«Если», 2012 № 08

— Надо полагать, теперь основные события развернутся вокруг Врат…

— Я принял меры, — сказал Валентин.

Глава 8. Дно — это Дно

Главного конструктора не пришлось долго разыскивать — он явился по первому требованию. Тощий туземец, ростом по грудь Валентину, долговязый по меркам донников, и жилистый, как все обитатели этой нестерпимо тяжелой планеты. Голос у него был противно-писклявый, а совести, похоже, и вовсе не было.

— Вы же видели катапульту! — пищал он. — Все расчеты были вам предоставлены. Нам нечего скрывать. Вы видели ракету. Скажите сами: может ли эта ракета выйти на высокую орбиту при данной мощности электростанции и таких двигателях? Если не знаете, то я вам отвечу: в лучшем случае поднимется на двести — триста километров. Я понимаю гостя с Терры: на его планете триста километров над поверхностью — это уже ближний космос, но я должен напомнить: мы находимся на Дне. Мы живем на этой планете и имеем дело с ее условиями. А условия таковы, что наш проект в принципе не может быть предназначен ни для чего иного, кроме задач метеорологии!..

Нахальный пискун изображал возмущение пополам с горькой обидой. Члены правительственной комиссии кивали и временами бросали на гостей с Терры укоризненные взгляды. Квай молча злился. Валентин же отодвинул злость как непродуктивную эмоцию и наслаждался спектаклем.

А когда прозвучали финальные аккорды насчет «прискорбного недоверия Терры к лояльным донникам» и в зале заседаний воцарилась гробовая тишина, Валентин встал. Он не пользовался экзоскелетом, зная, что вытерпит какое-то время. Нормальной гель-кровати для высокого гостя на объекте не нашлось, бассейна для отдохновения тоже. Ночь Валентин провел в ванне, впрочем, достаточно вместительной, снабженной подогревом и специальным захватом для головы, чтобы не утонуть во сне. Это было лучше, чем те тощие гель-лежанки, которыми пользовались туземцы, и все же Валентин далеко не полностью восстановил силы. Но надо было показать туземным жуликам, кто чего стоит.

Болела шея, тупо ныл крестец, а мышцы ног, казалось, вот-вот сведет мучительной судорогой. Плевать!.. Валентин ощущал веселую злость. Результат стоил того, чтобы потерпеть. Грязных лилипутов ожидал полный и неминуемый разгром.

Начав подчеркнуто вежливо, выразив удовлетворение растущим товарооборотом между Террой и Дном и заверив присутствующих, что Терра ни в коем случае не намерена вмешиваться в дела донников, касающиеся только Дна, Валентин нанес удар.

— …тем не менее правительство Терры, которое я здесь представляю, весьма обеспокоено ракетной программой консорциума «Чистое небо». Только что нам было заявлено, что мы своевременно получили всю информацию о проекте. С глубочайшим сожалением я вынужден констатировать, что это не так. Информацию, причем далеко не полную, а кое в каких весьма существенных деталях не отвечающую действительности, мы получили лишь после того, как схватили вас за руку. Терра готова поверить, что это произошло по недосмотру. Терра также готова поверить, что в сообщенных ей фальсифицированных данных нет прямой вины правительства… — Валентин набрал в грудь воздуха, готовясь продолжать.

— Это возмутительно! — тонкой фистулой возопил главный конструктор. — О какой фальсификации идет речь?

