Цикл "Фронтир".

Затопить печь. Приготовить завтрак. Покормить собак, но не досыта, отъедаться вечером будут. Собрать рюкзак. Подхватить оружие. Вот, пожалуй, и все приготовления к следующему трудовому дню. Обед будет в лесу, для этого все необходимое имеется, поэтому причин возвращаться в избушку нет, да и не находишься сюда обедать.

Обход ловушек порадовал. Из десятка четыре сработали наилучшим образом. Правда, в двух были все еще живые собольки, но Сергей быстро устранил этот недостаток. Да плюс, пока обходили, подстрелили еще двоих. И все это до обеда. Лихо.

Настроение Алексея заметно улучшилось, но не сказать, что выправилось полностью. Было заметно, что вчерашний разговор для него не прошел бесследно, и он постоянно напрягает головную мышцу, чтобы придумать какой-нибудь оригинальный способ скорого обогащения. Менять мир и прогибать его под себя желания не было никакого, но в то же время и бродить до скончания своего века по лесам ему претило.

К концу дня они вернулись в избушку с восемью тушками, отчего Сергей откровенно пребывал в крайней растерянности. Он не мог поверить в то, что все происходящее не бред, а вполне себе реальность. Количество зверя было просто запредельным, о таком он не мог подумать даже в самых смелых своих мечтах.

В довершение ко всему Уран обнаружил еще и медвежью берлогу. Шкура медведя, она куда дороже будет, а мясо его, в отличие от соболей, которые шли только собакам, можно и самим употребить в пищу. Медвежатину Сергей уважал.

– Завтра с утра отправимся к Кафкам, – сдирая с соболя шкурку, произнес Сергей.

– Чего это? – позвякивая посудой в процессе приготовления ужина, поинтересовался Алексей.

– Как это чего? Про медвежью берлогу уже забыл?

– А на потом оставить нельзя? Он ведь в берлоге и никуда не денется.

– И не подумаю откладывать. Ты медвежатину когда-нибудь ел?

– Нет, как и волчатину.

– Много потерял. Ну да ничего, завтра поешь.

– А если у Кафок какие планы? Вот так вот они сидят и ждут, когда Сергей Иванович пригласит их поохотиться на мишку.

– А зачем нам Кафки? Я что, подрядился на них пахать? Хватит, им и без того по долгам ввек не расплатиться. Хотя и платить не собираются, все бы на халяву проскочить.

– Так ты что же, думаешь, мы вдвоем справимся?

– А чего там управляться?

– Ну я не знаю. Охота на медведя всегда была опасным занятием.

– Это смотря как охотиться. Если так, чтобы кровушку разогнать по жилам, тогда да, тогда может быть очень даже опасно. А если подходить к этому делу с промысловой точки зрения да умеючи, то ничего сложного.

– Вот так вот просто?

– Ну конечно. Чего сложного стрельнуть спящего мишку в берлоге.

– А если выскочит?

– Я уж на десяток медведей ходил, и из берлоги мишка только раз вырвался. Из них три раза один был, так вообще все тишком да ладком прошло.

– А зачем тогда к Кафкам идти?

– Странный ты. Мишка, он ведь не легонький, что же его на себе волочь, да и из берлоги выковыривать придется. Лошадь нужна, а то надорвемся. Опять же вход в берлогу он затыкает пробкой из сухого мха и листьев. Руками все разгребать? Вилы не помешают. А где все это находится?

– Слушай, а тут ведь вроде как получается наша Северная Америка.

– Куцая она какая-то получается, хотя и похожа, чего уж там, как и пинки эти, и все остальное. А ты это к чему?

– Так ведь гризли.

– Что гризли?

– Ну гризли, они вроде как побольше наших мишек будут.

– А какая, к ляду, разница, гризли он или среднестатистический бурый мишка? Медведь, он и здесь медведь. Так что обложим вход парой-тройкой бревнышек, чтобы, случись, не выскочил сразу, откопаем пробку да стрельнем его прямо в яме. Потом выволочим наружу, разделаем и к вечеру управимся. Даже лошадь на хутор вернуть успеем.

– Просто как-то все.

– А чего усложнять? Леш, я вот лясы точу, но шкурки деру, а ты ерундой маешься, а ведь есть-то хочется.

– Ага, извини, что-то я отвлекся, – возвращаясь к обязанностям кашевара, засуетился Алексей.

