Цикл "Фронтир".

Он медленно и как-то картинно наполовину отвел затвор, а затем вернул его вперед и провернул. Все. Карабин к бою готов, патрон в патроннике. И вот еще – дрожь прошла. Он готов. Может, поменять позицию? Нет. Бессмысленно. Самая удобная с другой стороны, ее-то и выбрал Сергей, собираясь играть первую скрипку, а с этой, как ни встань, все одно какая-нибудь постройка прикроет часть двора. Так какой тогда смысл лишний раз дергаться? Пусть начнется, а там будет видно.

Сначала стрельба. Она предстала какой-то нереальной, картинной, а вернее, чем-то таким, к чему он, Болотин, не имеет никакого отношения. Палят стрелки по бревнам, только щепки летят да эхо носится. А еще двор сизым пороховым дымом заволокло.

Потом переговоры. Всех слов не понять, но из той трети, что он умудряется разобрать, следует, что бандиты вроде как зажали хуторян в угол и у тех выхода иного нет, кроме как идти на мировую. Может, все же пронесет. Вроде ни раненых, ни убитых с обеих сторон нет. Правда, Алексею видна одна лайка, кажется Машка, она в крови и не шевелится. Но ведь это же собака, не человек.

И вдруг началось. Хлесткий, как удар плети, выстрел. «Мосинка», больше просто нечему. Мужика у дома тут же свалило. Вдогонку звучат несколько выстрелов, более глухих, но карабин Сергея раз за разом оглашает окрестности, без труда выделяясь из общей массы. Насколько эффективно ведется стрельба, не понять, так как результат не виден, но вроде то один, то другой стволы противника замолкают.

Вот из-за конюшни показываются сразу двое. Один падает на колено за углом здания и стреляет куда-то в сторону бревен, где должен будет подняться дом Кафки. Алексей бросает взгляд туда же. Так и есть. За невысоким штабелем засел Сергей. Видно его не очень хорошо, но рассмотреть можно.

Алексей вскидывает карабин и целится в спину бандиту, ведущему огонь по Варакину. Палец оглаживает холодный металл спускового крючка, но найти в себе силы, чтобы нажать на спуск, не получается. Живой человек… Он должен стрелять в живого человека.

Но ведь уже стрелял и даже убил. Убил. А потом блевал дальше чем видел, спрятавшись от постороннего взгляда, и не спал двое суток. А еще… Там были краснокожие дикари, а здесь… Ну да, бандиты… Ну вроде как бандиты… А может, это они с Сергеем сейчас совершают преступление, стреляя в цивилизованных людей. Ведь есть же законы и суд.

Вот мужик отвалился в сторону и затих. Все, выстрелов больше не слышно. Только топот. Ага. Точно, топот. Всадник. Лошадь, без сомнения, устала, и ей не удается в достаточной мере разогнаться, но тем не менее мужик в короткой кожаной куртке на меху довольно быстро приближается к Алексею.

Опять карабин вскинут. Человек в прицеле. Нужно стрелять. Черт! Черт! Черт! Ну хотя бы шугануть, а там Серега разберется. А-а-а, падла!!! Не в состоянии выстрелить в человека, до которого всего-то уже метров тридцать, Алексей выскочил из укрытия, все так же продолжая удерживать бандита в прицеле. Или не бандита? Совсем запутался.

– Стоять!!! Стоять или стреляю!!!

Всадник резко вскидывает руку, и Болотин отчетливо видит черный провал револьверного ствола, уставившегося прямо на него. Казалось бы, расстояние все еще метров двадцать, ну никак не меньше, но он видит все в деталях. Полыхнуло. Выстрел вышел каким-то сдвоенным. Левую руку ожгло огнем, отчего он выронил карабин и зажал рану. Бандит, нелепо взмахнув руками, вывалился из седла, подняв небольшое облачко рыхлого снега. Лошадь же пробежала дальше.

Ах ты… Ну ты… Ах ты падла. И он еще сомневался?! Да гасить его нужно было сразу. Ах ты тварь! Карабин так и валяется в снегу. Алексей делает несколько шагов, подбирает выпавший у поверженного Сергеем противника револьвер, взводит курок. Получай! Калибр у револьвера солидный, миллиметров десять, никак не меньше. Половину черепа буквально сносит, выплескивая мозги, загваздывая все ошметками и образовывая на белом снегу эдакий своеобразный кровавый нимб.

