Бальзам из сожалений

– Случилось, Иван Дмитриевич. Я сейчас нахожусь в квартире свидетельницы преступления. Ее зовут Ирина Кравцова, она подруга вашей дочери Дарьи Грачевой. Она была свидетельницей похищения Дарьи, которую увезли неизвестные лица в ее же машине. Кравцова не сумела этому помешать, потом не получалось связаться с полицией. Только из дома Ирина дозвонилась по моему мобильному. Все произошло несколько часов назад.

– Что за чушь! Это теперь развод такой?

– Прошу, не бросайте трубку, – быстро проговорил Андрей. – Я вас очень хорошо понимаю, мошенников сейчас больше, чем людей. Но тут все очень просто проверяется. Вы можете посмотреть сайт нашего отдела, найти там мою фамилию, уточнить у дежурного номер моего мобильного. Могу вас соединить с Ириной, подругой Даши, она была у вас дома, ее видела мать Даши. Кто-то из ваших домашних работников наверняка помнит ее.

– То есть… Вы хотите сказать, что дочь не дома, не спит?.. Подождите, я посмотрю, спрошу у жены. Дело в том, что я полчаса назад приехал из аэропорта, был в другом городе.

Андрей положил телефон на стол и посмотрел на своих соратниц. Они обе сидели, буквально не дыша, с побледневшими, потрясенными лицами.

Потом в его телефоне звякнул сигнал сообщения и раздался голос Грачева.

– На этом фото и есть Ирина Кравцова? Это было на тумбочке Даши.

– Да, – ответил Андрей. – Видел это фото в телефоне Кравцовой, где они вдвоем в парке.

– Тогда говорите быстрее, как и что произошло. И что вы предприняли или собираетесь предпринимать. Дочери на самом деле нет дома, машины ее тоже нет. Жена говорит о каком-то показе, она долго ждала Дарью, а потом уснула.

– Понял, – ответил Андрей. – Собственно, я потому дома у свидетельницы, а не на рабочем месте, что сейчас в отделе только дежурный. До утра мне не собрать ни следователей, ни команду. Да и людей у нас маловато, если честно. А происшествий море. На утро у всех уже есть задания. Вот мы с Ириной и ее мамой сейчас обсуждаем различные варианты, прежде чем предложить их вам. Ирина же первая заявительница о преступлении. И ее беспокоит возможность громкой огласки, если нам придется обратиться в городской отдел убийств и похищений. Тогда информация ляжет на многие столы, неизбежны утечки. Для Дарьи это может быть травматично. Никогда нельзя исключать, что случившееся, к примеру, было чьей-то неудачной шуткой.

– И что же предлагает наша заботливая подруга? – не без сарказма произнес Грачев.

– Есть один проверенный и востребованный частный детектив. У него много серьезных и даже уникальных раскрытий. Не знаю, не занят ли он сейчас и вообще в Москве ли. Хотел сначала решить с вами. Частный детектив – это конфиденциальность и договор, разумеется. И если он в Москве, а вас заинтересует такой вариант, то допускаю, что он не станет ждать утра. Его рабочий день не кончается. У него, кстати, свои айтишники, в отличие от меня, и они могли бы в ближайшее время узнать локацию телефона Даши, маршрут машины, что-то еще. Впрочем, у вас тоже могут быть такие работники. Видимо, и охрана есть.

– У меня программисты для работы и не по ночам. К тому же мне не нужно, чтобы вся фирма обсуждала и фантазировала на темы моих личных проблем, вместо того чтобы заниматься делами. Что касается охраны… Это два человека, которые в случае чего прикроют, отобьют, накажут вора или хулигана. Но они не гиганты мысли и не компьютерные гении. Давайте так. Вы уточняете вариант с детективом, его условия, если согласен работать прямо сейчас. То, что ваша роль в подобных ситуациях чисто формальная, вы и сами сказали. А я немного подумаю, и мы всем, так сказать, коллективом свяжемся на конференции по скайпу. К этому времени у меня будут решения и вопросы. И, надеюсь, без моего ведома ни вы, ни детектив, ни заявительница о преступлении не станете проявлять инициативу.

– Хорошо, – ответил Андрей. – Это отличная мысль.

Он разъединился, достал из кармана платок и вытер пот со лба. Попросил у Тамары стакан холодной воды.

– Сложный человек этот Грачев, да? – сочувственно уточнила Тамара.

