Мой Кир Булычёв, мой Рэй Брэдбери и другие мои писатели…

Роман «Посёлок» в творчестве Кира Булычёва стоит несколько особняком. Массовый читатель в основном знает адресованные детям и подросткам повести о приключениях непоседливой «девочки с Земли» Алисы Селезнёвой, а также остроумные комические истории из жизни города Великий Гусляр, который по непонятной науке причине облюбовали «пришельцы из космоса, избравшие Землю целью своего путешествия». «Посёлок» – роман не детский и тем более не юмористический. Хотя его главные герои – молодые люди. И остроумных моментов в нём хватает; чего стоит хотя бы история с инопланетным животным, которого называют козлом, а оно оказывается козой и приносит козлят…

«Посёлок» – это сложное философское и социально значимое произведение. Оно о том, как люди теряют свои корни, а потом мучительно возвращают их себе. Этот роман о том, как земляне теряют связь со своей родной планетой, а потом восстанавливают её. Это произведение про обретение корней, про невероятную важность и сложность этого процесса.

Неудивительно, что столь необычное произведение привлекло внимание одного из самых необычных советских мультипликаторов – Владимира Тарасова. Он всегда отдавал предпочтение фантастическим сюжетам и комиксовой изобразительной стилистике. И это сделало его мультипликацию актуальной и сегодня. Даже ролик о необходимости соблюдать правила дорожного движения он решил как полную гэгов историю о ковбоях в городе. Его визитная карточка – мультновелла о том, как незадачливый художник учил инопланетянина напевать без фальши лирическую мелодию Нино Роты из фильма «Крёстный отец»…

Получасовой мультфильм «Перевал», поставленный по первой части романа «Посёлок», получился ещё более необычным, чем роман Кира Булычёва. «Перевал» вполне читается как полноценное произведения, в 1980 году он печатался в журнале, а в 1983-м вошёл в одноимённый сборник повестей. И только в 1988 году вышел полностью роман в двух частях «Посёлок».

На первый взгляд довольно смелым, но, как оказалось, весьма удачным ходом было решение использовать в видеоряде мультипликационной картины графические работы Анатолия Фоменко, профессионального математика и историка-любителя, создавшего вызвавшую множество споров «Новую хронологию». Владимир Тарасов гордо хвастался: мол, у него на фильме работают два доктора наук – как известно, Кир Булычёв, он же Игорь Всеволодович Можейко, был доктором исторических наук, а Анатолий Фоменко уже тогда был доктором математических наук.

Как же собрался столь необычный и представительный творческий состав?

«Во многом всё получилось случайно, – рассказывал Тарасов. – На фрагмент, тогда ещё только фрагмент, из романа Игоря Всеволодовича я наткнулся в журнале “Знание – сила”, и он меня очень заинтересовал. Там были такие нотки, которые меня всегда теребили. Это разговор о взаимоотношении человека и космоса, об одиночестве человечества в этом огромном мире… Надо было найти художника, который бы создал соответствующий видеоряд. Я очень верю в такое понятие, как “Его Величество Случай”. Кто-то из великих замечательно сказал, что Случай – это псевдоним Всевышнего, когда Он не хочет засветиться. И как я случайно наткнулся на публикацию Кира Булычёва, так же – уже не помню, каким образом – мне попала в руки книжка по математике. Хотя я крайне далёк от точных наук. И в этой небольшой брошюрке помимо умных теоретических концепций были иллюстрации – графические изображения различных математических формул. Я очень удивился и решил посмотреть, кто же сделал эти иллюстрации… Они были очень выразительными, чёрно-белыми… Я выяснил, что и автор этой тоненькой книжки, и автор иллюстраций в ней – человек по имени Анатолий Тимофеевич Фоменко. Он уже тогда был профессором МГУ, а по вечерам занимался историей».

Да, профессор Фоменко уже в 1980-е годы был культовым персонажем в кругах студентов физико-математических вузов, его рисунки передавали из рук в руки, копировали на первых копировальных машинах, сканировали на первых попавших в Москву сканерах и распечатывали на первых принтерах.

«Уже познакомившись с Анатолием Тимофеевичем, я как-то приехал в его скромную квартиру где-то на окраине Москвы, – продолжает Тарасов. – И на стенах его рабочей комнаты я увидел большие бумажные простыни с какими-то датами, с какими-то надписями, скажем: “Карл XII, Иван Грозный…” И он мне рассказал о своей теории “Новой хронологии”, о том, что все даты, по его мнению, сдвинуты лет на 300–500. К этой мысли он пришёл, используя метод математического анализа. Потом это всё было изложено в его знаменитом, довольно скандальном издании. Это очень любопытно, будоражит воображение… И вот этого человека я пригласил, чтобы использовать его как художника, для того чтобы проиллюстрировать произведение Кира Булычёва. Специальных иллюстраций к произведению Булычёва Фоменко не делал. У него уже был набор работ, которые он рисовал для себя, и я, увидев уже довольно обширный запас вещей, постарался осмыслить, что из того, что уже есть, можно использовать как иллюстративный материал, чтобы создать определённую атмосферу, создать мир посёлка на далёкой планете, на которой произошла катастрофа, а теперь происходит прорыв молодого населения к своим корням, попытка выйти на связь с Землёй. По-моему, иллюстрации Фоменко очень хорошо легли на то, что было написано Киром Булычёвым. Он не очень хорошо это воспринимал, он писал об этом, но конфликтов не было».