Взгляд на того, что лежит в полутораста метрах. Вроде не шевелится. Ну и хрен с тобой, золотая рыбка. Вот сейчас подберет карабин, подойдет и добьет. Потому как не хрен. Потому как человеческого языка тут не понимают.

Он подобрал карабин. Лошадь. Уставшее животное, более не понукаемое никем, практически без движения стояло всего лишь в двадцати метрах. До то ли убитого, то ли раненого бандита около двухсот. Ну не бросать же кобылу в самом-то деле.

Когда он подошел к лошади, то первое, что бросилось ему в глаза, это пухлые переметные сумки. Он, может, и не обратил бы на это особого внимания, если бы из-под клапана одной из них не выглядывал уголок какой-то бумажной пачки уж больно веселенькой расцветочки. Заглянул. Охренел.

Нет, он не ошибся. Это была скрепленная полосатой бумажной лентой пачка десятикроновых купюр. Если в пачке их сто, то это была тысяча крон ассигнациями. Рядом с ней пачка пятикроновых ассигнаций, трехкроновых, однокроновых. Во второй картина схожая, а еще на дне заметны какие-то странные бумажные свертки в форме цилиндров. Золотые кроны?

Голова поплыла. Это сколько же здесь?! Если учесть курс местной валюты… Да они самые настоящие богачи! Стоп! Спокойно. Главное, без шума и пыли. Потом все расскажет Сергею. Сейчас не стоит. Главное, чтобы Кафки ничего не узнали. Только Богу известно, как поведет себя человек, всю жизнь знавший нужду и вдруг оказавшийся рядом с таким состоянием.

Так. Вот стародревнее дерево с дуплом. Никто его рубить пока не собирается. Сейчас все силы уходят только на полезное, а эту трухлятину можно и потом убрать, нечего на нее время тратить. Это правильное решение. Пусть и дальше стоит себе и никому не мешает. Застегнуть клапаны сумок. Забросить их в дупло. Так. Снаружи вроде не видно. Вот и ладушки. Теперь коняга. Пошли обратно.

– Леха, это что было, йок макарёк?! Ты какого хрена из себя майора Пронина строил?! Почему не стрелял?!

– Сереж, я это… Ну растерялся.

– Дебил ты, Леша. А если бы все по-другому обернулось?

– Прости, Сереж. Я больше не буду. Честное слово.

– Что с рукой?

– Что?

– С рукой что, спрашиваю. Леха… Леха, йок макарёк! Твою ж дивизию, сто тридцатый полк. Кафки, мать вашу! Да выйдите вы наконец на улицу! Бедрич, Алеш, Даска! Леша, да что с тобой, паразит ты эдакий?!

– Ну что с ним? – ввалившись в дом с ворохом вещей, спросил Сергей.

Встревожен не на шутку. Еще бы, у Алексея был такой вид, что краше в гроб кладут. Бледный и даже серый. Варакин всегда пребывал в уверенности, что ранение в руку не может быть смертельным. Однако уверенность – это одно, а знание – совсем другое. Вот сейчас было полное ощущение, что Болотин умирает, и именно от ранения в руку.

– Спит, – устало произнесла хозяйка дома, вытирая руки тряпицей.

– Как спит? Без сознания?

– Ну можно и так сказать, но скорее все же спит, – улыбнулась Даска, и Сергею тут же стало ясно, что все в порядке. – Он потерял много крови. Пуля-то кость не задела, но крови пустила много. Если заразы какой не случится, то через несколько дней встанет.

Ага. Даске верить можно. Через руки жены Бедрича столько раненых прошло, со счету собьешься. Она, конечно, не врач, но в последнюю войну в Старом Свете была сестрой милосердия в госпитале, так что насмотрелась на всякие ранения предостаточно.

– Спасибо тебе, Сергей. Уж второй раз спасаете вы с Алексеем наше семейство.

– Ничего, Бедрич, жизнь, она странная штука, то так повернется, то эдак вывернется. Так что еще сочтемся. Ладно. Давай глянем, чего там нам Бог послал. – Сергей сбросил добычу на большой обеденный стол, где уже лежала часть трофеев.