– Это точно, – ответил Андрей. – Как многие начальники, оказавшиеся в затруднительном положении, наверное. Мне кажется, для таких унизительнее всего – показать свою слабость, уязвимость, зависимость от кого-то. От каких-то отморозков в капюшонах и без лиц. От простого участкового… Особенно, когда речь идет о происшествии в личной жизни. Любое следствие, даже я, обязано получать подробную информацию о семье, отношениях. Людям, имеющим власть, нужно хотя бы голосом, тоном давать понять: вы все должны мне служить. И при этом не совать нос не в свое дело. Им отвратительна сама мысль, что теперь вся жизнь семьи становится нашим делом, без этого не раскрывают преступления. Я не в обиде, у меня нет комплексов по таким поводам, и я очень хорошо понимаю, как по-разному действует на людей беда. Просто лейтенантские погоны начинают сильно жать, когда чувствую давление сверху – просто так, без необходимости. Погоны жмут даже, когда остались дома. Ладно, все это не суть, набираю Кольцова. Вот кому не надо надуваться, чтобы изображать величие. Это естественный человек.

Кольцов ответил сразу, прервал извинения и длинное представление Андрея с упоминанием обстоятельств знакомства.

– Я отлично помню тебя, Андрей. И сейчас вовсе не поздно и даже не рано. Я вообще вне времени и в состоянии блаженства. Растворяюсь в горячей ванне после десяти часов прозябания практически в лесной глуши. У меня в руке бутылка пива из морозилки, и я, может, и не готов к подвигам, но поговорить о них с приятным собеседником могу и даже хочу.

– Хорошо, – облегченно рассмеялся Андрей. – Тогда рассказываю…

Отчет вместе с ответами на вопросы занял минут двадцать.

– Скинь инфу по номерам, именам-фамилиям и фотки обеих девушек. И да, пусть отец жертвы собирает скайп-конференцию. Мне только нужно время, чтобы вытереться и одеться. Хотя… Знаешь, давай поступим иначе. Скажи мне адрес твоей свидетельницы, где ты находишься, и я просто подскочу к вам. Я близко, помню местность по тому нашему делу со студентом. Хотелось бы напрямую пообщаться с Ириной, тобой, взвесить все позиции и рассмотреть детали. Думаю, Ирине будет легче общаться с живым человеком, чем с его изображением. А все, что она может вспомнить, очень важно. В том числе чувства, ощущения, мнения о Дарье, ее друзьях, знакомых. Все, что знает о родителях и других родственниках. Так что можешь звонить Грачеву и сообщить, что я готов принять участие в обсуждении. По итогам которого и приму решения, в идеале конкретный план. Да, это отцу придется усвоить: решения о действиях принимаем мы с тобой, Андрюха. Тем более что он сам сообщил об охране, которая способна только пьяных олухов катать по асфальту. А в делах с похищениями требуется очень тонкая и профессиональная работа. И с этого момента для нашей совместной работы уже не так существенно, наймет меня отец или нет. Я принял твою обеспокоенность, стремление предотвратить возможную трагедию, желание помочь девушке, попавшей в беду, и явную симпатию к свидетельнице, которая страдает из-за того, что не смогла помешать банде похитить ее подругу. Остальное уточним уже по ходу. Буду через полчаса.

Кольцов легко вписался в компанию измученных и, похоже, павших духом. Андрей ему искренне обрадовался, женщинам он понравился, а это уже начало предприятия, которое может стать успешным. До конференции оставалось еще семь минут, их хватило, чтобы Ирина сообщила все, что знает о семье Даши. Мать – домохозяйка, у нее есть сын от первого брака. Тот живет отдельно, старше Дарьи на пять лет. Этого брата зовут Петр, он однажды подвозил их с Дашей до киноцентра «Домжур» на Никитском бульваре. Ира его почти не рассмотрела, они с Дашей сидели на заднем сиденье. Помнит только, что светлый, довольно высокий. Они даже не говорили, только поздоровались-попрощались. Информация о знакомых, в том числе тех, которые были на показе и в кафе, – очень скудная и поверхностная. Ира сама удивилась, как мало она уделяла внимания людям, с которыми встречалась не раз для неспешного и праздного проведения времени. Это, наверное, плохо ее характеризует, думала она, как человека невнимательного, замкнутого или даже высокомерного. Но зато говорить с Кольцовым ей было не просто легко и свободно. Она как будто отдавала тяжесть своих воспоминаний, наблюдений и переживаний в надежные руки. Как будто наконец была при деле в этом жутком событии и могла стать еще более полезной.

