«Если», 2012 № 08

Но когда люк наконец открылся, Валентин не вышел — выпорхнул из барокамеры птичкой. Его удивило, что он не может взмахнуть руками, как крыльями, и полететь. А, ладно! Хорошо и так! Ведь с такой упоительной легкостью в теле можно сколько угодно бегать и прыгать!

Оказалось, нельзя. Можно невзначай и шею сломать. У персонала был опыт работы с такими пациентами. Валентина взяли на старте, вкололи какую-то дрянь, отчего мышцы враз обмякли, и препроводили в стационар. С Астрой, тоже страстно желавшей летать или хотя бы прыгать, дюжим санитарам пришлось повозиться дольше, но они справились, хотя кое-кому пришлось обратиться за медпомощью. Валентин мог бы поклясться, что у водянки со Дна и в мыслях не было ничего дурного. Просто моторный рефлекс, а если мускулы что надо — не стой на пути. Или лови особо прочной сетью.

Хотелось бегать, а заставили лечь в кровать. Измерили рост — он оказался на четыре сантиметра меньше, чем был, и этот дефицит лучше всяких слов убедил Валентина лежать спокойно. Ну, хотя бы постараться. Дональбайну пришлось хуже: он прожил на Дне куда дольше. Интересно, на сколько сантиметров его сплющило Дно? Наверное, побольше, чем на четыре…

Это немного утешало. Всегда приятно сознавать, что кто-то несчастнее тебя.

Иногда позволялось встать, но не изображать акробата, а держать себя в руках, тренируя силу воли. Из зеркала на Валентина смотрела жуткая образина, ассоциирующаяся скорее не с лицом, а с оплывшим огарком или подгнившим овощем. Нет, о встрече с Вивьен нечего было и думать. Лучше всего вообще не сообщать ей о возвращении.

Чуть-чуть беспокоила интрижка с Астрой. Гораздо сильнее — судьба пространной докладной, отправленной еще со Дна. Валентин постарался сделать ее как можно более доказательной, но было ясно: Пегий Удав не обрадуется. Как минимум, продемонстрирует разочарование. Кой черт, сам бы попробовал добиться успеха с такими скудными средствами!

И все же душа радовалась. Встреча с родной Террой была как глоток чистого воздуха после долгого прозябания в душном подземелье. Даже вызов на ковер к Пегому Удаву не слишком портил настроение.

У Пегого Удава уже сидела Астра. Прорвалась-таки. Выглядела злой и ощетинившейся, но держала в руках свернутую трубочкой бумагу, причем так держала, что видно было: не отдаст, пока жива. Астра добилась своего. Причина ее воинственного вида тоже не вызывала сомнений: не столько Удав, сколько медики. Накинулись всей сворой на уникальный организм!

Пегий Удав выглядел как обычно — того и гляди набросится и задушит.

— Так-так, — пробурчал он, выслушав приветствие Валентина и выждав значительную паузу. — Не справился, значит?

— Я этого не говорил, — парировал Валентин.

— Но просишь помощи?

— Самой минимальной. Неудобство колониальной политики состоит в том, что нести расходы все-таки надо… особенно в критические моменты.

— Читал я твою докладную, — чуть-чуть смягчился Пегий Удав. — И вон ее слушал. — Кивок в сторону Астры. — А теперь скажи: какой помощи ты хочешь? Денег? Или гражданство еще для кого-нибудь?

— Денег, — сказал Валентин. — И техники. На туземцев надежды мало, и время упущено. Теперь все придется делать самому.

— Какой техники?

— Мне нужен флаер типа «Конкистадор» девятой модели с мимикрирующей обшивкой и плазменной пушкой, — сказал Валентин. — В разобранном виде во Врата он пролезет. Нужен техник для сборки, причем не дохляк, чтобы мог хотя бы день-другой продержаться на Дне. Остальное я перечислил в докладной.

— Хм, перечислил… — скривился Пегий Удав. — Я читал, что ты там перечислил. Порешь горячку, а? Не смог провернуть дело чужими руками, теперь хочешь своими? Знаешь, как это называется?

Валентин ждал такого вопроса.

— Это можно назвать истерикой на базе профессиональной непригодности, — холодно сказал он. — Можно, но не нужно, поскольку это не так. Вынужден повторить: мы крепко недооценили донников. Я это осознал. Не сразу, и жаль, что не сразу, но осознал.

