Цикл "Фронтир".

Сергей не хотел так торопиться и направляться в Опань. Оно ведь и дорога не такая уж и безопасная. Но, с другой стороны, местные вроде говорили, что пинки откочевывают к зимним стоянкам и в набеги не ходят. Так что отсюда опасности будто бы никакой, разве только путешествие по заснеженной равнине то еще удовольствие.

Но тут свое слово сказала Даска. Мало ли кто и как прознает о случившемся. Если сообщить обо всем вовремя, то неприятности сторонкой обойдут. Здесь Сергей мог с ней согласиться. Мало что он сам был из забытого богом медвежьего угла, но и там с законом старались в трения не вступать. Есть вариант не наживать неприятности, лучше уж так, чем потом с досадой качать головой. Вот сдадут трупы, обскажут, что и как было. Комендант проведет дознание, и можно жить дальше спокойно, не оглядываясь.

Опять же Сергею и Алексею нужно подумать о легализации своего положения. Здесь, на границе, добрые отношения с комендантом будут немалым подспорьем в решении этого вопроса. Иными словами, он просто выпишет им справку, при помощи которой в ближайшем городе можно будет оформить паспорта.

Н-да. С мертвяками через поселок… Все же лишнее это. Стоп. А зачем соваться туда с санями? Пусть себе Бедрич правит к форту, а Сергей завернет к гостинице. Тут уж не открытая степь, жилье человеческое рядом, а потому опасности никакой, так что можно и одного его оставить.

– Бедрич, ты правь к форту, а я пока к гостинице метнусь.

Кафка был готов провести еще одну ночь в парусиновой палатке, но подобное никак не входило в планы Сергея, поэтому он заверил, что расходы по их проживанию берет на себя и возражений не потерпит.

– Чего ты в гостиницу собрался? Боишься, мест не будет?

– Очень смешно. Пока мы будем с комендантом бодаться, хозяин успеет баньку истопить. Как, не откажешься от баньки?

– Шутишь!

– Во! И я о том же.

– Сергей, – вдруг окликнул Бедрич уже собиравшегося пришпорить коня Варакина.

– Чего?

– Ты это… Повиниться я хотел…

Ну да. Кафка уж вторые сутки сам не свой, а вернее, третьи. Природа такого поведения Сергею прекрасно понятна, мается мужик, стыд его съедает, а это дело такое… Если человеку стыдно за поступки или мысли свои, даже если никто о них ни сном ни духом, это лежит тяжким грузом на душе. Тут, конечно, все зависит от того, что это за человек – если погань какая бессовестная, то тому как с гуся вода. А если человек нормальный… А вот повинишься, и сразу на душе легче, даже если тебя и не простят. Даже если до того и не знали вовсе ничего. Тут ведь главное не отношение других, хотя и это немаловажно, но главное – это ты сам.

– А стоит ли, Бедрич?

– Стоит, Сереж. Я ведь нехорошо про тебя и Алексея подумал. Вы… А я… Завидно мне стало. Бог с ним, с оружием, но деньги, лошади, упряжь… Простил бы ты меня.

– А не за что мне тебя прощать, Бедрич. Думу думал, да ничего не сделал и, мало того, сам же сейчас и винишься в том, от чего вреда мне никакого не было. Ерунда это все, Бедрич. А что до денег… Кронами я тебя не одарю, но помогу наукой.

– Как это?

– А так. Вот вернемся, отправишь с нами в лес Радоса. У парня с головой порядок, опять же, жениться надумал. Научу я его соболя бить. В таких местах подспорье большое будет. Кроме того, щенков от потомственных охотниц в достатке, так что преимущество перед другими получится.

– А чего именно Радоса? Молод еще. Лучше уж Алеша.

– Старший твой битюг, конечно, здоровый, да только стрелок худой, а при плохой стрельбе какой уж тут достаток, беда одна. Тем более стрелять нужно будет из «дятлича», у остальных уж больно калибр приличный, тушку разорвет. Ладно, давай правь прямиком на форт, а я чуть позже.

– Хорошо.

Заехать в гостиницу, сделать необходимый заказ, оплатить его вперед не составило большого труда и времени заняло совсем немного. Однако когда Сергей въехал на территорию форта, Бедрич уж был там, и мало того, к нему вышел комендант форта, капитан Блажек.

