«Если», 2012 № 08

— И донников? — спросил Валентин.

— Они давно сломлены. Разве вы не видите? Хотите знать, что я думаю по поводу их стартового комплекса?

— Конечно, хочу.

— Бутафория. — Торгпред икнул. — Они очень стараются, но сами не верят в успех. Кому как не им знать, что такое Дно? С вероятностью в девяносто девять процентов у них ничего не выйдет, и они это прекрасно понимают. Вы спросите: а зачем же тогда они тратят на свою катапульту столько времени, сил и средств? Попытайтесь-ка ответить сами.

Валентин пожал плечами.

— Если все так, как вы полагаете, то резон может быть лишь один: произвести впечатление на Терру, выторговать субсидии… Но вы в самом деле так думаете?

— Я знаю, что такое Дно, — засмеялся торгпред и, нечаянно погрузившись, забулькал. Валентин покинул торгпреда в некотором сомнении. Вот и еще одна версия… Маловероятная? Скорее всего, да, но ведь торгпред верно сказал: Дна и донников лучше него никто не знает… Э! Теория теорией, а катапульта катапультой. Лишь после ее уничтожения теория станет практикой.

Уничтожить. Так решено, а значит, так и будет. Перекрыть донникам выход в космос. Изъять эту мечту у всех их потомков до двунадесятого колена. Накрепко заткнуть эту бутылку с джинном и залить пробку сургучом.

Сколько там джинн из древней сказки сидел в бутылке — тысячу лет, кажется? Приемлемый срок.

Глава 12. Долететь и вернуться

Ночью здание начало тихонько подвывать. Нетрудно спроектировать и возвести массивный куб торгпредства без всяких окон, заменив их обзорными экранами, но избавиться от вентиляционных шахт гораздо сложнее. На столицу обрушился ветер. Навалившись, он стал напоминать водный поток за прорванной дамбой, он нес вырванные с корнем кусты и всякий хлам, перед ним нельзя было устоять, и столичные жители попрятались по своим конусообразным жилищам, лишь мотало туда-сюда чью-то заякоренную черепахоподобную машину перед фасадом торгпредства. Дробясь на бурные ручьи, поток заливал все щели, визжал и выл в автоматических заслонках вентиляционной системы, и стены дрожали мелкой дрожью.

— Это еще не ураган, — разъяснял Квай. — Это лишь предвестник, к утру стихнет. Перед сезоном ураганов бывают такие предвестники, иногда один, а порой и три-четыре. Беды от них нет, вот настоящие ураганы — те да. Куда мощнее.

Утешил называется.

— Значит, катапульту такой предвестник не разрушит? — спросил Марек.

— Вряд ли. Донники знают, как строить.

Мимо обзорного, во всю стену экрана пронесло в свете прожекторов дохлого птеродактиля. За ним, крутясь и хлопая дверью, пролетел какой-то сарай, взмыл в бурлящее небо и рассыпался. Поежившись, Валентин выключил экран.

— Стало быть, вылететь придется утром, — подытожил Марек. По плану предполагался ночной вылет: меньше шансов, что заметят. Пусть лететь должен был один лишь посмертный киборг, пусть оболочка его бублика поглощала радиоволны и мимикрировала, но лишняя подстраховка не мешала.

Теперь предстояло обойтись без нее.

— Пожалуйста, изложите еще раз план действий, — попросил Валентин.

У него было ощущение, что знаменитый диверсант Марек Бем внутренне потешается над ним и его озабоченностью. Но школа есть школа: голос бублика-киборга был ровен и деловит.

— Я вылетаю, как только позволят погодные условия. Поскольку вылет, вероятно, состоится в светлое время суток, я свечкой набираю высоту и теряюсь в облаках, минимизируя шанс быть обнаруженным визуально. Остаются лишь радары туземцев, но и тут вероятность обнаружения минимальна. Набрав высоту, ложусь на курс. По прибытии провожу воздушную разведку в районе стартового комплекса и стратиграфическую съемку вулкана. И возвращаюсь на базу, проще говоря, сюда. Я должен принять все меры к тому, чтобы не дать противнику обнаружить себя. Это все.