— Ну, хоть в чем-то виноват, — проворчал Пегий Удав, и Валентин понял, что достиг цели. Высокое начальство признало: ни Дональбайн, ни Валентин сами по себе ничего бы не добились, и если бы проклятая ракета донников все же не смогла бы выйти в космос по любой из тысячи возможных причин, то вовсе не благодаря заслугам дипломатов Терры. Пегий Удав проникся: донники ведут игру — у этих убогих хватает наглости вести свою игру! — и на своем поле вполне могут выиграть. Можно поручить хоть десятку агентов совершить диверсию на стартовом комплексе, но как проконтролируешь результат? Никак.

Возможно, семерых из этой условной десятки контролирует контрразведка. А трое слишком глупы, чтобы учинить диверсию даже в прачечной, не то что на стартовом комплексе. Пропорции могут быть иными, но сути это не меняет.

Не уповать же на то, что природные силы Дна вмешаются и сами разрушат электромагнитную кишку, протянутую туземцами по склону Клоаки Сатаны! Известно: силы природы вмешиваются всегда некстати, а когда они нужны позарез, их нипочем не дозовешься. У законов подлости вселенский масштаб.

— Быть может, вы хотите сказать, что для выполнения поставленной задачи нужен диверсант, а не дипломат? — вкрадчиво произнес Пегий Удав, и «вы» вместо ставшего уже привычным «ты» ударило Валентина сильнее, чем ударил бы гнев начальства.

В горле сразу запершило. Валентин откашлялся, прежде чем ответить:

— Я справлюсь.

— Из вашего личного дела следует, что вы не проходили специальную подготовку, — продолжал «выкать» Пегий Удав. — Ту подготовку, какую проходят дипломаты, работающие на сложных планетах. Может быть, и вправду стоит поручить выполнение миссии кому-нибудь другому?

«Да за кого он меня принимает?» — возмутился Валентин и сейчас же показал, что у него есть школа:

— Прошу прощения, речь идет не о выполнении, а о завершении миссии. Практический курс спецподготовки для условий Дна малопригоден, а теоретический можно закачать через ментограф. Повторяю, я справлюсь. Разумеется, если получу ту малость, о которой прошу.

Пегий Удав хмурился. Сидел набычившись, недовольно морщил лоб, и пигментные пятна на лысом блестящем черепе выглядели зловеще. Впрочем, кто и когда видел первого вице-премьера по делам Лиги веселым? Удавы не умеют веселиться, так уж они устроены.

— Ты получишь больше, чем просишь, — сказал он наконец, и у Валентина отлегло с души. — На время операции я подчиню тебе Марека Бема. Слыхал о таком? Он посмертный киборг. Его практический курс спецподготовки хоть где малопригодным не покажется…

Кто же не слыхал о Мареке Беме! Широкую известность в узких кругах Марек получил еще тогда, когда Валентин просиживал штаны в Академии межзвездных отношений. Ас и виртуоз секретных операций! Но почему посмертный киборг? Он умер?

Хотя чему удивляться? Где опасность, там и трупы. Физическая смерть не щадит порой и лучших. Хорошо, что это смерть лишь материальной оболочки. Надо думать, Марек обитает в механическом теле временно, пока ему не подберут или не вырастят новое тело.

— Буду рад оказать помощь, — раздался приятный баритон, и из-за кресла Астры выкатилось нечто. Больше всего оно походило на поблескивающий металлом бублик: метр в поперечнике, сантиметров сорок в высоту, два соосных воздушных винта внутри и восемь манипуляторов по окружности на манер паучьих ног. Впрочем, для передвижения киборг ими не пользовался. Ничего, хотя бы отдаленно напоминающего голову, у конструкции не наблюдалось.

Астра пронзительно взвизгнула и, подскочив, едва не пробила головой потолок кабинета. Дикарка, что с нее взять. Приземлившись, спряталась за опрокинутым креслом от страшного буки.

— Ну-ну, — проворчал Пегий Удав. — Не надо пугаться. Это человек, то есть информационная система, а носитель не имеет принципиального значения. Для данной операции мы взяли конструкцию, специально разработанную для тяжелых планет с плотными атмосферами.

Зашумели винты. Бублик слегка оторвался от пола и двинулся на воздушной подушке. Затем прибавил оборотов, взмыл и завис между полом и потолком. В кабинете стало ветренно.