– Здравствуйте, господин капитан, – спрыгивая на землю, поздоровался Сергей.

– Ты с ним?

– Да, господин капитан.

Сергею этот «господин» поперек горла становится, но что тут поделаешь, не величать же его «товарищем». Эдак можно еще и поплатиться, общество здесь очень даже сословное. Офицеры и вовсе отдельной кастой стоят. К военным в Рустинии, как и в ее колонии, отношение трепетное.

– Ну и чего вы их на ночь глядя приперли? И вообще, чего спешить было? Случилась бы оказия, тогда и… – недовольно заметил капитан, усаживаясь за стол в своем кабинете. Понять человека можно, он, видать, уж собирался расслабиться, а пришлось возвращаться в штаб.

– А куда нам с ними? – отозвался Сергей, так как Бедрич откровенно робел. – Не в гостиницу же такой груз везти.

– Это если по факту смотреть. – А ничего так капитан, не гоношистый, как видно, уже успел пообтереться и понимал разницу между военными и гражданскими. – Но скажите, какая такая надобность была тащиться сюда за сто верст? Бедрич, у тебя дела в Опани?

– Не-эт.

– Ну и чего было рисковать, сюда едучи?

– Так а как же? Доложить-то нужно. Опять же по закону…

– По закону… По закону так по закону. Ладно. Рассказывайте, как все было.

Рассказали, а что делать. Причем все без утайки. Да дело-то ясное. Какая-то банда решила пересидеть на хуторе в тепле и довольстве. В принципе там можно было обосноваться и до весны, если их кто будет искать по горячему. Кто знает, что у них было на уме, уж не Сергей это точно, а у мертвых не спросишь.

В дверь постучали, и, когда капитан разрешил, в кабинет вошел дюжий сержант. Вот ведь. Когда Сергей служил, то у них сержантами делали кого угодно, лишь бы забить штатную единицу, а вот у местных дело иное. Здесь сержант обязательно уважаемого возраста, тертый и битый жизнью и обязательно приличных статей, так чтобы при случае и двоих сразу лбами стукнуть. Словом, настоящий помощник командира, способный как личный состав наставить на путь истинный, так и помочь добрым советом.

– Что скажешь, Полен?

– По всему выходит, господин капитан, что хуторяне банду Васко Агилара накрыли.

– Это тех валийцев, что недавно в Бертаме правительственный банк взяли и о которых все телеграфы оборвали?

– Получается, что так.

– Уверен?

– Так наколка на плече у этого Васко уж больно приметная. Его уж который год ловят, а он все куражится. Хм, куражился, – поправился сержант.

– Но ведь это же больше шестисот верст от Бертама, – подойдя к карте, задумчиво произнес капитан. – С другой стороны, куш они взяли большой… Но все равно им бы прямая дорога в Новую Валенсию, а не на пинкскую территорию.

– На том направлении точно армию на уши поставили, – несмотря на присутствие посторонних, все же вставил свои пять копеек сержант.

– Так и есть, Полен. Опять же тех тоже было шестеро. Вроде сходится.

– Вроде так, – согласился старый служака.

– Что же. Могу вас обрадовать, господа хуторяне. За поимку или уничтожение этой банды обещана большая награда. Считай, что удачу за хвост поймали. Да, а деньги-то при этих парнях были?

– Были, – ответил Сергей. Ну а как иначе, его трофеи, так что же теперь, Бедричу говорить, что ли?

– И где они?

– Ну частью на хуторе остались, а частью у меня с собой.

– А какая сумма, не считали?

– Отчего же. Триста пятьдесят шесть крон.

– Сколько-о?

– Триста пятьдесят шесть. Частью рустинской кроной, а частью валийской, – уточнил Сергей, начиная осознавать, что что-то тут не так.

– А больше ничего не было?

– Не-эт, – растерянно и в один голос произнесли Сергей и Бедрич.

