Будущего.net

— Приготовься. Сейчас налево повернем, прибавить ходу потребуется. Там зеленоватое свечение покажется, а вдоль стен всякие полупрозрачные пятна будут бродить, на привидений похожие. Так вот, ты на них внимания не обращай. Даже если приставать начнут. Просто беги что есть сил.

— А если остановлюсь?

— Дозу радиации хапнешь, рентген сто пятьдесят. Тебе это надо?

— И долго бежать?

— Всего-то метров двести. А там новый поворот, направо, почти под прямым углом, потом еще стометровка, и мы под Зубаревкой.

Пройти «всего-то» двести метров оказалось не так просто. В кратком инструктаже Ефимыч не изложил и половины правды о коварной сущности странного тоннеля. Свечение вдоль стен и зеленоватые вытянутые пятна, которые дергались и вихлялись будто сдуревшие призраки, оказались настолько впечатляющим зрелищем, что Волк сбавил темп и, запнувшись, растянулся в полный рост. Ничего не отбил, но заработал ссадину на ладони и синяк на колене. А еще, поднявшись, обнаружил, что брюки и рубашка на животе испачканы какой-то флюоресцирующей пылью. Володя начал быстро отряхиваться, но тут ему в спину врезался Ефимыч, взмокший и пыхтящий, как доисторический паровоз. Картину дополнял фонарь, который он держал над головой.

— Ты какого хрена встал?! Твою мать! Бегом!

— Я сейчас… — Володя наклонился, чтобы отряхнуть пыль с колен, но обнаружил, что она не стряхивается, а переползает на другие участки одежды и на кисти рук. Переползает словно живая или намагниченная.

— Да шевелись ты! — Бородач толкнул Волка вперед. — Сейчас решетка опустится!

Володя оставил бессмысленные попытки стряхнуть светящуюся пыль и припустил следом за проводником. Шаги, до сих пор неслышные, вдруг стали гулко отражаться от стен, а громкое дыхание беглецов приобрело звонкий металлический отголосок, как будто его уловили скрытые в темноте микрофоны. О какой решетке толкует Ефимыч, стало понятно ближе к повороту. Танцующие вдоль стен размытые светящиеся пятна быстро заняли весь тоннельный просвет и начали плести что-то вроде сети или решетки. Пока их изделие не имело четкой структуры, но с каждой секундой ячейки сети становились все более мелкими, отчетливыми и яркими. Светящаяся зеленоватым огнем стена оплывала потеками невесомого флюоресцирующего вещества и едва заметно пульсировала.

— Наддай! — заорал бородач, наклоняя голову, будто собрался пробить преграду макушкой. — Ё-е-о…

Сеть прорвалась, обрывки ее эфемерных нитей разлетелись к стенам, затем изогнулись и резко, длинными светящимися змеями, вытянулись вслед беглецам. Наиболее резвые и длинные щупальца-нити едва не захлестнули шею и конечности Волка. Им не хватило буквально полуметра…

Снова обо что-то запнувшись, Володя в темноте врезался в каменную стену, оттолкнулся и только тогда сообразил, что это и есть обещанный поворот на Зубаревку. В стене слева вдруг открылся широкий проход, из которого высыпали вооруженные люди. Волк шарахнулся в сторону, но его придержал Ефимыч.

— Это свои. Давай туда…

Люди заняли позиции и почти сразу же открыли беглый огонь прямо сквозь быстро сомкнувшуюся световую решетку. Стреляли они из обычных излучателей. С той стороны условного барьера начали палить в ответ.

Бородач скептически хмыкнул и подтолкнул лейтенанта вперед по новому, на этот раз узкому, но более-менее освещенному коридору.

— Эх, ребятки…

Сказал он это так, будто заранее знал, что группа прикрытия обречена.

— Эти… — Волк запыхался и говорил отрывисто, — эти… погоня… она сейчас в радиоактивной зоне. Если заслон продержится достаточно долго, то…

— Ничего не получится. — Ефимыч указал на древний эскалатор с проржавевшими ступенями. — Туда.

— Почему не получится?

— Потому что больше пяти рентген там на самом деле не схватишь, даже если час проторчишь.

Ступени эскалатора под тяжелыми шагами бородача гудели и кое-где прогибались. Волк поймал себя на том, что ждет, когда же эта металлическая лестница лязгнет и двинется в путь, но механизм был мертв. Наверху обнаружился еще один пережиток прошлого. Площадка перед эскалатором была огорожена металлическими ящиками, из которых торчали короткие толстые рогатки. Турникет? Да, чем-то эти системы напоминали турникеты, только доисторической конструкции. Наверное, Волк попал в остатки метро времен колонизации. Хотя нет. В те времена на месте Черного была пустыня. Окраины Сиднея дотянулись до этих мест только в сто двадцатом. Почти сто лет назад. Неужели сто лет назад еще существовали такие примитивные механизмы?

