге стоял Андрей.

Саша в первые минуты, еще не успев вспомнить всего, что произошло вчера, привычно потянулась к нему теплым и неловким спросонья телом. Но Андрей коротко отстранил ее, прошел в квартиру, остановился у окна, ссутулив плечи.

И тогда она вспомнила.

– Ты не сказала мне про Штаты, – негромко сказал он.

– Да, – отозвалась она.

– Почему? – Он обернулся, пристально глядя на нее.

– Я не знаю, – в отчаянии призналась она. – Мне казалось, что все как-нибудь само решится… Я не хотела об этом думать.

– Боже, Саша, ты могла бы хоть раз для разно-образия поступить как взрослый человек? – простонал Андрей. – Мы могли бы вместе что-нибудь придумать. В конце концов, я мог бы попытаться выбить себе стажировку… А теперь уже поздно. Саша, ты вообще собиралась мне сказать или так бы и улетела, не попрощавшись?

Саша хотела ответить, что запуталась, что боялась, что опыта в отношениях у нее не больше, чем у школьницы. И она теряется, не знает, что и когда нужно говорить. Она хотела просто подойти сзади и уткнуться лицом в его теплую спину, дышать ему между лопаток – может быть, тогда станет не так страшно, не так тоскливо…

Вместо этого она произнесла:

– Какая разница? Я все равно никуда теперь не – поеду.

– Саша, ну не говори глупостей. – Андрей скривился так, будто у него болели зубы. – Конечно, ты поедешь. Это такая колоссальная возможность, ты столько сделала, чтобы этого добиться. В конце концов, твой отец уже оплатил два семестра…

Упоминание об отце больно ударило по нервам, перевернуло все, что говорил ей Андрей, с ног на голову.

Где-то в левой части грудной клетки словно образовалось сквозное отверстие, через которое сейчас со свистом вылетали все ее чувства и ощущения. Окружающий мир, еще вчера казавшийся крепким и устойчивым, трещал по швам и грозился вот-вот развалиться на куски…

– Подожди… – бесцветным голосом произнесла она. – Подожди… Откуда ты вообще узнал про Америку? Ты… ты встречался с моими родителями?

– Ну да, – кивнул Андрей, отводя глаза. – Вчера, когда ты убежала…

– И они убедили тебя, что мне нужно ехать? – пристально глядя на него, спросила Саша.

– Послушай, ну, это на самом деле… – начал он.

Но Саша уже не слушала.

В памяти всплывали разрозненные фразы: «Ты, Андрюха, парень не промах… Это страховка, на случай, если папахен не возьмет тебя в санаторий? Он просто ищет способ, как поближе подобраться к отцу.

Если ты в четверг не улетишь, пусть Андрей и не думает соваться ко мне в интернатуру…»

– О-о… – ошарашенно выдохнула она.

Значит, вот оно что.

Значит, Андрей говорил вчера с родителями, и отец пригрозил ему выставить его взашей, если тот и дальше будет становиться на пути его старшей дочери.

И тот послушался, сделал выбор.

Не в ее пользу.

«О чем ты! – оборвала она себя. – Какой выбор? Да он с самого начала связался с тобой только для того, чтобы иметь рычаг давления на отца. Это же очевидно! Как там сказала мама: «Ты у нас не роковая красотка». У него не было ни одной причины связываться с тобой, кроме как твой высокопоставленный отец. Должно быть, Андрей думал, что, женившись на мне, подберется к отцу еще ближе. А теперь понял, что обстоятельства немного иные, и срочно поменял тактику. Теперь он будет убеждать меня, что я не имею права жертвовать ради него этим шансом».

– Пойми же, ты сама мне никогда этого не простишь! – закончил свою пламенную речь Андрей.

Саша даже порадовалась, что, задумавшись, ничего из нее не услышала.

Слишком больно было бы.

Господи, как же она могла быть такой дурой…

Андрей помолчал некоторое время, а потом шагнул ближе, попытался взять ее за запястье:

– Саша, ну послушай, ведь это всего два года… Ты вернешься, и мы снова будем вместе.

