Южный Урал, № 11

К а л м ы к о в. Зови.

Чижов уходит, входит Аносов.

А н о с о в. Здравствуйте, господа.

К а л м ы к о в. Здравствуйте.

Ч е л н о к о в. Здравствуйте, Павел Петрович, садитесь.

А н о с о в. Благодарю. (Садится.)

К а л м ы к о в. Сколько сделали мечей?

А н о с о в. За эту неделю четыреста.

К а л м ы к о в. Четыреста? Та́к вы нам в два месяца перекуете полугодовой запас английской стали.

А н о с о в. Все мечи откованы из своей стали, Иван Иванович.

Ч е л н о к о в. Вот видите, какое хорошее начало. Я сегодня же извещу об этом горного начальника и господина министра.

К а л м ы к о в. К чему поспешность, князь? Сталь дорога больно.

А н о с о в. Моя сталь дороже английской, это верно. Но ведь вы, Иван Иванович, знаете почему?

Ч е л н о к о в. Объясните, пожалуйста.

А н о с о в. Отливку стали я вынужден производить в немецких тиглях. А один такой тигельный горшок стоит 25 рублей.

К а л м ы к о в. Вот мы и заставим столицу и горного начальника думать: что ж выгодней — сталь ввозить из Англии или тигли из Германии?

Ч е л н о к о в. Хрен редьки не слаще. Надо освобождаться от ввоза и того и другого.

А н о с о в. Михаил Никитич, это и моя заветная мечта. Я глубоко убежден, что на Урале у нас все для этого имеется. Нужно только смелее за дело браться.

К а л м ы к о в. Фантазий у вас много и смелости хоть отбавляй. А я уверен, что господин Шмаус не решится на это дело.

Ч е л н о к о в. А мы ему и не предложим.

К а л м ы к о в. Это как же? Готовить сталь без господина Шмауса?

Ч е л н о к о в. Я думаю, что нас выручит господин Аносов. Как, Павел Петрович?

А н о с о в. И рад бы, Михаил Никитич, да руки у меня связаны. При существующих на фабрике порядках много стали не сваришь.

К а л м ы к о в (встал). Позвольте, какие же порядки?

А н о с о в. Для расширения производства стали нужны деньги, их у меня мало. А больше того, поддержка нужна ваша, Иван Иваныч. А вы во всем — за Шмауса.

К а л м ы к о в. Я на службе у государя и должен отчитаться за каждую потраченную копейку. Да-с. А что до господина Шмауса, так ему сам государь доверяет. Вам следовало бы самому приглядеться к господину Шмаусу и поучить у него своих людей. Гордость ваша не к месту тут.

Ч е л н о к о в. Иван Иванович, право, не ожидал, что вы можете так переоценивать чужую помощь и не верить в силы народа своего, в разум свой. (Встал и отошел.)

А н о с о в. Это неуважение не только к народу своему, но и к себе.

К а л м ы к о в. Не уважать господина Шмауса за одно то, что он иностранец, непристойно вам, Павел Петрович.

А н о с о в. Я почитал и почитаю всех ученых мира. Немало пользовался их трудами, учился. Но учиться у господина Шмауса нечему.

К а л м ы к о в. Однако, как вы долго зло помните, Павел Петрович! Все еще не можете простить господину Шмаусу историю с карандашами. Ха-ха-ха…

Ч е л н о к о в. Позвольте, какую историю?

К а л м ы к о в. История, князь, вышла очень смешная: Павел Петрович скупил в городе все карандаши, извлек из них графит и стал подмешивать его в сталь. Ганс Францевич подсчитал, что для вооружения такими мечами одной армии потребовалось бы скупить карандаши во всех пяти частях света. Ха-ха-ха… Вот они, фантазии, к чему приводят!

Ч е л н о к о в (глядя на Аносова). Ничего не понимаю.

А н о с о в. У нас на фабрике, уже на свалке, мой мастеровой обнаружил три пуда английского графита. Для наших работ важная находка. Из этого графита я изготовил отличный тигельный горшок: качеством он во много крат превосходил немецкий и обошелся нам всего в три рубля. Господин Шмаус узнал об этом. Воспользовался моим отъездом в горы, забрал все остатки и сжег в кричной печи. Заметьте, не в дело употребил, а сжег в печи.

Ч е л н о к о в. Возмутительно. Что ж тут смешного?

К а л м ы к о в. Я смеялся над карандашами.

А н о с о в. Но ведь мне пришлось прибегнуть к этому для окончания задуманной работы.

Ч е л н о к о в. Ничего смешного в этой истории нет. Создать свой, русский тигельный горшок — это в некоей мере уже победа.

К а л м ы к о в. Да что там русского — одна глина.

А н о с о в. Графит есть у нас на Урале. Мой товарищ, горный инженер господин Лещенко, куски графита встречал даже на поверхности.

К а л м ы к о в. На Урале графит? Это охотничья сказка.

А н о с о в. Разрешите мне сделать разведку.

К а л м ы к о в. Не могу разрешить, — горный начальник запретил.