— Ну хватит, хватит, опустись, — велел Пегий Удав, и бублик, он же великий диверсант Марек Бем, мгновенно послушался. — Он уже третий день осваивается в новом теле. Ну как, Марек, освоился?

— Практически да. — Понять, каким местом бублик говорил, было невозможно. — Думаю, в условиях Дна я смогу не только летать, но и нести порядочный груз.

Однако!.. Валентин понял: его докладная сработала как надо, Удав сразу начал действовать. Старик-то еще ого-го! Хотя и досадно, что решил подстраховаться! Выходит, не доверяет…

— Польщен знакомством, — почтительно сказал Валентин в сторону бублика. — Однако я полагаю, что могу справиться и сам, если получу все, что перечислено в докладной…

Бублики не имеют плеч, но у Валентина сложилось впечатление, что Марек Бем молча пожал плечами.

— Дают — бери, — отрезал Пегий Удав. — Если покупаешь Диогена, приходится купить и бочку, иначе будет некомплект.

Валентин даже не сразу понял, что стал свидетелем небывалого явления: Удав сострил.

Глава 11. Второе погружение

Сухопутные твари Дна, выставленные в домашнем музее Лиса в виде чучел и скелетов, удивляли малыми размерами — и неспроста. Крупный зверь на суше не выжил бы. Длинный, как автобус, нелепый вымерший слон динотерий непременно переломился бы пополам под собственным весом. О динозаврах и иных чудищах из далекого прошлого прародины человечества и говорить нечего. Верховые лошади на Дне невозможны. Верблюдам пришлось бы избавиться от горбов, чтобы облегчить нагрузку на хребет. Если бы на Дне водился тигр, он был бы размером с кошку и мяукал.

Одно лишь утешает при путешествии с Терры на Дно: отсидка в гравибарокамере непродолжительна. Зато наваливающаяся с каждой минутой тяжесть действует угнетающе. Особенно на того, кто уже знаком с Дном не понаслышке.

Хорошо Мареку Бему. Посмертный киборг не нуждался в адаптации к условиям Дна в камере и уже отбыл на Дно, чтобы адаптироваться на месте. У разумных механизмов свои преимущества.

Астра выглядела недовольной, сидела нахохлившись. Казалось бы, с чего? Добилась своего, получила вожделенную бумагу — и не радовалась. Почти не посмотрела Терру? Правильно, некогда было. Зато сполна ощутила, насколько восхитительна нормальная тяжесть, как раз та, на какую рассчитан человеческий организм, и как хорошо двигаться, когда вокруг нормальный воздух вместо невидимого киселя.

— Как тебе Терра? — спросил Валентин излишне громко, у него то и дело закладывало уши.

— Что? — У Астры была та же проблема.

— Я спрашиваю, как тебе понравилась Терра?

— Я видела звезды… Вообще-то ничего особенного. Но красиво.

— Согласен. А сама Терра?

— Ты думаешь, эта бумага действительно чего-то стоит? — В голосе Астры Валентин уловил озабоченность.

— Гражданство? — поинтересовался Валентин.

— Пока всего лишь вид на жительство.

— Безусловно, стоит, если наша миссия увенчается успехом.

— Это понятно. — Астра кивнула. — Кому я буду нужна на Терре, если у нас ничего не получится, так? Но кому я буду нужна на Терре, если у нас получится? Сейчас я нужна, потом — нет, так?

— Не так, — рассмеялся Валентин. — Понимаю твои сомнения, но ты не права. За все надо платить. Может быть, на Дне это не так, а?

— И на Дне так.

— Тогда тем более. Услуга подразумевает оплату. Ты выполняешь — Терра платит. Проще простого. Зачем нанимателю обманывать потерявшего ценность агента — чтобы лишиться доверия всей агентуры? Чтобы максимально затруднить привлечение новых агентов? Глупо.

— Всегда ли так?

— Не всегда, — признал Валентин. Чувствовал: как ни наивна Астра, не следует рассказывать ей сказки. — Бывает… по-всякому. Но в твоем случае не будет никаких всякостей. Нет смысла. Подумай — поймешь.

— Я подумаю, — пообещала Астра.

— Скажи лучше, чем ты займешься, когда мы переправим тебя на Терру.

— Не знаю. И об этом я тоже подумаю… Возможно, я пригожусь как эксперт по Дну, так?

— Даже наверняка. Но я тебе советую заняться профессиональным спортом. В беге и прыжках тебе не будет равных. Прославишься на всю Терру и разбогатеешь.