Как и предполагали, в путь выдвинулись еще до рассвета. До хутора пару часов идти, не меньше. Потом еще обратно, да до берлоги еще часа полтора. Вот и выходит, что только дорога съест минимум часов одиннадцать. А ведь еще и петли обойти нужно. Не дело, когда добыча бесхозной остается. Эдак и на охоту времени не останется. Это Сергей что-то расслабился, строя планы на сегодняшний день.

Нет, все же возвращать лошадь пока не к спеху. Нарубит лапника, устроит ей шалашик, чтобы ночь нормально перестояла, а с утра отведет. Подумаешь, день без охоты, медвежья шкура это с лихвой перекроет. Но петли они все же и завтра обойдут. Так будет правильно. Кстати о лошадке. Раз пошла такая пьянка, нужно будет не забыть ей корма прихватить.

Как раз рассвело, когда они были примерно метрах в трехстах от хутора Кафок. Самих построек пока не видно, но им эти места отлично знакомы, ведь именно здесь они валили деревья для домика, в котором сейчас ютилась вся большая семья. Так что расстояние они могли указать с точностью до десятка шагов.

Кстати, Кафки уже приступили к рубке леса. Ну да, чего тянуть-то. Леса заготовить нужно изрядно, а помощников у них теперь нет. Лучше бы, конечно, дождаться, когда слой снега станет потолще, тогда шансы расколоть ствол куда меньше, но, с другой стороны, справлялись же они летом, так что ничего страшного не случится.

Выстрел прозвучал неожиданно. За ним разноголосицей еще три. Потом еще один. Сергей с Алексеем остановились и переглянулись. Оружие стаскивать с плеча нет никакой необходимости, оно и так в руках. Несколько неудобно, но лучше уж так, чем потом выхватывать его с плеча и уж тем более из-за спины, чай, не лето, одежка особым удобством не обладает. А места тут тревожные, так что с оружием лучше не расставаться и быть готовым ко всему.

– Ты думаешь то же, что и я? – нервно сглотнув, спросил Алексей.

– Бедрич три шкуры со своих спустит за бесполезную пальбу. Да и на тренировке так стрелять не станешь. Вишь, как заполошно палили?

– Пинки?

– Скорее всего. Больше некому.

В этот момент опять донеслась разноголосая трескотня – стреляли из ружей, карабинов и револьверов. Криков, столь характерных для пинков, слышно не было. Да и вообще, если это действительно они, то можно только удивляться тому, насколько они хорошо вооружены.

– Ты как знаешь, Леха, а я пошел, – решительно произнес Сергей.

– Я с тобой.

Видно, что страшно мужику, но настроен решительно. Не отвернет и пойдет до конца. Это хорошо. Не дело оставлять в беде тех, с кем хлеб делил. Подумаешь, Бедрич обладает присущей крестьянам хитринкой и прижимистостью. Но это не значит, что он готов на гадости и не придет на помощь, случись в том необходимость. Вот и они готовы… Оба… Ну раз уж так, то…

– Забирай левее, зайдешь с юга.

У Алексея и без того вид был не из храбрых, а при постановке подобной задачи глазки так и забегали. Одно дело – быть вместе с Сергеем, и совсем другое – вдруг остаться одному. Они ведь не знают, сколько их там.

– Леш, если их слишком много, то выстрелы с разных сторон их испугают и они побегут, – успокаивая Болотина, заговорил Сергей. – Воевать на три стороны – удовольствие маленькое.

– Это если Кафки еще держатся.

– А чего палить, если дом уж взяли? Патроны-то не бесплатные. Да и не могли их врасплох застать, там же мои собачки, а они не волкодавы, тихо бросаться не умеют, такой лай поднимут, что мама не горюй.

– Ладно, – наконец решительно произнес Алексей, словно отважившись броситься в прорубь в сильный мороз.

– Леш, только не геройствуй. Сможешь в кого попасть – хорошо, а нет… Хоть в воздух пали, только шуму побольше.

– Да ладно тебе. Я уже был в бою. Забыл?

– Помню, помню, – тут же пошел на попятную Сергей. – И еще. Сзади они никого не ждут, но ты все равно по сторонам повнимательнее.

– Ну? Все? Или еще инструктаж на полчаса заведешь?

Хорохорится, а сам едва не в истерику впал. Но нет. Не сорвется. Такие на одном характере будут держаться. Сергей-то поначалу думал – гусь столичный, а на деле парень оказался со стержнем.

– Не трухай, Леха. Все будет пучком, – все же решил поддержать друга и вселить в него уверенность Варакин.

Он с чувством толкнул Алексея в плечо, придавая ему нужное направление, и, как только тот начал движение, шагнул в сторону и сам. Сергей собирался зайти справа, так как с той точки просматривался весь обширный двор хутора, пока лишенного глухой ограды.