Ч е л н о к о в. Не отчаивайтесь, Павел Петрович. Думайте, как быстрее и больше приготовить русской стали. (Пожимает руку.) Поможем вам.

Аносов уходит.

К а л м ы к о в. Вы всерьез, князь?

Ч е л н о к о в. Вполне. Господин Аносов — надежный инженер.

К а л м ы к о в. У господина Шмауса большие связи.

Ч е л н о к о в. Господина Шмауса интересует нажива. Судьбы российской металлургии не могут его волновать. (Входит Шмаус.)

Ш м а у с. Привет. Вы меня приглашали?

К а л м ы к о в. Да, да, Ганс Францевич. Знакомьтесь, уполномоченный нашего горного начальника, князь Челноков.

Ш м а у с (здоровается, садится). Вчера знакомились в моей мастерской.

К а л м ы к о в. Хотелось бы знать ваше мнение, Ганс Францевич, по очень важному вопросу.

Ш м а у с. Я к вашим услугам.

К а л м ы к о в. По высочайшему повелению государя нашей фабрике приказано удвоить выпуск холодного оружия.

Ш м а у с. О, правильно!

К а л м ы к о в. Государь, господин министр (глядя на Челнокова) да и мы возлагаем на вас все свои надежды.

Ш м а у с. Наш большой долг — помочь России.

Ч е л н о к о в (с иронией). На ваше великодушие мы только и полагаемся.

Ш м а у с. Я могу заключить контракт.

Ч е л н о к о в. Мне не все ясно. Потребуется много людей, знакомых с этим делом.

К а л м ы к о в. Надеюсь, что Ганс Францевич и наших людей обучит. Не так ли?

Ш м а у с. У нас есть такое соглашение.

К а л м ы к о в (Челнокову). Можно приступить и к контракту.

Ч е л н о к о в. С контрактом придется подождать. Я поставлю в известность господина министра и горного начальника, что господин Шмаус дал согласие на отливку стали. Мне хотелось бы знать сроки.

Ш м а у с (встал). Самим готовить сталь?

Ч е л н о к о в. А вы разве нас поняли иначе?

Ш м а у с. Я полагал, что сталь даст Англия.

К а л м ы к о в. Англия даст немного. Остальное придется самим делать.

Ш м а у с. О! Иван Иванович, отливка стали — сложное дело. Очень сложное.

Ч е л н о к о в. Решайте. Я должен написать об этом в столицу.

Ш м а у с. Письмо писать один час. Для отливки потребуются печи, тигли, люди.

Ч е л н о к о в. Но ведь господин Аносов приготовил тигель из английского графита.

Ш м а у с. Аносов! Аносов один тигельный горшок делал целую неделю. И он годится детям на горшки.

Ч е л н о к о в. Я не понимаю вас, господин Шмаус, что вы хотите?

Ш м а у с. Мне нужно время подумать, посоветоваться с профессорами в столице.

Ч е л н о к о в. У нас нет времени ждать.

К а л м ы к о в. Не понимаю, князь.

Ч е л н о к о в. Пусть господин Шмаус советуется, думает. А мы это дело сейчас же возложим на господина Аносова. У него есть успех. Людей своих он обучил.

Ш м а у с. Ха-ха-ха, господин Аносов имеет успех. Ха-ха… Может, он и моих людей обучит? Вы, господин Челноков, есть шутник.

Ч е л н о к о в. Почему же? Господин Аносов окончил горный корпус с золотой медалью.

Ш м а у с. Медаль, господин Челноков, украшает грудь, а не голову.

Ч е л н о к о в. Вашу голову, господин Шмаус, украшает всего лишь шляпа. Да и та, если не ошибаюсь, из нашего материала.

Ш м а у с (вскочил, схватил шляпу). О! О! Вы так со мной! Я могу покинуть фабрику. (Убежал на второй этаж.)

Ч е л н о к о в. Никуда не уйдет. Россия для него, что дойная корова.

К а л м ы к о в. Ах, боже мой! Зачем же грубости? Он может покинуть фабрику, Россию. Мы же будем в ответе, что мы без него?

Ч е л н о к о в. Россию он не покинет. Таких глупцов, как у нас в столице, он нигде не найдет. (Уходит.)

К а л м ы к о в (стоит в отупении). Вот каналья! Отродясь такого не видал. В столице все глупцы…

Входит Чижов.

Ч и ж о в. Вы меня сторонитесь, Иван Иванович, а я вам служу, как верный пес. Сейчас случайно разговор ваш слышал, не удивляюсь. Князь Михаил Никитич Челноков (оглядываясь) состоял в заговоре против самого государя…

К а л м ы к о в. Да ты в своем уме, Нил?

Ч и ж о в. Достоверно все известно. Живет под наблюдением. Отбывал срок на Кавказе, а сейчас на Урал перевели.

К а л м ы к о в (опускаясь в кресло). Что ж это! Зови Лизу, Лизу сюда! (Чижов уходит на второй этаж.) Пока не поздно, господина Аносова со всеми фантазиями — на Артинский завод. В глушь каналью!