Так получилось, что у этих двоих незаурядных творческих личностей, встретившихся на одной мультипликационной картине, были диаметрально противоположные взгляды на историю. Доктор исторических наук Игорь Всеволодович Можейко наотрез не принимал теории доктора математических наук Анатолия Тимофеевича Фоменко. При всём при том оба эти человека были творческими личностями и учёными очень широких взглядов, с уважением относились к мыслям и творчеству друг друга, несмотря на непримиримость их научных позиций.

«Обычно в мультипликации творческая группа – это группа единомышленников. Мы с ними иногда встречались вместе, обсуждали разные темы… – также вспомнил Тарасов. – Предположим, за столом, и между ними обязательно вспыхивал спор. Было очень интересно слушать их диспут по поводу истории как таковой. Каждый из них стоял на своей позиции…»

Как бы то ни было, но получилось незаурядное произведение о культуре, без которой немыслимы люди. Огромное впечатление производит сцена, в которой герои Кира Булычёва идут по снежной пустыне, звучит песня Александра Градского на стихи Саши Чёрного, звучит романс Александра Вертинского, звучит закадровый голос Александра Кайдановского, а на скалах, которые проплывают мимо, проступают графические работы Анатолия Фоменко… Культурные пласты сталкиваются и вступают в синтез, и в результате этого синтеза возникает связь между людьми, потерянными в далёком космосе, их и родиной – планетой Земля.

Эта маленькая короткометражная картина сто́ит многих полнометражных лент.

Пятнадцать лет без Кира Булычёва

Издатели не теряют интереса к наследию прозаика и популяризатора

Писательская судьба полна загадок.

Эта статья писалась ко дню рождения Игоря Можейко, известного многим под псевдонимом Кир Булычёв, и вышла 18 октября 2018 года. Не юбилей. Дата некруглая. Ему исполнилось бы 84 года. А полтора месяца назад был грустный юбилей: пятнадцать лет, как он ушёл от нас…

Пятнадцать лет без писателя-фантаста Кира Булычёва, пятнадцать лет без популяризатора исторической науки Игоря Можейко. Однако книги под этими именами продолжают выходить с редкой регулярностью. И надо заметить, что это не простые переиздания прижизненных книг писателя, а что-то новое, что-то интересное, неожиданное. В этом заслуга и незашоренных издателей, и вдовы писателя, художника, переводчика, а с недавних пор ещё и прозаика Киры Сошинской, которая охотно сотрудничает с ними. Её принцип: «Главное – чтобы хранилась память об Игоре».

Больше всего для сохранения памяти о Кире Булычёве делает его биограф и библиограф из Челябинска Михаил Манаков. Он подготовил два толстенных, семисотстраничных, тома, в которых собрал малоизвестные и совсем неизвестные произведения писателя, а также версии, значительно отличающиеся от канонических и регулярно переиздающихся.

«Больше десяти лет назад, в 2005 году… в серии “Отцыоснователи. Русское пространство” была выпущена книга Кира Булычёва “Посёлок”, ставшая первой в практически полном собрании сочинений писателя: за два года вышло 18 томов, каждый из которых в среднем состоял более чем из 900 страниц!» – пишет в предисловии Манаков. Практически полное, да неполное. Что же вошло в книги, вышедшие малотиражным коллекционным изданием в серии «Для узкого круга»? «Во-первых, это те повести и рассказы, которые были в последующие годы найдены в архиве писателя… – продолжает составитель. – Во-вторых, за бортом многотомника… оказались небольшие, но ведь от этого ничуть не менее интересные рассказы-миниатюры, рассказы-страшилки и другие фантастические микропроизведения. В-третьих… не были изданы киносценарии».

Кир Булычёв писал много, постоянно работал. «Обычно окончательную версию очередного произведения Игорь Всеволодович печатал на пишущей машинке в двух-трёх экземплярах под копирку, – пишет Манаков. – Один экземпляр отдавался в редакцию одного журнала, другой – в редакцию другого, третий экземпляр – почитать друзьям… А себе порой не оставалось ничего. И хорошо, если рассказ в редакции принимали и он появлялся в сборнике или в журнале. А если нет? Так “сгорала” очередная рукопись…» Но жизнь-то очередной раз показывает, что рукописи не горят. И Михаил Манаков, пролистав подшивки региональных газет, нашёл три неизвестных рассказа из цикла о городе Великом Гусляре: «Предсказатель Гаврилов», «Альтернатива для Гаврилова», «Дантист Гаврилов». Кстати, о подростке Гаврилове: рассказ «Воспитание Гаврилова» существует в двух версиях, кардинально отличающихся финалами, – «взрослой» и «детской». Так вот «детская» версия, ранее печатавшаяся исключительно в журнале «Юный техник» в 1976 году, пожалуй, более остроумна, чем «взрослая».