— Охотно отвечу. — Валентин переждал краткий приступ дурноты и перевел дух. — Мощность электростанции, предназначенной для питания электромагнитов катапульты, занижена. У вас в резерве два генератора — один якобы остановлен на ремонт, другой простаивает по непонятной причине. Имеются энергонакопители. В случае необходимости мощность электростанции может быть повышена процентов на пятьдесят, а кратковременно — вдвое. Удивительное совпадение: обмотка электромагнитов катапульты позволяет пропустить по ним вдвое больший ток, чем у вас указано. Кто-то полагает, что на Терре не знают основ электротехники? И наконец, диаметр канала катапульты не соответствует диаметру продемонстрированной нам ракеты. Я был бы крайне признателен, если бы вы сообщили мне прямо сейчас: где вы прячете первую ступень ракеты-носителя с разгонными ускорителями? Не в том ли цехе, который нам не удалось осмотреть из-за якобы случившейся в нем аварии? Кстати, что у вас там разлилось — топливо, окислитель?

— Окислитель, но…

— Окислитель на сборочном производстве! Гениально! У вас везде дело так поставлено?

— Вот видите! — просиял главный конструктор. — Вы знаете, как надо поставить дело, а мы не знаем. Откуда нам знать? Дело для нас новое, неизученное, бредем ощупью впотьмах… — Подлец заведомо валял дурака.

— А где ваш нуль-передатчик? Точнее, не ваш, а наш, украденный?

Туземец не ответил — начал задыхаться. Дергал щекой и челюстью, судорожно глотал, хватался за сердце, из серого стремительно делался синим. Многие повскакивали, зашумели. Кликнули медиков. Квай глазами показал Валентину: так, мол, их, браво!

Медики, очень похожие на серых ворон, увезли главного конструктора на урчащей механической каталке. Валентин предложил собрать закрытое заседание комиссии через час. Голосование по предложению было чистой проформой: Валентин видел, что одерживает верх. Этот час был нужен ему, чтобы отдохнуть в ванне.

Квай отдыхать не стал — торчал возле ванны в экзоскелете, даже приплясывал немного, ухмылялся и болтал:

— Теперь они попались, и главное, они это знают… Браво, шеф, браво. И не стоит тревожиться о провале агентуры, у здешней контрразведки ни опыта, ни смекалки. Если кого и поймают, нам-то что? Слава богу, мы-то не нелегалы какие-нибудь. Так их, шеф. Давить и давить. Лис сам прикажет остановить все работы…

Валентин внимал. Да, он показал, что знает гораздо больше, чем предполагали туземцы, — откуда, спрашивается? Но так было надо. А насчет агентуры… Валентину не было до нее дела, кроме, пожалуй, Астры. Прочие же продажные человечишки — если только можно назвать донника человеком или хотя бы человечишкой — не стоили внимания. Будут они богаты или бедны, свободны или нет, будут и дальше гнить на Дне живьем или станут гнить в местной почве в виде трупов — какая разница?

Давить членов комиссии приходилось, к сожалению, только фактами и логикой. И Валентин не был настроен так уж радужно.

— Второй случай симуляции за последние дни, — лениво сказал он. — Туземцы повторяются. Когда они поймут, что этот метод с нами не работает — а я думаю, что они это уже поняли, — то перейдут к новой тактике. Наверное, хором «включат дурака». У них к этому природные способности. Хочешь пари?

— Не хочу, — засмеялся Квай. — Не люблю проигрывать.

«Кажется, я становлюсь провидцем», — подумал Валентин, когда комиссия вновь собралась и председатель предложил каждому высказаться по сути дела. Члены комиссии по очереди брали слово. Один за другим, простодушно моргая, они сообщили, что плохо понимают, зачем их, собственно говоря, сюда привезли, вырвав из семейного уюта: ведь каждому понятно, что метеорологические ракеты — дело нужное, поскольку в отдаленной перспективе оно, возможно, сулит хоть какое-нибудь управление погодой, а то ведь житья нет от этих ураганов. Избыточность мощности ракеты и катапульты? Возможно. Но что в этом плохого? Страховка от разных случайностей, на которые так щедра планета, и не более. Дно — это Дно. А если никаких случайностей не произойдет, то ракета заберется повыше, только и всего. Наверное, так надо, метеорологам виднее. «Чистому небу» можно доверять…

Расчетам они не верили, согласившись, впрочем, передать их для изучения лучшим специалистам по баллистике. О нуль-передатчике слыхом не слыхивали. Один вообще не понимал, о чем идет речь, спрашивал, что такое орбита, и был потрясен, узнав, что планета, оказывается, имеет форму шара. Другой бубнил, что государство не должно вмешиваться в частную инициативу, это подрывает основы. Лишь трое высказали осторожное сомнение и предложили продлить работу комиссии вплоть до сезона ураганов.

