Будущего.net

Загадок с каждой минутой становилось все больше, и это Волку окончательно разонравилось. Он чувствовал, что, если не узнает все и желательно в ближайшие четверть часа, у него от вопросов просто лопнет голова.

Володя резко схватил оба пистолета и, как это делал Ефимыч, сдвинул флажки предохранителей.

— Немедленно к Новаку!

— Кончай чудить. — Бородач даже не повел бровью. — Облава кругом, сколько тебе можно талдычить?

— А катакомбы под старым кладбищем? — Волк посмотрел на Ефимыча с укором. — Зубаревка разве не на его месте построена?

— А ты откуда знаешь? — Бородач и Ник переглянулись.

— А как ты клона от оригинала отличаешь?

— Этого не расскажешь, это как верховое чутье у собаки…

— Вот и у меня чутье. — Володя вернул бородачу его пистолет. — Только не на клонов, а на интонации, слова и детали. Вы сами мне все рассказали. Это дедукцией по-научному называется.

— «Болтун — считай, предатель», так это называется, — Ефимыч в сердцах отвесил племяннику тяжелый подзатыльник. — Шагай вперед, трепло!

— А что я сказал?!

— А то. — Бородач кивнул Линде. — Ты идешь?

— Что я на кладбище забыла? — Девица сунула в рот свежую жвачку. — Мне и тут не боредно будет. Можно, я из вашего хоума по стазикам драйвану?

Студент недовольно покачал головой. Волк задумался. Ефимыч же ответил на вопрос, будто и сам всю жизнь говорил на птичьем языке любителей мыслеэфирной наркоты.

— Только на платники не лезь и с мыслеподдержкой не переборщи. А то вернемся, а ты на мокром матрасе в коме валяешься. Без мозгов.

— Меня так уже вставляло…

— Заметно…

— Ну… — Линда махнула рукой и надула пузырь. — На одном бразильском экстази-портале. Ничего страшного. Ну, зависла маленько. Потом бригада из «М-4» приехала — отключили, откачали…

— И сослали из Сиднея в Черный, — закончил Ефимыч. — Учти, тут тебя некому будет откачивать.

— Учту. — Линда сделала пальчиками «пока» и плюхнулась в кресло.

— В путь, — обернулся к спутникам бородатый страж саркофага. — Колька, шуруй вперед, светить будешь. Лейтенант, если чего увидишь, сразу не стреляй. Даже если страшно станет. Только по моей команде. Понял?

— Не маленький…

— Понял, я спрашиваю? — От былого благодушия Ефимыча не осталось и следа. Видимо, поход в катакомбы был серьезным мероприятием даже для него.

— Понял…

Когда их шаги стихли в глубине тоннеля и тяжелая автоматическая дверь начала медленно закрываться, Линда открыла глаза, переключила коннект-серьгу и, прислушиваясь, надула очередной пузырь…

А когда до плотного закрытия потайной двери оставалось несколько сантиметров, кто-то вставил в щель между створкой и косяком ножку легкого, но прочного стула…

…Света от ручного фонаря было вполне достаточно. Ник шел уверенно, словно бродить по катакомбам было его ежедневным занятием. Никакой липучки в сухих и просторных тоннелях действительно не обнаружилось. Здесь валялся мусор, шуршали невидимые мелкие обитатели, кое-где поперек тоннеля лежали железные остовы каких-то механизмов или машин, но ничего странного не встречалось. Чего опасался Ефимыч, пока понять было сложно. Не крыс же?

— Замри, — приказал бородач. — Колька, не слышал, что ли? Стой, сейчас начнется.

Студент притормозил и вытянул вперед руку с фонарем, словно пытаясь рассмотреть что-то в перспективе тоннеля. Волк не стал уточнять, что должно начаться, а просто остановился, озираясь по сторонам.

Древние бетонные стены вдруг оплыли восковыми потеками, сквозь серый бетон проступила кирпичная кладка, а под потолком зажглись тонкие нити неоновых ламп. Впрочем, светили они недолго, Володя даже не успел толком осмотреться. Подземелье снова погрузилось во тьму.

— Сегодня пронесло. — Ник облегченно выдохнул и опустил фонарь к полу.

— Что это было?