Оказывается, даже повесть «Марсианское зелье», по которой был поставлен фильм «Шанс» с Сергеем Жигуновым в главной роли, существовала в разных версиях.

С гордостью скажу, что детская сказка «Бумажные герои» впервые была напечатана мною в приложении Ex libris «Независимой газеты». С ней связана целая история. 1979 год. Мама Игоря Всеволодовича сломала ногу, и он вынужден был какое-то время жить с ней, ухаживать. В доме не было телефона. Но печатная машинка с ним была. И он написал сказку для самых маленьких. Известный уже писательфантаст трогательно стеснялся своего опыта в новом жанре. А посоветоваться было не с кем – телефона нет. И тогда он запечатал сказку в конверт и отправил на адрес киностудии «Союзмультфильм» редактору Наталье Абрамовой, с которой работал в это время над картиной «Тайна третьей планеты». «Мне вдруг захотелось написать сказку совсем для маленьких детей, – написал Можейко в сопроводительном письме. – Что я и сделал. А когда я её писал, то представлял её себе в виде картинок». Неизвестно, что ответила Абрамова, но, похоже, эту рукопись больше никто не видел. Однако она сохранилась в архиве «Союзмультфильма», где несколько лет назад её обнаружил исследователь советской мультипликации Георгий Бородин. «Бумажные герои» не только вышли в «НГ-EL» и челябинском двухтомнике, сказка была издана, как и мечтал Кир Булычёв, в виде крупноформатной брошюры с красочными картинками, а в этом году спектакль по ней поставил молодёжный театр «Верба», премьера состоялась в рамках конференции по вопросам фантастики «РосКон-2018».

Воплотить ещё одну мечту Игоря Можейко недавно помог «Издательский дом Мещерякова». Один из номеров еженедельника «Книжное обозрение» в 2000 году вышел с провокационным заявлением на обложке: «Кир Булычёв уходит из фантастики». В интервью, помещённом в номере, писатель пояснял, что уходит всего на год, потому что издатели сделали ему предложение, от которого он, как говорится, не смог отказаться. Ему предложили переиздать в отличном оформлении все его научно-популярные книги, подписанные настоящим именем, Игорь Можейко. «Мои научно-популярные книги обычно выходили в скромном оформлении, в лучшем случае с чёрно-белыми иллюстрациями. И сейчас издательство, которое выпускает собрание моей фантастики, предлагает такое же весьма скромное полиграфическое исполнение. А здесь ведётся разговор об издании на плотной бумаге, с офсетной печатью, цветными иллюстрациями, – рассказал в интервью писатель. – Основной адресат этих книг – старшие школьники. У каждой книги будет свой редактор, который кроме выполнения своих прямых обязанностей поможет мне с подбором иллюстративного материала и необходимых цитат». Тогда планировалась подготовка восьми книг.

«Некоторые из них неоднократно издавались как история пиратства в Индийском океане – “Пираты, корсары, рейдеры”, другие менее известны… Я собираюсь значительно дополнить книгу о памятниках архитектуры Азии и Африки “7 и 37 чудес” с таким расчётом, чтобы она превратилась в книгу “7 и 47 чудес”. Для этого хорошо бы будущей зимой съездить в Китай, где я ни разу не был и культуру которого знаю несколько хуже, чем культуру Бирмы, Индии и Средней Азии, где бывал неоднократно». Планировалось также расширить очерки «Конан Дойл и Шерлок Холмс» и «Женщины-убийцы», выходившие под одной обложкой.

Увы, тогда этому проекту не было суждено осуществиться.

Дописать недописанное уже нет возможности, однако книга «7 и 37 чудес» всё же вышла недавно в виде красивого двухтомника, на плотной бумаге, с множеством фотографий и графических работ Киры Сошинской. Это издание максимально приближено к тому, что хотел видеть автор.

И ещё один невоплощённый проект конца девяностых – начала нулевых воплощает по мере сил «Издательский дом Мещерякова». Художника Евгения Мигунова знают как создателя самых известных иллюстраций в цикле Кира Булычёва о приключениях девочки из будущего Алисы Селезнёвой. Однако планировалось многотомное издание «Чудес в Гусляре», для которого художник нарисовал десятки иллюстраций. Они до недавнего времени пылились в архиве. Но в прошлом и в этом году вышли книги «Поступили в продажу золотые рыбки», «Марсианское зелье», «Вирусы не отстирываются», «Космический десант», в которых мы можем увидеть хоть и давно известные произведения Кира Булычёва, однако с совершенно неизвестными иллюстрациями Евгения Мигунова. Кстати, составляет сборники всё тот же Манаков.

Остаётся только посетовать, что Мещеряковым использованы далеко не все рисунки Мигунова, а редкие произведения Булычёва, вышедшие в Челябинске, увидели только самые ярые поклонники его творчества… Однако приятно, что издатели не теряют интереса к творчеству этого замечательного и разностороннего писателя.

