Искатель. 2004. Выпуск №7

Три сумрачные фигуры вынырнули из подворотни, неправдоподобно быстро пересекли улицу, заняли позиции: один прямо перед невольно остановившимся Ростиславом, по одному сбоку-сзади с каждой стороны.

— Терком, гласиз, морфер! — потребовал тот, что стоял на пути, и властно протянул руку. Вторую он держал в кармане, и что-то неприятно оттопыривало полу короткого плаща. По странному стечению обстоятельств в точно такие же плащи были одеты сотрудники Службы безопасности, ловившие в кафе владельца розовых очков. Грабитель был даже похож на одного из них. Хорошо, если в кармане у него — всего лишь морфер. Но «фавориты луны» редко пользуются этим гуманным оружием, каждый случай применения которого мгновенно фиксируется полицией.

Ростислав не спешил протянуть вперед левую руку с теркомом, и главарь бандитов счел это непростительной дерзостью. Голова его чуть заметно дернулась влево — это было отчетливо видно даже в тусклом свете, льющемся от дальнего фонаря, перемешанном с зыбким светом «Северной Звезды».

За спиной Родникова, справа, началось какое-то движение. Ждать, пока оно завершится, он не стал. Два удара, уход… Две тени медленно оседали на пластобетон, одна слева, другая справа. Третий должен был за это время нанести удар и промахнуться. Но он оказался довольно проворным, и его тяжелый ботинок скользнул-таки по груди Ростислава. Что-то хрустнуло.

Не ребра. Не может быть, что ребра.

Ростислав отпрыгнул — и ошибся. Нападавший, вместо того чтобы развить успех, воспользоваться неудобной позицией, в которой оказался его противник после прыжка — и попасться на контрприем, — тоже отскочил. На удивление быстро в его руке появился блантер. Длинный тонкий ствол не знающего жалости оружия целился в то место, где только что стоял Ростислав, и всего лишь на долю секунды космодесантник опередил его выстрелом из своего морфера. Но «мгновенно усыпляющий газ» действует только через две-три секунды; за это время из блантера можно выпустить одну-две короткие иглы, попадание каждой из которых — смертельно…

Выстрелив, Ростислав метнулся в сторону, пригнулся, коротким точным движением сместил корпус — оглушительно хлопнуло над самым ухом, — упал, перекатился, вскочил, прыгнул… Хлопнуло еще раз. Ростислав тоже выстрелил. Со стены ближайшего дома посыпалась пыль, запахло горелым пластиком — в стену попали иглы блантера. Третий из нападавших, медленно оседавший на тротуар, достиг наконец нижней точки и замер в безмятежной позе неожиданно заснувшего ребенка.

Ростислав отступил в тень, за пластобетонный столб с остатками фонаря на макушке — на случай, если кто-то из двоих опомнится и попытается стрелять, — и внимательно осмотрел грабителей.

Нет, не шевелятся. Где же полиция?

Позади послышался шелест шин, и через несколько секунд полицейская «жаба», качнувшись после резкого торможения, замерла в пяти шагах от «фаворитов луны». Один из них попытался подняться, но не смог.

Из «жабы» выскочили трое рослых полицейских, бросились к лежащим. Трижды щелкнули наручники. Двое блюстителей порядка принялись приводить «фаворитов» в чувство, третий — видимо, старший группы — подошел к Ростиславу, отдал честь, начал говорить.

— Мистер Родников? — перевел терком слова полицейского. — Наша аппаратура показала, что именно вы три минуты назад применили зарегистрированный морфер.

— Совершенно верно, — подтвердил Ростислав. — Вот мое оружие.

— Можете оставить его у себя. Единственная формальность — ваш терком. Подойдите к мобилю, пожалуйста.

Что-то не так они делают, совсем не так. Может, давно не читали «Инструкцию по защите посредством морфера»? Правомерность его использования определяет суд и только суд.

— Да, это Роб Хольм, — крикнул полицейский, пытавшийся — в свете фар «жабы» это хорошо было видно — привести в чувство главаря «фаворитов». Полицейский уже сделал ему инъекцию антиморфина и теперь с явным удовольствием лупил грабителя по щекам.

Старший группы открыл дверцу мобиля, вытащил сенсор, поднес его вначале к теркому Ростислава, потом попросил его заглянуть в окуляр идентификатора личности.

