Перепутья Александры (СИ)

   Однако вместо сводного брата в трубке услышала голос другого человека. Того, которого всеми силами старалась держать на расстоянии. Он слишком хорош, чтобы превращать в бой-френда на пару месяцев. А на большее я не способна.

   - Доброе утро, Саша. Вова на совещании, у нас тут сущий бедлам, - затараторил лучший друг брата - Вадим, давно и безнадежно ко мне неравнодушный. - Просил ответить вместо него, если ты позвонишь. Сказал, освободится к обеду, если, конечно, у тебя найдется свободное время.

   Сухо поблагодарив Вадима, я отключила связь. Возможно, наши с ним отношения сложились бы иначе, открой он мне чувства чуточку раньше. До того, как я встретила Дмитрия. Но теперь это уже не имеет значения. Как, впрочем, и многое другое.

   Выходя из квартиры, бросила еще один взгляд в зеркало и победно задрала подбородок. Грим умеет творить чудеса. И не разглядишь последнего подарка Потока.

   - Не так быстро, дорогая! - высокий седовласый мужчина ловко перехватил меня у подъезда и крепко взял под руку. - Не соизволишь составить компанию за завтраком?

   Папа! Вот так номер!

   Хотя чему удивляюсь? Мой отец - умнейший человек. Без труда сделал вывод, что пора самому брать гору в оборот, пока она не сделала ноги к другому Магомеду. Вернее, не подписала с ним новый контракт. И что за вопрос: "не соизволишь ли"? Как будто сейчас у меня есть выбор?

   Ковыряя ложечкой пирожное, я ждала, когда отец, наконец, перейдет к делу. Традиционными любезностями мы обменялись, здоровье родных обсудили, время следующего общесемейного обеда тоже.

   - Итак? - я в упор посмотрела на родителя. В свои пятьдесят шесть он, по-прежнему, чертовски хорош собой, статен и подтянут. И седина ему только к лицу. Черные глаза проницательны и глубоки, волевой подбородок придает облику надежность. Любая представительница прекрасной половины без разговоров в объятия рухнет. Впрочем, так оно и случалось. Я точно знаю, что законная супруга не единственная, с кем папочка коротает время. Меня это мало трогает. Я же не Алла. А Алла мне не мать.

   - Какое решение ты приняла? - отец отбросил условности.

   - Ты знаешь ответ, - я набрала в грудь побольше воздуха. - И ради Бога, не начинай снова! Именно поэтому я не брала трубку и не перезванивала тебе. Знала, опять начнешь приводить аргументы, которые я слышала десятки раз.

   - Хорошо, - папа наклонил голову и сложил руки домиком на столе - явный признак, что человек больше жаждет говорить, нежели слушать. - Тогда скажи мне, почему? Дай мне, наконец, вразумительное и правдивое объяснение твоим поступкам.

   Я на миг прикрыла веки. "Вразумительное" и "правдивое" в моем случае никак не сочетались. Уверена, если б я когда-нибудь решилась поведать отцу про Поток, то, наверняка, загремела бы в сумасшедший дом без промежуточных остановок.

   - Ответ, что мне просто нравиться моя работа, совсем не прокатит?

   - Саша!

   - Послушай! - я решила выплеснуть на отца аргумент, который припасла для самого крайнего случая. Потому что не была уверена, что он воспримет его адекватно. - Ты всю жизнь злился на деда за то, что он пытался решать, как вам с братьями жить. Но теперь сам поступаешь так со мной. В чем отличие? Да, может, ты тысячу раз прав, и я растрачиваю талант, работая за гроши в государственном учреждении. Но это моя жизнь. Я хочу прожить ее по собственному усмотрению!

   Зная отца, реакцию можно было ожидать самую различную. Но точно не ту, которая последовала. Он расхохотался. Громко, по-мальчишески.

   - Ладно, уела! - продолжая посмеиваться, он поднялся из-за стола и чмокнул меня в макушку. - Если передумаешь, ты знаешь, где искать вакансию...

   А на нынешней работе поджидал очередной сюрприз в виде нового охранника, который ни в какую не желал впускать меня в здание. Я второй день не могла найти удостоверение, успев перерыть весь дом и частично офис, так и не сообразив, куда могла его засунуть. Мужик уперся, как баран, Семеныч не отвечал ни в кабинете, ни по сотовому, а я потихонечку начинала звереть.

