Полководцы гражданской войны

26 января 1921 года РВСР объявил о награждений С. С. Каменева высшей воинской наградой: «Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет Советов рабочих, крестьянских, красноармейских и казачьих депутатов постановил: наградить Главнокомандующего всеми вооруженными силами РСФСР товарища Каменева Сергея Сергеевича, с исключительным талантом и преданностью интересам Советской Республики руководившего действиями Красной Армии, завершившимися победами над врагами Республики на всех фронтах, высшей воинской наградой; установленной в настоящее время, Почетным Огнестрельным Оружием с орденом Красного Знамени».

В. И. Ленин выступает перед бойцами Красной Армии, уходящими на фронт.

Один из первых полков Красной Армии отправляется на борьбу с интервентами.

Центральный Исполнительный Комитет Бухарской Народной Советской Республики наградил Сергея Сергеевича за ликвидацию серьезного вооруженного выступления Энвера-паши, закончившегося разгромом отрядов и смертью этого влиятельного турецкого авантюриста, орденом Красной Звезды 1-й степени. Центральный Исполнительный Комитет Хорезмской Народной Советской Республики наградил Главкома за помощь хорезмскому трудовому народу в его борьбе за свое освобождение и за заслуги в борьбе с врагами трудящихся всего мира Военным Красным Орденом. Съезд революционной бедноты Красного Дагестана поднес Сергею Сергеевичу за боевую помощь в освобождении дагестанских народов золотое оружие, исполненное руками самой бедноты.

Неизмеримо многообразна была плодотворная военная и общественно-политическая деятельность Сергея Сергеевича после гражданской войны. В период мирного строительства Красной Армии и укрепления обороноспособности Советской страны не было ни одного крупного военного и технического начинания, в. которое не вложил бы свою душу Каменев — Главком, инспектор РККА, начальник штаба РККА, главный инспектор, начальник Главного управления РККА, заместитель Народного Комиссара Обороны, начальник противовоздушной обороны РККА. Не было ни одного крупного мероприятия оборонного характера, в которое не вложил бы свою щедрую лепту Сергей Сергеевич, один из создателей Осоавиахима, активный руководитель освоения Арктики, первый друг смелых и искусных людей — полярных путешественников, метких ворошиловских стрелков, отважных летчиков, планеристов, парашютистов, лыжников.

С. С. Каменев был бессменным членом ВЦИК и ЦИК СССР, членом Московского Совета. XVI съезд Коммунистической партии принял товарища Каменева в ряды партии, оформив этим актом уже давно сложившуюся кровную принадлежность Сергея Сергеевича к передовому отряду борцов за коммунизм.

С. С. Каменев оставил большое литературное наследство по всем основным вопросам военного дела и в особенности по тактике и обучению войск. Его статьи, доклады и речи, предисловия к советским и переводным военным книгам — живая, яркая, волнующая, а главное, поучительнейшая история нашей армии во всех сторонах ее жизни от начала 1918 года до 20 августа 1936 года, когда за пять дней до своей скоропостижной кончины от сердечного недуга он выступал на разборе общегородского учения по противовоздушной обороне Ленинграда. Это литературное наследство, все, до последней буквы, находится в книжном арсенале Советской Армии, и сегодняшний наш офицер и боец может извлечь из него насущную пользу.

В одной из своих методических статей, сравнивая советский и царский призывные контингенты, Сергей Сергеевич замечает:

«Он вырос, вырос неузнаваемо умственно и морально; он так разнится, что удивляешься мощности тех сил, которые ворочают революцией».

В этих коротких словах весь Сергей Сергеевич. Для него революция не стихия, а сознательно управляемый преобразующий процесс. Не всем военным деятелям даже в Красной Армии удалось постичь эту непреложную истину.

Эту волшебную силу он справедливо относил не к сверхъестеству, не к стихии революции. Этой мощной силой, которая ворочала и самим Каменевым, была Коммунистическая партия и ее вождь В. И. Ленин. Только она могла сделать и сделала из рядового, пусть даже и способного, полковника царской армии выдающегося советского военного деятеля, равного которому безусловно не было среди самых крупных военных специалистов буржуазных армий. В своей самой замечательной литературной работе «Воспоминания о Владимире Ильиче Ленине» Сергей Сергеевич говорит:

«Я не только познакомился с руководством Владимира Ильича военными делами, но и прошел абсолютно новую для меня школу по организации и руководству военным делом, включая в это понятие и создание, и организацию, и дисциплину, и боевое руководство Красной Армией, а также и организацию борьбы в период гражданской войны… Участвуя в создании Красной Армии на Восточном фронте, внимательно следя за каждым шагом ее роста, я сам на себе чувствовал, как под политическим руководством. Владимира Ильича Красная Армия становилась носительницей великих задач пролетарской революции».

