И Боги порой бессильны

– Вы не останетесь во дворце? – Гивский не скрывал своего удивления.

– Мы не можем спать в покоях бывшего короля.

– Понял… извините… не подумал, Ваше Величество. Сейчас прикажу приготовить для вас другие покои. Но покидать дворец вам нельзя. Теперь вы король и королева и не можете оставить своих подданных.

Гивский ушел отдавать распоряжение и проследить за его исполнением. Впервые за долгие годы службы на душе у него было легко и спокойно.

– Не такой доли желал я своему сыну… но вы справитесь, да и фениксу видней, кому доверять власть в ее стране, – ведьмак сгреб сына и невестку в объятия. Отстранился, освобождая место жене.

Дрожащими руками Вириди прошлась по волосам сына и невестки, сквозь мокрую пелену глаз полюбовалась ими.

– Дети мои, вот вы и вылетели из родительского гнезда. Забрались в чужое, большое, полное тревог и новых испытаний. Главное во всей этой ситуации, что вы есть друг у друга. Ваша любовь поможет вам преодолеть все трудности, а их будет немало на жизненном пути. Верьте в себя, свою силу и тогда все преодолеете, и помните, что мы всегда рады прийти вам на помощь: хоть словом, хоть делом, а хоть и заклятьем, – поцеловав детей, Вириди посмотрела на мужа уставшим взглядом. – Домой пора, близнецов кормить.

– Я так понимаю, что во дворец сопровождать ты меня уже не будешь? – Огнар недовольно смотрел на Имрана.

– Братец, и как только ты сам об этом догадался? – Данар с улыбкой на лице подошел к избранным королю и королеве, склонился в поклоне. – Поздравляю, ловко ты выкрутился из лап моего отца, – со смешинками в глазах подмигнул Виктории, – и жену свою заодно спас.

От вида, как вместо подошедшего Данара Вике подмигивает Огнар, Имрану хватило мгновения, чтобы понять, в чем дело. Он сгреб младшего принца ручищами, не давая ему повернуться, шепнул:

– Придумай причину, по которой ты вдруг очень захотел бы у нас остаться. У тебя внезапно открылся иллюзорный дар. Сейчас я накинул на тебя твой истинный облик, поэтому ничего не бойся.

Бледность на лице Данара проступала даже через иллюзию, когда он повернулся к брату.

– Огнар, я, пожалуй, не поеду с тобой. В дворцовой библиотеке находится один научный фолиант, и мне очень хотелось бы его изучить.

– Опять ты со своими книгами. Отец будет недоволен.

– Знаю, но узнав, кто стал королем Финийского государства, больше не отпустит меня. Прошу, братец…

– Ладно, уговорил. Будешь должен мне клинок из Ласанской стали.

Данар засомневался лишь на секунду.

– Хорошо.

– Вот и отлично. Лир, обеспечьте мне безопасность.

– Не беспокойтесь, Ваше Высочество, – вмешался в разговор Аронд, – я сопровожу вас во дворец и передам отцу из рук в руки. Помимо меня вас будут сопровождать мой сын Сорж и наследный принц Мирского государства Рикард Дар Мирский. Только сначала мы переправимся порталами ко мне в замок, оставим жену и дочь, а затем уже и во дворец. Вас устроит такой расклад событий?

– Вполне, – горделиво вскинув голову, Огнар бросил надменный взгляд на Рикарда, быстро вычислив, кто является наследным принцем.

Не обратив внимания на взгляд напыщенного принца, Рикард вытащил из кармана сплющенную металлическую пластину, надавил на красный камень, вставленный в ее середину. Пластина раздвоилась, из нее полился бледно-желтый свет.

Первыми в портал вошли Аронд и Вириди, за ними Элерия. Огнар стушевался, с опаской посмотрел на портал, но, поборов страх, шагнул в него. Завершали процессию Лир, Сорж и Рикард.

Когда портал закрылся, Имран подхватил ослабевшее тело принца, снял с него наложенную иллюзию.

– Дыши глубже, сейчас отец вернется, поможет тебе.

Тяжело дыша, Данар закрыл глаза. Контур его губ покрыла синева. Схватившись ослабевшей рукой за рукав Имрана, сглотнул, открыв глаза, с благодарностью посмотрел на короля.

– Спасибо, отец любит своего первенца. Если узнает, какой у меня открылся дар, заставит служить Огнару вечно… я не смогу.

Из портала вышел Аронд, внимательно осмотрел младшего принца.