— Ловко вы их, — сказал он, убедившись, что терком действительно принадлежит предъявившему его человеку. — Этот район особенно опасен, поэтому неделю назад мы установили здесь несколько кингол-камер типа «кошачий глаз» с закольцованной памятью. Одна из них после применения морфера сработала и передала нам запись. У вас как с работой, нет проблем? А то идите к нам в полицию. Нам такие парни очень, очень нужны! Неделю назад троих моих товарищей хоронили. Но будь среди них хотя бы один такой, как вы, — все трое остались бы живы.

— Спасибо за предложение. Я пока не готов принять его. Скажите, а долго продлится канитель с судом и прочим? У меня билет на самолет в кармане.

— Недели полторы. Но вы, если не хотите участвовать, можете уехать. Кингол-запись — вполне достаточное свидетельство. Мы ее потом на занятиях по специальной подготовке будем изучать. Не возражаете?

— Нет. Особенно если мне можно будет уехать.

— Можно, можно. Да мы сейчас подстрахуемся. Эй, Леннарт, веди Хольма сюда! Мы давно за ним охотимся, да все улик не было. А тут сразу: и кингол-запись, и блантер! — пояснил он.

Роб Хольм, видимо, еще не совсем пришел в себя после дозы снотворного, полученной из морфера, и инъекции антиморфина. После каждого мигания веки его глаз поднимались с примерно секундной паузой.

— У вас есть какие-нибудь претензии к мистеру Родникову? — протокольным тоном спросил полицейский. Его коллега снимал сцену миниатюрной кингол-камерой. Хольм буркнул что-то нечленораздельное.

— Громче! — потребовал старший группы полицейских и угрожающе положил руку на рукоятку дубинки. Хольм что-то сказал. Полицейский засмеялся.

— Он утверждает, будто вы украли у него розовые видеоки с демоном на оправе. Не обращайте внимания. Наглость Роба Хольма не имеет пределов, это хорошо известно. Из видеозаписи с очевидностью следует, сделать это вы были физически не в состоянии. Даже вы, — улыбнулся полицейский.

— Отдай очки, сука! — прохрипел вдруг Роб на русском языке, но Леннарт уже заталкивал его в мобиль.

— Так вы подумайте. Нам такие парни ой как нужны! — напомнил полицейский о своем предложении.

Ростислав быстро вышел на одну из центральных улиц и спустился по лестнице, освещенной маленькими разноцветными фонариками, в подвальчик первого попавшегося ночного кафе. Маленький зал был почти пуст. Ростислав выбрал столик у стены, сел лицом ко входу. Баркиб тут же осчастливил его чашечкой синтетического кофе. Сделав несколько глотков, Ростислав незаметно оглядел посетителей. Полудремлющий старик у входа, влюбленная парочка за столиком в соседнем ряду. Кажется, ничего подозрительного.

Нападение на него явно не было случайным. «Терком, очки, морфер!» — формула стандартная. В России грабители тоже требуют в первую очередь эти же три самые ценные для каждого человека вещи. Но Роба Хольма интересовали именно очки с демоном на оправе. Вот эти.

Черная фигурка демона была нарисована явно неплохим художником. Демон летел. Его крылья были полусложены и стремительно рассекали воздух. Демон падал. Но не потому, что был повержен. Он падал, как орел, жаждущий добычи. Хищно изогнутые руки демона с широко расставленными пальцами напоминали лапы орла, готовые схватить жертву. Избегнуть нападения было невозможно, победить демона — невозможно вдвойне.

Ростислав еще раз оглянулся. Не исключено, что за ним следят. Например, вот этот высокий мужчина с гривой седых волос, только что спустившийся в подвальчик. На глазах его, правда, огромные видеоки типа «стрекоза», и он так увлечен кингол-фильмом, что даже на стул сел, словно слепой, вначале нащупав сиденье руками.

Кажется, это называется «мания преследования». Но в любом случае идти прямо в гостиницу никак нельзя. Это значило бы поставить под удар Наташу. А куда идти? В полицию. Самое разумное. Но… Любопытно все-таки, что за чип в них введен. Чип, из-за которого одного мужчину выбросили со сто тридцать второго этажа, а второго, несостоявшегося космодесантника, чуть не убили.

Только теперь Ростислав заметил, что дужка очков сломана. Видно, это она хрустнула, когда Роб Хольм ударил невпопад. Но стекла-экраны целы. Потому что на самом деле это не стекла, а покрытая алмазной пленкой особо прочная пластмасса. Не повреждена, судя по внешнему виду, и проекционная микрооптика, обеспечивающая удаление светоизлучающих матриц на расстояние в четверть метра от «стекол» очков. Может, видеоки все-таки работают?