Слон и слепцы

К 85-летию со дня рождения Игоря Можейко, известного как Кир Булычёв

«У меня КПД, как у паровоза, десять процентов», – говорил учёный и писатель Игорь Можейко, известный многим под псевдонимом Кир Булычёв. Кажется, так даже называлось одно из его многочисленных интервью… В этой фразе и самоирония, и невинное кокетство, ведь по трудоспособности с Игорем Всеволодовичем мало кто мог сравниться. Одно только собрание его фантастики (и весьма неполное) составляет почти шестнадцать тысяч страниц – восемнадцать томов по восемьсот с лишним страниц каждый. А ещё: сценарии игровых, телевизионных и анимационных фильмов, кандидатская и докторская диссертации по истории Бирмы, научные статьи, работы по геральдике и фалеристике, с десяток всевозрастных научно-популярных книжек, от которых невозможно оторваться, как от приключенческих романов, серия книг по истории, адресованных детям, многочисленные переводы, от Айзека Азимова до Хорхе Луиса Борхеса…

18 октября исполняется 85 лет со дня рождения Игоря Можейко. Шестнадцать лет, как его уже нет с нами. Он ушёл в сентябре 2003-го, в самый разгар Московской международной книжной выставки-ярмарки. Ушёл неожиданно, полный творческих планов. Ушёл, не дождавшись выхода нового большого детского романа «Убежище», который должен был стать началом новой серии, ушёл, не закончив всего несколько страниц романа «Покушение» из главного цикла его жизни «Река Хронос»… И всё равно наследие и Игоря Можейко, и Кира Булычёва велико. Я уже неоднократно сравнивал его со слоном из притчи про слепцов. Один ощупывает хобот и говорит, что слон продолговатый, второй, ощупав ногу, говорит, что слон столбообразный, третий, которому досталось ухо, говорит, что слон плоский… Вот и Булычёв-Можейко у каждого его читателя и почитателя свой. И его новые грани продолжают открываться.

Несколько лет назад в архивах «Союзмультфильма» исследователь советской анимации Георгий Бородин обнаружил совершенно неизвестный текст сказки «Бумажные герои» Кира Булычёва, адресованной самым маленьким. Её первая публикация состоялась в «НГ-EL». Потом вышла красочно иллюстрированная книжка. А пару лет назад театр-студия «Верба» поставил по ней спектакль и регулярно играет его перед малышами.

Стараниями журнала «Если» вышла собранная по черновикам и разрозненным публикациям книга «Падчерица эпохи» – авторская история советской фантастики от Кира Булычёва. Он ведь был ещё и заядлым библиофилом. А год назад, как раз к прошлому дню рождения, Михаил Манаков из Челябинска подготовил и выпустил книгу, в которой собраны все версии «Падчерицы эпохи» и другие фантастиковедческие работы Булычёва. Кстати, это уже не первая подобная работа – Михаил на своём скромном уровне продолжил дело, начатое крупными издателями. Он выпустил ещё три таких же массивных тома. В одном собраны различные версии произведений, отличающиеся от тех, что выходили большими тиражами. В другом – произведения, которые вообще большими тиражами не выходили. Вплоть до тех, что печатались только в региональных газетах… К 85-летию Манаков подготовил новое издание – большой том поэзии Игоря Всеволодовича. Да-да, он был ещё и поэтом. Но стеснялся своих стихов, при жизни издавал их сугубо ограниченными тиражами и дарил только самым близким друзьям. Хотя в «букероносном» романе Андрея Сергеева «Альбом для марок» есть такие строки:

«Первые воспоминания об инязе. Игорь Можейко. Лёгкий человек. Кое-какие стихи». Строки эти и веселили, и немного обижали Игоря Всеволодовича. Он писал и весёлые стихи, и грустные… «В чём трагедия травинки? / Ей нельзя сойти с тропинки. / И любому колесу можно ездить по лицу. / Так и мы с тобой травинки, / Хоть и ходим по тропинке. / И на пятый пункт в ответ пишем: “К сожаленью, нет”».

Позже, стараниями Михаила Манакова, мы увидели эту книгу – читайте о ней ниже.

* * *

Ну а теперь о том, каким знал Кира Булычёва я, каким он был для меня, каким я его вспоминаю… Как известно, редакция «НГ» находится на улице Мясницкой. Прекрасный район, один из моих любимых. Доходные дома, каждый индивидуален и неповторим. Вот знаменитый на всю Москву Чайный домик в восточном стиле, построенный купцом Перловым специально для китайской делегации (контракт на поставки чая, правда, получил другой, более удачливый, купец)… Вот лев, сидящий в арке, горделиво оперся лапой о щит, а над ним барельефы мужчин и женщин… А вот – уже совсем возле нашей редакции – антикварный магазин. Он так и расположен здесь с незапамятных времён. Игорь Всеволодович любил бывать в нём, и, проходя мимо, я всегда его вспоминаю…

Как это ни парадоксально, но писать фантастику я начал раньше, чем читать её. В классе, наверное, третьем я взахлёб прочитал все три тома рассказов о Шерлоке Холмсе из чёрного восьмитомника Артура Конан Дойла. И, как многие и многие, написал продолжение. Но рассказ этот был фантастическим. Какой-то там учёный-злодей путём сверхнаучных генетических манипуляций скрестил пчелу с пауком-каракуртом и убивал с её помощью неугодных сквозь вентиляционные трубы. Кажется, так всё там было.