Нет, ну а чего теперь делать-то? С Алексеем вроде порядок. Эти все – жмуры. Да и поделом. Так что теперь пора бы разобраться и со столь внезапно доставшимся наследством. По всему получается, что этих парней они застали на горячем и порешили вполне законным образом. Мало ли что они договариваться начали. В хуторян стреляли? Стреляли. Смертельную угрозу представляли? Представляли. Двери взрывать собирались? Собирались. Тут законы в отношении бандитов просты. Нарвался – получил, так тебе и надо. Поэтому все их имущество сейчас принадлежит друзьям.

Бедрич облизывается, глядя на это богатство, но тут какое дело – глаз видит, да зуб неймет. Ни одного из нападавших хуторяне так и не смогли приласкать. Опять же тут не о доле в трофеях думать нужно, а о том, что второй раз благодаря знакомцам беды большой избежали. Впрочем, чего это? Они и так не забывают. Ну а взгляд такой – так это нормально. Тут ведь никаких сил не хватит на подобное богатство спокойно взирать.

А взяли друзья очень даже неслабо. Восемь револьверов, четыре из которых новые, под унитарный патрон, еще четыре капсюльные. Три карабина «дятлича», еще один похож на него, наверное, ранняя модификация. Окошка для заряжания нет ни сбоку, ни снизу, и вообще непонятно, как это делать. Ага, вот, значит, как, сверху. Для этого нужно снять заглушку с пружиной. Геморройно как-то. Еще один карабин, похоже, этот армейский, однозарядный. Вроде такие же видел у драгун. Последней была двустволка, один в один как и та, что они взяли с индейцев.

С боеприпасами у нападавших было все в порядке. Всего, вместе с тем, что было на поясах и в сумках, удалось взять около пяти сотен револьверных патронов, сотню к армейскому карабину и полсотни к двустволке. Порох, пули, капсюля как для револьверов, так и для переснаряжения патронов. Ну что же, вполне разумно. Если снаряжать патроны самостоятельно, то это дело обходилось в три гнедка. Вон, Бедрич, как только узнал о подобном, тут же закупил капсюля и форму для отливки пуль.

Еще имелся десяток динамитных шашек в бумажных цилиндрах, уже изготовленных к применению. Их вполне можно было использовать как гранаты, так как в каждую вставлен капсюль со шнуром длиной сантиметров пятнадцать. Имелась и катушка с этим шнуром, который достаточно было привязать к тому, что торчал из шашек, если время взрыва нужно отдалить.

Впрочем, насчет динамита уверенности не было никакой, просто именно это название всплыло у Сергея по аналогии с вестернами. Уж больно все тут было похоже, разве только одежда отличалась, да и то не сильно, все же похожие условия.

– Бедрич, а ты не слишком… Еще рванет, – вспомнив, что динамит несколько капризная взрывчатка, Сергей попытался урезонить хуторянина, небрежно бросившего сумку со взрывчаткой под окно.

– Это бур. В него хоть стреляй, ничего не случится, подожжешь – будет спокойно гореть, нагреешь – расплавится. Без капсюля ничего не будет. А вот если бы был пал, то дело другое, его лучше вообще в дом не вносить, да и работать с ним удовольствия мало. Опасно. От него сейчас уже отказываются.

– А ты откуда так много знаешь?

– Так в прошлую войну воевал, а там как только забавляться не приходилось.

– Ясно. Давай дальше глядеть.

Нашлись и наличные. Вообще, богатенькие буратины попались. В общей сложности в их карманах и сумках обнаружилось триста пятьдесят шесть крон. Примерно треть из них валийские, но Бедрич говорит, что они, считай, один к одному с рустинской кроной. Хм. Если учесть тот факт, что Сергей планировал за год заработать не больше полутора сотен крон… Да они прямо-таки богачи. Оружие в отличном состоянии, лошади далеко не последние в ряду, седла и сбруя хорошей работы – все это богатство навскидку тянуло как минимум на тысячу крон.

Но как там говорится – жадность порождает бедность? Вот и не надо жадничать. Мало ли кто и чем обязан. По сути, если бы не Кафки, что глаза мозолили бандитам, то не видать друзьям этих трофеев как своих ушей. Остается надеяться, что Алексей согласится с этим решением. С другой стороны, а чего ему возражать, когда собственных талантов хватило только на то, чтобы подставиться?