Родников надел очки — как можно ниже, чтобы поверх оправы можно было видеть вход в кафе — и произнес стандартную команду: «Кингол!» Но объемного изображения не возникло, очки не запустились.

Ростислав снял видеоки, повертел их в руках. Странные они какие-то. В них нет гнезда для чипа. И голосовых команд не воспринимают. Тогда как же… А, вот.

Ростислав вновь надел очки и коснулся пальцами двух металлизированных квадратиков, тускло блестевших в углублениях на внешней стороне оправы.

Объемного изображения на экранах не возникло — видимо, видеоки все-таки не выдержали удара, — но звуковое сопровождение было вполне отчетливым. Терком, автоматически подключившись, немедленно начал переводить:

«…уже примерно в течение тридцати лет. Выяснить характер этих сил, их социальную базу и конкретно личности составляющих их людей, несмотря на многочисленные попытки, так и не удалось. Несколько раз аналогичные меморандумы направлялись в компетентные органы: Совет Безопасности, Агентство Космической Безопасности, Бюро Личной Безопасности Граждан и другие. Однако никаких мер принято не было. Более того, указанными службами были предприняты активные поиски авторов данных меморандумов, и двое из них, недостаточно хорошо скрывшие свои подлинные имена, в скором времени бесследно исчезли. То же самое произошло с попытками привлечь внимание к этой зловещей проблеме с помощью средств массовой информации. Ответом во всех случаях было одно и то же: гробовое молчание.

По-видимому, враждебными земной цивилизации силами уже давно контролируются все вышеназванные учреждения. Имеются веские основания предполагать, что активное участие в деятельности этих сил принимают ангелы смерти. Помимо асмеров, в подготовке указанной Акции принимает участие целый ряд ведущих ученых Земли и Системы. Вряд ли все они отчетливо представляют, каким именно образом будут использованы их научные достижения, хотя некоторые, конечно, понимают, что необычайно щедрые гонорары платят им отнюдь не государственные структуры.

Тем не менее, несмотря на все вышеперечисленные обстоятельства, нам удалось выявить ряд научных центров, разрабатывающих для асмеров и стоящих за ними сил наиболее существенные разделы Проекта, завершающей фазой которого станет упомянутая Акция, и в меру сил если не сорвать работы по нему, то хотя бы существенно затормозить их. Так, нами был полностью выведен из строя генетический центр в Пущино, фальсифицированы данные, полученные в результате выполнения программы „Пояс жизни“, ликвидирован прототип „ракеты“ (вместе со всей относящейся к ней информацией) в ЦАГИ, сорваны испытания на атолле Моруроа. Однако все эти меры позволили лишь замедлить, но не остановить работы по Проекту. Имеются веские данные предполагать, что в настоящее время этот катастрофический для Земли и Системы Проект вступил в завершающую стадию. По-видимому, сама Акция будет проведена в ходе рейса транссистемника „Деметра“, назначенного на 11 апреля следующего года. Одним из сильнейших доводов в пользу этого предположения является то, что промежуточный пункт маршрута — не Европа, наиболее освоенный спутник Системы, а Титан, где, как указывалось в начале данного досье, находится основной научный центр враждебных Земле сил и куда нашим людям проникнуть так и не удалось. Как известно, с 1 декабря сего года Титан перестает быть закрытым научным центром и получает статус „спутник, разрешенный для заселения“. Это свидетельствует о том, что секретные работы, проводившиеся на Титане последние тридцать лет, успешно завершены.

Конкретный день и час начала Акции выяснить пока не удалось. Более того, сам факт проведения ее именно во время указанного рейса „Деметры“ подтверждается лишь косвенными доказательствами. Следовательно, вашей задачей является: а) узнать, на какой именно день и час назначена Акция; б) выявить ее основных исполнителей; в) любой ценой воспрепятствовать проведению Акции.

Напоминаем: любой ценой — это значит даже ценою жизни, вашей собственной, а также экипажа и пассажиров „Деметры“, сколько бы их ни было.

Пароли и способы связи будут сообщены дополнительно».

Подождав еще с полминуты, Ростислав понял, что запись кончилась, и снял очки.

Неплохо было бы увидеть или хотя бы услышать начало «меморандума», но как это сделать? Речевых команд розовые очки не воспринимают, никаких органов управления, кроме металлизированных квадратиков, нет. Акция, угрожающая самому существованию Земли и Системы, это надо же такое придумать! Детектив, да и только! И попали очки к нему весьма странным образом. Их не то что подбросили, а, можно сказать, всучили!