Но почему, не знаю. Почему меня, читавшего до того в основном книги о природе, потянуло на фантастику? Из фантастики я к тому времени читал только «Плутонию» и «Землю Санникова» Обручева. Но, опять же, видел в них в первую очередь палеонтологическую составляющую…

По-настоящему полюбить фантастику меня заставил Кир Булычёв. В 80-м году можно было услышать такую фразу: «Ты уже видел фильм “Через тернии к звёздам”?» Говорили не «Советую сходить на фильм» и не «Собираешься ли ты на него сходить?», а именно так – без доли сомнения, что этот фильм рано или поздно посмотреть необходимо каждому. И я сходил. А ещё были повести в «Пионерской правде» и «Юном технике».

На многие годы Кир Булычёв стал моим любимым автором. Я и сейчас держу на полке самое полное собрание его сочинений.

Помню такую историю. Мой отец уезжал на какое-то генетическое совещание в Москву, и я категорически заказал ему привезти книги Кира Булычёва. Вернувшись, отец обескураженно рассказал о том, как, потеряв надежду найти заказанные книги в обычных книжных магазинах, он зашёл в букинистический – в этот самый, на Мясницкой (увы, сейчас его уже нет, там магазин сладостей и семечек). Он спросил: «У вас Кир Булычёв бывает?» «Конечно, бывает! – радостно воскликнул продавец. – Только что видел его. Может быть, ещё не вышел, посмотрите в антикварном отделе». Отец был удивлён: «Я имею в виду книги Кира Булычёва…» «А-а-а, – сразу же погрустнел продавец, – книг его не бывает. А вот сам он частенько заходит…»

* * *

Не только я горд знакомством с Киром Булычёвым. Иногда даже мимолётная встреча с ним производила впечатление. Когда я работал в газете «Книжное обозрение», Игорь Всеволодович заходил к нам. А с нами в одном здании селились ещё киностудия Сергея Сельянова «СТВ» и какоето риелторское агентство. К Сельянову иногда приходили рок-звёзды, музыка которых звучала в фильме «Брат 2».

И вот однажды моего коллегу, журналиста и культуртрегера Константина Мильчина спросили девушки-риелторши:

«Это к вам сегодня “Океан Эльзы” приходил?» Они имели в виду Святослава Вакарчука… «Нет! Не к нам, – сказал девушкам Костя и гордо добавил: – К нам сегодня Кир Булычёв приходил!»

* * *

Не удержусь и приведу одну трогательную историю, рассказанную однажды мне Киром Булычёвым. Как раз, кстати, после встречи в том самом антикварном. Конечно, перескажу её, как помню.

Кир Булычёв и вся его семья приехали отдыхать на море, на курорт. С супругой, дочкой Алисой и тёщей. Не знаю точно, наверное, в Крым. Так же, как ездили отдыхать многие советские люди того времени. То есть дикарями: не имея приобретённых заранее путёвок в санаторий, а с мыслью снять жильё по приезде…

«Пока мы приехали, – рассказывал Игорь Всеволодович, – пока нашли жильё, пока договорились с хозяевами, пока устроились, пока разобрали вещи… оказалось, что солнце уже клонится к закату и на море идти поздно. Уже начинался вечер. Южный, быстрый. И вот, заметив, что уже темнеет, наша бабушка присела на кровать, сложила руки и тихо произнесла: “Ну вот, и ещё один денёк сэкономили…”»

Есть в этих словах что-то такое, точно-точно выражающее ничтожность человека перед временем. И всё же есть в этих словах и что-то оптимистичное, жизнеутверждающее. День прошёл, но не пропал, он где-то сохранился в нашей памяти. Как и те люди, которых мы знали и помним.

Да. Вот и ещё один денёк сэкономили…

В этом Дарвин виноват

Написано в соавторстве с Евгением Лесиным, опубликовано 22 января 2020 года

Размышления над книгой Кира Булычёва «Кое-какие стихи: избранные стихотворения (1949–2003)»

(сост. М. Манаков, К. Сошинская. Челябинск: ИзЛиТ, 2019), изданной к 85-летию писателя

«Кир Булычёв, – пишут в предисловии Михаил Манаков и Кирилл Ратников, – был не только писателемфантастом, но также ярким, самобытным, остроумным и тонким поэтом, настоящим мастером пейзажной, философской, любовной лирики, а ещё и автором шутливых текстов песен для кинолент и мультипликационных фильмов и очень весёлых, а порой лукаво-ироничных стихотворений для детей». Помимо предисловия в книге есть также несколько приложений: два предисловия к прижизненным публикациям стихов Кира Булычёва, библиографическое описание, состав сборников его стихотворений и алфавитный указатель произведений, вошедших в сборник. Сам сборник разбит на разделы: «Лирика», «Сатира и юмор», «Стихи для детей», «Песни к фильмам», «Инскрипты», «Поэмы», «Переводы», «Незавершённое» и «Варианты». Что касается, например, переводов, поэм или песен, то тут никаких вопросов нет. А вот деление на лирику, юмор и стихи для детей всё же представляется несколько условным. У Булычёва и лирика не без иронии, и сатира не без философии и грусти. И почти все его стихи (кроме откровенно «взрослых», так сказать, 18+) годятся для детей. Вот, скажем, такое стихотворение:

Как-то раз летела мухаСамолётом в Сингапур.Поддалась та муха слухам,Будто там снимает мухуВ кинофильме Радж Капур.Как расстроилась она:Радж Капур снимал слона.