— Ты же все равно не веришь нашим бредням. — Студент усмехнулся и сделал пару осторожных шагов. — Ефимыч, впереди черные лампы.

— Сам вижу. — Бородач был недоволен.

Володя попытался рассмотреть упомянутые лампы, но не увидел ничего, кроме темноты. Как будто его лишили коннект-серьги и засунули в ящик. Волк потрогал ухо. Серьга была на месте, но никаких подсказок от местных аналогов «М-4» в голову не приходило. И вообще, сознание было практически свободным от мысленной шелухи, такой удобной и нужной в Сиднее и даже просто на поверхности.

— Здесь эта амуниция не фурычит, — сообщил Ефимыч. — Никакой мыслесвязи, полный покой и душевное равновесие. В этих лабиринтах и без помощи «Мегаполиса» чокнуться можно. Видел, как стены преобразились? Это нам еще повезло. Они могли не только структуру поменять, но и сдвинуться метров на десять. Навстречу друг дружке. Тогда бы нас просто раздавило.

— Раздавило? — Волк поежился.

— Или замуровало.

— А что за лампы впереди?

— А сам не видишь?

Контур Ефимыча махнул рукой вперед. Туда, где обрывался луч фонаря. Именно обрывался, так и не осветив кладку или пол тоннеля. Луч будто бы увязал в черной стене мазута, не отбрасывая на поверхность поглотившей его преграды ни бликов, ни отсветов. Произойди такое в игровом зале… Но здесь мысленная связь не работала, а значит, феномен не мог быть внушенным программой фокусом. Волк вспомнил недавнее купание в липучем студне. Выходит, не все в этом мире так однозначно, как считают его благополучные обитатели? Очень занимательно. А что, если в Сиднее тоже встречаются странности, но граждане этого не видят, поскольку смотрят на мир через калейдоскоп внушений от «М-4»?

— Значит, это правда? — Волк шагнул к стене мрака и протянул руку.

— Не боишься? — Ефимыч покашлял.

— Обжечься?

— Нет. Того, что может скрываться в этой темноте.

— Оборотней и вурдалаков? — Волк улыбнулся. — Нет.

— А зомби? — Ник обернулся и направил свет фонаря снизу себе на лицо. Получилось страшновато.

— Так ты гораздо симпатичнее.

— На себя посмотри…

— Тихо! — громко шепнул Ефимыч. — Кажется, мы не одни.

— Да ладно тебе… — Волк умолк на середине фразы, потому что тоже услышал далекие звуки. То ли осторожные шаги, то ли шорохи. Правда, доносились они не из темноты, а откуда-то сзади. Хотя легче от этого не становилось.

В затылке стало прохладно, а рука невольно потянулась к оружию.

— Ты осиновый кол не прихватил? Или бутерброд с чесноком?

Этот студент опять издевался.

— Колька, свети, уходим…

— Пока работают черные лампы, проход закрыт, — недовольно возразил Ник. — Надо подождать.

— Некогда ждать, зажимают нас. — Ефимыч достал пистолет. — Я как чувствовал, что нельзя твоей крольчихе доверять…

— При чем тут Линда?

— А кто, думаешь, им дверь открыл?

— Да кому им-то? Агентам Управления? Они скорее застрелятся, чем под Зубаревку полезут. Тут же неподалеку «грязные» отходы зарыты! Наверное, единственная в Свиньях лужа «грязи»…

— В том-то и дело. — Бородач подтолкнул племянника к черной стене. — Шагай первым.

— А почему я?!

— Потому что маяком будешь. — Ефимыч двинул кулаком ему в плечо, и студент исчез в «лучах» черных ламп. — Володя, ты следующий. Глаза можешь не закрывать, не ослепнешь. А можешь и закрыть. Все равно там темно, как в заднице. Только постарайся никуда не сворачивать. Прямо иди, пока свет не увидишь.

В полной темноте входить внутрь стены мрака было не страшно — все равно непонятно, где она начинается. Но когда внутренний дальномер уверенно определил, что скрытый рубеж пройден, ладони все-таки вспотели.

— А далеко эти лампы тянутся? — Володя чуть повернул голову, прислушиваясь. — Ефимыч, сколько шагов отсчитывать, хотя бы примерно?