Впрочем, если Бедрич не сглупит, то такая ограда и не появится. Самое разумное – это сделать легкий забор из тонкого штакетника, с просветами. Такая конструкция вполне удержит хищников, не сможет служить прикрытием в случае нападения двуногих и не перекроет обзора к подступам. Глухой забор оправдывает себя только при наличии достаточного числа защитников или в больших населенных пунктах, а так только помеха и на руку нападающим.

Здесь и жилые дома ставят немного на отшибе, со свободным пространством вокруг, чтобы легче было обороняться. Если есть наемные работники, то они живут в домиках на хозяйственном дворе, одновременно охраняя хозяйское добро. Если нет, то проще лишиться скотины, чем домашних. А ведь постройки очень даже можно использовать и как прикрытие.

Так. Бедрич решил не оригинальничать и поставить дом в сторонке, на возвышенности. Вот и бревна уж складирует. Метров двести до хоздвора, где сейчас все семейство проживает. Безопасность блюдет.

Сергею были прекрасно видны все подходы с северной стороны, с южной должен будет прикрыть Алексей. Но похоже, что там никого и нет. Нападающие используют как прикрытие конюшню, которая одновременно и за коровник. Один из них укрылся за штабелем бревен. Еще один в повозке. Парусины на ней сейчас нет, сняли, чтобы не портилась, так что видно его хорошо. А что, вполне нормальная позиция – и недалеко, и борта от пуль отлично спасают.

Что там имеется? Ага, лошадей вроде как шесть, и все под седлами. Значит, не меньше шести должно быть. Получается, в конюшне четверо. А, нет, вон сзади дом перекрывает еще один. Но сидит тихо. Скорее всего расчет на то, что нервы у обороняющихся не выдержат и они попытаются сбежать через эти окна.

Ну да. Взять забаррикадировавшуюся в доме семейку без каких-то спецсредств, измором или не устроив пожар весьма проблематично. Здесь вам не тут. Все серьезно и по-взрослому. Окна небольшие, только чтобы чуток свет пропускали, и те забраны массивными ставнями с прорезанными бойницами. Дверь тоже толстая и с бойницей. Словом, пинкская территория, чего еще ждать-то. Да и вообще, в этих местах предпочитали строить не столько дома, сколько блокгаузы. Безопаснее так, надежней.

Получается, до троих из шестерых Сергей вполне сможет дотянуться. Тот, что в повозке, конечно, лихо прячется за бортом, но эти плахи непробиваемы для свинцовой пули, а из его карабина достать даже сквозь нее вполне реально, да что там реально, без усилий.

Рассматривая в оптику двор, обнаружил и своих питомиц. Машка и Гора до конца исполнили свой долг перед людьми. Как видно, они подняли шум, оповестили людей об опасности и даже пытались воспрепятствовать незаконному проникновению на частную территорию, а затем пали от выстрелов. Ну да, они же охотницы, а их прятаться или уворачиваться от оружия никто не учил. Их дело обозначить добычу, облаивать и всячески препятствовать бегству, пока хозяин не поставит точку.

При виде пристреленных собак в Сергее вскипела такая злость, что он был готов голыми руками рвать ублюдков, посмевших сотворить подобное. Четыре года эти собачки жили с ним вместе, можно сказать, под одной крышей. Сколько трудов в них вложено, сколько любви и даже частичка самого себя. Ну, суки! Никого не выпущу, йок макарёк!

Новый всплеск стрельбы. Как видно, перед этим нападающие перезаряжались. Из дома им ответили парой выстрелов, не иначе лишь бы обозначить свою решимость драться до конца, чем в надежде попасть в укрывшихся. Кстати, непонятно, к чему такой тарарам. Тут ведь снайпером нужно быть, чтобы ранить стрелка за узкой бойницей.

Нет, при наличии возможности хорошо прицелиться, а главное будучи под нормальным углом, можно и без оптики. Но все одно стрелком нужно быть хорошим, а там таких не было. Отчего так? А просто все. Хорошие стрелки вот так жечь боеприпасы не станут. Варакин бы не стал.

Но тут ему стало очевидно, что не стоит себя считать самым умным, а остальных вышедшими погулять. Оказывается, нападающие прекрасно знали, что и, главное, для чего делали. Под прикрытием непрерывного треска выстрелов один из лихих – а кто же еще станет атаковать мирного хуторянина? – выскочил из конюшни и, добежав до дома, вжался в бревенчатую стену.