Ефимыч отвел рогатку турникета в сторону и снова пропустил Володю вперед. В этот момент по эскалатору загремели шаги. Кто поднимается по ржавой лестнице, на звук было не определить, и рисковать проводник не стал. Он быстро затолкал Волка в узкий дверной проем, протиснулся следом и запер дверь на тяжелый засов.

— Это служебный вход. Иди наверх.

За дверью оказался длинный лестничный марш. Володя быстро поднялся по истершимся ступеням и вышел на солнечный свет.

Лился он через огромную потрескавшуюся витрину. Как в ней держались стекла, было известно лишь тому, кто многократно заклеивал их полосками прозрачной липкой ленты. Взгляд Володи скользнул по просторному витринному залу. Груды хлама, пыль и лохмотья свисающих с потолка проводов.

За спиной щелкнул замок. Волк обернулся. Ефимыч запер внутреннюю дверь и теперь пытался придвинуть к ней опрокинутый железный стеллаж.

— Чего стоишь, помогай!

Володя ухватился за холодную ржавую перекладину, и стеллаж, жалобно скрипнув железом о бетон, сдвинулся на пару сантиметров.

— Надо рычаг… — Волк вытащил из груды хлама обрезок трубы и попытался использовать его в качестве рычага.

Труба слегка прогнулась, но стеллаж уступил и уперся углом в середину двери.

— Теперь порядок. — Ефимыч отряхнул руки. — А ты соображаешь.

Он одобрительно похлопал Володю по плечу.

— Потому что он от обезьяны произошел, а не от осла, — раздалось из глубины захламленного зала. — Ефимыч, какого дьявола ты привел сюда все Управление юстиции?

Ефимыч обернулся и на мгновение замер, внимательно рассматривая приближающуюся женщину. Что-то в поведении проводника показалось Волку странным. Бородач словно бы в чем-то сомневался. Впрочем, его замешательство длилось недолго.

— А-а, Нюра. — Ефимыч приветственно махнул рукой. — Я слышал, ты утонула.

— Враки…

— Ну и удачно… Кто ж знал, что они черный ход обнаружат?

Волк оторопело смотрел на воскресшую проводницу. Она успела не только высохнуть и переодеться, но и в очередной раз сменить цвет волос. Теперь она была шатенкой. Женщины! Что осталось неизменным — дурацкие темные очки.

— Я тебя ждала, — обращаясь к Волку, сказала девушка.

— Где Новак?

— В надежном месте. Здесь стало опасно.

— Надежное место предоставили северяне?

— Это имеет значение?

— Конечно. Я им не доверяю.

— И в чем причина?

— Пока не знаю. Интуиция.

— Она тебя подводит. Идем… Девушка решительно развернулась, и тут на глаза Волку попалось висящее на ее плече оружие.

— Куда?

Анна перехватила его взгляд и усмехнулась.

— Интересуешься? Это хорошо. Любознательному человеку легче поверить, что дважды два четыре, а не восемь. Это пороховой автомат.

Она сняла с плеча оружие и бросила Волку. Тот поймал автомат и едва не уронил его на пол. Машинка была достаточно тяжелой. Волк привык, что даже сходные по габаритам излучатели, вроде армейских «МК-110», весят чуть больше килограмма, и общение с пороховым пистолетом не сломало этого стереотипа. А в автомате было килограмма три с половиной. Солидная, грозная тяжесть. Володя вспомнил пробитую выстрелом столешницу. Из такого, наверное, можно и железную дверь продырявить. Он поискал флажок предохранителя. Здесь он был большим, а еще в него упиралась какая-то торчащая вбок железка. А ниже располагался язычок защелки… Левая рука отстегнула магазин. Патроны в нем были длинными, с хищными острыми пулями. Щелк — магазин встал на место. Большой палец правой опустил вниз флажок предохранителя, а затем рука сама потянула рычажок затворной рамы. В окошечке показался матовый бок патрона. Ага… Механизм понятен. Пальцы разжались. Клац!

— Хорош! — Ефимыч неожиданно оказался за спиной, а ствол его пистолета уперся Волку в затылок.

Лейтенант перехватил автомат правой рукой за цевье и бросил Анне. Та вернула переводчик огня в положение «предохранитель» и опять повесила оружие на плечо.

— Разобрался? Ефимыч, опусти пистолет. Господин лейтенант просто по натуре исследователь.

— Ну, я так и понял. — Бородач сделал шаг назад, но далеко пистолет прятать не стал. — В натуре исследователь, ежели без подсказок от «М-4» додумался, как из липучки выбраться.