Ответа не последовало. Вокруг вообще было тихо, как в вакууме. Ни шагов, ни шорохов. Тишина стала настолько плотной, что Володя слышал шум прилившей к лицу крови и стук собственного сердца. Видимо, черные лампы являлись не просто источниками теневой завесы, а чем-то еще более загадочным. Волк вытянул вперед левую руку и продолжил движение. Собственных шагов он тоже не слышал. Голос слышал, шагов нет. Совсем непонятно.

Где-то сбоку, на границе поля зрения мелькнуло пятно света. Лейтенант повернул голову и попытался рассмотреть хоть что-нибудь. Нет, показалось. Несколько пятен мелькнули слева. Затем снова справа и сверху. И все где-то на грани восприятия. Привиделось? Возможно.

Только что это? Там, впереди…

…Какой-то город. Очень непривычного вида. Таких странных городов нет даже на Огненной Земле. Невысокие дома, все абсолютно разные, будто их строили с интервалом лет в сто. Асфальтовые дороги. Машины, каких и не вообразишь: угловатые, железные, на колесах. И ни одного виадука или гравиплана. Здание невдалеке, видимо, театр. Фасад украшает полотняная афиша, написанная африканской кириллицей. Странная архитектура, но интересная. Огромный серебристо-чешуйчатый купол и высокие колонны, а перед зданием небольшой сквер и три массивных групповых памятника. Правда, не таких грандиозных, как пятисотметровый памятник капитану Куку посреди Сиднея, поскромнее, к тому же абсолютно непонятно кому. Зато три. Не одному капитану, а сразу шести неизвестным, но, видимо, уважаемым людям. Демократично. Справа мужчина и женщина, посередине — лысый человек, с усами и бородкой, в развевающемся пальто, а слева три человека с оружием, напоминающим короткие копья.

По обширной площади перед театром мечутся люди. Они хотят укрыться в подземных переходах и на станции метро, но в панике устраивают перед входами в подземелье немыслимую давку. Отчаянные крики, вой сирен и клаксоны. Десятка четыре горожан взобрались на купол театра. Один из них размахивает трехцветным флагом, остальные некоторое время что-то скандируют, а затем по одному спускаются к краю и прыгают вниз, на серое каменное крыльцо. Однако никто на это зрелище не обращает внимания, жути хватает и без того. Наземные экипажи сбиваются в металлическое стадо и то и дело врезаются в толпу. Одна машина неожиданно вспыхивает, выбросив сначала столб пламени, а затем облако черного дыма. Давка у входа в метро усиливается…

А затем… а затем все это столпотворение накрывает волна ослепительного, невыносимо яркого света…

…Свет меркнет. Перед глазами Волка возникает сумеречный каменистый берег. Он простирается вправо и влево на многие километры, но по ширине — всего на один рывок. Один отчаянный рывок сквозь плотный огонь береговой оборонительной системы. Сквозь огонь тысяч автоматов, пулеметов и орудий, под леденящие душу завывания минометного обстрела и разрывы гранат. Рывок прямо на доты, колючую проволоку и глубокие, заполненные ядовитой смесью рвы.

На штурм только одна попытка. Сейчас или никогда. Или остров будет взят морским десантом, или его придется превратить в радиоактивное пепелище. Но в последнем случае победа станет равной поражению. На Земле и так почти не осталось пригодных для жизни мест. Если уничтожать каждое пристанище бунтарей ядерными зарядами, «чисто белые пятна» — как горько шутят бойцы — исчезнут окончательно. Ради сохранения таких вот островов люди готовы пожертвовать жизнью, а значит, только классический десантный штурм.

Отмашка связисту… Ракетные подлодки всплывают с перископной глубины и дают дружный залп. Боеголовки стартующих в первый и последний рейс толстых серебристых стрел начинены новейшей пластиковой взрывчаткой. Почти вся ядерная начинка хранится на главной военно-морской базе в Буэнос-Айресе. Почти, потому что подлодка «Индевор» — флагман армады Кука несет на борту комплект из четырех ядерных ракет. Сейчас это единственный корабль, оставшийся в двадцати метрах под водой и не участвующий в штурме. Воздух наполняется грохотом ракетных двигателей. Его раскаты оглушают, бьют звуковыми молотами по камням и убегают в глубь побережья. Ракеты уходят в небо, чтобы упасть в заданных точках и разнести военные Объекты островитян в клочья.