Черт! Кажется, не так все просто. Это что же получается? Если банда взяла банк, да еще и государственный, значит, при них должна была быть большая сумма. Но денег среди захваченных вещей не было. Скорее всего, они их где-то припрятали. Хотя зачем? Глупо же. Может, Бедрич? Ерунда. Сергей лично осматривал все трофеи, хуторяне поначалу вообще не приближались, только Алексея забрали. А может, Болотин? Интересно, и когда бы он успел, если его ранили? Нет, точно они на хутор приехали без своей добычи. Но тогда…

– Господин капитан, а может, это и не та банда вовсе? – предположил Сергей.

– Может, и так, да только сомнительно. Так, дорогие мои, говорю один раз и повторять не буду. Банда взяла в Бертаме большой куш, сорок две тысячи крон, убиты два охранника банка, ранены двое полицейских. За поимку или уничтожение банды назначена награда в тысячу крон – пятьсот за главаря и по сотне за каждого члена банды. За возвращение денег премия в пять процентов от суммы. Плюс вы взяли богатые трофеи. Бедрич, это не тот случай, чтобы жадничать, – внимательно глядя в глаза Кафке, произнес капитан. Вообще-то главное слово в уничтожении банды сказал именно Сергей, и капитану про то известно, но кто такой Варакин, батрак, вот и говорит комендант с хуторянином. – Деньги казенные, а государство не жалует тех, кто бросает руку на казну.

Хм. А ведь капитан, похоже, их уговаривает или пытается достучаться до мозгов. Что же, очень даже может быть. Это Кафка пока еще не пообтерся, да с местными только начинает налаживать отношения, потому и слишком побаивается закона. Старожилы же, привыкнув в опасных краях полагаться все больше на свои силы, к законодательной власти относятся своеобразно – есть таковая, ну и пусть ее, лишь бы их не касалась.

Кафка вопросительно посмотрел на Сергея, но что тот мог ответить хуторянину, только пожать плечами. Ну не видел он денег среди трофеев. Может, перед тем как выйти на хутор, бандиты все же припрятали свою добычу. Вот же напасть, сразу по следам не прошли, а теперь и бесполезно, ведь ночью снегопад был, до весны вообще ничего не найдешь.

– Не было денег, – пожав плечами, вместо Бедрича ответил Сергей.

– Точно не было?

– Не было, господин капитан, – твердо заверил Сергей.

– Лучше бы вам найти эти деньги и сдать. Не понимаете? Ладно, тогда слушайте дальше. Это граница, здесь случается разное. Например, хуторяне могут решить, что ты, Кафка, должен поделиться с соседями, и заявятся к тебе вооруженные до зубов. Могут появиться какие лихие и устроить налет, с поджаренными пятками, вырванными ногтями и раздробленными пальцами. Это если не появится какой столичный дознаватель в сопровождении полицейских и с соответствующими полномочиями и не вынет из вас душу по-своему. И все это на вашу голову может обрушиться как по очереди, так и скопом.

– И за что нам такое счастье? – буркнул Бедрич, которому ситуация нравилась все меньше и меньше.

– А ни за что. Всем захочется получить денежки, которые вам достались от уничтоженной банды, – спокойно и даже с ленцой произнес капитан.

– Я не знаю, как вам доказать, что мы не врем. Не смотри на меня так, Бедрич. Я правду говорю.

– Пусть так, – кивнул капитан, – но тогда примите мой совет. Возвращайтесь обратно, обыщите всю округу, найдите деньги, вернитесь сюда и получите причитающуюся награду.

– А на четыре тысячи крон охотников конечно же не найдется? – решил съехидничать Сергей.

А и то, сумма все одно изрядная. Тут при ограблении банков не всегда находилось столько наличности, потому что банкиры просто не держали столько денег, от греха подальше. Так что куш оставался соблазнительным.

– Эти деньги вы не таясь сможете положить в банк. Между наличными и счетом в банке есть одна существенная разница, из банка деньги сможет забрать только владелец. Все, я устал объяснять вам простые истины. Если вы враги самим себе, то нет проблем, зарабатывайте себе прыщи на заднице, чтобы потом не присесть. Я сегодня же телеграфирую о случившемся. Вам придется обождать, пока не приедет кто-нибудь, кто сможет подтвердить личности убитых, после чего я выплачу вам премию, и можете быть свободны. В ваших интересах дождаться этих представителей, а то очень даже может случиться, что вас обведут вокруг пальца и этих денег вам не видать. Все. Свободны.

