Будущего.net

— Значит, документа не было?

— Нет. Тебе будет тяжело, Волк, но прими это как доказанный факт. Я не знаю, кто там погиб в Сиднее и на Жмуровской улице, но ребята, которые прикрыли вас в тоннеле, умирали не затем, чтобы кто-то принес Новаку украденный из архива раритет. На самом деле все эти пыльные радиоактивные бумажки не стоят ни единой человеческой жизни. Молодые, полные сил и надежд ребята погибли, чтобы спасти тебя. И давай сделаем так, чтобы они умерли не напрасно.

— Я ничего не понимаю. — Волк помотал головой.

— Так уж и ничего? — Анна снисходительно улыбнулась. — А ты сосредоточься.

— Я вам для чего-то нужен. Лично я. И загадочные архивные документы тут ни при чем.

— Верно. Хотя, пара-тройка документов «лично тебе» будет любопытна. В свое время ты их прочтешь.

— Хорошо. Итак, вы хотели со мной встретиться. А еще за нами… то есть за мной гнались спецагенты Управления. Чтобы выйти на Новака и его подполье.

— Верно. И это не слишком хорошо. Хотя не имеет особого значения. Главное — мы дошли.

— Тогда последний вопрос: почему вам помогают северяне? То, что они видят проблему «в полный рост», меня не впечатляет. Это не аргумент. Чтобы нарушать инструкции и уставы, нужен весомый мотив.

— Это не последний, а первый вопрос, главный, наиважнейший. Я не могу ответить на него сейчас. Тебе предстоит еще многое узнать и пережить. Очень многое. Ефимыч, идемте…

За припертой стеллажом дверью послышалась возня и раздались глухие хлопки.

— Лучше — «бежимте», — сказал Ефимыч, прицеливаясь в дверь.

— Волк! — прозвучал из-за нее приглушенный голос Колодяжного. — Задержи заговорщиков! Волк, ты слышишь? Тебя ни в чем не обвиняют, это была «слепая игра»! Володя, ты снова в команде! Не дай им уйти! Слышишь меня, лейтенант? Волк, отзовись!

Что такое «слепая игра», Волк знал преотлично. В свое время он и сам засылал таким образом агентуру в подпольные предприятия. Обычно это делалось при очень крупных ставках.

Но что же такое потребовалось раскопать Арзамасову, если он сыграл в «слепня» с лучшим лейтенантом СЭБа да еще близким другом единственной дочери? Что такое ужасное он обнаружил, если для расследования понадобилось подвергать жизнь Волка опасности? Ради чего погиб Четкий, затем тот спецназовец и навсегда остался в подвале Ник? Ради того, чтобы поймать беглого профессора-правдоискателя, который заглушил мыслеэфир на трех квадратных километрах трущоб? Этого архивариуса-любителя, который организовал смехотворное «бандформирование» с пороховым оружием и грозится открыть людям какую-то страшную правду неизвестно о чем? Абсурд. Тогда к чему вся эта возня?

Неужели Анна права и Управление юстиции считает любое инакомыслие тяжким преступлением и готово уничтожать людей за то, что они имеют особое мнение? И как можно верить после этого тому же Колодяжному? В какую команду он призывает вернуться? В расстрельный взвод?

— Твое решение? — Анна не спускала глаз с лица Володи, улавливая малейшие проявления отражающихся на нем эмоций.

— Мы куда-то шли? — Волк нахмурился. — Пусть я «слепой», но не слепец. Это не простая игра. И она еще в самом начале.

— Новак в тебе не ошибся. — Она удовлетворенно щелкнула пальцами. — Ефимыч, лифт!

— Лифт? — удивился Володя, оглядываясь на бородача. — Но внизу мои… то есть… управленцы.

— Быстрее! — Ефимыч схватил его за плечо и втолкнул в тесный ящик с никелированными стенками и приборной панелью — ни дать ни взять из каменного века. Кнопки, окошечко с красными цифрами и стрелки «вверх-вниз».