– Не переживайте, Ирина, из-за того, что вы не особенно рассматривали всю компанию. Нам вся, наверное, и не понадобится. А когда появятся какие-то зацепки и сможем получить материалы с видеокамер – а там, где вы были, их должно быть немало, – мы с вами сможем с этим работать. Поверьте мне, детали чьей-то внешности, жесты, голос – это то, что разбудит самые мелкие и в то же время самые важные впечатления, которые пока просто затаились в памяти.

Время конференции настало, все обитатели квартиры сели полукругом у стола, на котором стоял компьютер. Сеанс начался. Лицо человека на мониторе не очень вязалось с услышанным по телефону властным голосом с надменными интонациями: тот должен был принадлежать всесильному боссу, уверенному вожаку и вообще хозяину любых ситуаций. Иван Дмитриевич Грачев оказался довольно щуплым человеком в очках, с тщательно приглаженными редкими бесцветными волосами над широким лбом, который прорезали несколько глубоких морщин. Трудно, конечно, сразу сделать вывод, но он произвел впечатление сильно переживающего человека. Тамара подумала, что его безапелляционный тон, резкая манера разговора могут быть защитной реакцией того, кто внезапно оказался в беспомощном положении: он сам не может помочь своей дочери.

Собравшиеся в квартире по очереди представились Грачеву.

– Работаем, – скомандовал Кольцов.

Общая констатация того, что известно уже всем участникам, заняла немного времени. Затем Сергей обратился к Грачеву с просьбой:

– Иван Дмитриевич, вы не могли бы пригласить к обсуждению вашу супругу Антонину Васильевну?

– Вы считаете, это разумная просьба – посылать меня опять будить среди ночи жену, которая уже выпила лекарство от стресса, спит, и, главное, знает так же мало, как и все мы? Если не считать бдительную подругу и единственную свидетельницу. Которая тоже рассказала нам лишь о черных силуэтах.

– Я считаю, что именно это и разумно. Мать чаще всего ближе к дочери, чем отец. Тем более что вы крайне занятый человек, а она дома. Так что – да, она может помочь. Для того чтобы понять случившееся, нужно получить представление, что могло этому предшествовать.

– Не совсем понял, в качестве кого вы можете настаивать на чем-то, – Грачев произнес это с явной неприязнью. – Я еще не предложил вам заключить договор.

– Можно я скажу? – внедрился Андрей. – Иван Дмитриевич, это я пригласил специалиста по расследованиям такого рода. Считаю, что только он способен помочь нам прямо сейчас, среди ночи, когда стремительно исчезает время, в течение которого, буквально в каждую минуту, может случиться непоправимое. И мы с Сергеем уже решили, что он подключится в любом случае. Если вы не заключите с ним договор, я вправе от имени полиции обратиться с просьбой о сотрудничестве. Прецедент именно с этим частным сыщиком уже был. Гонорар заплатить не в состоянии ни полиция, ни лично я, но отслужу тем же когда-то. Свои люди.

– А я могу подписать договор, только с отсрочкой выплаты гонорара, – заявила Тамара. – У меня зарплата на днях. И новогодняя премия.

– Боже мой, – вдруг всхлипнула Ира. – Новый год через три дня… А Даша… А мы не знаем, где она и что с ней делают сейчас…

– Только еще рыданий тут не хватало, – раздраженно произнес Грачев. – Согласен с тем, что времени нет. И я не против того, чтобы подписать договор с частным детективом. Теперь, когда возникло столько желающих, даже настаиваю на этом. Мою дочь по договору со мной должен искать детектив, нанятый именно мною. Остальные варианты – нелепость и наш привычный бардак. Но я должен быть уверенным в целесообразности каждого действия. И главное! В гарантиях того, что за пределы этого круга никогда не просочится ни единое слово.