Ну и в каком, как вы думаете, это разделе? В «Стихах для детей» или в «Сатире и юморе»? Нет, в «Лирике»…

В разделе «Сатира и юмор» не зря, конечно, помещена лирическая зарисовка о Москве:

Всё в Москве наоборот.Где ворота – нет ворот.Нет Ильинских, нету Красных,Нету Кировских ворот.На Ямских не сыщешь ямы,А в Хамовниках не хамы —Вежливый народ живёт.

Но ведь лирики здесь не меньше, чем юмора. Кировские ворота!.. С ума сойти. Кировских ворот, конечно, никогда не было и быть не могло. Мясницкие ворота ещё когда-то были воротами, а уж Кировские – только названием.

Так называемой политики, откровенной сатиры у Булычёва в стихах почти нет. Он в этом плане не Галич, а, скорее, Высоцкий. Булычёв никогда не был диссидентом, политики нет и в его прозе. Но вот ведь какой парадокс: многие его вполне безобидные по сегодняшним меркам произведения в советские времена не печатались десятилетиями. Например, повесть «Осечка-67», в которой в честь 50-летия Октябрьской революции устраивают ролевую игру – взятие Зимнего. Революционеров изображают передовики производства, рабочие ленинградских заводов, а женский корпус, защищавший дворец, – девушки из научного отдела Эрмитажа. Керенского играет спивающийся трагик. Но защитники понимают, что уже успевшие принять рабочие, захватив музей, могут причинить ему вред, и отражают приступ. История в игре переписывается по-иному. По-иному идёт история и в повести «Младенец Фрей». В ней Ленин, инфернально испугавшись, что его уничтожит Сталин, стремительно молодеет, а потом превращается в младенца. А затем снова взрослеет, но уже не при царской власти, а в советском детском доме. И становится не выдающимся мыслителем, а заурядным психопатом… Написанные в период застоя, обе эти повести вышли только в 90-е годы.

Но вернёмся к поэзии. Да, откровенной политики в стихах Булычёва нет. Есть, конечно, рискованные шутки и намёки, но не более («…Так и мы с тобой травинки, / Хоть и ходим по тропинке. / И на пятый пункт в ответ / Пишем: «К сожаленью, нет»). Таков был склад его таланта. Детский взгляд даже на самые взрослые проблемы не предполагает открытого противостояния. Тем более интересно читать у него то немногое, что иначе как гражданской лирикой не назовёшь.

За рекой Памир – курбаши.За рекой Памир – басмачи.Вы подумайте, в этой глушиТридцать лет живут басмачи.Над рекой застава Харгуш.Замполит, лейтенант КГБ.Вы подумайте – тридцать душ.Тяжелее, чем на губе.А четыреста сабель ждут,И у сабель душа болит.Курбаши в тридцатом годуВласть со Сталиным не поделил.

Стихотворение 1965 года. Более полувека прошло, поменялись вожди и режимы, а актуальность, увы, не ушла. А вот ещё стихи 1963 года:

Иду гулять по городу,В котором не гуляют,И с девушкой, которуюЗа это расстреляют,Но не у стенки, выжженнойТупыми лбами пуль,А на скамье, просиженнойЗадами толстых дур.Расстрелянная взглядами,Убитая словами,Идёт пока что рядом иСмеётся как живая.Идёт и улыбается.Жизнь только начинается.

Лирика, она, конечно, лирика, но в 63-м году все прекрасно всё помнили и слишком многое понимали. И последние две строчки ничего не меняют.

Есть, впрочем, у поэта Булычёва и классическая лирика:

Вроде засиделся я в гостях.Что же будет, раз меня не будет?Женщины, которые простят,Мужики, которые забудут.Вроде я на суд к себе пришёлИ признал, что жил я недостойно.Всё хотел, чтоб было хорошоМне, а самым близким делал больно.…Загрустят тогда, не загрустят,Если я среди других не буду?Жертвы, пожалев меня, простят,Остальные, пожалев, забудут.

Есть и настоящие маленькие шедевры. Где даже рифмы в первых двух стихах интересные (что вообще-то редкость для Булычёва).

В глаза газелиКозлы глазели.Одни в ней видели козу худую,Другие – в бороду думу дули.А в результатеЛежат на дорожкеГазельи ножки,Газельи рожки.

