Бальзам из сожалений

– Подумала, – мгновенно ответила Алена. – Нет.

Прошло какое-то время, Алена не считала дни. И вдруг среди ночи ей позвонила Галя. Попросила вызвать «Скорую» и позвонить Егору.

– Сердце сильно прихватило, а телефон Егора занят. Сама врачам звонить боюсь. Ты лучше расскажешь и, может, зайдешь, чтобы до их приезда помочь мне привести себя в порядок. Вдруг это в последний раз. Не хочу, чтобы нашли… неживой.

Алена позвонила в «Скорую», нашла Егора, бросилась вниз, дверь оказалась открытой: Галя всегда предвидела все. Примчался Егор, потом «Скорая»… Алена вышла во двор, чтобы не мешать. И слышала, как над домами до облаков раздаются крики, призывы и мольбы красивого мужского баритона… Никто не мог ни оттащить Егора от матери, ни заставить его замолчать.

– Мама! Мама! Ты что делаешь??? Не вздумай, мама!!! Вернись сейчас же! Ты не смеешь меня так бросить. Мама, мама, люблю… Моя мама…

«Скорая» уехала без Гали. А потом не вышел, а выпал из подъезда Егор.

– Откачали, – произнес он сорванным голосом. – Она отказалась ехать в больницу. Ты иди, Алена, спать, я тут останусь, сколько надо.

– Значит, откричал ты маму, – произнесла Алена. – Я так верила в это. Спасибо тебе. Я тут, рядом, если что.

Ничего не осталось

Ирина лежала на кухонном диване и с интересом наблюдала за неизменным ритуалом матери, которая примерно раз в две недели проводила ревизию холодильника, всех кухонных шкафчиков и драматично констатировала:

– У нас ничего не осталось! Господи боже мой, опять ничего нет. И деньги у нас кончаются, я уже не знаю, как их растягивать.

Большие серые, широко расставленные глаза Ирины смотрели на мать иронично и в то же время ласково. Крупный красивый рот прятал улыбку. Ира любила этот искренний драматизм и способность Тамары так вдохновенно впадать в панику по поводу любой ерунды. Ну, закончился в кастрюле ее борщ, сваренный на несколько дней, в большом котелке для жаркого остались два маленьких кусочка, в ящике для фруктов скучает единственное яблоко… А мамино милое, нежное лицо выражает почти горе.

Дальше действие начнет развиваться по линии позитива. Мама обнаружит, что в банке для муки есть содержимое, найдутся в холодильнике спрятавшийся кусок сливочного масла и пара яиц, и что-то еще в шкафчике, о чем она забыла, а это очень важно и полезно для здоровья. К примеру, пакетик с рыжей и непонятного вкуса куркумой, на которую буквально молится интернет, как на панацею от всех болезней и средство для радости. После чего Тамара просмотрит в своих документах в ноутбуке старательно собираемые уникальные рецепты… И начнется следующий акт не такой уж драмы. Мама приступит к созданию шедевра. Это могут быть тоненькие дырчатые блины, в которые завернут найденный кусок подсыхающего сыра, чья судьба – быть выброшенным. Но теперь он протерт, перемешан со сливочным маслом и посыпан вкусной приправой, что превращает блюдо в объедение. А яблоко, запеченное в духовке, оказывается наполненным вкуснейшим джемом. Он тоже случайно оказался не совсем доеденным.

И Тамара смотрит, как Ира уплетает столь нестандартный обед, слушает, как она восхищается и неизменно произносит свою обязательную реплику в мамином шоу:

– А ты говорила, что ничего не осталось. А оно у тебя всегда такое вкусное, это «ничегонеосталось»…

Тамара прерывисто вздыхает. Этот ее страх перед нищетой и голодом – что-то генетическое, видимо. Они с дочкой не голодают и не ходят в обносках. Слава богу, обе умеют выглядеть, как картинки, в самых дешевых тряпках с интернет-торгушек.

– Да и зарплату на днях обещали, – улыбается она Ире. – И могут премию дать к Новому году.

Возможно, Тамара так пытается обмануть судьбу, не признаваясь в том даже себе. Ее панический страх перед угрожающей нуждой, ее жалобный вопль, обращенный к высшим силам: «У нас ничего не осталось», – на самом деле изобретательное, хотя и мучительное прикрытие того факта, что однажды, в час страшного крушения всего, у нее осталось главное и самое дорогое. Об этом даже не стоит вспоминать не только вслух, но даже в мыслях. Позавидовать способны даже небеса.