Воспоминания Сергея Сергеевича Каменева о Владимире Ильиче Ленине представляют собою волнующий своей искренностью подлинный человеческий документ. Человек, только что вышедший из старого мира, волею революционных обстоятельств вплотную приблизился к человеку, олицетворяющему новый мир. Как верно разглядел он в нем наиболее характерные черты, оставившие неизгладимое впечатление! Как верно передал он свои чувства от общения с вождем рабочего класса и всех трудящихся, знаменосцем Великой Октябрьской социалистической революции! Как верно обрисовал руководящую роль Ленина и Коммунистической партии в победоносном разгроме вооруженных сил интервенции и контрреволюции! С какой подкупающей скромностью писал С. С. Каменев о самом себе, участнике и свидетеле этой грандиозной победы! В этом исключительном по силе документе с предельной точностью нарисован портрет Ленина — учителя, полководца, товарища, друга. Этот же документ дает нам сейчас возможность глубже понять и самого автора. Недаром Ленин выбрал этого человека на ответственный военный пост в ответственную военную пору. Недаром прах этого человека покоится сейчас под сенью Кремлевской стены вблизи Мавзолея.

Весьма характерный штрих в биографию С. С. Каменева вносит его выступление на Второй сессии ВЦИК IX созыва 27 января 1922 года по вопросу о включении представителя Красной Армии в делегацию РСФСР на Генуэзскую конференцию. Председателем делегации был избран В. И. Ленин, его заместителем Г. В. Чичерин.

Сергей Сергеевич сказал:

«Товарищи, так как один из предыдущих выступавших здесь товарищей высказал пожелание, чтобы в числе делегатов был представитель от Красной Армии, я должен сказать, что во всех своих действиях Красная Армия руководилась нашими общими вождями, которые направляли ход самой революции и создавали рабоче-крестьянское государство. Красная Армия уверена, что лучшими защитниками военных интересов в пролетарской республике будут именно вожди революции, почему нет никакой надобности в назначении для этого особого представителя от Красной Армии, и я предлагаю без прений принять список, оглашенный председателем».

Сессия аплодисментами проводила Сергея Сергеевича и единогласно приняла его предложение.

В 1922 году в IV годовщину Красной Армии С. С. Каменев написал свою знаменитую «Страничку воспоминаний». В ней он рассказал о беседе с железнодорожным рабочим со станции Бугульма Назаровым, отметив, что «четырехлетняя история Красной Армии, по существу, может быть признана историей непостижимых достижений и превращений в области военного строительства». В подтверждение этой мысли С. С. Каменев привел убедительный случай активной помощи командованию Восточным фронтом со стороны этого простого рабочего в разгроме Колчака, наглядно показав огромную пользу рабочих предложений, учивших военное командование. После этой статьи в широких армейских кругах Сергея Сергеевича по праву называли полководцем Назаровых.

В Октябрьский праздник 1924 года Сергей Сергеевич высказал в печати следующее пожелание Красной Армии:

1) чтобы уверенность в неизбежности и неотвратимости «последнего Октября» у Красной Армии была столь безгранична, как у нашего великого вождя Ильича и созданной им партии;

2) чтобы размах и энергия работы, развернутые в Октябре семь лет назад, были бы всегда присущи Красной Армии и

3) чтобы всегда Красная Армия обладала смелостью и дерзостью тех бойцов пролетариата, которые семь лет назад дали нам «Первый Октябрь».

Выступления, статьи, высказывания С. С. Каменева давали пищу и уму и сердцу, будили творческую мысль, поднимали рабочее настроение. Любого вопроса Сергей Сергеевич касался эрудированно, глубоко, практически приноравливая к требованиям сегодняшнего дня.