Тут ведь, согласитесь, не только переосмысление серенького козлика, тут ведь и аллюзия на Маяковского. Верблюд недоразвитый и лошадь-ублюдок («Лошадь сказала, взглянув на верблюда: “Какая гигантская лошадь-ублюдок”. Верблюд же вскричал: “Да лошадь разве ты?! Ты простонапросто – верблюд недоразвитый”»).

Ещё одно переосмысление и ещё один маленький шедевр:

Как мне жалко Пенелопу!Плачет, бедная, навзрыд.Одиссей-старик ухлопалУхажёров молодых.

И ведь не поспоришь. На Троянскую войну Одиссей, может, ушёл и молодым, но вернулся-то уже пожилым. Десять лет войны и десять лет пиратских странствий – это вам не шутки.

Многие стихи Булычёва трудно читать без боли. Как многие настоящие поэты, он как будто предчувствовал свой скорый уход. Это сейчас воспринимается довольно странно. Он был полон творческих планов. Булычёв вернулся к эпопее «Река Хронос», которую считал главным трудом последних двадцати пяти лет и от которой его постоянно отвлекали дети и издатели, требовавшие новых повестей про Алису; он заканчивал роман «Покушение», в котором вымышленные герои должны были столкнуться с реальными, историческими – Фанни Каплан и Лениным. Книге не хватает буквально нескольких финальных страниц… Кроме того, он написал новый большой детский роман «Убежище» с новым героем. Это произведение должно было открыть цикл, задуманный как «наш ответ» Гарри Поттеру… Мечтал поехать в Китай, познакомиться с тамошними историческими памятниками и переделать свою научно-познавательную книгу «7 и 37 чудес» в «7 и 47 чудес»…

Планы, планы…

А в стихах проскакивало:

Напишите на сайтеИгорю. ру,Что вы будете жить,Когда я умру.Я приму то посланиеБез возражений.Жизнь, увы, не бываетБез поражений.

Написано в Лондоне в 2000 году, за три года до смерти, 5 сентября 2003 года.

Строчкой «2000, Лондон» подписано сразу несколько стихотворений: видимо, в Туманном Альбионе хорошо писалось…

А начал писать стихи Игорь Можейко, как и многие творческие люди, ещё в юности, даже в детстве. Ожидая в больнице операции на гландах, исписал целую тетрадку строками сказочной поэмы «Замок Фахры», подражания «Руслану и Людмиле» Пушкина. Всю жизнь параллельно с романами и рассказами, выходившими стотысячными тиражами, и сценариями, которые ложились в основу популярных фильмов, Игорь Можейко писал стихи, которые почти никому не показывал. Только в 1992 году он выпустил книжку «Что наша жизнь?», в которой каждое стихотворение сам же любовно украсил авторскими коллажами из старых газетных объявлений. Ещё несколько малотиражных книжек в Челябинске выпустил биограф и библиограф писателя Михаил Манаков. Две из них – уже посмертные, собраны из стихов, найденных в архивах. И вот настоящий подарок поклонникам Кира Булычёва (а их немало) к 85-летию писателя, отмечавшемуся 18 октября прошлого года. Неутомимый Манаков составил том больше чем на 500 страниц… Названием послужила строчка из автобиографического, получившего премию «Русский Букер», романа Андрея Сергеева «Альбом для марок». Когдато они вместе учились, и Игорь Можейко уже тогда активно проявлял творческие способности. Сергеев написал в романе: «Иняз. Первые впечатления. Игорь Можейко. Лёгкий человек. Кое-какие стихи». Кир Булычёв любил цитировать эту фразу со смесью самоиронии и обиды: «Кое-какие…»

Разные. И смешные, и грустные, и философские, просто шутки…

Утконос и утконожкаКак-то выпили немножко.И такой пошёл разврат…В этом Дарвин виноват.

Часть 2

Мой Рэй Брэдбери: певец нескончаемого лета

Американский писатель Рэй Брэдбери – один из моих самых любимых. И я много писал о нём. Писал в разные годы. Писал, когда он был жив. Писал, когда его не стало. Писал уже после его ухода, когда стали выходить посмертные сборники, открывающие его с новых сторон. И, когда пишешь о таком авторе, невольно получается текст, не привязанный к той или иной дате и выходу того или иного издания, – получается вневременной текст. А собранные вместе, эти тексты дают многогранный образ известного и неизвестного Рэя Брэдбери. Моего Рэя Брэдбери.

Когда был Брэдбери маленьким

Размышления над книгой рассказов Рэя Брэдбери «Тёмный карнавал» (М.: Эксмо, 2009)

Когда был Брэдбери маленьким… точнее, просто юным, он писал страшные рассказы для дешёвых журнальчиков. Когда писателю было 26 лет, владелец небольшого издательства, выпускавшего скромные книжки в стиле Лавкрафта, Огаст Дерлет предложил составить сборник… «Тёмный карнавал» – это первая книга признанного классика современной американской литературы. Но в том далёком 1947-м он только начинал осознавать силу своего таланта. Так, буквально во время работы над составлением этого сборника он с удивлением осознал, что его произведения могут быть интересны не только дешёвым изданиям с маленькими гонорарами, но и дорогим глянцевым журналам. Автор «страшилок» превращался в серьёзного прозаика. И всё это отразилось в работе над книгой, состав которой несколько раз менялся…