Пятнадцать лет назад погиб при исполнении ее муж Валерий, летчик гражданской авиации. Ире не было пяти лет. Девочка с нетерпением ждала папиных не слишком частых возвращений домой. И не из-за подарков, экзотических фруктов и сладостей, которые он привозил в большом количестве. Она даже в младенчестве не была меркантильной и всеядной. Она просто очень любила папу с его миролюбивым, спокойным характером, ласковым пониманием самых сложных и недоступных большинству взрослых детских потребностей и проблем. Они и внешне были очень похожи – большие серые, широко расставленные глаза, крупный красивый рот.

Тогда, в дни горя, Тамара надеялась лишь на одно: Иру должна спасти от слишком сильной боли детская безмятежность, неспособность понять безнадежную суть необратимых потерь. Но не зря говорят, что широко расставленные глаза – признак развитого ума. Этот детский ум оказался, к несчастью, настолько развитым, что принял случившееся именно как катастрофу, без всяких наивных иллюзий. Утешить Иру было невозможно. Ее нежный организм оказался настолько твердым и стойким в своем горе, что девочка перестала говорить. На преодоление ужасной проблемы ушли два года и все семейные сбережения, оставшиеся после гибели Валерия. А Тамара тогда только нашла себе работу. У нее было высшее техническое образование, но они с Валерием решили, что для них троих самым комфортным и разумным вариантом станет ее ответственная и такая приятная работа матери и жены. Ни в коем случае не домохозяйка, а «доктор мамкиных наук», как шутливо говорил Валерий.

Тогда Тамара устроилась в одну небольшую и небогатую фирму бухгалтером. Сначала планировала как-то выкарабкаться из-под вороха обрушившихся проблем и найти дело по специальности. А потом появилось столько причин ничего не менять: ее фирма близко к дому, обязанности простые, зарплату какую-никакую платят регулярно. И голова не занята таким муторным вопросом, как карьерный рост. Да бог бы с ней, с этой карьерой. Тамаре бы только больше времени быть с дочкой, делать все, чтобы той было уютно на этом свете, чтобы не мучила тоска воспоминаний. И чтобы росла, не зная новых горестей, потрясений, обид и унижений.

– А для всего этого, – говорила она подрастающей Ире, – нужно быть здоровой и красивой. Второе у тебя есть от папы и природы, первое – наша с тобой задача.

И если смотреть на их жизнь объективно, то все у них получалось. Конечно, в пределах возможного, с учетом специфики общества. Но ведь главное для ощущения собственной полноценности это не столько вписаться в общество, сколько умело и тонко изолироваться от него. Ирина сейчас учится на первом курсе юридического факультета университета. Поступила легко: как она сама считала, потому что любит детективы. А Тамара не хотела лишь одного: чтобы дочка тоже стала бухгалтером. И обе знали, что Ира может быть кем захочет: ученым, актрисой, писательницей. Но она решила стать воительницей на страже закона. Того закона, который на стороне всех людей. А хороший адвокат – это и ученый, и актер, и повествователь бесчисленных историй.

Воскресное утро, которое прошло под знаком тревоги «у нас ничего не осталось», завершилось мирными и теплыми посиделками и просмотром очередной серии совместно выбранного сериала. Тут Ире и позвонила Даша, подруга и бывшая одноклассница. Предложила пойти с ней на модный показ с распродажей дизайнерских вещей.

– Да у нас как раз ничего не осталось, – рассмеялась Ира. – В смысле денег, но посмотреть можно, конечно.

– У меня есть деньги, – заверила Даша. – Если что-то тебе понравится, купим. Так я заеду за тобой к шести часам. Не ешь дома, сходим в кафе рядом, там много наших будет.