Да, но тот, кто не успел дочитать эту запись и упал на козырек над входом в Селена-холл, — он смотрел на это по-иному. И вовсе не от опасной улики он стремился избавиться, оставляя очки на столике. Нет, он пытался хоть кому-нибудь передать «меморандум». Возможно, тот, от кого «укротитель» получил розовые очки, тоже мертв. И тогда Ростислав — один из немногих, если вообще не единственный, кто хоть что-то знает о готовящейся Акции.

Нужно немедленно отнести видеоки в редакцию какой-нибудь гипернет-газеты. Не может быть, чтобы все их контролировали «враждебные Земле силы». Или все-таки лучше — в полицию?

Ростислав встал, спрятал розовые очки в карман, вышел из кафе. Красивые разноцветные фонарики, освещавшие ступеньки ведшей в полуподвальчик лестнички, теперь почему-то не горели. Пришлось внимательно смотреть под ноги, дабы не споткнуться. Но вот и тротуар.

На мгновение Родникову показалось, что позади него мелькнула какая-то тень. Повернуть голову он не успел. Раздался громкий хлопок, и в воздухе запахло чем-то очень ароматным. Ростислав попытался задержать дыхание, но было уже поздно. Он словно сделал крохотный глоток божественного напитка. Не допить его до конца, не вдохнуть полной грудью было невозможно. То, что он испытал, могло быть названо одним-единственным словом: экстаз. Ростислав попытался вдохнуть волшебный аромат еще раз, теперь уже так, чтобы грудная клетка переполнилась им до отказа — и не смог. Все здания, деревья и мобили начали вдруг расти, покачиваясь и кружась вокруг Ростислава, словно в веселом хороводе. Потом они приблизились, обступили Родникова со всех сторон и полузабытым маминым голосом запели колыбельную.

«Это мор…» — успел подумать Ростислав и потерял сознание.

Подобрали Ростислава те же самые полицейские, которые прибыли на выстрелы его собственного морфера. После инъекции антиморфина Ростислав не вполне адекватно воспринимал окружающее, но старшего патруля узнал.

— Даже такая физическая подготовка не спасла! — сокрушался тот.

— Значит, не гожусь я в полицейские, — почти всерьез пожалел Ростислав.

— Нет. Это значит, что система личной безопасности граждан на основе морферов достаточно эффективна, — не согласился с ним невесть откуда появившийся отец. Через несколько секунд Ростислав сообразил, что невесть откуда — это с восемнадцатого этажа отеля, что находятся и он, и отец в их с Наташей номере. Она помогает пострадавшему снять плащ, а полицейские уже ушли.

Ростислав в двух словах рассказал о том, что с ним произошло. Заурядное ограбление с применением неидентифицируемого морфера. Забрали, конечно же, его собственный морфер, очки и терком.

— Твои очки я вынула из кармана, чтобы не раздавились случайно, они на столе лежат, — сказала Наташа, заботливо укрывая Ростиславу ноги пледом. И только после этого он вспомнил, что, помимо собственных, лежащих сейчас на столе, у него были еще очки с демоном на оправе. Ростислав дотянулся до плаща, брошенного на стул, сунул руку в карман, в который, как ему отчетливо помнилось, он положил розовые видеоки, и ничего в нем не обнаружил.

Значит, это не было заурядным ограблением. Кто-то очень хотел заполучить розовые очки — и в конце концов добился своего.

Наташа дала ему таблетку антиморфина, отец ушел. Ростислав, с трудом поднявшись с кресла, от помощи Наташи тем не менее отказался и отправился в туалет, потом в ванную. У него кружилась голова, но, если верить рекламе морферов, эти симптомы должны были скоро пройти. И действительно, после душа он почувствовал себя гораздо лучше.

Наташа лежала, свернувшись калачиком. Ростислав лег рядом, обнял ее, притянул к себе, попытался поцеловать. Но Наташа приложила пальчик к его губам.

— Знаешь, сегодня был странный день. Слишком много событий: и вручение премий, и банкет, и посиделки «Под луной», и нападение на тебя грабителей…

Наташа положила голову на грудь Ростислава, и теперь он слышал ее голос не только ушами, но и, как ему казалось, грудной клеткой.

— Пока тебя не было, я призадумалась о своей жизни, — продолжала Наташа. — Никак не пойму, зачем я тебе нужна?