– А то что?.. – беззлобно произнес Кольцов. – Вы опытный человек и прекрасно знаете, что ни один договор не способен уничтожить информацию и запереть на замки все рты, фигурально выражаясь. Чаще всего острые материалы и слухи разлетаются по интернету, и никто не вычислит источник, если он сам не заявит о своем авторстве, работая на личный пиар. Инфа – это товар, который бывает максимально востребован в один миг, разлетается по свету, заставляя плакать в сторонке бывшие вожделенные горячие пирожки. Но если бы я – в порядке экзотики, бреда или выгоды – позволил себе как-то использовать чужие тайны и горе против интересов заказчика, меня бы ни один человек на земле не пригласил найти даже выпрыгнувшую из окна кошку. В нашем деле главное Р – репутация. Вы – руководитель немалого бизнеса, должны такое знать. И вообще я предлагаю начинать работу, а формальности оставить на потом, когда что-то будет ясно. Так что пригласите, пожалуйста, Антонину Васильевну. Сомневаюсь, что она так крепко спит в эту ночь.

Мать Дарьи Грачевой выглядела плохо, что понятно в ее ситуации. Всклокоченные волосы, потерянный, перепуганный взгляд, одутловатое лицо, что, вероятнее всего, говорило не столько о ситуации, сколько о нездоровом образе жизни вообще и выпивке в частности. Но не облик Грачевой в целом произвел впечатление на расследователей в квартире Тамары. Одна щека Антонины была явно более припухлой, чем другая, да и по цвету отличалась. Конечно, у людей бывают, к примеру, флюсы. Но в данном случае это было бы слишком большим совпадением. Никто, конечно, не отреагировал ни словом, ни откровенным взглядом, но некоторые взаимоотношения в семье для новых зрителей уточнились.

Антонина говорила путано, на вопросы отвечала неуверенно, да и дикция ее подводила. Но сведения, которые могут представлять ценность, сообщила. Телефон Дарьи всю ночь не отвечал, сейчас вне доступа. Старший сын Антонины, которому она много раз звонила за ночь, тоже не отвечает.

– Но Петя вообще редко отвечает на звонки, он очень занят, – объяснила она.

– Петр Хмельницкий – владелец онлайн-казино? – взглянув в свой смартфон, спросил Кольцов.

– Да, – испуганно ответила Антонина. – А что?

– Ничего, все нормально, – сказал Кольцов. – Наверное, миллиардер? Извините за любопытство.

– Все шло вроде хорошо, даже очень, но сейчас есть большие проблемы, – ответила Антонина.

– Так у них на одну рекламу уходят миллионы-миллиарды, наверное, – вдруг выпалила Тамара.

– Мама, – изумленно произнесла Ира, – ты-то откуда такое знаешь?

– Да знаю, дочка. Снаружи, конечно. Это мы с тобой, как порядочные, качаем сериалы за деньги, а я сама смотрю их бесплатно на сайтах, где то и дело крутят рекламу этих казино. Это ужас, если честно, что они придумывают, чтобы приманить людей. И постоянно из мешков сыплются такие сумасшедшие деньжищи, в основном зеленые, что иногда завораживает. Я как-то подумала: а что, если попробовать… И сразу представила себе такие адские картины, что побежала пить валокордин. Извините, что помешала. И спасибо, что выслушали. Я это даже от дочки скрывала.

– Нам бы ваши проблемы, Тамара, – произнес с улыбкой Андрей. – Скрывать такие страшные тайны и считать их адскими картинками.

– Кстати, Антонина Васильевна, – произнес Кольцов, в очередной раз взглянув на смартфон, туда постоянно приходили сообщения. – Ваш сын Петр может не отвечать, потому что он не в Москве. Его «Хаммер» с номерами… засекли под Подольском. Может не быть связи. И вот что сообщают для вашего спокойствия: никаких ДТП или нападений поблизости нет и не было за ночь.

– Спасибо, – благодарно проговорила Антонина. – На самом деле отлегло.

– Да твою ж ты… – выдохнул с ненавистью Иван Грачев. – Криминал – он и есть криминал. Угораздило с женой и родственничком… Не удивлюсь, если этот Петя и послал похитителей. Ради выкупа. Раз дела пошли плоховато.

– Картина маслом, – задумчиво произнес, глядя в потолок, Кольцов. – Милые бранятся. А работать между тем пора. И есть с чем. Мои ребята определили и локацию телефона Дарьи, и маршрут ее машины.

– То есть как? – вскочил со стула Грачев. – И ты молчишь о самом главном? Разговоры дурацкие затеял… Где она?