Даша – хорошая, добрая, воспитанная и скромная девушка. Трудно даже предположить, что она дочь одного из самых богатых предпринимателей. И она, кажется, очень привязана к Ирине. Может, потому, что Даша – единственный ребенок в семье. Как и Ира, которую, впрочем, такой статус не только не напрягает, а даже радует. А Даша иногда кажется одинокой. Но, возможно, дело в другом: Ира – красивая, притягивает мальчиков. А Даша тоскует не по гипотетической сестре, а именно по вниманию парней, которое рядом с Ирой перепадает и ей. Впрочем, Тамара всегда готова признаться самой себе в том, что она пристрастна, когда речь идет о дочери, и во всем видит особые причины интереса к Ире. А дети дружат просто потому, что дружат. И все хорошие дети к двадцати годам остаются для мам детьми. А дальше посмотрим. С этим все ясно и просто у Тамары. Ее девочка выглядит, как взрослая, для всех, может даже показаться уверенной и самостоятельной. А когда Тамара заходит перед сном в ее комнату, чтобы поцеловать на ночь, на нее смотрят те же серые глубокие озера из-под той же густой русой челки, что и пятнадцать лет назад. Они по-прежнему ищут в ней главную опору и защиту. Они стремятся видеть только безграничное и теплое море любви «доктора мамкиных наук» и хотят передать в ласковые руки свою беспокойную просьбу-мольбу «только не уходи, будь всегда со мной». Вот это и есть главное для Тамары, то, что она прячет даже от небес и ради чего готова постоянно сражаться с коварными происками обстоятельств под названием «У нас ничего не осталось».

А так все путем. Девочки уехали развлекаться, и надо чем-то плотным забить голову, чтобы время прошло быстрее, и не начинать сходить с ума, если Ира не приедет ровно в одиннадцать часов вечера, как обещала. Да еще не предупредит по телефону, что задержится. Тамара сама старается не звонить слишком рано и часто, как она всегда обещает. И она нашла для себя самый нашумевший триллер…

В кульминационном моменте фильма безумных ужасов герои метались по старинному особняку, спасаясь от огня, обломков потолков, лестниц и стен. И это все повторялось так много раз по однообразному кругу, что временами утомляло самих создателей. И тогда несчастные герои были вынуждены натыкаться на доведенные до абсурда спецэффекты, которые должны были прямолинейно намекать на явление призраков. Тамара взяла пульт и все это выключила. Сколько еще лет и веков можно спекулировать на давно засушенных темах, создавать «ужасы», от которых только тянет в сон, погрузиться в который не дает желание позвонить дочери, думала она. И кому это нравится, кого пугает? А ведь пугает наверняка, раз с такой настойчивостью продолжают лепить эти фильмы. И смотрит это далеко не ясельная группа, которой сказали: «Дети, сейчас будем дружно бояться».

Тамара решительно взяла в руки смартфон и увидела, что уже семнадцать минут двенадцатого. Стараясь не размышлять о своих обещаниях, она нажала вызов Иры. Мелодия телефона дочери раздалась в прихожей… Тамара вылетела из комнаты и увидела, что дочка сидит на полу у все еще открытой входной двери. Выглядит она ужасно и не зовет маму, а тихо скулит, как щенок.

Вот теперь, кажется, и начался настоящий триллер. Тамара почти внесла дочь в гостиную, уложила на диван. Дальше обнаружилось что-то совсем ужасное. Ира не плакала, на ней не было повреждений, она не жаловалась на боль. Но она пыталась и не могла заговорить. Как тогда, в детстве. Тамара растирала ей руки, вливала в рот теплую воду, положила грелку к ногам… Пыталась уговаривать, заговаривать эту напасть:

– Деточка, ты же не маленькая уже, ты сможешь. Попробуй сказать мне или показать, что тебе мешает…

Что-то получалось. Взгляд Иры стал сосредоточенным, она показала рукой на свой телефон, который Тамара положила на стол. Дала понять, что в него нужно заглянуть. Тамара посмотрела журнал вызовов. Ира звонила в полицию. Она много раз подряд звонила в полицию!

– Тогда давай с этим и разбираться, – ровно произнесла Тамара. – Вы с Дашей были на показе, потом пошли в кафе, так получается по времени. Потом… Потом что-то произошло, и ты начала звонить в полицию. Первый звонок был в десять часов пять минут… Попробуй сказать, что случилось перед этим. Не напрягайся сильно, просто два слова… Ты же помнишь, как мы тогда учились говорить.