– Каналы чистые, магия огня и магия иллюзии совместились хорошо. Небольшая потеря сил при первом неумелом использовании дара. Перенесу тебя в лечебный корпус академии. Побудешь под присмотром лекарей, а завтра проведу короткий курс обучения.

Поддерживая под руку Данара, ведьмак отправился порталом в академию.

Подхватив Викторию на руки, Имран пошел искать Гивского, к счастью, канцлер спешил к ним на встречу.

– Устала? – спросил Сарун, смотря с заботой на Вику.

Посмотрев на спящую жену, Имран улыбнулся.

– Спит, – едва слышно сказал он и отправился за главой тайной канцелярии.

Выделенные молодой королевской чете покои были действительно королевскими.

Имран лишь окинул их взглядом, уложил жену на кровать, стал соображать, как снимается с нее платье.

Найдя на спине корсета шнуровку, вздохнул с облегчением, на пуговицы сил не осталось. Высвободив Викторию из наряда, с заботой накрыл ее одеялом. Быстро разделся сам, лег на кровать, обняв маленький комочек счастья, прижал к себе и со счастливой улыбкой на устах уснул безмятежным сном…

Виктория поводила носом. Горьковато-карамельный запах кофе ударил в ноздри. Откинув одеяло, она вскочила, во все глаза смотрела на мужа, хлопотавшего возле прикроватного столика.

– Проснулась, красавица? А я тебе тут кофе в постель организовал. Не представляешь, через что мне пришлось пройти, прежде чем приготовить его. Взяв кофеварку, Имран разлил по чашечкам кофе. Подхватив блюдце и чашку из тончайшего фарфора, наполненную темно-коричневой жидкостью, протянул Виктории со смешинками в глазах.

– Вообрази. Плутая во всех этих длинных коридорах, с трудом нашел кухню. Вошел, а меня встречает, подперев бока руками, пышнотелая дама.

«Чего на моей территории забыл?» – взгляд такой недобрый из-под нахмуренных, густых бровей.

А я ей:

– Так люблю с утра жену баловать чашечкой кофе.

– Много вас тут всяких разных ходит, а я потом чашек не досчитываюсь.

Понял я в тот момент, что останешься ты без кофе, и пришлось открыть свое инкогнито: «Я не всякий и чашек не ворую. Я – новый король Финийского государства».

– Ой, – лишь смогла сказать повариха и хотела присесть на табурет, но промахнулась и приземлилась на пол мягким местом. Пришлось мне её поднимать, а это оказалось нелегко. Усадив ее на стул, по три раза спрашивал, где у нее что лежит…

Виктория, представив эту картину, хихикнула и звонко залилась. Её подхватил Имран, и их счастливый смех разнесся по покоям, а затем уже и по коридорам дворца…

ГЛАВА 3. Отчаянный шаг Элерии

К своему дню рождения Элерия готовилась с особой тщательностью. За месяц до знаменательного дня были приглашены портнихи, пролистаны сотни журналов и, в конце концов, подобран фасон платья и материал. Портнихи вздохнули с облегчением, да и сама ведьмочка пребывала в эйфории от приближающего торжества, но все испортила золовка.

В гости после занятий заглянула Виктория, увидела эскиз, скривилась и выдала свой вердикт:

– Ты в этом платье будешь похожа на воздушное розовое пирожное. Дай подумать, что бы тебе подошло?

Вика отошла, подперев подбородок рукой, с изучающим видом рассматривала невестку, словно видела впервые.

– Ага, думаю, платье золушки тебе подойдет. Голубой цвет создаст вокруг тебя ореол нежности и невинности.

Элерия сглотнула, заморгала своими черными длинными пушистыми ресницами.

– Вика, мне совсем не хочется надевать на свое день рождение чье-то платье.

По спальне тотчас разнесся звонкий смех Вики, она подошла к Элерии, обняла ее.

– Лер, прости, я не так выразилась. В нашем мире есть сказка о бедной сиротке, которую гнобила мачеха. Звали девушку Золушкой. Не буду пересказывать сказку, но суть в том, что на бал во дворец девушка пришла в красивом, нежно-голубом платье. Принц, как только увидел ее, так сразу и влюбился. Только вот сейчас у меня почему-то появились сомнения. Возможно ли в этом мире создать что-то подобное? Ведь в кино создавали спецэффекты… Ладно, я буду объяснять портнихам, а они пусть воплощают в жизнь мою задумку, то есть не мою, но хочется увидеть, что получится…

И как не странно, у Вики получилось.