То издание 1947 года, такое знаковое для писателя, давно стало раритетом, самой редкой и недоступной книгой Брэдбери. Некоторые рассказы, вошедшие в него, стали классикой и неоднократно перепечатывались (например, в сборнике «Октябрьская страна»); некоторые выходили в других редакциях, часто сильно отличавшихся от первой; остальные же так и остались литературной редкостью. Однако в 2001 году Рэя Брэдбери уговорили переиздать сборник в виде коллекционного издания. Было написано несколько предисловий, рассказывающих его историю; Клайв Баркер написал мощное послесловие, а сам мэтр снабдил каждый рассказ собственными комментариями: как появилась тема, как выстраивался сюжет… Спустя восемь лет полная копия этого подарочного издания вышла на русском языке. Эта книга очень много говорит о сути творчества. Например, очень много о природе брэдберевского таланта говорит история о том, как визит к врачу послужил отправной точкой для написания рассказа о человеке, который испугался собственного скелета, ведь именно это произошло с самим писателем…

Американский почвенник в поисках чуда

Размышления над книгой рассказов Рэя Брэдбери «Летнее утро, летняя ночь»

(М.: Эксмо, СПб.: Домино, 2010)

Было время, когда Рэй Брэдбери без натяжки считался самым популярным в России американским писателемфантастом. Хитрым редакторам и переводчикам сравнительно легко удавалось представлять его идеологическому начальству в качестве прогрессивного зарубежного деятеля культуры, борца с буржуазным строем, обличителя мира капитала… Ведь только там, за океаном, могут сжигать книги. Только там подчистую уничтожили коренное население, а значит, не ровён час доберутся и до невинных марсиан. Только там производство фильмов превращено в конвейер иллюзий и ужасов. Конечно, Брэдбери никогда не был никаким борцом. Для того, каким был писатель в молодости, уже в наше время придумали подходящее название – «фрик». А по-нашему – чудак, человек со странностями, непохожий на других. Конечно, он не вписывался в американскую культуру с её буржуазными ценностями. Но точно так же он не вписался бы ни в одну другую, с любыми другими ценностями. Он не водит автомобиль, не летает на самолётах. Герой его страшного рассказа может испугаться не привидений и вурдалаков, а собственного скелета, который находится у него внутри. А вот как раз привидения и вурдалаки у него очень даже симпатичные – они трогательно ждут возможности собраться всей семьёй на День всех святых, слетаются со всего света. Он начал писать о Марсе с невероятным чувством стиля и философской глубиной в то время, когда эта тема находила отражение только в бульварной литературе. Он примерно одинаково пишет о полётах в космос и о жизни простых обывателей в маленьком провинциальном городке Гринтауне. Да он просто какой-то писатель-почвенник, практически Белов или Распутин – у него и на Марсе поселенцы живут старым патриархальным укладом, словно в какойнибудь захолустной деревне…

Такой вот Брэдбери – тонкий, задумчивый и чудаковатый – был очень удобен нашим редакторам и переводчикам в советское время. Его уж никак не обвинить ни в пропаганде секса и насилия, ни в воспевании прелестей капитализма. Его много и хорошо переводили. К его творчеству обращались лучшие переводчики: Нора Галь, Ростислав Рыбкин, Лев Жданов, Зинаида Бобырь. И «Марсианские хроники», и «451 градус по Фаренгейту», и, конечно же, не фантастическое, а как раз-таки, скорее, почвенническое «Вино из одуванчиков» неоднократно переиздавались; и рассказы печатались во всех возможных журналах. И, что уж совсем невероятно, его активно экранизировали – в первую очередь на телевидении и во ВГИКе студенты. Несколько раз сюжеты Брэдбери появлялись в передаче «Этот фантастический мир»; яркими событиями «малого» кино стали мультфильм «Будет ласковый дождь» и короткометражка «Зелёная куколка» с Александром Абдуловым и Донатасом Банионисом в главных ролях.

В перестройку нам открылся новый Брэдбери – наконец-то перевели его «страшилки». Почти одновременно вышло три разных перевода одного романа, заглавием которого была шекспировская фраза: «Что-то страшное грядёт», «И духов злых явится рать», «Надвигается беда». Вышел леденящий душу полнометражный фильм по рассказам Брэдбери «Вельд». Но очень скоро то, что раньше позволяло продвигать писателя к российскому читателю, стало этому мешать. Хлынул поток энергичной приключенческой фантастики, и странный автор оказался как-то подзабыт. Его высокомерно стали считать неактуальным и чуть ли не просоветским. Для большинства он отошёл на второй план вместе со всей «старой» фантастикой. Кое-кто вообще решил, что Рэй Брэдбери уже давно не пишет, а может быть, даже умер.

Но нет – Брэдбери жив. Хоть в августе этого года ему исполнится 90 лет! И, что самое потрясающее, он продолжает активную творческую деятельность. У классика американской литературы ХХ века и в веке XXI выходят книги с завидной регулярностью. И, что невероятно приятно, довольно оперативно переводятся на русский язык.