Ира крепко сжала руки матери и начала говорить. Каждое слово давалось с трудом:

– Мы вышли. Было темно. Нас провожали ребята… Не помню кто. Потом…

Сразу рассказать, что было потом, не вышло. Она наконец сумела отпустить что-то в себе и бурно, потрясенно разрыдалась. Это помогло. Ира встала, побежала в ванную и просто сунула голову под струю холодной воды. Вернулась и сказала Тамаре:

– Надо куда-то звонить, ехать, искать. Дашу похитили, увезли в ее же машине. Меня оттолкнули. Я упала и не смогла закричать, чтобы кто-то услышал. Но встала и начала звонить в полицию. Рассказывала, просила соединить с ближайшим отделением, но мне сказали, что я пьяная.

– Вы пили в кафе? – осторожно спросила Тамара.

– Я выпила три бокала красного вина, а Даша вообще не пьет, ей от алкоголя плохо. Я не была пьяной, если ты об этом. Просто говорила с трудом, еще хуже, чем сейчас. А после очередного хамства вообще не смогла говорить. Боялась остановить машину и даже войти в метро. Всех боялась. Я домой пришла пешком.

– Боже, что же это за ужас, – выговорила Тамара. – У тебя есть телефон родителей Даши?

– В том-то и дело, что нет. Я была у них только один раза. За городом. Большой дом, прислуга, на минутку выглянула мать. И все. Я там ни с кем не знакомилась, телефонами не обменивалась. Только Даше звонила, а она мне. Я ее набирала по дороге, но телефон не отвечает.

– Но это, конечно, не проблема, – произнесла Тамара. – Ее фамилия Грачева? Отец бизнесмен, можно найти по интернету. Хотя, конечно, вряд ли там есть его личный номер. Плохо, что сейчас уже ночь. Но не вскакивай… Куда мы пойдем, где искать… Нужно просто подумать и… Даже не знаю. Нужно что-то придумать.

Тамара посидела за ноутбуком, нашла сайты предприятий Ивана Грачева, там были телефоны для справок, но, разумеется, ночью можно лишь послушать автоответчики. Ира собрала свои силы и выдержку и даже выпила чашку горячего черного кофе. И наконец сумела заговорить почти без затруднений:

– Мама, ты же понимаешь, что это бесполезно. Ничего по интернету мы сами не узнаем. Был бы у нас знакомый продвинутый айтишник, он бы уже выяснил многое. И локацию телефона Даши, и маршрут ее машины. Меня убивает, что ночь проходит, ее увозят все дальше, могут поменять транспорт: бросить Дашино авто, угнать чужое, запутать следы.

– И где же нам сейчас найти такого айтишника? – растерянно спросила Тамара. – Может, просто еще позвонить в полицию? Ты ведь уже нормально говоришь. Или я могу рассказать с твоих слов.

– Не верю я, что это поможет. В лучшем случае диспетчер велит позвонить утром. Нет, тут нужно другое… А если… Я как-то видела в интернете объявления частных детективов.

– И ты считаешь, что по звонку к нам сразу явится такой весь из себя детектив, как в сериалах, и сразу все разгадает… Я тут без тебя пыталась один триллер смотреть. Даже в кино на этой теме халтурят. А что стоит любому бездельнику и мошеннику кинуть в сеть объявление о том, что он частный детектив, приехать, слупить с наивных людей типа аванс и исчезнуть с концами?! Нет, это не вариант. Ты же сама почти юрист, должна понимать, что настоящего детектива нанимают как минимум по рекомендации. Я уже не говорю о том, что у нас не осталось не только еды, но и денег. А бесплатно какая может быть помощь? Ты уже пыталась не один час, нормальный человек сразу бы понял, что ты в большой беде, но найти среди полицейских и сыщиков нормальных людей – уже большая удача.

– Пока ты произносила свою правильную, как всегда речь, мама, я кое о чем подумала. Помнишь, к нам приходил новый участковый? Он опрашивал соседей по поводу того, что в квартире под нами организовали наркопритон. Помнишь?

– Да, конечно. Я была в шоке тогда. Но участковый мне очень понравился, и потом мне рассказали, что он с этим делом разобрался очень быстро. Не помню, как его зовут… Такой интеллигентный парень, образованный. Но ведь и он сейчас наверняка дома, спит. А дежурный в отделении тоже скажет – звонить утром.

– Я тоже не помню, как зовут… Но, подожди. Он мне тогда карточку оставил, там рабочий телефон, а он от руки дописал еще номер личного мобильного… Сейчас найду… Да вот он: Андрей Петрович Николаев. Телефон…

– Но ты же не собираешься будить человека среди ночи?