Когда Элерия вошла в тронный зал дворца Мирского государства, собравшиеся на торжество гости ахнули от восхищения. Им казалось, что девушка, идущая по паркету, не шла, а словно плыла над ним голубым облачком. От шагов Элерии темно-синий подол платья шел волной, сменяясь на синий цвет, затем лазурно-синий, небесно-синий и голубой. Дополняли наряд колье из небесно-белых алмазов и серьги, свисающие капельки в ушах. В заплетенной, тугой, толстой, черной косе были закреплены заколки с крохотными белыми бриллиантами.

Все было так замечательно. Родные и близкие поздравляли Элерию с новым этапом в жизни. Неожиданным было увидеть сестру, прибывшую с мужем с северных земель. Айрин и Сауэл сияли от счастья. Да и в глазах других пар лучилась любовь.

И душа Элерии замирала от того, как на нее восторженно смотрел Рикард, а сердечко стучало учащенно в предвкушении ночи. Только всему приходит окончание. Музыканты сложили свои смычки и трубы и покинули оркестровый балкон. Родные и близкие подходили и вновь поздравляли Элерию с совершеннолетием. Последними из гостей выразить свои пожелания подошли родители. Поцеловали, словно благословили, и отбыли к себе в замок.

Элерия в смущении посмотрела на мужа. Ответив ей улыбкой, он подхватил ее под локоток и повел в покои.

В комнате Рикард помог ей снять платье, долго возился с крючками, не понимая, как их расстегивать. Когда понял, постоянно останавливался, словно был погружен в мыслительный процесс. Устав ждать, Элерия переняла инициативу в свои руки и сама расстегнула оставшиеся крючки. Скинув платье, она повернулась и увидела, что Рикард, сидя на кровати, уже скинул с себя фрак и в данный момент пытается расстегнуть пуговицы на рубашке.

Ведьмочки-одногруппницы ввели Лерку в курс дела, как проходит инициация у ведьм. Подойдя на цыпочках к кровати, она, не дыша, подняла край одеяла и осторожно легла, держа все время взгляд на широкой спине мужа. Подтянув одеяло под горло, с замиранием дыхания Элерия продолжала наблюдать за Рикардом. Тот, к ее счастью, справился с первой пуговицей на левом манжете рубашки и в данный момент боролся с пуговицей на правом рукаве.

Маленькая ведьмочка так и не дождалась мужа в ночь своей инициации. Проснувшись утром, она не увидела его рядом с собой. Смахнув скатившиеся по щекам слезинки, быстро их вытерла, когда в покои постучали.

Вошедшая в покои молоденькая служанка смущенно подошла и спросила, чем она может помочь? Лерка была не менее смущена, но быстро скрыла клокочущую в душе горечь.

«Никто не должен узнать о моем позоре. Может, Рикард устал и в эту ночь проведет инициацию?»

– Помоги мне помыться, переодеться и волосы в прическу уложить. Умеешь?

– Да… госпожа, меня всему обучили.

– Как тебя зовут?

– Фалли.

– Что ж, Фалли, пошли в ванную…

Много времени на утренние процедуры Элерия не уделяла, в гардеробной на вешалках висели ее платья, доставленные вчера. Выбрав одно из них, села у зеркала и с надрывом в дыхании наблюдала, как Фалли укладывает в прическу волосы на ее голове.

Элерия отблагодарила служанку и выпроводила из покоев, ей нужна была тишина, чтобы сосредоточиться на задуманном. Встав перед зеркалом, закрыв глаза, девушка представила ауру ведьм после инициации. Накинув на себя морок, она открыла глаза и с грустью смотрела на отражение. Наброшенная на ауру иллюзия скрыла ее позор, а что делать дальше будет видно…

Но и в следующую ночь Элерия так и не узнала все прелести инициации. От этого становилось еще горше.

Муж словно избегал ее. Дни летели один за другим. Рикард полностью погрузился в артефакторство. Днями, а иногда и ночами, пропадал в лаборатории, работая над новой разработкой.

Порой ведьмочка не слышала, когда он приходил, ложился в постель, а открыв глаза, вновь чувствовала себя одинокой и нелюбимой.

Элерия страдала молча. Совершеннолетие словно провело черту по ее жизни, разделив на «до» и «после». По-другому воспринимались те или иные обстоятельства, да и само понимание жизни. Чтобы занять себя, она упросила отца дать ей возможность работать в новой обители.

– Ты не целитель, и у нас с матерью достаточно средств, чтобы обеспечить тебя, если твой муж не может этого сделать.

– Рикард мне ни в чем не отказывает, но я не могу сидеть целыми днями сложа руки! Папа, прошу…

Элерия быстро смахнула соскользнувшую по щеке слезу. «Опять воспоминания, как это было давно. Нельзя при работе с травами отдавать им плохое настроение, буду отдавать любовь, те минуты счастья, которые у меня были. И почему же трудны приходящие ночи… ночи, и как дождаться их окончания…?