Володя невольно коснулся серьги. Уже несколько минут он находился на поверхности, а мыслеподцержки от «Мегаполиса» или пиратских каналов Черного до сих пор не чувствовал. Сломалась?

— Думаешь, она неисправна? Нет, не волнуйся, просто Новак устроил здесь нечто вроде свободной зоны. Мыслетрансляции глушит одно из его изобретений.

— Глушит?

— Именно так. На Зубаревке и в прилегающих к ней кварталах люди живут исключительно своим умом. Кстати, живут неплохо.

— Да? — Волк скептически прищурился и кивнул на ближайшую груду хлама. — Так?

— О нет, считай, это маскировка.

— И зачем она?

— А ты еще не догадался? С твоими-то способностями.

— Судя по случившемуся в тоннеле, вы кого-то очень интересуете. Кого-то из государевых людишек.

— В точку.

— Но почему?

— Потому что мы знаем правду. Неудобную и пугающую, которую нельзя проигнорировать, поскольку может случиться непоправимое. Управление юстиции и некоторые политики считают иначе и всеми силами пытаются нам помешать. Им невыгодно будоражить народ, хотя мы предоставили им самые неопровержимые доказательства надвигающейся беды. На нашей стороне только контрразведка Северного флота и пограничники из Дарвина. Они видят проблему в полный рост и потому не считают нас сумасшедшими. Но этого мало.

— Вы хотите меня завербовать и тем самым подействовать на твердолобых управленцев изнутри? Это ничего не даст.

— Так приказал Новак. Мы исполнители. Он видит ситуацию в целом, мы — только на своих участках. Но профессор убежден в правоте нашего. дела, и нет причин ему не верить.

— Если не принять профилактических мер, мир уйдет на дно, как Атлантида? — Волк усмехнулся. — И я должен буду убеждать Арзамасова, что это не бред? Как ты считаешь, что он мне на это скажет?

— Ничего приятного. Но у тебя будет другая задача.

— Какая?

— Это знает лишь Новак. Я же сказала: только он владеет ситуацией в полном объеме.

— Вообще-то все это тянет на заговор и государственную измену, тебе не кажется?

— Как раз наоборот. Просто мы не можем рассказать правду всем. Только избранным. Государство, о котором ты так печешься, нас не слушает. Более того, преследует. Что нам остается? Только действовать своими силами. Группа Новака в Сиднее и северяне в Дарвине. Вот и вся спасательная команда.

— Спасательная? Я что-то так и не уловил, кого вы пытаетесь спасти?

— Всех. Весь мир. И если ты еще сомневаешься, я готова продолжить наш марафон и все-таки привести тебя к Новаку, а он предоставит неопровержимые доказательства того, что над нашим миром нависла угроза. Их у него предостаточно.

— Архив?

— Отлично. Ситуацией ты овладел. Ефимыч, пора в путь…

— Стой, я ничем не владею, — уперся Володя. — Все эти угрозы миру… это лишь предположения. А если честно — бред. Конкретно мне известно только то, что у вас есть какие-то старинные бумаги, из-за которых гибнут люди.

— На Жмуровке-то? — вмешался Ефимыч. — Да какие они люди? Братья Жуковы… нашел людей. Бандиты!

— Это не имеет значения. Аспирант, бандиты или тот полицейский…

— Полицейский? — Анна покачала головой. — Ты ничего не путаешь?

— Как я могу путать, если видел все своими… — Волк почему-то осекся.

Почему это произошло, он не мог объяснить даже самому себе.

— Чем? — мягко подтолкнула его девушка. — Глазами? Или напрямую, своим сознанием?

— Это невозможно! — Володя замер с остекленевшим взглядом.

— Очень хочется думать, что все оставшееся у тебя в памяти происходило на самом деле, но у меня почему-то нет в этом уверенности. Зато есть предположение, или, как ты предпочитаешь выражаться, бредовая мысль, что Управление до сих пор тебя не схватило только потому, что желало использовать в качестве живца. Чтобы выйти на профессора и узнать побольше о его связях.

— А как же пакет?

— Какой пакет?

— Разве ты не пыталась вернуть украденный из архива документ?

— Из архива ничего не крали.

— Аспирант… Четкий… Он хотел передать мне одно из ваших «доказательств» и погиб на моих глазах!

— У Новака не было такого аспиранта. И потом, он два года как в Черном. С кафедрой ему пришлось распрощаться. Здесь его зовут профессором по инерции.

— С кем же я говорил?

— А вот об этом спроси Службу внутренней безопасности. А документ… кхм… Ты бы хоть задумался, почему его навязывают именно тебе. Неужели это не показалось странным?

— После твоего утреннего звонка… я решил, что вы с аспирантом Четкиным заодно.

— Вероятнее всего, управленцы пытались тебя «завести». И это им удалось.