Книга III: Симфония теней

Подчеркнуто неспешно надев на пальцы перстни, взятые в качестве трофеев с трупа Дядюшки Лиса и его телохранителя, я принялся творить заклинания. Сквозь драгоценные камни энергия проходила необычайно мягко. Та поразительная легкость, с которой выстраивались конструкты, окрыляла и вдохновляла меня. Я будто бы снова сел за рояль, собираясь дать концерт перед сотнями зрителей. Странный восторг, смешанный с мстительным удовлетворением, стиснул грудь, заставляя дышать часто и прерывисто. Сейчас, желтоглазые ублюдки, вы сполна ответите за то, что сделали. За Сарьенский полк!

С моих пальцев сорвался десяток идентичных плетений и устремился к первой линии молдегаров. Это была продвинутая версия «Зонтика», которую я шутливо окрестил «Матрешкой». Предназначались они для массового поражения живой силы противника. И в отличие от алавийцев, я не опасался выкашивать заодно и кьеррских отродий. Потому что для меня обе бьющиеся стороны были врагами. Чем больше их сдохнет, тем ярче воссияет радость в моей душе.

«Матрёшки» представляли из себя сложные по структуре, но совсем не энергоёмкие заклинания. В одно шарообразное воплощение, которое играло роль средства доставки, я запихал десятки более мелких магических конструктов. А в них, в свою очередь, сидело еще по три-четыре совсем крохотных. При столкновении с любой преградой, внешняя оболочка лопалась, высвобождая начинку. И та, подобно фугасному снаряду, веером разлеталась, пробивая доспехи и плоть.

Сейчас плетения показали себя необычайно эффективно. Они прорубили целую просеку в рядах армии алавийцев и беспорядочной орде тварей. Молдегары не успели заткнуть неожиданно возникшую брешь. И этим тотчас воспользовались пронырливые шаксаторы. Они быстро ринулись вглубь лагеря, беспорядочно тыча ядовитыми жалами каждого, кто им подворачивался. Многих порождений Абиссалии рослые воины в черных доспехах, конечно же, быстро пришпилили копьями к земле. Но это им не помогло. Потому что слаженная работа легиона Рожденных уже была нарушена. Они перестали быть единым организмом, а распались на десятки отрядов, бьющихся сами за себя. И великолепная систематизированная оборона лагеря стала стремительно скатываться в хаос…

Маги алавийцев отчаянно старались выправить ситуацию. Но у них пока не особо это получалось. Похоже, они не поняли, что произошло и почему умер авангард молдегаров. А я уже готовил для них новое испытание.

Полдюжины плетений «Пелены», накаченных энергией по самую завязку, поочередно устремились от моей фигуры к горящим огням и висящему над полем боя маленькому колдовскому солнцу. Через несколько мгновений заклинания активизировались, высвобождая прозрачную дымку, и та быстро затопила собой восточную часть военного лагеря. Жаркое пламя, всё это время помогавшее защитникам и тормозившее атакующих, пугливо затрепетало и бессильно погасло. Ночь снова властно опустила свою тёмную длань на землю, лишая алавийцев преимущества.

Солдаты улья торжествующе завизжали, приветствуя благословенный мрак. И с новыми силами ринулись в нападение. В слабом свете далеких факелов, я видел, как смерть врывается в ряды пехоты темноликих и собирает там обильную жатву. Как здоровенные асшатари в один замах перерубают тела молдегаров и яростно протыкают их своими костяными отростками. Как килограммы кишок из распотрошенных тел наматываются на кривые лапы тварей. Чаша весов определённо качнулась на сторону кьерров…

Внезапно с вышки к моей позиции с небольшими промежутками полетело сразу три боевых заклинания. Чертов милитарий альвэ успел меня обнаружить и решил быстро вывести из игры. И должен заметить, окажись на моем месте обычный человеческий магистр, скорее всего, у противника бы всё получилось.

Первое плетение я принял на купол, укрывая себя и Насшафу. Оглушительный взрыв грянул без каких-либо визуальных спецэффектов. Но он сразу же разнес мой магический щит в пыль. Слава богам, у меня на кончиках пальцев крутилось еще несколько заготовленных проекций. Поэтому остальные две атаки я парировал без особого труда. Конечно, меня сильно напрягло, что полусферы раскалывались от первого же удара по ним. Но тут я больше переживал не за себя, а за Неста с напарником. Сдюжат ли они, ежели им на головы обрушится такая плотная череда?

Дождавшись, когда заклинания вражеского милитария разрушат третье моё защитное плетение, я без промедлений осыпал трехметровую каланчу самыми обычными «Снарядами» вперемешку с модифицированными «Объятиями ифрита». Где-то на верхней площадке дозорной башни тускло блеснул кокон магического барьера. Ха-ха, похоже, алавиец так и не понял, что мне не обязательно бить строго по нему. Да я, собственно, в него и не целился. Я метил в саму каланчу…

Череда разрывов разметала деревянное строение на щепки. Вспышки высветили, как три темных силуэта, стоявших на смотровой площадке, подлетели еще метра на два вверх. Они нелепо размахивали руками, но, разумеется, затормозить своего падения так и не смогли. Все противники грузно рухнули наземь, прямо на головы молдегаров. Вряд ли после такого они сумеют продолжать схватку. Но я для верности запустил туда еще сонм «Матрёшек». Разработанные мной заклинания выкосили всё живое в радиусе пяти метров. Они убивали и алавийских воинов, и подвернувшихся кьеррских отродий. Ну вот и сделана половина дела. Как там у Неста успехи?