— Вы уверены, что заряда бортовых батарей хватит для полета туда и обратно? — спросил Валентин.

На сей раз ему почудилась легкая ирония в ответе Марека. Или только почудилась?

— Даже с учетом массы подвесной аппаратуры заряда хватит для облета планеты по экватору.

— Что ж, прекрасно, — подытожил Валентин. — Будем ждать.

Если Марек внутри своего бублика и потешался над таким руководством, то никак не давал это понять.

— На вашем месте я бы еще раз протестировал всю аппаратуру, — сказал Валентин.

— Как раз этим я сейчас и занимаюсь, — небрежно ответил знаменитый диверсант. Проверить, врет он или нет, не представлялось возможным. Марек тестировал сам себя плюс навесную аппаратуру, каковую воспринимал как продолжение своего механического тела. Даже не стоило гадать, какие он при этом испытывал ощущения.

Валентин решил, что будет психологически неверно залечь сейчас в гель-кровать или нырнуть в бассейн. Он позволил это сделать Кваю, но тот решил изображать стоика. И они оба дотерпели в креслах до рассвета. Ураган, или точнее предвестник урагана, заметно стих. По улицам уже не летали ни кусты, ни постройки. Черепаховидная машина куда-то делась: то ли с утра пораньше на ней уехал хозяин, то ли ночью ее сорвало с якоря. Марек по очереди распрямил и согнул каждую из восьми паучьих лап.

— Пора.

— Удачи, — искренне пожелал Валентин.

С легким шелестом бублик оторвался от пола и завис.

— Пожелайте мне чего-нибудь другого, — сказал он. — Перед заданием, где меня убили, мне как раз желали удачи. Не надо.

— Тогда просто: долететь и вернуться.

— Годится.

Во внутренний дворик торгпредства ветер нанес всякой дряни. Пропустив вперед Марека, Валентин остался на пороге. Он видел, как зависший над мусором бублик утратил металлический блеск, как его очертания сделались зыбкими, как спустя секунду и вовсе не осталось никаких очертаний, лишь дрожание воздуха, словно над нагретым камнем, и как это дрожание взмыло вверх. Суток через пять-шесть Марек должен вернуться… Валентин почувствовал, что адски устал. Спать, спать… Когда Марек вернется, все станет куда проще. «Конкистадор» девятой модели махнет до цели по суборбитальной траектории и будет на месте через час.

Возможно, надо было и разведку выполнить с флаера, а не посылать тихоходного Марека. Он, конечно, с большей вероятностью останется незамеченным, но время, время… А ну как туземцы успеют запустить свою ракету?

Не должны успеть. По всем прикидкам не должны… Ну а вдруг? Бывают в жизни добрые чудеса, но случаются и злые.

На Терре эта мысль спать не давала бы. Но здесь Валентин уснул сразу, как только рухнул в гель-кровать.

Потянулись дни ожидания. С утра до вечера Валентин отмокал в бассейне — отращивал жабры, как, пьяно гыгыкнув, выразился торгпред. Агентуру не тревожил. Наметил день решающей операции и мысленно зачеркивал клеточки в воображаемом календаре.

Не хватало только делать это въявь!

Марек вернулся на день позже расчетного. Валентин изнервничался. Тем радостнее он встретил летающий бублик и жалел, что не может предложить гению тайных операций бассейн и бокал хорошего вина.

— Как впечатления? — спросил он.

— Скучно, — ответил Марек. — Воздух плотный, полет медленный. Если бы не шторм на обратном пути, то и вспомнить было бы нечего.

— А… задание?

— Выполнено полностью. Можно скачивать.

Информацию скачали. Валентин всмотрелся в трехмерную прозрачную модель Клоаки Сатаны и не подпрыгнул от радости лишь потому, что прыгать на Дне никому не захочется.

— Вот тут… Леонардо, видишь? Что это, по-твоему?

Морща лоб, Квай соображал.

— Э-э… магматический очаг?

— Точно. Подповерхностный и довольно неплохой. Главное, как раз под западным валом. Марек, вам видно?

— Это уже не мое дело, — равнодушно проговорил бублик.