Это означало только одно – комендант прием закончил, и хуторян откровенно выставляют за ворота. Ну и не больно-то нужно. Чай, в поселке есть гостиница, и, кстати, там, наверное, уже прогрелась банька. А что касается остального… Об этом они еще подумают, время есть.

Они вышли во двор, где все так же стояли их лошади, две Бедрича, впряженные в сани, и верховая Сергея. Трупы уже выгрузили, поэтому хуторянин тут же взгромоздился на сиденье. Сергей повременил, внимательно осмотрев свое оружие, остававшееся в седельных чехлах. Он с собой взял как «мосинку», чтобы иметь возможность отбиваться на дальних дистанциях, так и «дятлич». Последний был хорош накоротке – скорострельный, с магазином в шестнадцать патронов. Почти идеальное оружие.

«Дятлич» при пробной стрельбе показал себя еще и как точное оружие, о чем раньше Сергей судить не мог, так как стрелять из него ему не приходилось. Кстати, стало понятным и отчего армия не спешит вооружать своих солдат подобным оружием. Подумаешь, слабый патрон. Этот недостаток легко устраняется, а вот сама система затвора оказалась довольно сложной и требующей постоянного ухода. Мало того, процесс разборки был муторным и без наличия специального инструмента – отвертки и выколотки – был просто невозможен. При чистке оружия нужно было соблюдать осторожность, не дай бог обронить какую махонькую пимпочку или загогулину.

Нет, все же в этом плане старая добрая трехлинейка была куда проще, а соответственно практичнее. Но, несмотря на эти недостатки, в умелых руках «дятлич» вполне приличный образец. А Сергей все же считал себя умелым стрелком. Другое дело, что нужно было приноровиться к новому оружию и сжечь хотя бы сотню патронов.

Кстати, неплохо бы также попрактиковаться из револьверов. Но ничего, теперь у них денег вроде побольше получается, так что можно будет прикупить патронов и пострелять вволю. А еще в свете открывшихся обстоятельств нужно будет треть суммы отдать Кафке, все же не дело так-то испытывать жабу крестьянина. Вот сегодня же и скажет, что треть его, чтобы мужик не накручивал себя.

Убедившись, что к оружию никто не прикасался и прочее имущество тоже в сохранности, путники направились со двора. Ну их, все эти заморочки. Сейчас их ждет жарко натопленная банька, а со всем остальным они разберутся позже.

Уже четыре дня как он пришел в себя, и столько же отсутствовали Бедрич и Сергей. До сегодняшнего вечера все выглядело вполне логичным, но вот настал назначенный срок, а отправившихся в форт все еще нет. Учитывая цель их поездки, складывающаяся ситуация Болотину нравилась все меньше и меньше.

Проводя аналогию между Землей и Глобусом, отталкиваясь от виденных вестернов и вообще предполагая, что и как могло быть, Алексей приходил только к одному выводу – сами того не желая, друзья прищучили хвост какой-то банде. Что они там ограбили, банк или какого толстосума, дело десятое, а вот то, что нечестным трудом заработали это богатство, факт неоспоримый.

Могла по этому поводу подняться шумиха? Еще как могла. Сумма там должна получиться нешуточная. Если исходить из известного ему, то потерпевшая сторона скорее всего уже назначила награду за поимку или уничтожение банды, а возвратившему деньги однозначно положена премия.

Итак. Допустим, на отсутствие пары тысяч они внимания не обратят. На фоне-то возвращенного… Да мало ли куда эти деньги могли задевать бандиты. Премия за возврат похищенного. Сумма от продажи трофеев. Вознаграждение за уничтожение бандитов. Тут есть даже такие личности, что зарабатывают охотой за головами, по сути такие же головорезы. В постановлениях судей так и значится, мол, награда за живого или мертвого, а там старайся как знаешь, можешь из-за угла завалить, а потом представить труп законнику для опознания и выплаты вознаграждения.

Кстати, когда были в Опани, один подвыпивший мужичок рассказывал о случае, когда награда за одну банду превысила возможный куш при ограблении банка. Тогда главарь просто отравил остальных и, пока они корчились в судорогах, быстренько добил из револьверов. Представил тела законнику, который за малую долю не стал задавать лишних вопросов и выплатил награду.