– Будить не собираюсь. Но если человек очень хочет спать, он отключает телефон, особенно при такой работе. А если не отключил, значит, не спит. И он, кстати, тогда взял и мой телефон, наверное, сохранил с нашей фамилией… В общем, попробовать стоит.

Решили, что Ира наберет этого Николаева и сразу включит громкую связь на тот случай, если опять возникнет проблема с речью, чтобы Тамара помогла общаться.

Ожидание длилось ровно два гудка. Потом раздался молодой и ясный голос:

– Слушаю вас, Ирина Кравцова. Добрый вечер, в смысле ночь. Чем могу быть полезен?

– Андрей Петрович, – взволнованно, но без затруднений заговорила Ирина. – Простите, что так поздно. Вы можете нам помочь всем, наверное. У меня на глазах похитили подругу, увезли куда-то на ее же машине. Полиция вообще не стала со мной общаться, решили, что я пьяная. Но, вероятно, вы тоже сейчас уже не на работе… Мне позвонить утром?

Тамара одобрительно сжала руку дочери, кивнула: все правильно.

Участковый молчал недолго. Потом произнес:

– Я не на работе, но спать еще не собирался. А случай такой, что до утра не ждут, раз уж узнали. Просто нужно получить полную информацию о деталях произошедшего. Местность, приметы напавших, номер машины. Желательно фото похищенной девушки, ее данные, все, что известно о ее знакомствах и семье. Короче, по телефону полную информацию получить не удастся. Я живу в квартале от вашего дома. Если вам удобно, могу подскочить. По дороге подумаю, что мы можем прямо сейчас сделать.

– Спасибо, Андрей, – выдохнула Ирина. – А мы с мамой уже стали терять всякую надежду из-за моих неудачных попыток привлечь внимание полиции. Я потом объясню, из-за чего еще была проблема. И я уже думала о том, что кто-то мог бы определить локацию телефона Даши, маршрут ее машины… Если не поздно. Я на такое не способна.

– Да и я – не крутой айтишник, к тому же оборудование у нас самое примитивное… Но люди такие есть, и они чаще всего не спят по ночам. Так я собираюсь. Буду минут через двадцать. Заранее прошу прощения за поздний визит.

Дальше последовала короткая, но насыщенная сцена паники Тамары. Ее напряженные нервы и перегруженное сознание, получив импульс надежды, требовали привычной разрядки. Она заметалась по кухне, вновь открывая и закрывая холодильник, обшаривая шкафчики.

– Ну, это же надо! – с новой силой негодования восклицала она. – Такая жуткая ночь, такие события, к нам едет участковый, которого мы сорвали с подушки. Он, наверное, и поесть не успел… А у нас ничего не осталось. И денег от силы на бутылку пива. Как ты думаешь, Ириша, может, мне выскочить в круглосуточный магазин и купить эту чертову бутылку пива? И какую-то плюшку или сосиску. Хоть что-то на стол поставить.

– Успокойся, мама, – ласково произнесла Ира. – Ты сейчас совершила очередное чудо, вытащив меня из онемения меньше, чем за час. Перестань впадать в эту свою фобию-манию. Человек среди ночи мчится к нам, чтобы помочь в большой беде. И кого он тут увидит? Одна бегает по кухне, кричит: «У нас ничего не осталось» – и сует ему под нос бутылку пива, а другая пытается что-то сказать, но у нее вдруг перестают получаться слова.

– Ты это брось – насчет перестают получаться слова. У тебя не было серьезного срыва, как в детстве. Это просто отголосок того несчастья, когда ты была слишком маленькая, чтобы справиться с большим горем. Сегодня было короткое потрясение, которое вызвало то воспоминание, мы вместе победили рецидив. Просто возьми и срочно забудь этот короткий провал. Нет у тебя больше такой проблемы. А я могу выскочить за пивом, но это не обязательно. Хотелось, конечно, угостить человека, но что делать, если…

– У нас ничего не осталось, – продолжила Ира, и они обе наконец улыбнулись.

А в дверь уже звонили.

Андрей Николаев, не в форме, а в обычных джинсах, свитере и куртке, непринужденно вошел в квартиру, стряхнул с куртки снег. Тамара сразу выпалила:

– У нас не нужно снимать обувь и… – она явно в последний момент подавила свой вопрос: «Хотите что-то поесть или выпить?»