Сергей быстренько отделил все четыре капсюльных револьвера и двустволку со всеми припасами и снаряжением. Потом присовокупил пачку с полусотней револьверных патронов. Вроде нормально получается. Хм. Еще как нормально. Даже если хуторянин заболеет на голову и решит продать все это, то по самым скромным прикидкам он сможет выручить минимум сотню крон. Это если отдавать все скопом и не торговаться. Мало? Вот только Бедрич делать этого не станет. Нет, не теперь. Раньше, может, и решил бы, что оружия в доме в достатке, но только не сейчас.

– Забирай, Бедрич. То ваша доля с этих бандюков.

– Щедро.

– По мне, так и нормально.

– Слушай, Сергей, а стоило ли так-то? Они вроде как уговориться уж хотели. Или за собачек осерчал?

– Вот, значит, как?! – Сергей едва не задохнулся от возмущения. – Ты что же, и впрямь решил, что они разошлись бы с тобой миром? Может, ты думаешь, что они и за постой заплатили бы?

– Но ведь они и впрямь могли всех вот этим положить, и мы им не помешали бы. – Бедрич показал на взрывчатку.

– Насчет арачей ты что-то не сомневался.

– Так то дикари. А это белые.

– А ты не подумал, что женщины твои мертвые им не нужны были? С мертвецами не больно-то и позабавишься.

– Так они же…

– Бедрич, хватит лясы точить. Лошадям присмотр нужен, а ты с железками возишься, как юнец, – не выдержала камланий над трофеями Даска.

– Так там Алеш с братьями управляется, – пожав плечами, возразил было хозяин.

– А ты поди погляди, как там они управляются. Кони-то и впрямь запаленные, кабы не сгубили, – продолжала настаивать супруга.

– Ладно. Иду.

– Ты чего это, старый, удумал? – как только оказались на улице и Сергей не мог видеть происходящего, набросилась на мужа Даска.

– Да я что?.. Я…

– Замолчи, пока скалку на горбу не сломала. Думаешь, не поняла, что жадность тебе разум застит? Это он все больше с железками возится, а ты, паразит, от денег зенки не отводил.

– А ты видела, сколько там? Да нам за два года таких денег не заработать.

– Ох, Бедрич, Бедрич… Мы парням по гроб жизни обязаны, а ты… бог со мной. О дочках своих да невестке подумай, что было бы с Саркой, Эмкой и Ханой.

– А что было бы? Тот атаман сказывал, что никого трогать не будет, уж к уговору шло, а тут они влезли.

– Слушай, если так жадность обуяла, то продай все оружие. Я так думаю, возьмешь немало. Но на парней напраслину возводить не смей. Сергей и без того щедр с тобой дальше некуда. Второй раз твое семейство из беды вызволяет, а ты вместо благодарности камень за пазухой упрятал. Грех это.

Бедрич внимательно посмотрел на жену, а потом вдруг понурился. Права благоверная. Как есть права. Жадность, а скорее все же зависть его обуяла, да так, что о всем добром позабыл. Не по-божески это, заглядываться на чужой каравай, да не с радостью за соседа, а с думами черными.

Но с другой-то стороны… Он бьется как рыба об лед, уж сколько лет пытается вырваться из тисков нужды. Переплыл океан, в долги тому банку влез, чтобы ссуду взять, жилы рвет из последних сил. А тут пара бездельников, иначе и не скажешь, постреляли пару минут, да еще все по закону – и приходи, кума, любоваться. Да если бы ему эти деньжищи, то он враз отбил бы долги в банке и работал бы только на себя, уж и не думая ни о какой ссуде.

– Знаю, что грех. Но ведь вон куда нужда клятая загнала. Здесь никто и селиться-то не хочет. А тут…

– Бедрич, ладый. Забудь, – прижавшись к мужу, начала увещевать Даска. – Не наше это. А мы заработаем еще. А то давай продадим то оружие, куда как легче станет. Долг полностью закроем, если с умом расторгуемся.