Его отлично видно в оптику. Никакой лихой ковбойской шляпы, одет по погоде, шапка на голове. Разве только куртка хотя и меховая, но явно коротковата для верховой езды. Но, может, под это дело у него все же имеется нечто длиннополое, способное защитить, а то, если иначе, легко можно заработать себе такой геморрой, что мама не горюй. Другое дело, что в бою такое одеяние будет неудобным. Так, ладно, что там еще? На бедрах две кобуры в оружейном поясе, на котором видны желтые патроны. Выходит, револьверы из новомодных и сейчас находятся именно там, где и должны. А вот в руках у него нет ничего.

Мужик лыбится во все тридцать два зуба и показывает тому, кто остался в конюшне: мол, порядок. А чего не порядок, порядок, конечно. Он, гад, сейчас в мертвой зоне, и, чтобы до него добраться, нужно в окно выглядывать. Ну и что с того?

Сунет револьвер в бойницу и станет стрелять? Можно, конечно, но эдак его скорее израсходуют. Он-то будет бить вслепую, потому как даже если сумеет туда заглянуть, то со света ничего не увидит. А вот из дома его рассмотрят враз.

Вдруг из ворот конюшни, описав дугу, к ногам мужика, прижавшегося к стене дома, упали переметные седельные сумки. Все интереснее и интереснее. А чего же он сразу без сумки бежал? Наверное, чтобы не мешала. Мужик достает оттуда что-то похожее на коротенькие такие и толстые палочки. А вот это уже весело. Это очень весело.

– Эй, старик, не глупи. Мой человек у твоего дома, у него взрывчатка. Одной шашки хватит, чтобы вынести дверь. Потом бросим вторую и войдем спокойно. Все, кто не помрет, будут оглушены, и вы ничего не сможете поделать.

– А почем мне знать, что ты не обманешь?

Голос Бедрича, на удивление, звучит так же громко, как и бандита. Не иначе как кричит прямо в бойницу. Неужели сейчас договорятся? В принципе, иного выхода у Бедрича нет. Устранить опасность, иначе как высунувшись из дома, он не сможет, а тогда его однозначно подстрелят. И потом, у него за спиной семья.

Вот если дать понять, что у него есть союзники… Нет, тогда весь эффект неожиданности псу под хвост, а это в нынешних условиях половина победы. Хм. И даже больше, потому как он сможет достать уже четверых.

– А зачем мне тебя обманывать? Ладно бы я предлагал тебе это, если бы только собирался подобраться к дому, но мой человек уже там, и осталось только поджечь шнур. Старик, я даже согласен, если вы останетесь при своем оружии. Нам нужно только тепло и возможность перевести дух. Два дня, это все, что нам нужно. Мало того, мы щедро заплатим.

– Ага, ты заплатишь. Нешто думаешь, я тебя не признал?

– Да не знал я, что тут именно ты живешь. Ну было в харчевне, так и быльем поросло, я, чай, тоже не прав был.

Ого. Вон кого принесло. Но это все лишнее, сейчас они точно договорятся, а вот это Сергею никак не нужно. Скажете, цена жизни собачек и человека несопоставимы? Может, и так. Но Сергей думал иначе. А еще… Он был просто уверен, что так просто ничего не закончится и бандиты непременно покажут свой звериный оскал. Может, им как раз не хочется ранить девок, с которыми есть желание поразвлечься.

Но это Варакину легко рассуждать, будучи на своем месте и понимая, что ничего еще не закончилось, а пока даже и не начиналось-то толком. А как быть Кафке, которому свет в окошке показали, и вроде все так логично, одно к одному укладывается?..

В свете изменившейся обстановки номер один – мужик со взрывчаткой, номер два – тот, что за бревнами, а то еще перебежит. Третий – тот, что за домом. В повозке на закуску, он точно никуда не денется, будучи уверен в том, что в надежном укрытии. Ладно, приоритеты определены, задачи поставлены.

Выстрел! Мужик с динамитом как-то бочком откинулся на бревенчатую стену и медленно сполз по ней. Но еще до того, как он коснулся земли, а остальные осознали произошедшее, прозвучал второй выстрел. Второго бандита бросило грудью на бревна, а потом он медленно начал скатываться набок.

Вжью! О как! Как же ты, зараза, сразу меня просек-то? Сергей едва успел навести перекрестье на стрелка, сидящего в ямке за домом, как он снова выстрелил. Бах! Тук-к! Удар пули в бревно тупой, словно кто молотком двинул. Ну, сука! Бах! Вжью! Это уже сбоку. Да чтоб вам!.. Стрелок еще успел перезарядиться, а вот вместо того, чтобы в очередной раз выстрелить, как-то уж очень лихо мотнул головой и опрокинулся на спину. Получи, гаденыш!