— Ответы на такие вопросы прячутся где-то в подсознании. Наверное, у меня есть какие-то серьезные проблемы, которые ты помогаешь мне решить. А я тебе — зачем нужен? — поспешил Ростислав увести разговор от опасной темы. Ведь если сейчас Наташа скажет: «Я помогаю тебе решить одну-единственную проблему. И ты прекрасно знаешь, какую!» — ему нечего будет возразить.

— Не знаю.

— «Не знаю» или «Не скажу»? — улыбнулся Ростислав.

— Не будь занудой. И не пытайся превратить меня в свое подобие. Это у тебя все разложено по полочкам. Не знаю, не скажу, не думала об этом и думать не хочу. Мне просто хорошо с тобой, вот и все. А почему ты неискренен сегодня со мною?

— Я просто расстроен. Меня подловили, как мальчишку. Я почувствовал опасность, но слишком поздно. Значит, к звездам я лететь пока не готов.

— Ты все равно самый сильный, самый умный, самый добрый. Жаль, что так все получилось.

— Не жаль. Так мне и надо. Значит, мало тренировался.

— Я не о тебе, — перебила его Наташа уже сонным голосом.

— А о ком?

— Спи уже, — прошептала Наташа. — Скоро утро. Завтра поговорим.

В самолете Ростислав, надев очки, подключился к Гипернету и долго искал среди новостей сообщения о происшествии в Селена-холле. Но о произошедшей там стычке ни газеты, ни новостные сайты не сообщили ни слова. О том, что Роб Хольм с сообщниками пытался ограбить сына Нобелевского лауреата Ростислава Родникова, но получил отпор и был немедленно арестован, сообщили. А вот о гибели незнакомца в кафе «Под луной» — нет. И только после долгих поисков и лишь в одной из гипернет-газет Ростислав нашел сообщение о том, что со 132 этажа Селена-холла выбросился молодой человек. Причина — ссора с любимой. Но самоубийство совершенно не вязалось с обликом молодого сильного мужчины, сидевшего невдалеке от столика Ростислава, и уж никак не помещались в эту версию розовые очки с демоном на оправе.

Получив багаж, Ростислав и Наташа вышли через широкие прозрачные двери на привокзальную площадь.

Очередь на такси была небольшой, человек пятнадцать. Мобили подходили один за другим.

— Все. Дальше я поеду сама.

— То есть? Мы же собирались поехать ко мне!

— Я давно хотела тебе сказать, да все как-то не решалась. Вернее, надеялась — а вдруг? О возможной отмене Первой Звездной много говорили. Ты не представляешь, как я была рада, когда это случилось!

Ростислав нахмурился, потом улыбнулся.

Так устроена жизнь. Радость одного очень часто означает горе для другого.

— Прости, — прочитала Наташа его мысли. — Я понимаю, тебе больно об этом слышать, но… Я радовалась и ничего не могла с собой поделать. Думала, теперь ты найдешь себе занятие на Земле, рядом со мною…

— Может быть, именно так и получится.

— Ты пытаешься меня или себя обмануть?

Подъехал еще один мобиль. Очередь передвинулась, но Ростислав и Наташа остались на месте.

— Голосование состоялось три дня назад. Решения Совета Развития никто не отменял. Разве с тех пор что-то изменилось?

— Изменилось. Я изменилась. До меня наконец дошло, что ты стремишься не столько поближе к звездам, сколько подальше от Земли. А значит, и от меня. Я для тебя слишком обыкновенная, слишком земная. Тебе же нужна… Ну, Аэлита какая-нибудь.

Наташа вздохнула, грустно улыбнулась.

— Все равно ты на Земле не останешься. Хоть на Луну, да улетишь.

— Вот уж там мне совершенно нечего делать! — возмутился Ростислав.

— Ты не останешься на Земле! — повторила Наташа, и Ростислав испугался, что она сейчас заплачет.

Слова Наташи застали Ростислава врасплох. Она угадала, вычислила, почувствовала причину его нерешительности. И вот теперь стоит, совсем близко, смотрит снизу вверх зеленовато-карими глазами и ждет тех единственных слов, которые еще могут удержать ее рядом с любимым. Тех единственных слов, произнести которые…

Уже не ждет. Поцеловала, повернулась, бросила через плечо:

— Завези мои вещи к маме, пожалуйста!

Остановилась, повернулась, добавила:

— Если бы ты наврал, что любишь меня, я с тобой куда угодно полетела бы! Даже к звездам!