Вот в «Тактическо-стрелковом сборнике» 1925 года он дает передовую статью «Одиночный или коллективный стрелок». От широкой дискуссии, развернувшейся в газете «Красная звезда» по вопросу о снайпинге — точной стрельбе — и нашедшей отражение почти во всех военно-научных кружках стрелковых частей, автор ведет читателя к более глубокой постановке вопроса. От «кустаря» снайпинга к «фабричной организации» — меткому стрелку, индивидуальному и групповому, который в конечном результате должен оказать известное влияние на самую тактику, заставив ее стать совершеннее. Отдавая должное технике и совершенствованию стрелкового оружия, указывал Каменев, первейшую задачу надо видеть не в нем, а в соответствующей тщательной и очень трудной методичной подготовке умелого стрелка.

С. С. Каменев отлично понимал значение массы, армейской общественности в решении того или иного выдвигаемого жизнью вопроса. Он никогда не замыкался в стенах штабного вагона или кабинета, а всегда стремился быть возможно ближе к командованию действующих войск, к красноармейцам, к курсантам. Исходя из понимания великого значения связи с массами, он систематически выступал во всех органах военной печати со статьями, носившими и руководящий и полемический характер, но всегда предельно понятными и близкими каждому читателю. Он своевременно откликался на все злободневные вопросы, а зачастую и ставил их перед лицом всей Красной Армии. В искании новых форм и приемов борьбы, вызываемых постепенным подъемом всего народного хозяйства, развитием и усовершенствованием боевой техники, Сергей Сергеевич был всегда в первых рядах самых активных разведчиков и пионеров. Он откликался на каждый новый шаг в боевой подготовке Красной Армии. Свою кровную заинтересованность в любом военном вопросе он старался привить всем военнослужащим, отлично понимая, что только при таком условии любой вопрос получит верное практическое осуществление.

Внешне спокойный и выдержанный, внутренне предельно собранный, энергичный и неутомимый, всегда не только спрашивающий, но и отвечающий, он был желанным гостем в красноармейских и курсантских казармах, в общевойсковых лагерях, на учениях и маневрах. Лагерь Приволжского военного округа на станции Тоцкое из-за частого посещения его Главкомом так и получил еще в 20-х годах название Лагеря имени Главкома С. С. Каменева.

Автор настоящей статьи, будучи в годы борьбы с басмачеством командующим войсками в Фергане, имел честь принимать Главкома в непосредственной боевой обстановке. В результате ознакомления на месте Главком лично составил здесь же, в своем поезде, подробную инструкцию для нас под заглавием: «Система борьбы с басмачеством», которая детально разбирала 123 вопроса и была отпечатана брошюрой в 19 страниц. Инструкция эта исходила из правила, что только согласованная работа войск, советских органов и соответствующие политические меры могут привести к ликвидации басмачества. В результате твердого проведения в жизнь этого основного правила басмачество в Фергане было действительно в корне ликвидировано.

Вторично автор имел честь воспользоваться вниманием Главкома при подготовке и издании своей печатной военной работы «Красная Армия в горах», составленной по опыту боевых действий в Дагестане, Сергей Сергеевич своими добрыми советами поощрял командиров обрисовать по личным материалам, по горячим следам работу частей Красной Армии, проделанную под их руководством. Так появился в свет в 1924 году и мой труд с предисловием Каменева.

Как только утихла гроза гражданской войны, а Красная Армия перешла в условия мирного строительства, в военной печати все чаще и чаще стали появляться руководящие, советующие, спорящие статьи Главкома. Широк был диапазон затрагиваемых им вопросов. Здесь и работы военно-исторического содержания по недавним операциям в Польше и Карелии, тактические указания для боя пехоты, лекции, читанные им на Высших академических курсах, и т. д.

Работа С. С. Каменева «Борьба с белой Польшей» является уникальным военным документом. Во всей военной литературе нет такого разительного примера, когда бы Главнокомандующий изложил для всеобщего сведения просто и ясно исторический ход целой войны на нескольких страницах популярного массового журнала. Такая огромная работа могла быть по плечу только крупному и сильному военному работнику, каким был ее талантливый автор.

Замечательное произведение С. С. Каменева — статья во II томе «Гражданской войны» — скромно названо «Предисловием». На деле же оно представляет собой исторический очерк самого глубокого содержания об основных моментах строительства вооруженных сил пролетарской революции, рассказанных с исчерпывающей ясностью на 39 страницах человеком, который во всех этих моментах играл выдающуюся роль как организатор и непосредственный проводник мероприятий Коммунистической партии и Советского правительства.