– Выдохните, Иван Дмитриевич, – участливо проговорил Сергей. – Информация не стабильная, локация несколько раз менялась, как и маршрут машины. Это я сказал просто для понимания. А вообще все конкретные факты – уже тайна следствия. А вы, пардон, для нас даже пока не заказчик, не формальный заявитель. Вы отец жертвы, и мы относимся к вашему положению с сожалением и сочувствием. Это все, что мы можем. Наверное, пора прощаться.

– Подождите! – завопил Грачев. – Что значит прощаться? Что вы будете делать? Где искать? И что делать мне???

– Отвечу сразу на последний вопрос. Могу только предполагать, но вам нужно ждать сообщения с требованием выкупа. В этом случае срочно звоните нам. Зарядите и перезагрузите телефон и не выпускайте его из виду. Постарайтесь не уснуть. Остальное я вроде бы прояснил со всем терпением, какое могу себе сейчас позволить.

– Но у вас же должна быть версия? Как без нее? Если все еще неизвестно, кто похитил Дашу, то хотя бы – по какой причине…

– Иван Дмитриевич, вам нужно немного расслабиться и подумать. Мы не можем ни утешать вас, ни развлекать. Это время нашего дела. И насчет версии вам только что дали понять: ждите требования выкупа. Допускаем такой мотив как основную версию. Так получается со всех сторон, – мягко сказал Андрей.

– И какие же еще стороны, кроме того, что меня кто-то мог посчитать богачом? – саркастично уточнил Грачев. – Не слишком ли это на поверхности?

– Не слишком, – ответил Андрей. – А еще, к примеру, такая сторона. Если допустить, что отморозки хотели похитить одну девушку из двух исключительно для преступных утех, то наверняка взяли бы Ирину. У ее мамы, как вы слышали, зарплата через три дня, а деньги кончились. И в холодильнике ничего не осталось. Так что мотив выкупа к данному варианту не применим.

– Зато применимо соображение, что моя дочь – такая замухрышка рядом с вашей свидетельницей, что даже пьяные отморозки в ее сторону не плюнули бы. Только за бабки отца, – Грачев явно входил в раж.

– Применимо, – резко произнес Кольцов. – Важны каждая деталь и логика. И трудно игнорировать тот факт, что Ирина Кравцова выглядит более заметной и привлекательной, чем Дарья. А пьяные или не пьяные отморозки тоже любят сладкое. Прошу прощения у женщин за подобный цинизм, но это тоже факт следствия. И очень хочется, чтобы отец пострадавшей девушки сохранял хотя бы адекватность. В своей роли только наблюдателя, как ни крути. Мы не обязаны отчитываться даже за свои мысли перед вами, Грачев.

– Боже, какая гадость, – в отчаянии произнесла Ирина. – Я что – всем кажусь такой доступной? Такой тупой матрешкой, что даже безмозглым алкашам это должно быть заметно?

– Только без комплексов, Ирина, – уже нетерпеливо произнес Кольцов. – И перед вами никто не обязан извиняться за предположения следствия. Вы тоже допущены к обсуждению дел в порядке исключения. За отвагу, за самоотверженность и преданность подруге. Не заставляйте нас об этом жалеть. И если мы в порядке констатации назвали вас привлекательной, то стоит доказать нам, что тут нет тупых матрешек. У меня все. От любительского спектакля уже скулы сводит. Поехали, Андрей. Нас уже ждут.

– А можно напоследок выступить еще раз одному никому не интересному любителю? – произнес Грачев. – Послушайте на всякий случай, может быть интересно. Как вам такая версия, которую изложу без имен, условно. Живет себе одна бедная, но красивая девушка и вдруг встречается с дочерью миллионера. У той есть деньги на дорогие тряпки, она живет в большом доме, у родителей есть еще квартира в центре Москвы. А вокруг полно нищих бездельников, которые любят не только сладкое, но и деньги. И они делают бедной девушке предложение, от которого трудно отказаться. Или она им его делает, поскольку не тупая матрешка. И снабжает отморозков нужной информацией, чтобы они оказывались в разных местах рядом с подругами. Влезали в доверие к богатой девушке. И, наконец, они выбирают самый удобный момент. И все случается. Кто в этом заговоре заподозрит бедную девушку, которая из последних сил пыталась спасти подругу и подняла шум среди ночи… Вот только беда: разговоры с полицией у нее перестали получаться, типа онемения… А время, за которое бандиты увозили жертву все дальше, критическим образом уходило и, возможно, ушло совсем… Такая версия не сходится с вашей, не уточняет ее?