— Чтобы застрять здесь на полгода? — осведомились несколько возмущенных голосов.

— Нет, но…

— Что значит но? Застрянем ведь! Я тебя знаю, ты от жены готов удрать куда угодно, а остальные тут при чем?

— Кто, я готов удрать от жены? Сам ты кобель! Кобель и дурак!..

Карлики разом вскочили, как подброшенные. Даже не верилось, что Дно — тяжеленная планета. Кто-то кого-то тряс за грудки, кто-то прилаживался направить кому-то в ухо жилистый кулачок. Вопили все. Председатель сломал о столешницу деревянный молоток и запустил обломками в чью-то морду. Еще чуть-чуть, и дело обернулось бы общим побоищем.

— Молчать! — во всю силу легких гаркнул Валентин.

Нет, что за прелесть родиться и провести почти всю жизнь на нормальной планете! Объем легких у посланца Терры был что надо, голосовые связки — в полной исправности, так что в зале, казалось, лопнула акустическая бомба. Точно так же кричал Исиро Томита, командир Молниеносной эскадры, выводя свой потрепанный эсминец на курс сближения с неприятельским флагманом. И потомок не подвел предка.

Тишина не наступила — она просто рухнула. Даже Квай, присев, ковырял в ухе. А туземцы просто окаменели, разинув рты. Жидкие волосенки на черепе председателя комиссии стояли дыбом.

— Теперь послушайте меня, — сказал Валентин. Был только один метод общения с этими увертливыми придурками: решительно брать быка за рога, и к черту всякий политес! — Консорциум «Чистое небо» готовит космический запуск, и вы прекрасно это знаете. Сейчас, не выходя из этой комнаты, вы составите заключение, я вам его продиктую. Оно будет таким, чтобы у правительства не осталось выбора: катапульту разобрать, постройки демонтировать, все изготовленные ракеты уничтожить, электростанцию взорвать. В противном случае Терра примет меры, это я обещаю. Торговое эмбарго — самое меньшее, чего вы можете ожидать. Вероятны и более жесткие действия. Как минимум, у вас не будет наших технологий. У вас не будет гель-коконов, а с мечтой об антигравитаторах и еще о многом вы можете проститься навеки. Вы лишитесь перспективы. Неужели вы всерьез думаете, что Терра не проживет без ваших алмазов?

Нет, они так не думали. Валентин понял, что победил. Теперь осталось лишь подсластить пилюлю, пообещав им толику личных благ, после чего приказать председателю взять лист бумаги — и пусть пишет. Под диктовку.

Глава 9. Второй раунд

— То ли вы знаете что-то такое, чего я не знаю, то ли вы просто везунчик, — разглагольствовал Леонардо Квай, блаженствуя в бассейне торгпредства бок о бок с Валентином. — Нас можно поздравить с успехом, и в первую очередь, конечно, вас. Если вы не против, я бы еще поработал под вашим руководством — в смысле, потом, когда кончится моя командировка… По правде говоря, я не очень понимаю, почему мы все еще живы. Видимо, туземцы все же отказались от своей затеи. Иначе они просто-напросто не выпустили бы нас с космодрома или устроили крушение дирижабля. Честное слово, на обратном пути я постарел лет на десять — летел и дрожал. Очень даже просто: вынужденная посадка в горах, дирижабль поврежден, связи нет — не знаю, сколько бы мы продержались, но до прибытия спасателей не дожили бы, как пить дать…

— Значит, по-твоему, они отказались от космической программы? — не выходя из блаженной неги, лениво промолвил Валентин.