   Вот не повезло-то. Ясно, что новенький решил действовать по правилам, потому что только получил место. Теперь, хоть тресни, не пропустит. На самом-то деле, наши охранники, несмотря на постоянные нагоняи от администрации, проявляли бдительность через раз. Чаще разворачивали народ на вертушке из-за верхней одежды, нежели из-за отсутствия пропуска. В результате по зданию табунами шатались все, кому ни лень, то и дело останавливая персонал, чтобы спросить дорогу. Наверное, это беда любого учреждения, работающего с людьми. Тем более, в таком количестве.

   - Как фамилия вашего шефа? - еще раз переспросил охранник. Я повторила. - Вспомнил! К нему посетительница прошла. Часа полтора назад. С овчаркой. Я не хотел пускать, с псиной-то. Но ваш Кондратьев сам за ними вышел. Как же ее фамилия? У меня в журнале записано.

   - Тимофеева, - подсказала я упавшим голосом.

   - Точно!

   Значит, Света среагировала на мою просьбу. Но перезвонила не мне, а Семенычу. Такого расклада я не предусмотрела. Впрочем, какая разница?..

   Но она оказалась существенной. Когда шеф, наконец, нашелся, то сам соизволил спуститься ко мне. Наверняка, чтоб я со Светкой столкнулась. Однако таким хмурым я его еще не видела.

   - В чем дело, шеф? - спросила я, начиная подозревать неладное.

   - Саша, ты уверена, что ничего не хочешь добавить про историю с Алисой?

   - В смысле? - опешила я, теряясь в догадках. - Что стряслось-то? Дело в Свете, да?

   - Да. Я предложил ей зайти в Поток. Она согласилась. Видела Алису. И еще кое-что.

   - Что? - я уже едва не кричала. Потому что меня потряс взгляд начальника. Давно я не видела в нем недоверия. Целых семь лет. - Павел Семенович, я понятия не имею, что вам сказала Света. Но клянусь, я ничего не скрыла, - несправедливая обида накрывала с головой, даже голос задрожал. - Вы ведь в курсе истории моих взаимоотношений со Светой...

   - Да. Поэтому спрашивал, не солгала ли она, чтобы досадить тебе. Уверен, Света сказала правду.

   - То есть, лгу я?

   - Мне крайне трудно в такое поверить, Саша. Поэтому хочу все хорошенько обдумать и понять, что же творится с последним делом.

   - Но, Павел Семенович...

   - Саша, даю тебе отгула, - устало остановил новые возражения начальник. - Не спорь. Мне, действительно, нужно подумать. Я сам с тобой свяжусь...

   Глава 7. Последний танец

   1997 год

   Когда мы переместились в Варино убежище, разумеется, с разрешения владелицы, балерина уже вовсю командовала парадом. В смысле организовывала светопреставление, давая громогласные указания гномам и летающим феям с крыльями, как у бабочек.

   Стоп! Я на всякий случай протерла глаза, а потом тряхнула головой, решив, что это Дунайский с родственниками довели меня до ручки. То бишь до галлюцинаций. Но нет. Гномы и феи остались на месте. И даже внимания не обратили на наше со Светой появление.

   - Это... это существа? - промямлила я, неприлично тыча пальцем в самого упитанного гнома - в лаптях и синей рубахе.

   - Конечно, - рассеянно отозвалась Варвара, уткнувшись носом в длинный свиток пергамента. - О! Девочки! - оживилась она, будто не впускала нас несколько минут назад, а увидела только что. - Вот вы-то мне и пригодитесь! Помогать будете!

   Я попыталась возразить, мол, глупость несусветная записывать меня в помощники - толку в хозяйстве, как от слона в посудной лавке. Но Варя рта открыть не позволила. Взмахнув кистью, наколдовала три внушительных стопки макулатуры, пардон, буклетов с очень познавательной информацией и коробочку со скрепками. И велела разложить это добро по креслам.

   - Гномы все перепутают, - пожаловалась Варя. - А феи слишком маленькие. Но зато они так хорошо все чистят! Представляешь, только дунут, и пыли как ни бывало! Ой! Совсем забыла, еще нужны бинокли!

   Бинокли? Я огляделась. Мы находились посреди воистину огромного зрительного зала. Ярусов - не сосчитать. И правда, с самой верхотуры не разглядишь, что творится на сцене. Я даже муравьем себя почувствовала, стоя внизу - в партере. Грандиозный театр получился! Величественный! С бардовыми портьерами, позолотой на балконах. Сюда только потомственную знать приглашать. Ту, что по театрам в прошлые века ходила себя показывать.