– Да-да, – пробормотала она. – Конечно… Ты совершенно прав.

Она аккуратно высвободила руку из его цепких пальцев. Отчего-то ей вдруг стало неприятно, что она стоит перед ним, встрепанная со сна, в мятой вчерашней блузке. Стоит, ощущая, как внутри все покрывается коркой льда…

Ворвавшийся в форточку ветер взъерошил пшеничные волосы Андрея. И Саша едва не протянула руку, чтобы привычно пригладить их.

Но понимание того, что больше она такого делать никогда не будет, ударило наотмашь.

– Ты совершенно прав, – повторила она. – Извини, у меня до отъезда еще куча дел. Ты не против, если я сейчас попрошу тебя уйти?

– Саша! – Он напряженно посмотрел на нее. – Что-то не так? Почему ты стала… такая? Ты как-то не так поняла меня? Я вовсе не имел в виду…

– Нет, ну что ты, все в полном порядке, – ослепительно улыбнулась она. – Правда, Андрей, уходи, пожалуйста. Еще увидимся.

Она заставила себя почти вытолкать Андрея за дверь. Стойко перенесла его прощальный поцелуй в прихожей, чувствуя, как внутри все содрогается от боли. И, лишь закрыв за ним дверь и удостоверившись, что лифт уехал с площадки, закричала – некрасиво, истошно, как раненое животное. Было так больно выдирать из себя все живое…

Саша сделала все, чтобы не увидеться с Андреем до отъезда. Пряталась от него, не отвечала на звонки. Отец, довольный, что дочь наконец образумилась, не стал вникать в тонкости ее взаимоотношений с Андреем и спокойно согласился «прикрыть» ее до отъезда.

Саша не знала, откуда Андрей все же узнал номер рейса и время ее вылета. Но в аэропорт он приехал. Правда, с опозданием: Саша в этот момент проходила уже таможенный контроль.

– Саша! Саша, подожди!

Ее просто подбросило от этого голоса, резко прозвучавшего за спиной. Обернувшись, она увидела рвавшегося к ней сквозь толпу Андрея. Служащие аэропорта пытались оттеснить его, он же тянулся вверх, вскидывал руки, окликал, стараясь привлечь ее внимание. Она коротко махнула ему рукой, затем получила в окошечке паспорт с проставленной визой и, не оборачиваясь, прошла в зону вылета.

Уже из Америки, в ответ на пространное письмо Андрея, Саша написала коротко: «Я решила после окончания учебы остаться в Америке. Извини».

Письмо его она так и не прочитала – сунула в машинку для резки бумаг в юридической фирме, где подрабатывала секретарем.

Она больше не могла себе позволить осложнять свою жизнь чувствами. Она попробовала – и ничего не вышло. Все закончилось.

Раз и навсегда.

Александра с трудом разогнула спину. Она так углубилась в воспоминания, что и не заметила, сколько времени просидела в полуразрушенной беседке.

На парк уже спустилась ночь, корпуса санатория стояли тихие и безжизненные в темноте…

Александра встала и расправила плечи.

Что ж, она позволила это себе – позволила заново прожить в воспоминаниях тот год, о котором запрещала себе думать такое долгое время. Теперь, по прошествии стольких лет, она, разумеется, не жалела о том, что все сложилось так, как сложилось. Она получила хорошую прививку – и больше никогда не позволяла личным переживаниям взять над ней верх, нарушить четко отлаженный план ее жизни. Она «сделала себя сама», она уверена в себе и независима!

Ничего подобного из нее бы не вышло, не щелкни ее жизнь по носу так крепко. Андрея стоило бы даже поблагодарить за такой полезный опыт.

Странно только…

Странно, что она отчего-то не может испытывать к нему ненависти, презрения, хотя бы просто неприязни. Он подходит ближе, поднимает на нее свои синие глаза, говорит – и внутри у нее что-то замирает и обрывается…

Ладно. Все это ерунда!

Расшалившиеся нервы.

И если она немедленно не отправится спать, завтра ей станет еще хуже.