Вряд ли был в военной литературе другой такой документ, который бы так беспощадно правдиво и самокритично излагал вопросы, составляющие историю победоносно законченной войны. В этом документе с особой силой сказалось коммунистическое воспитание самого Сергея Сергеевича, соединенное с его самобытной честностью и искренностью. Он излагает факты в их чистом виде, ни в какой степени не приукрашивая подлинную историю. Без всякой утайки и малейших прикрас рисует Сергей Сергеевич положение дел в Красной Армии так, как оно было. Без этой статьи С. С. Каменева современный историк гражданской войны не сможет правдиво осветить многие вопросы строительства Красной Армии.

С. С. Каменев подчеркивает мировой масштаб событий того времени, проявляет глубокое понимание грандиозного размаха Октябрьской революции:

«Вот этот мировой, масштаб — характерная черта нашей гражданской войны, мимо которой никак нельзя пройти и которую надо соответствующим образом подчеркивать в формулировках, рассчитанных на характеристику гражданской войны в целом».

С. С. Каменев говорит здесь о Красной Армии как факторе, революции, как революционизирующей силе, обладающей двойным могуществом, — армии как. таковой и как массы, способной революционизировать окружающую ее среду. Красноармеец не только боец. Он боец и плюс еще революционер, и таким необычным противником сталкиваются солдаты зарубежных стран капитализма. «…Эта черта ставит Красную Армию в несравнимое с армиями капитализма положение», — справедливо замечает Каменев.

Боевые заслуги С. С. Каменева, редкая простота и доступность, светлый ум создали ему огромный авторитет не только среди воинов армии, но и среди всех трудящихся Советской страны, особенно среди молодежи. Он умер на служебном посту 25 августа 1936 года.

И. Мухоперец

АЛЕКСАНДР ЕГОРОВ

С Александром Ильичом Егоровым я познакомился на съезде I армии Северного фронта в местечке Альтшваненбург в ноябре 1917 года, в те самые «десять дней, которые потрясли мир».

Съезд проходил бурно. Большевики, правда, на нем численно преобладали над меньшевиками и эсерами, но подавляющая масса делегатов не принадлежала ни к какой партии. На что только не шли меньшевики и эсеры, чтобы повести за собой съезд, протащить свои резолюции! Но большинство решительно поддержало большевиков.

Среди делегатов были и офицеры: прапорщики, поручики, капитаны и даже один подполковник. Одеты они были по всей форме, в погонах, некоторые с орденами. С подполковником мы оказались соседями по президиуму, куда его выдвинула фракция левых эсеров. Звали его Александр Ильич Егоров.

Когда председательствовавший, большевик Войтов, огласил телеграмму о победе вооруженного восстания в Петрограде, о сформировании революционного правительства во главе с Лениным, в зале разразилась настоящая буря. Злобные выкрики меньшевиков и правых эсеров потонули в гуле радостных рукоплесканий, восторженных возгласов:

— Да здравствует социалистическая революция!

— Ленину ура!

Я взглянул на соседа и невольно изумился: подполковник Егоров аплодировал вместе со всем залом! Это не могло не удивить: эсер, а за большевиков!

А когда подошла очередь Егорова выступать в прениях, то многие его «товарищи» по партии поморщились. Он сразу расположил к себе слушателей простотой манер, отсутствием витиеватых фраз и желанием как можно глубже вникнуть в значение происходящих событий. В короткой речи Александр Ильич высказал удовлетворение победой революции, сообщил, что левые эсеры вошли в Советское правительство, что он, Егоров, и его пятнадцать товарищей солидаризируются с революцией и идут вместе с большевиками.

Среди эсеров и меньшевиков растерянность. Их предводители кричат Егорову: «Предатель!» — а тот, спокойно закончив выступление, под аплодисменты зала с улыбкой занимает свое место в президиуме.

Председатель большевик Войтов ставит на голосование вопрос о поддержке Советского правительства всеми средствами и силами армии. Подавляющим большинством голосов резолюция принимается,

Меньшевики и эсеры с шумом покидают зал. Свистом и улюлюканьем провожают их делегаты съезда.

И тут на сцену снова вышел Егоров. Он поднял руку, призывая к тишине, и звучным, красивым баритоном вдруг… запел! Миг — и делегаты подхватили с детства знакомые каждому слова родной «Дубинушки»:

Эй, ухнем, эй, ухнем, Еще разик, еще раз! —

гремел зал.

А я стоял и продолжал удивляться на «эсера».