   Раздумья о дамах в вечерних платьях, обмахивающихся веерами, и кавалерах в смокингах прервал металлический звон. Один из гномов решил умыкнуть контрабас, но не удержался на ногах под его весом и рухнул на гору других инструментов.

   - Хватит! - схватилась за голову Варвара. - Сейчас всех прогоню! Никакого толку, одно вредительство! - балерина пыталась отнять у лежавшего на спине гнома добычу, которую тот продолжал прижимать к себе. Но не тут-то было. Цепкие ручки приклеились к инструменту и не желали уступать Вариному натиску. Впрочем, упрямства девушке тоже было не занимать. - А ну отцепись! - требовала она, нехорошо скалясь на гнома. Тот, молча, мотал головой и пытался лягнуть противницу.

   В конце концов, победа осталась за Варей. Вернее, почти. Потому как, ей удалось лишь вырвать контрабас у гнома, но не удержать равновесие.

   - Ну погоди у меня! - сдавленно пригрозила она, пытаясь выбраться из-под внушительного инструмента. Но гном решил, не ждать расправы, и дал деру, растворившись в воздухе. Надо же! Оказывается и существа соображать умеют. По крайней мере, чувство самосохранения у некоторых встречается. - А вы почему еще тут стоите?! - возмутилась Варвара на нас, поправляя съехавшую набок прическу. - Марш работать!

   - Но как же... шестая комната, - пробормотала я, глядя как Варя сдувает прилипшие к лицу пряди.

   - Живо! - проревела балерина.

   - Совсем того, - констатировала Света, когда мы с ней последовали примеру гнома, то есть, рванули подальше от владелицы театра - на самые верхние балконы.

   - Она хоть что-нибудь рассказала? - спросила я, пытаясь разобраться с буклетами. Мы решили все-таки выполнить Варино указание, дабы умилостивить балерину, прежде чем лезть с расспросами. Литература в каждой стопке оказалась разной. В одной - программка, в другой - история балета, в третьей - биографии самых выдающихся танцоров.

   - Если бы, - проворчала Света и уколола палец скрепкой. - Что за невезенье! - захныкала она, засовывая кровоточащий пальчик в рот. - Михаил Варю тоже последними словами костерил, - продолжила девочка, когда кровь остановилась, - а она и бровью не повела. Сказала только, не понравится ему правда. Прямо как Злата! Ух!

   Наша исполнительность не слишком помогла. Когда мы закончили с буклетами, Варино настроение не улучшилось ни на грамм. Она вспомнила про бинокли, и нам со Светой пришлось обходить верхние ярусы заново, взяв в помощь пару гномов, показавшихся на вид наиболее адекватными. Без казуса в их исполнении, правда, все равно не обошлось. Один умудрился уронить другому коробку с биноклями на ногу. Тот в отместку дернул обидчика за бороду, выдрав приличный клок. Завязалась потасовка, где каждый получил по несколько хороших тумаков, включая Свету и меня, попытавшихся разнять драчунов.

   Выполнив в конце концов и это задание, я спустилась вниз с твердой решимостью, превратиться в Варину тень, пока та не ответит на вопросы.

   Балерина пребывала в еще более отвратительном расположении духа. Она репетировала номер с танцорами-существами, которых создала для спектакля - статными молодыми людьми с длинными стройными ногами. Процесс проходил не слишком гладко. Вернее, совсем не ладился. Идеально сложенные для балета нижние конечности наколдованных кавалеров то и дело заплетались на ровном месте.

   - Разве я много требую?! - негодовала балерина. - Всего-то запомнить несколько движений! Остальное сделаю сама! Не могу же я все время находиться на сцене одна! А музыканты?! Будто в жизни инструментов в руках не держали!

   Я чуть не ляпнула, что так оно и есть, но вовремя прикусила язык.

   - Нужно сделать перерыв, - посоветовала я Варваре, естественно не без умысла. Надо отвлечь артистку от забот о выступлении. Глядишь, сменит гнев на милость.

   Но не тут-то было.

   - Чтобы ты терзала меня вопросами о шестой комнате? - осведомилась Варя с легкой усмешкой на тонких губах. - Нет, Сашенька, откровений не будет.

   - Почему? - я даже оскорбилась от ее прямоты. - О других пяти комнатах ты рассказала!