– На этот раз ваша мысль выражена предельно ясно. Да, Иван Дмитриевич, – серьезно ответил Кольцов. – Мы не отвергаем сейчас никакие предположения. Нас интересует истина. Я тут, кстати, только что получил сумму, на которую оштрафовали Петра Хмельницкого. Пока ноли не успел сосчитать. Тоже может быть мотивом, нет? Искать мотивы родственников – едва ли не главное правило следствия. Но ни по одному поводу у нас пока нет достаточных оснований для выводов. А задача сейчас одна: спасти похищенную девушку.

– Что же это такое?! – заголосила Антонина Грачева. – Вы на моего сына хотите повесить похищение моей же дочери?!

– Заткнись, безумная тварь, – налетел на жену Грачев.

Конференция завершилась.

– Мне попробовать найти кого-то из наших ребят для операции? – спросил в прихожей у Кольцова Андрей.

– Не стоит, – ответил тот. – Мало толку от невыспавшихся людей, которые совершенно не в теме. У меня набралось пять человек. Они, конечно, в основном шарят по сети. Но держат себя в хорошей физической форме и в исключительных случаях, например ради спасения жизней, умеют применять оружие – реальное, а не виртуальное. И мы с тобой – два проверенных бойца.

– Понятно. Я рядом живу, нужно заскочить за пистолетом.

Они кивнули на прощание хозяйкам. Андрей посмотрел на Ирину виноватым взглядом и тихо произнес:

– Я очень сожалею.

Когда за ними закрылась дверь, Тамара крепко сжала руку дочери.

– Только не думай сейчас о том кошмаре, который услышала со всех сторон. Давай вместе все это просто отбросим. Это сейчас не то, от чего стоит страдать. Нам нужно ждать какой-то победы, спасения – и не только Даши, но и нас самих. А эти два человека похожи на таких, которые знают, что делать. Кольцов, конечно, местами кажется жестоким, но это можно понять. Дело у него жестокое. А глаза такие синие… Даже обидно. Мне так жаль, что тебе пришлось такое пережить и столько неприятного услышать… Нет слов, как мне жаль. И в то же время я только сейчас испытываю невероятное облегчение, понимая, насколько чудовищно эта история могла бы обернуться для нас. Есть у тебя ангел-хранитель, он и лишил тебя речи вечером, когда ты пыталась звонить в полицию. Представляешь, ты бы дозвонилась, они бы приехали, узнав, чья дочь похищена, привлекли бы такого влиятельного папашу – и все вместе состряпали бы для тебя обвинение в заговоре и похищении. Этот Грачев настолько гнусный мужик, что и денег бы не пожалел на такое дело. И мучили бы тебя, и добивались «признания», и дальше что угодно… Если бы ты не позвонила Андрею, если бы он не привлек Кольцова… И все это он, твой ангел-хранитель. Можешь и меня назвать тупой матрешкой, но я в него верю. – Тамара закрыла лицо руками, потом вытерла глаза и продолжила: – В общем, у нас есть кусочек ночи, в течение которого ничего не может произойти: людям нужно время хотя бы на дорогу. Залезай в горячую ванну, а я поставлю чай и наскребу еще остатков для оладий. И мы на какое-то время опять будем только вдвоем, черт бы побрал все эти жуткие конференции.

– Да, мама, – устало и печально согласилась Ира. – И найди какой-то из своих халявных сайтов, а на нем самый глупый сериал. Будем ждать рекламу казино. Там на самом деле сыплются из больших мешков сумасшедшие зеленые деньжищи?

– Не то слово, детка! – горячо заверила Тамара. – Там счастливчики, на которых свалился выигрыш, вопят, как резаные, и даже матерятся, пытаясь выкарабкаться из-под денежных гор. И это буквально и реально показывают.

– Просто мечтаю такое увидеть.

Наконец обе улыбнулись.

Кольцов и Андрей уже были в машине, когда позвонил Грачев.

– Прислали, – почти кричал он. – Они прислали сообщение с требованием выкупа. Сто восемьдесят миллионов рублей наличными. Сложить в сумку и позвонить уже с дороги. Они будут говорить, куда ехать, не называя конечного адреса. Если не заплачу и сообщу полиции, пришлют руку дочери.

– У вас есть такая сумма наличными? – спросил Андрей.