Еще один сигнал, и по линиям береговых укреплений начинают работать ракетные установки и орудия надводных кораблей. После решающей битвы с бразильцами их осталось мало, но, чтобы пробить в линиях мадагаскарской обороны брешь для десанта, достаточно. А дальше будет прорыв и молниеносный марш к Новой Москве — второй столице острова бунтовщиков. И поведет воинов к сердцу Мадагаскара сам легендарный Джеймс Кук…

…Взгляд назад, в море. Где же корабли? И почему снова день? И берег уже не каменистый, а ровный, песчаный. Рядом кто-то любимый, почти родной, но рассмотреть его не удается. Все внимание приковано к морю. Там по спокойной лазурной глади медленно идет странная сцепка. Впереди скользит небольшой кораблик-лоцман, а за ним неторопливо, узлов десять, движется гигантская баржа-катамаран, внутри которой на понтонах покоится здоровенная ржавая подлодка… Почему вдруг стало неуютно и прохладно? Что это за странное чувство? Эта лодка… такая знакомая и в то же время чужая… И снова дневной свет становится невыносимо ярким…

…Свет фонаря ударил по глазам безжалостно и хлестко. Волк прикрылся ладонью.

— Убери!

— Видел будущее? — Ник усмехнулся и отвел луч в сторону.

— Будущее?

— Говорят, многие из тех, кто впервые проходит под черной лампой, видят фрагменты будущего.

— Не знаю. — Володя пожал плечами. — Я видел, как Джеймс Кук штурмует Мадагаскар. Так что скорее я видел прошлое.

— Ну да. — Студент опять загадочно хмыкнул. — Все в мире взаимосвязано. Все замкнуто в великий жизненный круг. То, что для одних прошлое, для других будущее, и наоборот.

— Ты напрасно злоупотребляешь путешествиями по экстази-порталам…

— Не веришь? Твое право. Придет время, сам все поймешь.

— Опять грузишь человека своими теориями? — Ефимыч вышел из тени на пару метров правее. — Пошли, пошли, некогда сейчас. Твои коллеги на пятки наступают, нутром чую.

— Никого же не видно, — удивился Волк. — Почему ты так решил?

— Долго объяснять…

Вот тут Ефимыч ошибался. Долго объяснять не пришлось. Слева от Ника что-то сверкнуло, и из стены вывалился кусок штукатурки. Бородач тут же ответил беглым огнем. Дополнительных приказов не потребовалось. В руке Волка сам собой оказался пистолет. Но, в отличие от Ефимыча, выстрелить лейтенант не смог. Там, в темноте, могли быть его товарищи. Пусть они думали, что Волк предатель, но сам-то он так не считал.

— Дай сюда! — Ник выхватил у Володи оружие и несколько раз выстрелил в черную завесу.

— Колька, уводи лейтенанта! — Бородатый страж саркофага одной рукой оттолкнул к стене сразу обоих спутников.

— Сейчас! — Ник бросил Володе фонарь. — Беги по прямой! Встретишь упырей, не останавливайся. Беги!

Сам он не спешил выполнять приказ дяди. Встав на колено, студент еще пару раз выстрелил в темноту тоннеля. Волк попятился, а когда из мрака, словно стая сверкающих стрижей, полетели лазерные импульсы, он развернулся и побежал.

Он успел сделать всего десяток шагов, когда позади кто-то вскрикнул. За грохотом пороховых выстрелов разобрать, чей это был голос, лейтенант не сумел. Выяснилось это еще через минуту, когда пальба прекратилась и Волка догнал Ефимыч.

— Суки легавые! — Бородач нервно сунул Володе горячий пистолет. — Ты не в счет. Патронов пять осталось.

— А Ник?

— Полчерепа снесли, — хрипло ответил Ефимыч. — Наверное, из «МК-110» шмальнули. Нету больше племяша…

— Прости…

— Да ты-то тут при чем?!

Тоннель изогнулся вправо, и на некоторое время беглецы исчезли с линии огня. Бородач немного сбавил темп и схватил Волка за плечо.