Спешка оказалась вполне оправданной. Загрузив в кабину Анну, бородач вежливо сдернул с ее плеча автомат и от бедра полоснул по клееной — переклеенной витрине. За ней Волк разглядел смутные очертания специального десантного гравиплана и фигуры бегущих к зданию бойцов национальной гвардии. Пули и осколки притормозили наступление штурмовой группы, но буквально на две секунды. К началу третьей прижатая стеллажом дверь взорвалась, мутные останки витрины окончательно осыпались на пол, а потолок в четырех местах обвалился, открывая круглые дыры на второй этаж. И через все эти точки доступа полезли вооруженные до зубов бойцы.

Против такой оравы один Ефимыч с автоматом был определенно не воин. Да он и не выпендривался. Пока оседала пыль, он успел запрыгнуть в лифт и нажать самую крупную кнопку. Кабина ухнула вниз с таким ускорением, что Волк на секунду испугался.

— Фу, напылили. — Ефимыч отряхнул бороду и одежду на груди. — А ты, Володя, чего напрягся? Думаешь, тросы лопнули? Не, это у нас такой лифт скоростной. Сквозь землю, прямо до Таити. На руках ходить умеешь? Приедем же вверх тормашками.

Он негромко рассмеялся.

— Был я на Таити, там все ногами ходят, — с наигранной серьезностью ответил Волк. — Всеми четырьмя.

Шутки были, мягко говоря, незатейливые, но обстановку разрядили.

— На самом деле времени у нас в обрез, — сообщила Анна. — А потому слушай главное…

Лифт неожиданно тряхнуло. Свет замигал, а снаружи донесся жуткий скрежет. Кабину тряхнуло еще раз, теперь сильнее, и беглецы повалились на пол. Судя по растерянным лицам провожатых, они такого фокуса не ожидали. Волк стиснул зубы и про себя выругался. Затем попросил у мыслеоператоров прощения, вспомнил, что «отключен», и выругался еще крепче.

— В шахту залезли, гады, из плазмитов лупят! — перекрывая скрежет, заорал Ефимыч.

— Володя! — Девушка подползла к лейтенанту как можно ближе. — Запомни! Встречаемся… у входа в… Горького!

— У чего?! — Волк расслышал только половину фразы. — Я не слышу!

— …Горького! — повторила Анна.

В эту секунду скрежет прекратился, но за краткий миг тишины девушка всего лишь набрала в легкие воздух. В третий раз повторить странное название места встречи она не успела.

Лифт гулко ударился о дно шахты, и перед глазами Волка вспыхнула сверхновая. Нестерпимо яркое свечение поглотило время, пространство и подчистую выжгло сознание. Мироздание сжалось в точку, и наступила тьма, в сравнении с которой черные лампы под Зубаревкой были детскими игрушками…

Часть вторая

Безумие нормы

Принятая в обществе норма душевного здоровья иногда выглядит безумнее самого серьезного помешательства. Возьмите, например, общество каннибалов. Не правда ли, своеобразная мораль, если рассматривать ее с позиции человека ядерной эпохи?

Из беседы нетрезвых людей у горящего мусорного бака

Варвара — Центру:

«Внедрение прошло успешно. Агентурная игра противника переместилась в зону воздействия Источника. Версия о его двойном назначении подтверждается. Первичные выводы соответствуют предположениям аналитиков, код „В-2/1“. Появился реальный шанс выйти на Подопечного».

Центр — Варваре:

Сервер не найден.

* * *

Мироздание вернулось из точки и заняло привычный объем. Но теперь это не казалось всплытием с большой глубины. На этот раз все происходило иначе. Зрение и слух возвращались постепенно, словно кто-то медленно прибавлял звук и яркость в телевизоре. Волк насторожился. В телевизоре? Что это за словечко? Телевизор… А-а… такой плоский ящик с экраном вместо одной из стенок. В Политехническом музее несколько таких экспонатов было, один даже работал. Только почему в голову пришло именно это сравнение? Условия новой игры?