Он был умен — и прав, предполагая, что Валентин предпочтет обойтись без него на завершающем этапе. Он знал людей. Такие, как Валентин Прямухин, ни с кем не делятся успехом — в лучшем случае отщипывают крохи. Что ж, крохами удовлетворится Квай, а Марек Бем отбудет на Терру, где ему без спешки выращивают из стволовых клеток новое тело — настоящее биологическое, а не бублик с пропеллером.

— Что ж, как вам будет угодно. — Неопытный слушатель не уловил бы радости в голосе Валентина. — В любом случае, спасибо. Вас точно не засекли?

— Смотря кто. Местные птеродактили интересовались. Пришлось их разочаровать.

Валентин не стал спрашивать, какое оружие вмонтировали конструкторы в тело посмертного киборга. Возможно, Марек и не ответил бы.

— М-м… а туземцы?

— С вероятностью девяносто девять и девять — нет.

— Вот и хорошо. Главное, теперь можно обойтись без лучевой пушки… Какой роскошный очаг, а? Одну ракету с гравитонной головкой вот сюда… или вот сюда… и кончено дело. Никто не обвинит Терру в диверсии. — Валентин сиял. Сиял и Квай, но не столь ярко: подозревал, что начальство еще втянет его в неприятности. — Смоделируем, подсчитаем, куда лучше ее направить. Флаер потянет нас двоих и ракету, а?

— Не знаю. — Улыбка Квая погасла, как выключенная.

— Боишься? Еще как потянет. На всякий случай мне понадобится второй пилот.

Валентину почудилось, что Квай тихонько вздохнул. Наверное, так и было.

— Вы когда-нибудь видели действие гравитонного оружия? — спросил Марек.

— Лично — нет, — сознался Валентин. — Но имею представление.

Теперь ему показалось, что вздохнул великий диверсант.

— Я был на борту «Отчаянного», когда он всадил гравитонную ракету в крейсер Унии, — негромко сказал Марек. — Неважно, где и когда это случилось. Просто пограничный инцидент. Вы представляете себе, что такое космический крейсер вообще и крейсер Унии в особенности? После попадания эта громадина попросту обрушилась внутрь себя, а «Отчаянный» испытал такое приливное воздействие, что сам едва не развалился на куски. До сих пор помню, как трещала обшивка. Учтите это. У вас боеголовка меньшей мощности, но все же советую пускать ракету с большой дистанции. И немедленно уносить ноги.

— Кто же захочет висеть над действующим вулканом? — рассмеялся Валентин. — Мы ведь не вулканологи.

Глава 13. Игра всерьез

В день вылета Валентину передали записку: «Они знают о флаере». Подпись отсутствовала, дубина-охранник божился, что получил записку от какого-то мальчишки, но было ясно: писала Астра.

На этот раз она не пришла сама. Что бы это значило? Почуяла опасность и не собирается рисковать? Вероятно. Ставка в игре для нее велика: эмиграция на Терру!

— Судя по всему, Лис догадывается о наших планах, — сказал Валентин, созвав летучее совещание. — Не понимаю только, каким образом туземцы рассчитывают заполучить документированные подтверждения нашего вмешательства. У «Конкистадора» мимикрирующая и радиопоглощающая обшивка, глазом его не увидеть. Радар? Есть небольшая вероятность, хотя мало ли что может возникнуть на экране, особенно на такой планете. Они надеются нам помешать? Тогда мы должны знать — как? Думайте.

— Никак, — сразу сказал Квай.

— А средства ПВО?

— Все равно никак. Если бы мы нацеливались на катапульту, электростанцию или сборочный цех — тогда да. Эти объекты можно попытаться прикрыть. Но мы собираемся бить по вулкану, причем будем, по всей видимости, скрыты от наблюдения его западным валом. У них нет шансов.

Валентин и сам так думал. Но оставался еще Марек Бем, собаку съевший на тайных операциях.

Бублик некоторое время молчал. У Валентина сложилось впечатление, что знаменитый диверсант нарочно придерживает ответ, словно учитель, позволяющий ученикам-несмышленышам додуматься самим.

— На улице перед торгпредством по-прежнему пусто? — спросил он, не дождавшись от несмышленышей ответа.