Ночь. Лежу и наблюдаю, как во сне вздрагивают его ресницы, как расслабляются его напряженные губы, и кто бы знал, как хочется познать их сладость и нежность.

Ночь. Затаив дыхание, любуюсь, как поднимается его широкая грудь от едва заметного дыхания. И никто не знает, как хочется прикоснуться к ней пальчиками, пройтись по светлым волнистым волоскам, узнать, жесткие они или мягкие.

Ночь. Как томительна тишина и легкий шум дождя за окном, когда он спит рядом.

Ночь. И никто не знает, как замираешь в ожидании, когда под тяжестью его веса прогнется кровать.

Ночь. Шепчу в тиши: «Я так устала ждать твой любви», – давясь слезами, чтобы не разбудить.

Ночь. Бушует ведьмина суть, требует инициации. Кусаю губы до крови от непонимания. В чем я виновата? И кто подскажет? Как утихомирить две враждующие между собой магические силы, которые последние два года выкручивают все кости и жилы в теле? Лиран было проще, у нее была только ведьмина сила. Кто бы знал? Как я устала все время поддерживать морок. Сил не осталось.

Да и третью предстоящую ночь инициации не смогу пережить. Зовет своим желтым сиянием ночная красавица, и нет больше сил сопротивляться ей. Нет сил… прости…»

Элерия быстро растерла дорожки слез на щеках, когда в комнату вошла настоятельница обители.

– Литисия, можно я сегодня пораньше с работы уйду? Сегодня ночь инициации у ведьмочек, хочется их поддержать.

– Конечно, ступай. Девочка моя, что тебя тревожит? Смеешься, а глаза полны печали, – Литисия подошла к ведьмочке, подхватив ее черные, выбившиеся из прически волосинки, заправила за ухо.

Одним Богам было известно, сколько сил потребовалось Элерии, чтобы не броситься в объятия настоятельницы и не разрыдаться, делясь с ней той болью, что душила разум и душу.

– У меня все хорошо, немного устала сегодня.

Нажав на камень в перстне, Лера перенеслась порталом в их родовой замок. От вида собственной спальни по щекам мгновенно побежали дорожки слез. Сколько радостных минут прожила она в этих стенах.

Воспоминания нахлынули волной, взбудоражили рану о Айрин. Никто не понимал, как в один миг лишиться той, с кем жила столько лет. Делились радостями и горестями. Вместе выдумывали шалости, прозвища. Никто не видел, как, уткнувшись в подушку, глушила крик. Вырвали из сердца частичку меня.

– Айрин… сестренка… мне так тебя не хватает. Не затушить в душе этот жар разлуки. Поговорить бы с тобой, спросить совета, но не хочется мешать твоему счастью. Некромант… ну и угораздило тебя, – губы ведьмочки разошлись в вымученной улыбке. Ладно, отбросим воспоминания на потом, нужно приготовиться к ночи инициации, и начнем с ванны…

Стоя перед зеркалом, Элерия перебирала пальцами черные волосы. Закончив плетение, ведьмочка откинула за спину длинную косу. Бледное лицо выдавало волнение и внутреннее напряжение. Закрыв глаза, Лера, призвав магию иллюзии, накинула морок, с которым ходила больше двух лет.

Ночь инициации у ведьмочек проходит или в день совершеннолетия или в единственную ночь в году. Эта ночь несется к ней, словно на крыльях, уже окутала своей чернотой все вокруг, подгоняя ведьмочку исполнить задуманное.

Когда дверь ее покоев резко открылась, Элерия вздрогнула. Рикард вошел в комнату, как всегда поглощенный своими мыслями, положив артефакт на стол, скинув с плеч камзол, повесил его на спинку стула. Выдвинув ящик стола, вынул три коробки и разложил их на столе. Открыв крышку первой коробки, изъял тонкую изогнутую спицу. Сосредоточившись, взял артефакт, раздвинул его пластины, стал аккуратно вычерчивать спицей какие-то знаки.

Появление в покоях мужа совсем не удивило Элерию, он словно знал, где она находится в данный момент, и каждую ночь они спали в одной кровати. И это было еще мучительней воспринимать, мог бы и не посещать ее покои. Он не поднял головы, не посмотрел на нее. Он знал, что она рядом, и этого ему было достаточно. Может быть, и ей этого хватило, если бы не две враждующие силы. Но как ему об этом сказать? Пора… А может, попробовать… признаться?