   - Потому что ты еще слишком маленькая.

   Сначала я подумала, что балерина отшучивается. Но нет, она говорила на полном серьезе. От возмущения даже волосы на затылке встали дыбом. Кто тут маленькая?! Но выплеснуть ушат негодования не получилось. Следующие Варины слова мигом охладили пыл.

   - Мне не суждено вернуться в реальный мир. Михаилу, по большому счету, там тоже делать нечего. А у тебя еще все впереди. Ты сможешь сама распоряжаться жизнью. Поэтому, Саша, ты обязана пройти Перепутья!

   - Как это не суждено? - прошептала я. Почудилось, от Вариных слов повеяло могильным холодом. - Что за глупости? Прости, но мне кажется, шестая комната тебя обманула. Показала бог весть что, а ты поверила.

   - Милый ребенок, - улыбнулась Варвара, легонько касаясь моего плеча. - Знаю, ты думаешь, я увидела то, чего на самом деле не случится. Что меня ввели в заблуждение. Но ты ошибаешься. Потому что я вспомнила, как попала в Поток. Как мы трое сюда попали.

   - Правда? - от изумления я плюхнулась мимо кресла - не рассчитала, что сиденье поднято.

   - Правда, - Варя помогла встать. - Но только не жди объяснений. Ты сама все поймешь, когда вернешься домой.

   - Варя! - я не замечала, что локоть неприятно саднило после падения.

   - И не проси! - резко оборвала балерина. Лицо стало суровое-суровое. - ТАМ истину ты сможешь принять естественно, ЗДЕСЬ она только все усложнит.

   - Но... - Варя ловко приложила к моим губам ладонь. И я замолчала. Нет, не из-за того, что мне в прямом смысле заткнули рот. А из-за глаз Варвары. Только сейчас заметила, что они изменились. Не цвет, а то, как балерина на меня смотрела. В глазах появилось нечто новое. Обреченность? Знание? Мудрость? Я точно не разобрала, но возникло ощущение, что Варя внезапно повзрослела. Словно шестая комната заставила проститься с юностью.

   - Послушай, Саша, - примирительным тоном сказала балерина. - Не спорь больше, прошу. Сегодня мой вечер. Позволь провести его так, как хочется мне.

   Я нехотя кивнула, примиряясь с Вариной позицией. А может, слишком устала, пока продиралась через собственные Перепутья, чтобы аргументировано возражать. Пока же я мысленно сердилась на себя за собственную сговорчивость, балерина звонко хлопнула в ладоши.

   - Ух! - выдохнула я, почувствовав, как по телу прошло приятное тепло, опоясывая и согревая изнутри. А потом и вовсе потеряла дар речи, поняв, что меня непостижимым образом облачили в темно-красное, почти малиновое длинное платье с закрытым горлом. Плотное, но в то же время мягко касающееся кожи.

   - Ой! - неожиданно расстроилась Варвара. - Совсем не то получилось. Извини, я еще не слишком хорошо справляюсь с фокусами Потока. Сейчас поправлю.

   - Не надо! - завопила я, подпрыгивая на месте.

   - Не беспокойся, вреда не причиню, - неправильно истолковала возражение балерина. С другой стороны, винить Варю было не за что. Достаточно вспомнить раскрашивание ее собственного лица Егоркой, саблерогую корову, Златину дверь или же вредителей-гномов.

   - Не поправляй! Мне нравится! - громогласно сумела, наконец, разъяснить я суть протеста, пока Варвара поднимала руки для нового хлопка.

   - Серьезно? - балерина недоверчиво вскинула брови и придирчиво окинула меня с ног до головы. - По-моему, в этом ты выглядишь чересчур воинственно.

   - Ну и пусть! Зато... Зато... - я никак не могла подобрать нужные слова, чтобы описать, насколько гармонично чувствую себя в новом наряде. - И вообще, где тут зеркало?!

   Варя смиренно махнула вслед, когда я ураганом унеслась в вестибюль, любоваться на себя любимую. Быть может, платье в сочетании с дикой шевелюрой и смотрелось, мягко говоря, кричаще. Но так эффектно я еще не выглядела! И ни разу в жизни не чувствовала себя столь привлекательной! Щеки разрумянились, глаза загорелись и я с нахальным видом подмигнула отражению.

   Пока крутилась перед зеркалом, поворачиваясь то так, то эдак, и не заметила, как у меня появился зритель.