– Хорошо, спасибо, – ответил Андрей. – Где мы можем поговорить? У меня смартфон не очень хорошо дышит, я захватил свой ноутбук. Тут в принципе много всего. Но сначала поговорим обо всем подробно.

Ира проводила его в гостиную, они устроились за столом. Она начала рассказывать, он нашел место похищения на карте Москвы. Марина сбросила ему фото Даши, рассказала, кто ее отец. Стала напряженно вспоминать, с кем они общались на показе, потом в кафе. И кто из тех, кто был в заведении, мог выйти с ними.

– Я не исключаю, что среди похитителей – их трое или четверо – был кто-то из парней, которые сидели с нами в кафе, может, даже присутствовали на показе. Проблема в том, что те, которые были в кафе, больше друзья Даши, я их могла раньше видеть пару раз, но вечером даже не очень рассмотрела. Мы были в кафе недолго, и все время обсуждали с Дашей то, что увидели на показе. Она выбирала платье на Новый год, но не хотела ничего покупать сразу. Она всегда такие вещи тщательно продумывает, взвешивает все за и против, советуется со мной. А те, на улице… Они все были в черных куртках с капюшонами, теперь в таких ходят все, включая женщин. С небольшого расстояния отличить одного от другого невозможно, особенно в темноте.

– Как вам показалось: эти люди сознательно выбрали вашу подругу или наугад схватили одну из двух девушек? Может, просто ту, которая уже открывала машину, из чего было понятно, что она владелица? Как это произошло? Что делали вы?

– Мне кажется, Дашу схватили до того, как она начала открывать машину. Боюсь, что не наугад. И вряд ли тут имеет большое значение, что она владелица машины. Угон есть угон. С владелицей, с ее подругой или без обеих. Речь о гораздо большем преступлении – похищении человека, и это актуально в обоих случаях – Даша или я.

– Логично, – заметил Андрей. – Вы, кажется, говорили, что учитесь на юридическом?

– Ну, это обычное бытовое рассуждение. Как юрист я пока, конечно, ноль. А повела я себя так, что вспомнить стыдно. Но для точности ситуации расскажу, конечно.

Андрей очень хорошо выслушал печальное повествование Ирины о том, как она пыталась привлечь помощь после того, как ее оттолкнули, буквально бросили на дорогу.

– Черт, – произнес он. – Как же стыдно бывает за людей, которые получают деньги за спасение сограждан, а фактически помогают криминалу…

– Прервитесь буквально на минутку, – торжественно провозгласила Тамара, появившись в гостиной с подносом, на котором возлежали и благоухали пышные оладьи из того, что все-таки осталось. – Оладушки из дрожжевого теста и зеленый японский чай, усталость прогоняет сразу.

– Выглядит замечательно, – отметил Андрей. – Я только сейчас вспомнил, что не поел после работы. Обнаружил, что в холодильнике ничего не осталось, а выходить было лень.

– Мама у меня тот еще сыщик, – произнесла Ира. – Дрожжи вдруг отыскала. У хорошей хозяйки всегда найдется то, что она спрятала от самой себя.

– Ладно, захвалили, – польщенно отмахнулась Тамара. – Так что вы думаете, Андрей, о том, почему схватили именно Дашу, а Иру оттолкнули?

– Думаю, что это не просто так. Тут или финансовый расчет, или личные счеты… Решили бы по пьяни увезти одну из двух девушек для развлечения – взяли бы Ирину. Так мне кажется. Не стану уточнять, почему.

Он еще раз внимательно просмотрел фото Даши в галерее смартфона Иры.

– Вот и я так подумала, – сказала Тамара. – Но вы уже знаете, что Даша – дочь богатого предпринимателя? Может, действительно ради выкупа? Это, наверное, был бы самый щадящий вариант. В таком случае не должны причинить ей вред.