– Ты это брось. Деньги бы на оружие тратить я поостерегся, но коли выпало, то избавляться от него не стану. Тут без этого железа никак нельзя. Ладно, пойду к лошадям. Ты бы это… Сергею хоть скажи, чтобы он прибрал свое богатство. А то, не ровен час, закатится куда гнедок, так потом краснеть придется.

– Обязательно скажу. Иди уж. – Даска с довольной улыбкой подтолкнула мужа к конюшне. Отпустило мужика, ну и хвала Создателю.

Тем временем Сергей с хмурым видом навис над столом, подобно Кощею, что над златом чахнет. Впрочем… Привалившему богатству он конечно же радовался, не без того. Но тут какое дело выходит. Не получится просто так прикопать тела в чаще. Не подпишутся на это хуторяне. Придется ехать в Опань, да еще и везти с собой мертвяков. Там нужно будет объяснить, что да как было. Комендант форта, как лицо, наделенное полномочиями гражданской власти, должен будет учинить расследование.

Оно вроде как земли и не новорустинские, но, с другой стороны, власти так не считают. Всякий раз, как срастается нужным образом, они стараются показать, что земли западнее нынешней границы также подпадают под их юрисдикцию. Таким образом они подспудно готовят почву к тому, что эта территория уж давно и по праву входит в Новую Рустинию и только по недосмотру пока не заселена. Обычная в общем-то практика в Новом Свете. Просто рустинцы не так нахально действуют, как другие державы, что обосновались на этом материке.

Только по окончании официального расследования дело можно будет считать закрытым. Впрочем, проблем тут не должно быть. Даже в землях восточнее границы, где закон куда как крепче вцепился в людей, с расследованием никто особо не заморачивается. Напал первым и получил в зубы, так тебе и надо. Достал первым оружие – виноват. В этих пограничных краях бывало и такое, что все расследование заключалось в записи коменданта в амбарной книге, где кратко указывались суть происшествия, его результат и решение, принятое по данному поводу. Слово коменданта – закон. Все. Никакой лишней бюрократии.

Нет, дела тоже очень даже заводили, это уже все больше там, где есть законники. Но какие дела! Докладная законника об обстоятельствах происшествия, пара опросных листов свидетелей. Ну и хватит, пожалуй. И это по делу об убийстве. Словом, при таком раскладе вроде и опасаться нечего, но, с другой-то стороны, такая вот простота – это же райские кущи для самых страшных злоупотреблений. Вот и думай, как тут быть.

Но, похоже, поездки в форт все же не миновать. Даска, конечно, быстренько надавила на горло жабе, обуявшей Бедрича, только полный глупец не понял бы, что тот от зависти весь гусиной кожей покрылся, но похоронить это происшествие она не даст. Хозяйка хутора уверена в правоте своих и в том, что закон сейчас на их стороне. А ну как они скроют происшествие и о том станет известно? Что тогда будет? Нет, она баба умная, а потому огребать неприятности для семьи на ровном месте не позволит.

– Сергей…

– А?.. Чего тебе, Эмка? – От неожиданности Варакин даже вздрогнул. Вот же… испугала.

– Спасибо, что от бандюков оборонил.

– А-а. Ну это завсегда пожалуйста. Мы же как… Видим, девахи в беде, так сразу всех к ногтю, а потом благодарность требуем.

– Ох и балабол же ты, Сергей.

– Ну-у я так…

А вот договорить не получилось. Девица ужиком юркнула к нему, обхватила за шею и единым махом дотянулась до его губ, запечатав поцелуем. И вот ведь бестия малолетняя – сама на голову ниже, на цыпочках еле тянется, да еще и на шею давит, чтобы пригнуть кавалера, но управилась. И резво так. Сергей даже и сообразить-то толком не успел. А пока приходил в себя, Эмка, смущенно прикрывшись уголком платка, уже шмыгнула за дверь, выбежав на мороз.

То, что мала годами, не вопрос. А вот насчет остального… Не такая уж она и маленькая. И кстати, они там на гульбищах своих не иначе как не только танцы танцуют. Нет, ничего такого про местную молодежь сказать нельзя, все же тут к целомудрию и правилам приличия отношение куда как строгое, но вот то, что они там целуются, это факт.