   - Вы очаровательны, Александра. Выглядите совсем взрослой. О! Я не хотел вас смущать.

   - Добрый вечер, - промямлила я слова приветствия, мысленно ругая наблюдавшего за мной исподтишка Василия Петровича и чувствуя, как румянец на щеках превращается в позорную красноту.

   Но старика-франта это мало волновало. Он деловито вытащил из кармана часы на цепочке, по инерции взглянул на циферблат и, едва заметно поджав губы, сунул бесполезный в Потоке предмет обратно.

   - Сашенька, я слышал о вашем "возвращении" в прошлое, - мягко проговорил Василий Петрович и жестом пригласил меня пройтись. Старик, видимо, предпочитал общаться на ходу. Ведь и в прошлый раз он водил нас с Варей и Михаилом по полю кругами. - Не хочу наступать на больную мозоль, но для меня крайне важно выяснить, что с вами случилось, дорогая. Конечно, если вы не готовы...

   - Нет-нет, готова, - поспешила заверить я. Мне действительно хотелось поделиться пережитым с кем-то из взрослых. А импозантный дед - вдумчивый и прагматичный, из присутствующих подходил для откровений идеально.

   Слушал старик крайне внимательно и ни разу не перебил. Только пару раз сурово свел брови и озадаченно почесал гладковыбритый подбородок.

   - Вы тоже считаете, что я не готова узнать правду и поэтому не разобрала слова родных? - спросила я, закончив грустное повествование. Деду я рассказала больше, чем Свете, хотя и от него кое-что утаила. Призналась, как напугали меня нечаянные открытия, но не сказала, что расстроилась из-за встречи с мамой. И сейчас было горько вспоминать, что сидела с нею рядом и даже поговорить не могла. Но произнести это вслух язык не поворачивался.

   - Думаю, да, Саша, - кивнул старик. - Видите ли, человеческий мозг - загадка. Он умеет преподносить сюрпризы. Вы пережили страшное потрясение малышкой и забыли об этом. По сути, ваш мозг уберег вас от лишних переживаний, позволил жить без тягостного груза, который бы, наверняка, отравили отроческие годы. Я говорю о похищении. Что касается ссоры родных, то даже предположить не рискну, что она значит. Возможно, ничего. Вас просто напугали громкие крики. А, может, за тем скандалам кроется страшная тайна, раскрыв которую, вы навсегда лишитесь покоя.

   - То есть, некоторые вещи лучше не знать? - закончила я мысль Василия Петровича.

   - Это решать вам, Александра, - философски заметил дед. - Только вы вправе принимать такое решение.

   - Не хочу раскрывать никакие тайны! - вырвалось помимо воли. Вот она - моя извечная страусиная позиция! В действии! Оставалось лишь надеяться, что пол не окажется бетонным. - Вот только, - голос предательски задрожал, - только Поток не выпустит меня, пока не вспомню...

   - Вы правы, - задумчиво пробормотал дед и поглядел на меня, сузив глаза, словно только что понял нечто крайне важное. - Ладно, Сашенька, мы еще вернемся к этому разговору. Главное, не накручивайте себя, - и он быстро зашагал прочь, не дав попрощаться.

   Впрочем, внезапное бегство старика оказалось не единственной странностью. На протяжении всей беседы, меня тоненькой иглой кололо едва уловимое чувство - что-то не так. И лишь теперь я сообразила: дед ни словом не обмолвился о гибели Егора. Я не увидела на морщинистом лице и намека на горечь утраты. А ведь именно Василий Петрович опекал шаловливого мальчишку и как никто другой должен сожалеть об оборванной детской жизни.

   Но поразмыслить над загадочным поведением старика не получилось. Объявилась недовольная долгим отсутствием Варя, и снова загрузила меня, а заодно и Свету, попавшуюся по дороге, организационными хлопотами. Да так, что к началу представления мне стало совершенно фиолетово, какие еще сюрпризы способны преподнести Поток и его обитатели.

   Я пребывала в полной уверенности, что наши бесконечные приготовления бессмысленны - особенно раскладывание биноклей и программок на верхних ярусах. В лучшем случае Варин балет кроме нас придут посмотреть лишь Злата с Михаилом. И ошиблась. Огромный зрительный зал заполнился целиком - от партера до галерки.

   - Откуда столько? Как? - округлив глаза, я взирала на нескончаемую реку гостей, которая текла из золотистой двери на Варин слой. На женщин, мужчин, детей, облаченных в парадные наряды.