— Несомненно! Струхнули. Правительство наверняка вот-вот примет решение. Может, как раз сейчас принимает, проформа. Что такое их правительство? Как и везде: высокооплачиваемые наемники крупных корпораций на временной работе. Думаю, мы сделали свое дело. В смысле, вы сделали.

— Я отмечу в докладе руководству твою роль, — пообещал Валентин. Он был настроен благодушно. Квай прав: дело сделано. Скоро этот факт станет очевиден всем, и тогда — прощай Дно. Всплыть со Дна — и на Терру! Туда, где нормальная тяжесть и воздух не похож на кисель. К привычной жизни и привычному кругу общения. К заслуженной награде за выполненную миссию. К Вивьен. Будь проклято Дно со всеми его пакостями — тут некогда было даже вспомнить о невесте!

Скоро все изменится. Перестанут болеть мышцы и суставы. Исчезнут страшные мешки под глазами, разгладятся ненормальные складки, вновь подтянется оплывшее книзу лицо. И все будет хорошо.

Надо только не давать Лису извернуться, надо продолжать давить на туземцев до самого начала сезона ураганов. Ни в коем случае не ослаблять давление. Что ж, ждать осталось недолго. Если донники не демонтируют свою катапульту, то за них это сделает ветер. Валентин представил себе плотную среду, несущуюся со скоростью пассажирского вагона, и внутренне содрогнулся. Ничто не устоит. В смысле, туземные дома выдержат, они рассчитаны на такие нагрузки, и зданию торгпредства ничего не сделается, а катапульту снесет. В крайнем случае — сильно повредит, что, по сути, одно и то же. Никто не посмеет сказать, что миссия не выполнена, поскольку на сей раз донникам, при всем их первобытном упрямстве, придется забросить дурацкую затею.

Минувшей ночью он сладко спал, уже привыкнув к укороченным вдвое местным суткам. Теперь они казались нормой, и Валентин рассудил, что, по максимуму обеспечив человека всевозможными неудобствами, Дно все же расщедрилось на маленькое удобство: чем сильнее выматываешься, тем чаще надо отдыхать. Пусть даже отдых здесь понятие весьма относительное.

Хорошо в бассейне! На Дне во всяком бассейне хорошо, а уж ежели он просторен, ежели заполнен теплой водой с солями и ионами, а в углу оборудована гидромассажная ниша и на бортике стоят бокалы прекрасного вина с Терры, то желающий чего-то еще — неисправимый привередник. Валентин блаженствовал, и блаженство усиливалось с каждым выпитым бокалом.

Он слушал Квая, а мысли текли своим чередом. Как все-таки хорошо расслабиться и позволить себе добрый глоток после хорошо сделанной работы! Удивительно. Человек проник черт знает в какие тайны микро- и макромира, освоил треть Галактики, научился получать ответы едва ли не раньше, чем задавать вопросы, а его организм в основе своей все тот же. Как хорошо!..

Но тут пришел охранник и доложил: к господину третьему секретарю просится туземка. Валентин поморгал и кивнул. Астра?

И она явилась, решительная, с упрямо поджатыми губами, вовсе не склонная благодушествовать. Явившись, без слов принялась раздеваться.

— Я ухожу, — объявил Квай. Даже не сослался на неотложные дела. Что он подумал о своем начальнике?

Квай еще с натугой вылезал из бассейна, когда Астра стремительно вонзилась в воду. На этот раз у нее даже вышло что-то вроде полета, хотя и весьма краткого.

— Отдыхаешь? — спросила она, вынырнув у бортика рядом с Валентином. — Пьешь? Мне можно?

— Можно. — Валентин снизошел до того, что сам поднес ей бокал.