— Правда?

— Ты еще сомневаешься? Я видел, как ты сиганула от Марека. На Терре никто так не может. А еще я видел тебя на Дне. Ты ведь не пользуешься экзоскелетом?

— Откуда у меня экзоскелет? Мне за полжизни на него не накопить…

— Теперь и не потребуется.

— Но сплю я все-таки в гель-кровати, — призналась Астра. — Иногда еще в ванне, так? Однажды забыла выключить подогрев, едва не сварилась… А скажи… на Терре я буду считаться красивой?

— На любителя, — не покривил душой Валентин. — Не сомневайся, любители найдутся.

— А ты? — прямо спросила Астра.

— На Терре ты на меня и смотреть не захочешь.

— Захочу.

— Поживем — увидим, — туманно пообещал Валентин. — Если поживем…

Неужели водянка влюбилась в него? Это уж и вовсе лишнее. Не начала бы болтать — там, на Терре… Он намерен жениться на Вивьен Лоусон, ему нужен этот брак, а в ее семье благопристойность — вроде идола. Лоусоны такие аристократы, что по сравнению с ними даже Прямухины выглядят плебеями, и как всякие аристократы они чопорны, в высшей степени респектабельны и категорически благопристойны. По их понятиям, пока молодой человек не стал женихом, он имеет право на многое, но шашни после обручения — более чем достаточная причина для разрыва, причем со скандалом…

Тут было над чем подумать. И когда тяжесть в гравибарокамере сравнялась с тяжестью Дна, то есть стала почти нестерпимой, когда зашипел в клапане воздух, окончательно выравнивая давление, Валентин принял решение ничего не менять. Пока. До времени. Там видно будет. Сначала работа, потом остальное. Если Астра окажется непонятливой, придется оставить ее на Дне. Такова жизнь.

Пройдя Врата, сердечно распрощались. Астра исчезла и растворилась в сером городе, а Валентин первым делом нашел Леонардо Квая.

— Что нового?

— Прибыл «Конкистадор», его собирают, — с готовностью доложил рыжий помощник. — Прибыл Марек Бем, летает по всему торгпредству, адаптируется. Туземцам мы его не показываем.

— Это правильно.

— Он сам на этом настоял.

— Тоже правильно. Туземцы по-прежнему околачиваются у ворот?

— Позавчера еще околачивались, — оживленно сообщил Квай. — С лозунгами: нечестно, мол, что Врата — собственность Терры, даешь свободную миграцию, долой акул межпланетного капитала и прочее единение пролетариев. О чем мы, понятно, сообщили местным властям. Те хоть бы хны. Шумно было. Я даже подумал, что будет штурм. Потом полиция все же вмешалась, когда толпа стала препятствовать проезду по улице…

— Интересно было бы посмотреть на ту полицию, — усмехнулся Валентин.

— А, ничего интересного. Подошли два хмыря с нарукавными повязками, поговорили с туземцами — те и разошлись.

— Мирно?

— Конечно. Это Дно, тут насилия почти не бывает. Полицейские им: чего, мол, стоите почем зря, грыжу наживаете? Вот и все.

— И оружием не пришлось грозить?

— У тех полицейских и дубинок-то не было, — сказал Квай. — Чего лишний груз таскать? А слово, оно ничего не весит. Надо просто знать, как разговаривать.

— Ты знаешь?

— Откуда? Я же не туземец.

Верно. Квай не был туземцем. Он считал дни, оставшиеся до возвращения, и, наверное, зачеркивал клеточки в календаре. Потому-то и был беспечен, по обыкновению экономя мышление. А Валентина информация насторожила.

При каком условии возбужденная орущая толпа безропотно подчинится всего-то двум невооруженным полицейским?

Только при одном: полицейские заодно с толпой, и толпа видит в них главарей.

Валентин пошел доложиться торгпреду. Как обычно, тот лениво плавал в личном бассейне и сейчас же пригласил гостя присоединиться. Распространяя запах хорошего алкоголя, участливо спросил о делах. Не вдаваясь в подробности, Валентин ответил, что дела идут как нельзя лучше.

— Да вы залезайте, залезайте сюда, поплавайте. — Торгпред делал рукой приглашающие жесты. — Не хотите? Напрасно. А вы крепыш… Только, знаете ли, Дно любого крепыша сломает. Оно кого угодно сломает.