Лейтенант открыл глаза. Высокий серый потолок, и в нем длинная угрожающая трещина. И что-то написано. «Галка шлюха». Кириллица. Занятно. И написано чем-то странным, будто бы копотью. А вместо точки в обвинительном заявлении приклеен какой-то маленький цилиндрик. Окурок. Снова подсказка игровой программы? Получается, будем играть в путешествие по трущобам Африки?

Волк осторожно сел. Вроде бы нигде особо не болело. Затекла шея, но это от неудобного положения. Кто знает, сколько пришлось лежать в этом…

Взгляд метнулся по сторонам. Справа дверь с висячим замком, прямо короткий марш заплеванной лестницы. На лестничной площадке пусто, если не считать пары пивных бутылок. Виден край двери, миллион раз перекрашенной, но все равно обшарпанной. Подъезд. Дверь выше — входная, дверь справа—в подвал (снова спасибо программе за подсказку).

Волк оперся о стену и встал на ноги. Воображаемый внутренний компьютер «протестировал системы». Ноги тоже целы. Осязание… Под пальцами мокро. Волк убрал руку, на стене обнаружились потеки. Помочиться в подъезде — святое дело. Все органы чувств окончательно запустились, и в нос ударил резкий аммиачный запах. Африка! Волк поморщился.

Пять шагов вверх. Площадка. А вот и любитель пива. Грязный ободранный тип сидел, прислонившись к стене, и уютно сопел. Волк перешагнул через его вытянутые ноги и толкнул входную дверь. Ржавая пружина немузыкально скрипнула, растянувшись, коротко брякнула о косяк и осталась в вытянутом состоянии. Дверь распахнулась и во что-то уперлась. Вернуть ее в исходное положение пружинных сил уже не хватило. Волк вышел из подъезда и почти сразу закашлялся. В нескольких метрах от подъезда чадила горящая помойка. Рядом с ней сидели на корточках двое каких-то оборванцев — еще грязнее, чем тот, который спал в подъезде, — и над чем-то колдовали. Волк потер слезящиеся глаза и отошел в сторону, туда, где дым не был таким густым. С новой точки стало видно, чем занимаются эти двое. Они внимательно следили, как на мангале из четырех кирпичей жарится тушка какого-то мелкого животного. Рядом на пластиковом ящике стояли два мутных стакана и небольшой флакончик с зеленоватой жидкостью. Видимо, эти двое решили устроить пикник. Непонятно только, почему у помойки.

Волк оглянулся. А вообще-то понятно. Более чистых мест поблизости просто не было. Прямо через загаженную собачьим дерьмом песчаную площадку стоял еще один дом. Волк оглянулся. Такой же, как тот, из которого он вышел. Слева и справа — торцы зданий аналогичной архитектуры. Пять этажей, квадратные окна с облезлыми деревянными переплетами, стены сложены из каких-то панелей. В просветах между домами узкие асфальтовые дорожки. Взгляд снова вернулся к дворику. Кроме песчаной площадки, в нем ничего примечательного не было. Помойка из четырех помятых мусорных баков да опрокинутая металлическая конструкция вроде примитивной детской карусели. Вдоль домов — неухоженные кусты и десяток кривых деревьев. Кленов.

Странно. Для Африки странно. Будь повсюду баобабы, было бы нормально, а тут — клены. Какие-то не африканские они. Ни внешне, ни на слух. Но название упрямо торчало между извилин.

Упрямо, потому что подсказка. Значит, коннект-серьга заработала. Наверное, кто-то отключил созданную Новаком блокировку. Отключил и перенес Волка в игровой парк, пока тот был в «отключке»? Вот только зачем?

За невысокими редкими кустами у дома напротив что-то происходило. Кто-то стонал одновременно и сладостно, и горько, две или три тени возились на земле, а еще несколько стояли вокруг и обменивались невнятными репликами и возгласами. Как болельщики в Мире Спорта. Только что за состязание проводилось в кустах, так сразу было не понять. По борьбе? Волк присмотрелся. В партере возились мужчины, «болели» тоже, а стоны были женские. И форма у «борцов» странная. С голыми задницами. А-а, нет, на земле лежала женщина, а сверху два голозадых «борца». Так вот что там происходит!