Вино ей не понравилось, и она поставила недопитый бокал на бортик. Странные вкусы у донников. А эта ведь не просто донница, еще и водянка…

— Если тебе нравится, когда тебя обманывают, тогда, конечно, отдыхай, — заявила Астра.

— А меня обманывают? — иронически спросил Валентин.

— Это и ребенку понятно. Все бумаги подписаны. Правительство издает суровые указы: кого-то снять с должности, кого-то под суд, работы прекратить, катапульту демонтировать. Только ничего этого не будет сделано.

Хмель сразу выветрился из головы.

— Думаешь, осмелятся?

— Еще как осмелятся. И не думаю — знаю. У тебя нет контроля. Выход в космос развяжет правительству руки. Народ поддержит. Терра ведь не очень-то балует Дно, так? Теперь поздно делать подачки от господских щедрот, раньше надо было. Девять из десяти донников грезят о независимости, как будто независимость равнозначна благоденствию. Они, конечно, обманутся, но это уже другой разговор. Твоя поездка ничего не изменила. Тебя и дальше будут водить за нос. Терра ведь не вмешается, так? У тебя нет надежных фактов.

— А у тебя они есть? — спросил Валентин.

— И у меня нет. Я не была на объекте, у меня нет допуска. Но я точно знаю: запуск назначен… — Она уставилась в потолок, шевеля губами и загибая пальцы. — Ровно через пятнадцать дней.

— Ты уверена?

— Абсолютно. То есть настолько, насколько вообще можно быть уверенной. Это ведь Дно, тут могут быть любые сюрпризы, так? Но если сюрпризов не будет, то через пятнадцать дней. Ты недооценил донников.

— Правда? — Валентин не пытался скрыть иронию.

— Ты еще сомневаешься? Думаешь, они глупые, так?

— Ладно, не думаю, — покривил душой Валентин.

— Думаешь, — отрезала Астра. — Продолжаешь думать. Поэтому если выиграешь, то не за счет себя, а за счет Дна. Твои агенты — да, не из самых умных. Даже я знаю троих… нет, четверых. По-твоему, их не знают те, кому положено, так?

— Полагаешь, через них Лис скармливает мне дезинформацию?

— Нет, — покачала головой Астра. — Теперь нет. Лично я думаю, что игра уже в другой фазе, так? Информация может быть неполной, фильтрованной, но она, как правило, качественная. Дело не в ней.

— А в чем же?

— Я думала, ты уже догадался, — с досадой сказала Астра. — И потом, я ведь тебе уже сказала, так? Проблема в невозможности контроля с твоей стороны. В недооценке донников. Ты и вправду хотел добиться отмены запуска легальным путем?

— Следовало попытаться, — ухмыльнулся Валентин, пытаясь держать удар.

— Твой предшественник тоже пытался, а завершить попытку ему не дали. Ему помешали даже не донники, хотя могли бы. Ему помешало само Дно, так?

Валентин молчаливо признал ее правоту. Хотелось разозлиться, но он знал, что злости всегда нужна узда. Выходит, Лис со всей его шайкой продолжили игру… Второй раунд, так сказать. И по-видимому, в полной уверенности, что первый остался за ними…

Ну да, они могут начать ленивый демонтаж второстепенных объектов и вывоз второстепенного оборудования, они будут клясться, что ни о какой космической программе уже нет и речи, они могут даже инсценировать крупную аварию, и агентурные донесения будут в целом успокаивающими, — а в это время толстая сигара ракеты-носителя начнет путь из сборочного цеха к катапульте. И никто на свете уже не успеет вмешаться…

Надо было сразу начинать с диверсии!

Да, но кто бы смог ее осуществить? Агенты, которые известны даже Астре? Или другие, ей не известные, но которых наверняка знает невидимая, никак себя не проявляющая, но вряд ли спящая контрразведка Лиса?

Ну не глупо ли было думать, что контрразведчики донников совсем уж неумны и неумелы?! Что действительность такова, какой кажется?