— Я посмотрю. — Квай вышел и вернулся озабоченный. — Стоят… Плакаты держат: мол, Терра нашу кровь сосет. Толпа не толпа, но народец есть…

— Это первое, — сказал Марек. — А вот второе. На этой планете «Конкистадор» может залезть в субкосмос?

— Ну, только если очень «суб», — ответил Валентин.

— Правильно. Но запущенная с его борта небольшая ракета может выйти на высокую орбиту? Особенно если снять с нее тяжелую боеголовку и заменить ее другой, легкой, с нуль-передатчиком?

Валентин хлопнул себя по лбу.

— Они знали, что мы решим использовать флаер! Они догадались! Для того в прошлый раз и согнали толпу — демонстрировать готовность к штурму торгпредства… Поэтому дело тогда и кончилось пшиком, чтобы мы расслабились! Между прочим, мы это и сделали. Заняты другим, на толпу плюем, охрана скучает, и тут следуют внезапное нападение и захват флаера… Ну, Лис… Но они не успеют!

Теперь все детали головоломки стали на свои места. Замысел противника был рискован, но, учитывая его незавидное положение, блестящ. Он сулил донникам шанс. Валентин понял, что противник просчитал его шаги. Флаер… «Конкистадор» девятой модели… Стартовый комплекс у Клоаки Сатаны, немаленькие и недешевенькие сооружения, бездна денег и труда — все это могло и не понадобиться. Выйдет ли в космос запущенная из катапульты ракета — бабка надвое сказала. Зато малая ракета, запущенная из высшей точки баллистической траектории флаера, легко выйдет за границу радиационных поясов. И если прямо сейчас начнется штурм торгпредства…

Да. Если прямо сейчас. Если будут подтянуты силы — серьезные силы, не демонстранты. Если Лис решится бросить эти силы на бластеры охранников. Если штурм окажется успешным. Если туземцы захватят не только исправный флаер, но и Врата, не допустив прибытия подкрепления с Терры…

Черта с два. Они не получат флаер. Разве что его обломки — уж об этом Валентин позаботится! Хотя и в этом случае Лис выиграет раунд, на время обезопасив катапульту… Как ни крути, он окажется в выигрыше. Нет, надо лететь, и чем скорее, тем лучше. Скорость решает все. Игра пошла ва-банк. Если штурм торгпредства состоится после отлета «Конкистадора», он не даст туземцам ничего. Просто бандитское нападение, не предотвращенное властями. Терра отреагирует. В этом мире слабым не позволено глумиться над сильными. Правительство Лиса падет, уж это Пегий Удав обеспечит. А новое правительство будет вовсю демонстрировать лояльность, хотя бы первые годы…

— Флаер готов, — скучным голосом доложил Квай.

— Прекрасно. Вылет через десять минут. Проверь аварийный комплект.

— Я хочу лететь, — внезапно подал голос Марек.

— Зачем? — спросил Валентин.

— Вам может понадобиться помощь.

— Не думаю, что она нам понадобится.

— В самый неподходящий момент вы убедитесь в обратном.

— Неподходящих моментов не должно быть. И не будет.

Всякого другого ему удалось бы отбрить подобным манером. Но не Марека Бема. Посмертный киборг не шевельнулся и не изменил тембр голоса, и все же Валентину почудилось, что Марек пытается учить его, как опытный наставник учит дошколят. Наверное, так оно и было.

— Мне пятьдесят лет. В восемнадцать я получил и выполнил мое первое задание. С тех пор я только и делал, что получал и выполнял задания. За тридцать два года их было выполнено… довольно много. Я завалил лишь одно — то, на котором было убито мое тело. В целом, великолепная статистика. А секрет ее прост: я никогда, вы слышите, никогда не упускал возможности подстраховаться. Начальство любит, когда по его велению подчиненные из кожи лезут и творят чудеса. Но еще больше оно любит стабильность результатов, когда они есть.

Валентин закусил губу. Этот чертов бублик видел его насквозь!

— Но кабина двухместная…

— Есть еще грузовой отсек. Я могу подключиться оттуда к обзорным экранам.

— А перегруз?