Позднее в совершенно других условиях доведется мне ближе познакомиться с этим удивительным человеком, узнать и понять причины его поведения на съезде. Пройдет немного времени, и он порвет с левыми эсерами, станет одним из активнейших большевиков, выдающимся организатором и полководцем Красной Армии. А пока он солидаризируется с нами песней, знакомой и дорогой…

Закончился съезд. Егоров, как и я, был избран в армейский комитет. Здесь я узнал, что этот чуть выше среднего роста, широкоплечий человек с простым русским лицом хотя и был подполковником, но родился в крестьянской семье. В молодости (в дни Октября ему было 32 года) работал грузчиком и кузнецом, учился урывками, по ночам. Только благодаря огромной воле и тяге к знанию Александр Ильич успешно выдержал экзамен за среднюю школу. Уже тогда он был близок к революционно настроенной молодежи, почему и попал под надзор полиции.

После окончания Казанского пехотного училища стал офицером. С самого начала войны находился на фронте, участвовал во многих боях, был пять раз ранен. Благодаря личной храбрости и способностям быстро стал командиром полка.

После Февральской революции Егоров, сын крестьянина, поверил эсерам, выдававшим, себя за защитников крестьянства, вступил в их партию. Но иллюзии быстро прошли. Сама жизнь показала, кто за интересы крестьян борется по-настоящему, а кто только на словах. И Егоров стал отходить от эсеров, прислушиваться к большевикам.

За резкую критику правительства Керенского Егорова отстранили от командования полком. Его судили и приговорили к заключению в крепость.

К сожалению, мне тогда не пришлось долго работать с Александром Ильичом: он поехал в Петроград делегатом на Всероссийский съезд Советов, а я отправился в Псков комиссаром почт и телеграфа Северного фронта.

Встретиться с А. И. Егоровым во второй раз мне пришлось в тяжелые для молодой Республики Советов дни, когда предательство Троцкого, сорвавшего в Брест-Литовске мирные переговоры, развязало руки немецким империалистам. Германские дивизии перешли в наступление. Не исключалась возможность интервенции и со стороны вчерашних союзников России — держав Антанты.

Старая русская армия уже не существовала, новая, советская, еще не была создана. Разрозненные части распавшейся бывшей I армии Северного фронта не могли противостоять германским войскам. Создалась угроза Пскову.

Наш небольшой эшелон с ценнейшим имуществом почтово-телеграфного управления фронта двигался в сторону станции Дно. На одном из полустанков состав задержался. Я выскочил из вагона и неожиданно увидел Егорова, шагающего по путям с каким-то матросом. Увидев меня, Александр Ильич остановился и приветливо поздоровался.

Спросил:

— Что вы здесь делаете?

Рассказываю ему, что эвакуирую средства связи. В свою очередь, интересуюсь, как он попал сюда.

Оказалось, что Александр Ильич — начальник подрывной команды, следующей в сторону противника в специально оборудованном составе. Военный отдел ВЦИКа поручил ему взрывать все большие и малые мосты на пути продвижения немцев. Егоров горел желанием как можно лучше выполнить ответственное задание.

Помнится, я тогда подумал: «Что это? Преданность честного русского офицера при вторжении врага на родную землю или новый, советский патриотизм, рожденный преданностью советскому строю, которому грозит опасность?»

Одно было для меня бесспорно: правительство дало Егорову важное задание в деле защиты государства. А то, что он с таким жаром принял боевой приказ, внушало уверенность в его успешном выполнении.

Почти год прошел с того дня. Много воды утекло. Провокационное убийство германского посла Мирбаха, злодейское ранение Владимира Ильича Ленина, прямые восстания эсеров против советской власти (такой мятеж, между прочим, имел место и в одном из полков 38-й Морозовско-Донецкой дивизии, которой я командовал) — все это как-то затушевало в моей памяти образ левого эсера Егорова.

Морозовско-Донецкая дивизия уже несколько месяцев находилась в непрерывных боях, участвовала в отражении обоих наступлений белых на Царицын. И вот в это время я получил сообщение, что командующий X армией К. Е. Ворошилов послан на другую работу, и новый командарм-10 собирает у себя начальников дивизий.

Приезжаю в город, вхожу в здание штаба. Открываю дверь в кабинет командарма и… застываю в изумлении: за столом сидит Александр Ильич! И тут вспомнил, что на вызове командарма стояла подпись: «Егоров».

Александр Ильич был удивлен не меньше, меня. Долго тряс мою руку:

— Мне докладывали, что 38-й командует Мухоперец, думал, не тот ли? Но сомневался, ты же был рядовой.