Валентина охватил ужас. Для второго раунда у него не было ни плана, ни реальной силы. Все это еще предстояло разработать как можно скорее и с учетом новой вводной: противник хитер и неглуп. Счет пошел на дни.

Ох, трудно будет убедить Пегого Удава, что противник не только хитер, но и умен!.. А придется. Валентин поймал себя на том, что уже отшлифовывает убойные фразы для экстренной докладной. Как можно скорее отправить документ и поспешить следом. Доказывать — и доказать, черт побери! — что дешевая, по сути даже наидешевейшая имперская политика по отношению к Трону Аида изжила себя.

Одумаются? Не сразу. Но хотя бы отыщут завалявшуюся за подкладкой толику средств и обеспечат операцию. Не этого ли ждет Пегий Удав? Он получит ожидаемое.

Хотя побрюзжит, конечно, что, мол, эмиссар не справился сам. Высокое начальство любит, когда подчиненные творят чудеса. Но чудес не бывает.

— Тебе нужна помощь, — подытожила Астра.

— Возможно, — осторожно ответил Валентин.

— Не возможно, а наверняка. Тебе нужна помощь Терры, так? А еще тебе нужна моя помощь. И это тоже наверняка.

— Возможно…

— У тебя заело, что ли? — полюбопытствовала Астра. — Возможно да возможно… Когда до тебя дойдет, поздно будет, так? Я тебе нужна. И поэтому я хочу поставить условия.

— Да? — Валентин иронически поднял бровь. — Я слушаю.

— Дональбайн обещал мне Терру, так? Как минимум вид на жительство. Не какую-нибудь другую планету, а именно Терру. И еще подъемные. Ты подтверждаешь это?

— Да, но лишь при успехе.

— Ясно, что не при провале. Ну так вот: мне мало твоего подтверждения. Мне нужно слетать на Терру и получить документ о гражданстве. Тогда я твоя, так?

Валентин налил себе еще вина и врастяжку выпил. Однако какой напор! Губа не дура у этой Астры. Впрочем, почему бы и нет? При неуспехе миссии и даже при успехе всегда можно не дать Астре перебраться на Терру. При контроле над Вратами это не проблема.

Приятно работать с наивными туземцами!

— А здесь тебя не хватятся?

— Я решу эту проблему.

— Тогда по рукам. — Валентин поставил бокал на парапет и правильно сделал: вместо делового рукопожатия Астра обвила руками его шею. Поцелуй был горячим и страстным. За поцелуем последовало и остальное. В голове промелькнула мысль о Вивьен и о том, что, пожалуй, ему не следует делать этого без санкции руководства, но в нем уже проснулся мужчина-дикарь.

В объятиях такой водянки кто угодно согласился бы стать водяным.

Глава 10. Посмертный киборг Марек

Отсидка в гравибарокамере оказалась более продолжительной, чем перед перемещением на Дно. Организм не любит, когда от резкого перепада давления в сосудах кипит кровь. Давление надо снижать постепенно, по всей водолазной науке. Одновременно гравитаторы медленно уменьшали силу тяжести. Очень медленно, потому что в барокамере человек должен спокойно сидеть или лежать, а не скакать козлом, ошалев от нахлынувшей вдруг необычайной легкости во всем теле.

Повертев, как и положено новичку, головой и не обнаружив ничего сногсшибательного, уснула в соседнем ложементе Астра. Валентин не спал, шепотом ругая конструкторов. Гравитация понемногу уменьшалась, но дышать все еще было трудно. Казалось, что тяжесть Дна навсегда. Подумать только, вырвавшемуся в нормальный мир Дональбайну хотелось тягать штангу! Валентин поклялся себе, что не станет поднимать ничего тяжелее бутерброда и вообще отдохнет как следует. Пусть недолго, зато качественно. Как растение. Да здравствуют ботанические виды отдыха!