Лейтенант потянулся к кобуре, но ее не оказалось. Ах да, игра! Он здесь не законник, а… кто? Обычный горожанин? Неужели такой же, как эти оборванцы?

Волк осмотрел свою одежду. Удивительно. Одежда была обычная, та самая, в которой он разгуливал весь день. На штанах даже остались следы подсохшей липучки. А в кармане… Лейтенант медленно вынул из кармана «беретту».

Вот это да! Палец нащупал рычажок, и на ладонь Волку упал магазин. Пять патронов. Как и говорил Ефимыч. Очень странно.

— Сема, зырь, какая волына, — просипел один из помоечных «поваров».

— Тебе-то че? Лучче наливай.

— Не готово еще. — Сиплый поправил алюминиевый вертел.

— Для разгону. По колпачку.

— Ну, разве что так… /

Сиплый торжественно отвинтил пробку зеленого флакончика и плеснул в оба стакана. Затем поднял их и на просвет сравнил уровень жидкости.

— Глаз-алмаз. — Его приятель расплылся в улыбке. Зубов у него было мало, да и те гнилые.

— Ну, давай. — Сиплый протянул собутыльнику стакан. — За Лариску.

— Ага, за нее, голохвостую. Чтоб жарилась побыстрее.

Второй запрокинул стакан с зеленой жидкостью, затем извлек откуда-то пластиковую бутылку с водой, налил, запил и удовлетворенно крякнул. Сиплый проделал то же самое. Когда ритуал был исполнен, оба закурили.

— Ништяк, бля…

Кто выдал резюме, Волк не разобрал. Где-то громко хлопнуло окно, и послышался звон разбитого стекла. Следом раздалась длинная нецензурная тирада. И еще одна в ответ. Какое-то рычание, снова звон и новая порция мата. Походило на семейный скандал. Ветер сменился, унося дым. Запахло гниющими отбросами. В кустах у дома напротив зашуршало: кто-то выплеснул на головы «борцов» ведро воды или помоев.

Возмущению компании не было предела. Один из «болельщиков» поднял камень и запустил в окно третьего этажа. Камень ударился в стену рядом с окном и упал прямо на «партер». Женщина взвизгнула и сбросила одного из кавалеров.

— Галка, сука, заткнись! — проорали из окна.

— Пошел в жопу, импотент! — визгливо ответила Галка. — Завидно, да?!

— Че, мало?! Щас я на вашу собачью свадьбу еще плесну! Кипяточку!

— А я щас вот поднимусь и выкину тебя из окошка на хрен! — пообещал один из «болельщиков». В противоположном углу двора взвыла кошка.

Новый порыв ветра усилил вонь и принес далекий отзвук сирен. Волк задержал дыхание и сосредоточился на том, чтобы побороть рвотный позыв.

Игра была странной, и это тревожило.

Справившись с коротким бунтом желудка, лейтенант вернул магазин на место и сунул оружие в карман. Затем прислушался — не к стонам, которые снова достигли апогея, а к технологическим звукам — и побрел туда, где слышался гул механизмов. В любой игре есть задание. Не всегда его можно уловить сразу, но в течение одного уровня — обязательно. Надо только внимательно смотреть по сторонам и анализировать факты. А еще не стоять на месте. Надо искать начало миссии, а чаще всего оно там, где техника.

Здесь это будет, наверное, какой-нибудь склад в промзоне, где Волка снабдят патронами, липовыми документами и снаряжением, а затем прикажут выкрасть какие-нибудь важные документы и вывезти их из страны под носом у африканской контрразведки. «Шпионская ходилка-стрелялка». В Мире Фантазий галерея таких игр располагается на восьмом этаже.