– Возможно, – ответил Андрей. – Но этот вариант более опасный для похитителей. У серьезного человека может быть такая охрана, которая подонков из-под земли достанет и размажет. Особенно, если это любители. Но тут главное – не сделать ошибок и не опоздать. Охрана – это тоже любители по большому счету. Размазать бандитов им часто легче, чем вернуть девушку невредимой. Знаю немало таких случаев: победа над похитителями с драматическим результатом для жертвы. Так. Я, кажется, в одиночку умял все оладьи. Большое спасибо. Чай тоже чудесный. У меня после еды благодарный мозг обычно выдает идею, иногда удачную. Понятно, что я сейчас узнаю телефоны Ивана Грачева и сообщу ему о том, что случилось. Возможно, семья уже ищет Дарью. Но общаться отдельно с айтишниками, отдельно с детективом среди ночи – это слишком долго. У меня в контактах есть, конечно, такие люди, но пока каждому объясню… У всех свои обстоятельства и планы. А я не большой начальник в полиции. Кто им простой участковый? Но есть и один человек-оркестр. Это известный частный детектив, с которым я познакомился недавно, когда в нашем отделении взяли на трупе одного студента и завели против него дело об убийстве. Он с самого начала говорил, что увидел лежащего человека и пытался оказать ему помощь. Сам и вызвал полицию и «Скорую». Но вы такую практику знаете, наверное… Это так удобно – сразу раскрыть и взять на трупе. Начали прессовать парня. И прямо перед судом явился детектив, которого наняла мать студента. В общем, прошло два месяца, тот студент на свободе, ему обещали компенсацию за ошибку, а настоящего убийцу взяли. Короче, все это сделали не мы, а частный детектив Сергей Кольцов. И если он мне сейчас ответит, если он в Москве, – то смею надеяться, что Даше повезло. С ним, кстати, сотрудничают лучшие айтишники, так что тут все в одном флаконе. Конечно, он работает не на благотворительной основе. Поэтому, пожалуй, сначала позвоню Грачеву, чтобы узнать, на какую помощь он рассчитывает. Потом Сергею, если отцу жертвы подойдет идея с частным детективом.

– А если все же отец не захочет нанимать частного детектива? – осторожно спросила Тамара. – По разным причинам, но такое может быть. Что тогда?

– Тогда мы его наймем, – решительно произнесла Ира. – Я практически виновница этой трагедии. Я все видела и не смогла помешать, да еще по телефону мычала вместо того, чтобы кого-то убедить.

– Да, конечно, – согласилась Тамара, – мы обязаны принять участие. Просто хотелось бы узнать: можно с этим сыщиком договориться, что мы потом заплатим? У меня на днях зарплата и премия.

– А я могла бы попробовать попросить у кого-то деньги взаймы, – сказала Ира, – но это же тоже только утром…

– Не беспокойтесь вы обе по поводам, которые волнуют уже не только вас. Сергей открыт для любых приемлемых вариантов. Кроме того, он бывший работник генпрокуратуры и сотрудничает, даже дружит с начальником отдела убийств и похищений Земцовым. Другой вопрос: захочет ли отец Даши такую огласку. Она неизбежна, если привлечь и официальное следствие такого уровня. В общем, мы отвлеклись на технические вопросы, которые сейчас могут отпадать один за другим: если узнаем, что Кольцова нет в Москве, а Грачев не захочет частного детектива. Тогда попробуем пристроиться к другому плану. Вот я тут по ходу написал кое-кому, мне прислали личный телефон Ивана Грачева. Узнаю, в Москве ли Кольцов.

– Давайте сразу договоримся, – произнесла Ира. – Если Грачев не захочет детектива, его надо нанимать нам. В конце концов я первая заявительница, несмотря на все мои неудачи. И я не собираюсь ждать в сторонке, пока подруга может подвергаться пыткам и насилию. Я считаю себя ответственной. Я взрослый человек, и ничей папа мне не указ. В конце концов поиски и любые действия по освобождению Даши могут быть параллельными.

– Время очень позднее, – подытожил дискуссию Андрей. – Нам надо торопиться и уточнять позиции сторон. Набираю Грачева.

– А можно включить громкую связь? – попросила Ира. – Чтобы потом вам не пересказывать нам разговоры? Тоже время.

– Конечно, – кивнул Андрей. – Отличная идея.

Был уже третий час ночи, телефон долго не отвечал.

– Слушаю вас, – наконец произнес недовольный мужской голос. – Только коротко: кто вы и почему звоните среди ночи?

– Извините, пожалуйста, Иван Дмитриевич, – скромно, но твердо произнес Андрей. – С вами говорит участковый уполномоченный отдела полиции номер… лейтенант Андрей Николаев.

– Что-то случилось, Андрей Николаев? Это не наше отделение.