Бах! Вжью! Бах! Тук-к! Твою ж мать! Мало ему стрелка, укрывшегося за бортом повозки и чувствующего свою полную безнаказанность, так еще один, выбравшись из конюшни, занял позицию за углом. Грамотно так занял, ничего не скажешь. Но с тобой чуть погодя. Выстрел резкий, как удар плети, что сильно выделяет его среди остальных, громких и басовитых. Никаких сомнений. Умник в повозке уже не думает ни о чем, кроме как о своей ране, а может, у него нет и этих мыслей, потому как все его помыслы уже обращены к вечному. Но с этим потом.

Стрелок за углом бьет, что твой пулемет, раз за разом посылая пули в засевшего за бревнами Варакина. Свинец то проносится мимо с противным жужжанием, то глухо ударяет в дерево, то, взлохматив борозду, с завораживающим «птью-у» рикошетит и уносится в сторону. А вот Сергей не суетится. В поле зрения треть головы, не больше, остальное укрыто срубом и прислоненным к стене передком, с помощью которого перевозили бревна. Впрочем, стрелку это не помогло. Очередной хлесткий выстрел «мосинки», и он отвалился за стену.

Но это еще не все. Сергей лихорадочно вталкивает в приемник патрон и посылает вперед затвор, отозвавшийся сытым клацаньем. Где последний?

Ушлый, зараза. Еще немного, и он будет недосягаем, скрывшись за деревьями. Воспользовавшись ситуацией и звериным чутьем прочувствовав, что это конец, главарь – а таким прытким мог оказаться только он – вскочил на коня и, нахлестывая уставшее животное, устремился к лесу. Нет, не врал вожак, что им нужен отдых, по лошади видно, что заморенная и, несмотря на неглубокий снег, всего-то, считай, землю припорошило, передвигается с трудом. Может, и в остальном не врал? Хрена! Сколько волка в овечью шкуру ни ряди, все одно хищником останется. Не сегодня, так завтра такое мирное решение однозначно боком вылезло бы.

Последние сомнения прочь. Приклад упирается в плечо. Взгляд наводит панораму на цель. Что за?..

Все бы ничего. И Бедрич с его домашними вроде как и не чужие. Да даже если подумать, что семья Кафка должна им как земля колхозу, уж жизнями обязаны точно, а женщины так и не только. Каково бы было в рабстве у пинков племени арачи? Уж не сахар, это точно. Но с другой стороны – соседи. Это в городах просвещенного двадцать первого века живущие на одной лестничной площадке друг друга не знают, а тут соседи совсем по-другому воспринимаются. Да что там, вон Сергея взять и его земляков.

Словом, нет иного пути, как только за семейство Кафка вписываться. И по полной, по самые помидоры. Все так. Но как же страшно. Алексей никогда не считал себя трусом, да и не был им по сути. Даже явное превосходство противника не могло заставить Болотина спасовать. И когда на том холме они отбивали незнакомых хуторян, он не испытывал ничего подобного. Нет, страшно ему было всегда, но он находил в себе силы переступить через этот страх.

Но тут он вдруг осознал, что если допустит хотя бы один промах, то это будет все… Конец… Те, с кем он сейчас может столкнуться, будут его убивать, и плевать им на то, кто он есть на самом деле. Решил играть в игры, где выживает сильнейший, получай полной мерой.

Трясясь как осиновый лист, он занял позицию, указанную Сергеем. Конечно, о конкретном месте разговора не было, только о направлении, но вот это поваленное дерево в двухстах метрах от хутора вполне подойдет. Правда, просматривается не очень – сарай, в котором находится инвентарь, перекрывает половину двора и дома. Да и конюшня только с тыльной стороны видна. Хотел было переместиться на другую позицию, но понял, что не в состоянии пошевелиться.

Странно. Отчего же так страшно? Ведь тогда он тоже понимал, что пинки могут напасть на них и убить. Так отчего же он отчаянно боится именно сейчас? Наверное, все дело в том, что тогда рядом был вечно уверенный в себе или умеющий выглядеть именно так Варакин. Толика этой уверенности передавалась и Алексею. А сейчас его рядом не было. Если Сергей не наврал и действительно двинулся на выручку хуторянам, то он сейчас на противоположной стороне.

Стоп! Это что за мысли такие? А где Варакин еще может быть?! Ясное дело там, с другой стороны, и сейчас готовится драться. Тряпка. Соберись. Там ведь женщины, дети. А тут граница и полное беззаконие.