— Был, да вот советская власть генералом сделала, — отвечаю улыбаясь.

Егоров тоже засмеялся:

— Да, ведь и я теперь полный генерал, коль командую армией.

Долго, как со старым товарищем, беседовал со мной Егоров. Меня все подмывало спросить, как расстался он с эсерами. Неловко было задавать такой щекотливый вопрос командующему, но я все же задал.

Александр Ильич помрачнел, но остался откровенным до конца.

— С эсерами я порвал решительно и навсегда, — прямо ответил он. — Не мог больше у них оставаться: стрелять в Ленина могли только бандиты.

Минута прошла в молчании. Затем, словно встряхнувшись от тяжелых мыслей, Егоров расстегнул карман френча и бережно вынул членский билет Российской Коммунистической партии.

— Мне стало ясно, — продолжал Александр Ильич, — что мое место в этой партии. Теперь я большевик.

Затем Егоров коротко рассказал, что произошло с ним со времени нашей последней встречи.

В Петрограде он работал в военном отделе ВЦИКа, командовал красногвардейским отрядом. ВЦИК послал Егорова на Украину. Там он был арестован петлюровцами, но освобожден красными войсками. Затем ему, как опытному военному работнику, преданному советской власти, было поручено очень важное и ответственное дело — руководить аттестационной комиссией по отбору офицеров для формирующейся Красной Армии.

Когда летом 1918 года образовался Южный фронт, А. И. Егорова назначили командующим IX армией, находившейся в северной части Донской области. Из разрозненных отрядов красных партизан под его руководством создавались здесь регулярные полки Красной Армии.

В начале ноября войска IX и VIII армий должны были перейти в наступление. Условия для советских войск, утомленных и плохо снабжавшихся, сложились неблагоприятно, так как противник располагал большим количеством конницы. К тому же проникнувшие на руководящие должности в штаб фронта белогвардейские агенты Носович и Ковалевский ставили Краснова в известность о всех, планах советского командования. Так произошло и на этот раз. Предупрежденные предателями, белые, используя преимущество в коннице, за день до наступления красных сами нанесли сильный удар.

Проявив исключительный героизм в бою, красные части остановили наступление белоказаков и впоследствии разбили войска Краснова на фронте Балашов — Новохоперск — Камышин.

И вот теперь Егоров — командующий X армией, защищающей красную твердыню на Волге — Царицын.

X армия переживала в это время самый тяжелый период своего существования. Пополнив войска молодыми казаками, Краснов усилил напор на Царицын. Воспользовавшись отходом нашей IX армии на север, белые вышли на фронт X армии и сосредоточили к северо-западу от Царицына крупные конные массы.

Между тем у красных войск появился новый страшный враг — тиф. Он буквально косил людей. В одной только 38-й дивизии болело больше половины бойцов. Весь Царицын превратился в сплошной госпиталь. Для борьбы с эпидемией пришлось мобилизовать население, собирать по домам койки, постельные принадлежности. А враг стоял у самых стен города.

В эти дни командарма Егорова можно было встретить на всех участках фронта. Энергичный, инициативный, смелый, он одним своим присутствием умел внести успокоение, поднять настроение у бойцов и командиров, внушить им уверенность в своей силе.

Как-то ночью белые ворвались в село Городище. Части 38-й дивизии, не подготовленные к ночным боям в населенном пункте, были вытеснены из села. Создалась прямая угроза Царицыну. Лишь две роты Морозовского полка, находившиеся во второй линии охранения, завязали упорный бой. Заняв кольцевую оборону, они мужественно. сдерживали врага. Я находился в гуще передовых частей, сражавшихся с противником на выходе из Городища. В тот момент, когда подошедший резерв дивизии развернулся и пошел в атаку, кто-то потянул меня за рукав. Повернувшись, я увидел Егорова.

— Что у тебя здесь происходит? — как всегда, спокойно спросил он. Прибытие командарма благотворно подействовало на всех командиров и бойцов. На поле боя произошел решительный перелом. Наши части перешли в наступление и обратили противника в паническое бегство. Но бежать было некуда: две роты охранения, остававшиеся в тылу белых, били их теперь с тыла.

В результате боя за Городище враг понес большие потери убитыми и пленными. После сражения командарм потребовал доложить ему, как случилось, что в охрану было послано только две роты, тогда как в селе располагалось два полка пехоты и четыре батареи артиллерии.