– Найти можно, но… Что им стоит взять деньги и просто грохнуть и меня, и Дашу, если она еще жива, конечно.

– Постарайтесь держать себя в руках, Иван, – взял трубку Кольцов. – Мои люди подключились к вашим устройствам, мы постоянно будем рядом. Ответьте им, когда сможете выехать. Ваше условие – сумку бросаете в их сторону, когда Даша подходит к вам. О любых неожиданностях старайтесь сообщать сразу. Речь о том, что вы можете увидеть, услышать. В ваших телефонных контактах мы уже участвуем, то есть о своих перемещениях сообщать не надо. На месте будем вместе. Не тревожьтесь, если вы нас не увидите. Мы не потеряем вас из виду ни на минуту. Вы не один, это все, о чем сейчас стоит думать. А они – не самоубийцы, раз точно знают, какая сумма требуется на ближайшее поганое будущее. Ни два трупа, ни один им ни к чему.

В таком четком и безошибочном режиме компьютерной программы началось самое невероятное и самое страшное приключение Ивана Грачева.

Он даже не заметил, как, подчиняясь телефонным командам похитителей, оказался в дальнем и глухом Подмосковье, посреди пустого заснеженного поля. Там, где ему велели остановиться, не было ни строений, ни деревьев и кустов. Грачев вышел из машины со своей сумкой. Огляделся: вокруг серое утро – и больше ничего. Ни банды с замученной Дашей, ни сопровождения Кольцова. В какой-то миг крайнего малодушия остро захотелось, чтобы никто и не появился. Он отстоит тут, сколько сможет, а потом поедет домой, забьется в свою нору, чтобы отдышаться, отогреться, растопить ледяной панцирь страха.

Но тут они появились. Возникли, как из сугроба. Возможно, так и было. Четыре черные фигуры в одинаковых куртках, брюках и балаклавах с узкими прорезями для глаз и ртов. Двинулись ему навстречу. Потом остановились, буквально в нескольких метрах, и одна из фигур сделала знак – бросить сумку с выкупом.

– У меня было условие! – Иван с ужасом слышал свой голос, который стал вдруг тонким, прерывистым и визгливым. – Ко мне должна приблизиться Даша. Иначе сделки не будет. Где моя дочь?

Две фигуры подошли к нему совсем близко. Одна сжала ручку сумки, другая стянула с лица балаклаву.

– Так вот я, папа. Ты меня не узнал? Богатой, наверное, буду.

Грачев застыл в оцепенении. Это было страшнее самых страшных снов. Абсолютно невредимая, уверенная и спокойная Даша смотрела на него с откровенной насмешкой и, кажется, презрением. Сумка уже была в руках второй черной фигуры, которая стремительно мчалась вдаль по полю. За ней двинулись остальные два похитителя, или как их теперь…

– Стоять! – крикнул Андрей, который тоже появился как будто из ниоткуда.

На каком-то расстоянии беглецов, включая того, что с сумкой, тормознули люди Кольцова и в считаные минуты поставили рядом с Грачевым и Дашей.

– Да нет, – вдруг громко и властно произнесла жертва похищения. – Это вы теперь стойте. У меня для папы есть небольшой подарок. Или большой, я не финансист, как он, мне трудно судить. Но, пожалуйста, посмотри, папа, стоит ли он сто восемьдесят миллионов деревянных. Уверена, что я сильно продешевила. Это же вся твоя репутация, жизнь и в конечном итоге те деньги, над которыми ты так трясешься. Это вся твоя любовь и нежность, какие не снились ни твоей жене, ни твоей дочери. Не говоря о прочем потомстве… Да, я у тебя не единственная кровиночка, как выяснилось. И все это мягко говоря.

Даша достала из сумки планшет, открыла и предупредила всех присутствующих:

– У вас есть шанс спокойно посмотреть, но если кто-то дернется, шевельнется, я без предупреждения нажимаю команду «отправить». И все станет необратимым, если вы поняли, о чем я. Все адреса забиты – их не меньше сотни. И через секунду наш ролик будет в инете. Так смотрим или отправляем сразу?

– Не мешайте ей, – мертвым голосом произнес Грачев. – Пусть показывает.

– Да уж, – согласился Кольцов. – Нажать пуск она успеет, даже если кто-то выстрелит ей в голову. Это качественная программа. А мы приехали спасать девушку, а не убивать.