В Мире Фантазий… А почему одежда своя? И пистолет с пятью патронами тот же, что был в реальности. Что это за поправки? Новая программа? Или новая «слепая игра» Управления? Нет, не мог же Арзамасов реально забросить Волка в Африку. За каким дьяволом? Сплошные вопросы.

Выход из двора открывался в еще один почти такой же. Здесь не было площадки, а кусты росли только в одном месте. Судя по вони, там было организовано отхожее место. У одного из подъездов сохранилась лавочка, на которой сидели двое юнцов. Третий полулежал на земле, прислонившись к лавочке спиной. Все трое были абсолютно безучастны к окружающему миру, будто смотрели мыслефильм. Когда Волк проходил мимо, он увидел, как один из юнцов уронил пластиковый шприц и попытался достать из кармана сигареты.

— А Серого… прикинь, вставило… — пуская слюну, сказал другой. — Отъехал по полной.

— Прикинь, ему еще дунуть.

— Не-е, сами догонимся. А то у него, прикинь, мозги потекут. Сидит такой, а шары поплавились и по едальнику стекают. И, прикинь, извилины через нос вытекают.

— А он их… — первый сложил губы трубочкой и шумно втянул воздух, — прикинь, да.

— Ну-у. А череп пополам раскрылся, и ему, прикинь, за шиворот потекло… — Второй стеклянно уставился перед собой.

— Прикидываю. — Первый тоже застыл с пустыми прозрачными глазами.

Такие глаза Волк видел не раз, когда СЭБ ходил в рейды на экстази-притоны. Поначалу он даже удивлялся. Глаза юнцов, зависших на порталах с мысле-эфирной наркотой, были настолько ясными и чистыми, что казалось, будто они вот-вот должны выдать как минимум гениальное изречение. На самом деле любители «драйвануть» по «стазикам» в этот момент не могли связать двух слов. Эти трое вряд ли были подключены к местному аналогу «Мегаполиса», но определенно загрузились каким-то дурманом. Химическими наркотиками? Лейтенант покачал головой. Дело опасное и неизлечимое, но в Африке все возможно. Пили же те двое у помойки какое-то явно косметическое средство. Взгляд опустился к земле. Этот, третий, похоже, перебрал. Надо бы вызвать «Скорую», да только как? Чем они тут пользуются вместо телесвязи?

— Опаньки, а че мы тут делаем?

Из-за угла неожиданно вынырнули двое типов в коротких кожаных куртках, и Волк тут же забыл о химических наркоманах.

Вообще-то для такой одежды был не сезон. Если, конечно, не прячешь под ней оружие или она не является чем-то вроде униформы. На полицейских эти двое никак не тянули. Небритые рожи, нахальные взгляды, ухмылки… у одного под курткой что-то топорщится. Подсобный инструмент?

Точно. В руке у левого «кожаного» появился нож. Правый заложил руку за пазуху, но доставать оружие не спешил. Тактически грамотно. Чтобы испугать, было достаточно и ножа. А если жертва не испугается, тогда в ход пойдет главный арсенал. Эти ребята не выпендривались, а работали. Значит, начинать переговоры не имело смысла.

Волк молча вынул «беретту» и, щелкнув предохранителем, прицелился в правого.

— Не, мужик, ты не понял… — Левый мгновенно спрятал нож. — Ты ищешь кого-то? Можем подсказать. Задешево.

— Где… — Володя чуть повел стволом, — метро?

Второй «кожаный» медленно вынул пустую руку из-за пазухи и указал на проход между ближайшими домами.

— До Новогодней, потом направо, а через квартал налево. Только, смотри, дядя, там ментов сегодня, как грязи. Ларек утром взорвали.

— Вы? — Лейтенант усмехнулся.

— Нам это надо? Мы ж с него баблы имели…

— Что? Баблы? Дань, что ли?

— Ну…

— Легко же ты сдаешься. А если я… мент?

— Ты? — По лицу «кожаного» скользнуло сомнение. — Не-е… мусора сюда не забредают, да еще с такими пушками.

Второй тоже засомневался и снова сунул руку в карман.

— Леха, а не газовик ли это?