Вот и выходит, что по самым скромным прикидкам у них получится сумма в четыре тысячи крон. Разумеется, это не одно и то же, что и тот куш, сейчас покоящийся в дупле, но зато более предпочтительный. За огромной суммой наверняка начнется охота, а эта куда более скромная у них будет на законном основании. Лучше уж синица в руках, чем оказаться дичью для множества охотников.

В сказки про найденный бесхозный миллион долларов он как-то не верил. Оставлять деньги у себя – все равно что подманивать неприятности косяком. Лучше поскорее от них избавиться. Причем не выбросить, а сделать так, чтобы все в округе узнали: денег у них нет, как и у семейства Кафки. Не хотелось бы им подложить свинью.

И потом, очень даже могло случиться так, что Сергея и Бедрича сейчас арестовали и допрашивают на предмет денег, о которых они ни сном ни духом. Это ощущение еще более усилилось по истечении пятого дня. Больше тянуть никак нельзя. Случись, станут давить, он всегда может сказать, что отправился в путь как только смог. Не сумел никому рассказать о деньгах по причине пребывания в бессознательном состоянии. Словом, сейчас все за то, что они могут выйти чистенькими. Но стоит пройти еще паре-тройке дней…

Собираясь в дорогу, он предпочел вооружиться трофейным оружием, как сделал это и Варакин. Только в отличие от него Алексей не стал брать «мосинку». Какой смысл? Количество патронов строго ограничено, и восполнить их неоткуда. Лучше уж пусть боезапас останется для Сергея и его оптики, а Алексей будет использовать «дятлич».

Кстати, пробная стрельба выявила, что оружие вполне приемлемо. Скорее всего местный карабин уступит знаменитой трехлинейке, но в руках такого стрелка, каким был Алексей, разница не столь уж и большая. И потом, скорострельность куда как выше, и емкость магазина в три раза больше. Ну а про наган и говорить нечего. Машинка куда лучше местных револьверов, но опять-таки где на него взять патронов. Может быть, потом как-нибудь.

В путь выдвинулся ранним утром, ведя в поводу заводного коня и намереваясь добраться до Опани за один день. Задачка для не имеющего достаточной практики в верховой езде далеко не тривиальная. Но он чувствовал, что просто обязан торопиться. С каждым часом в нем крепла уверенность в том, что он напрасно теряет время в момент, когда решается их с Сергеем судьба.

– Капитан Блажек?

– А вы, я так понимаю, дознаватель Каберле? – смерив недовольным взглядом вошедшего в кабинет мужчину, поинтересовался в свою очередь комендант форта Опань.

– Марик Каберле собственной персоной. Вот мои полномочия.

Дознаватель, явно не обращая внимания на негатив со стороны офицера, протянул тому лист гербовой бумаги. С этим ничего не поделаешь, неприязнь между полицейскими и армейцами имеет давние корни и всячески культивируется властью предержащей. Кстати, если бы этот капитан прибыл в управление, то столкнулся бы с таким же пренебрежением. Как говорится – родные стены греют.

Правда, Каберле мог чувствовать себя куда более раскованно и даже требовать содействия со стороны коменданта, так как был здесь при исполнении и с соответствующими полномочиями. Генерал-губернатор был крайне недоволен фактом дерзкого ограбления, а потому требовал скорейшего расследования и наказания виновных. Так что пусть этот капитан фыркает сколько угодно, он будет исполнять все, что сочтет нужным дознаватель, разумеется, в пределах расследования. Рассчитывать на большее глупо.

– Итак, чем могу быть полезен? – возвращая самым тщательным образом изученную бумагу, с каменным выражением лица поинтересовался капитан.

– Для начала мне необходимо убедиться, что погибшие действительно являются теми, за кого их принимают.

– Разумеется, господин Каберле. Именно по этой причине я и просил прислать компетентное лицо. Все же вопрос о солидном вознаграждении.

– Вознаграждении? По-моему, вы торопитесь, господин капитан. О каком вознаграждении может идти речь, если украденные деньги не возвращены?