Брр. Тормози. Ребенок же совсем. Четырнадцать только, а тебе уж двадцать пять в этом году будет. А ей пятнадцать. А еще через год по местным меркам уже и замуж можно… А не пошел бы ты лесом?! Мать ему сколько ни сватала, так он только нос воротил, а тут… Так, а кто о женитьбе-то? Стоп. Тут тебе не там.

Ох, йок макарёк, так это, выходит, мало было одной головной боли, получи вторую. Хотя… После ярмарки Сарка как-то уж от Алексея отвяла. Появился у нее вроде какой ухажер. Ага. От одной отделались, получите вторую. Кстати, она уж его Сергеем именует, напрочь потеряв «дядько», звоночек, однако. Не. Ну его к ляду. Вот закончат с этим делом – и до самой весны в избушку. Все одно зимой отправляться в путь глупо, а там вместе с Кафками на весеннюю ярмарку, и дальше как бог положит.

А ведь девка хороша. Хороша, кто же спорит. Да только ты пока не определился, чем займешься. Оно можно бы и хутор поставить. А что, деньги – вот они. К сельской жизни привычен. Но как быть с Алексеем? Не усидит в деревне, зачахнет. Отпустишь одного, обязательно куда влипнет. А у Сергея сейчас роднее человека нет. Решено. Сначала попробуют устроиться получше, а там уж видно будет, и Эмка подрастет за это время.

Как говорится, выйти замуж не напасть, лишь бы замужем не пропасть. Или это девок касается? Да какая, собственно, разница. Главное, что точно сказано, а остальное неважно. Какие его годы, женится еще. Там, на Земле, не спешил, а тут-то куда? Ни кола ни двора, как у того латыша, у которого хрен да душа. Короче, ну их, эти мысли.

Глава 6

Убийцы

Вот ведь богатство и бедность языка – «скрип». Вот скрипит снег. А вот скрип упряжи. А вот это уже свою лепту вносит скрип дерева. Все скрипит, но все на свои лады, и у каждого своя природа, свой характер. А вон Бедрич, потянутся, тоже, видать, скрип своих косточек услышал, не иначе. Ну да оно и понятно. Вторые сутки уж на исходе как в пути.

Но вон он, форт Опань, на взгорочке приютился, рядом с ним небольшой поселок, который обещает приют и отдых. Над поселком стелется дым, это из-за низкого атмосферного давления. В такую погоду на рыбалку лучше не ходить, напрасно потерянное время. Если тебе достаточно просто посидеть и попялиться на поплавок или водную гладь, тогда оно конечно без разницы. Но если ты заточен на результат… Словом, повесь дома на стену барометр, тогда больше шансов, что не будешь кататься вхолостую.

Да, рыбалка это хорошо, но не ко времени. Сейчас бы добраться до гостиницы и принять на грудь для согрева, а потом завалиться в теплую и чистую постель. Можно бы и в баньку, но вряд ли они ее в это время будут топить. Если бы суббота или постояльцы баловали частыми наездами, то тогда скорее всего и банька была бы наготове. А так… Пока то да се. Пока сдадут тела, пока ответят на вопросы. Как придут в гостиницу, так останется только рухнуть на койку и спать. Нет, если закажут, то ее вполне истопят, а чего не истопить, если за это отдельную плату берут. Но тут как минимум пара часов нужна, чтобы банька хоть как-то протопилась. И кто столько будет ждать? Да они уже третий сон видеть будут. Хм. А ведь можно и иначе.

– Бедрич, правь через поселок.

– А оно надо, сани, полные мертвяков, через поселок гнать?

Зимы здесь были очень даже снежными, так что санями никого не удивишь. Опять же в ночь после происшествия навалило того снега изрядно. Не в повозке же везти трупы. Кстати, убитые под парусиной сейчас лежат в чем мать родила. Нет, это не Сергей постарался, и не Алексей – тот так и спал, когда Варакин и старший Кафка выезжали с хутора. Обобрали погибших до нитки хозяйственные хуторяне.

Сергей хотел было возмутиться, но потом отмахнулся. А кто он, собственно, такой, чтобы судить их? Ладно бы с достатком у тех было все в порядке, так ведь нет этого. Вот и решили, что нечего добрым вещам в землю ложиться, если еще могут сослужить службу. И потом, как оружие – так трофей, а как одежда – так и нос воротить? Нет уж. Сказал «А», говори и «Б».