А нор Эльдихсен с сотоварищем, тем временем, отрабатывали со всех колец по второму милитарию темноликих. Они одну за другой вонзали ослепительно-белые молнии «Зарниц» в то место, где сияла чужая защитная сфера. И вражеский озарённый ничего не мог им противопоставить. Ибо все его силы уходили только на поддержание и обновления купола над головой.

Прикинув расстояние от себя до оставшегося колдуна, я в сомнении пожевал губу. Далековато. Метров двести пятьдесят до него. А дальнобойность моих «Снарядов» с этого пригорка будет не больше ста пятидесяти. «Пули» полетят в два раза дальше. Но ты ими поди еще попасть попробуй! С другой стороны, чем я рискую? Асшатари в связке с шаксаторами показали себя грозными противниками не только в тесных подземельях, но и под открытым небом. Такими темпами они вырежут лишившихся магической поддержки молдегаров уже через полчаса. А мне заодно тренировка будет.

Приняв решение, я стал выцеливать полусферу алавийского чародея и смутный силуэт под ней. Из трех моих «Пуль» две ушли мимо, и только одна бесполезно чиркнула по самому краю колдовского полога. «Зарницы» в это время всё с той же размеренной частотой продолжали вонзаться в защитное плетение. Примерно через каждые полторы секунды. И это совершенно не давало темноликому милитарию продохнуть.

Но стоило лишь мне поймать кураж и азарт, как до альвэ добрались подземные отродья. На купол напрыгнуло сразу несколько солдат улья. Магическая сфера, конечно, могла сдерживать и физическое воздействие, но и у неё существовал свой предел. Удар топора, копья или пару десятков стрел — без проблем. А несущегося во весь опор всадника уже нет. Вот и под натиском двухсоткилограммовых асшатари щит не сдюжил и раскололся на миллионы фрагментов. Они растворились в воздухе как лёд в кипятке, не долетая до земли. А самого колдуна постигла незавидная участь. Твари в едином порыве опустили на него свои ужасающие косы, потроша обмякшее тело. Они топтали несчастный труп до тех пор, пока от темноликого не осталась лишь не поддающаяся опознаванию мешанина из окровавленных костей, тряпья и разодранных кишок.

Кажется, ненависть властителя улья к милитариям передалась и его созданиям. Потому что дальше они рванули добивать отступающих молдегаров уже гораздо более сдержанней. Экономили и берегли драгоценную плоть для своих будущих собратьев…

— Ну что, Насшафа, вот я и закрыл твой долг перед верховным отцом, — криво ухмыльнулся я. — Этих трупов ему хватит надолго.

Абиссалийка ничего мне не ответила. Она с самого начала битвы не переставала напряженно хмуриться. Её кроваво-алые глаза неотрывно следили за тем, как чудища истребляли остатки алавийской пехоты. Возможно, альбиноску впечатлил масштаб развернувшегося сражения? Вряд ли ей доводилось видеть, а тем более участвовать в подобном. Но тут уж ничего не поделать. Вот именно так и выглядит суровый оскал войны…

Глава 8

С отрядом Лиаса и второй ордой тварей, ведомых братом Насшафы по имени Ташек, мы объединились под самое утро. Экс-Вердар, как и ожидалось от милитария с его опытом, со своей миссией справился на отлично. В легионе молдегаров, который они атаковали, оказался всего один колдун. И группа из четырёх магистров его задавила играючи.

Но сегодня перед нами стояла отнюдь непростая задача. Гораздо сложнее тех, что мы решали минувшей ночью. Во-первых, мы должны были перегнать несметную отару монстров на расстояние более ста километров вглубь Королевства Медес. Встретиться там с последним из Безликих, оставленным следить за передвижением вражеских армий. Во-вторых, сделать это по возможности незаметно. Ну и в-третьих, схлестнуться не только с Рожденными для битв, но и с Девами войны. А их, по моим разведданным, алавийцы переправили полноценное крыло. То есть, около пяти сотен мечей. С учетом того, что это первоклассные воительницы, проведшие с клинком в руках минимум по полсотни лет, силу они представляли более чем грозную.

К сожалению, всё пошло не по плану с самого начала. Какой бы острой ни была нужда, подгоняющая нас вперед, какие бы жесткие условия не диктовали нам текущие обстоятельства, а против природы не попрешь. Днем кьерры и их создания становились абсолютно бесполезными. Они не могли не то что биться, а даже просто идти. На зеленых равнинах спрятаться было особо негде. Поэтому твари зарывались прямо в плодородную почву, словно гигантские кроты. А мне с милитариями приходилось охранять их покой. На случай, если алавийцы решат ударить на упреждение и при свете солнца вырезать всю орду. Иными словами, морально-психологические ресурсы Безликих стремительно истощались. И уже сейчас мы держались относительно бодро только благодаря «Божественному персту» и «Энергетику».

Но вот самой главной бедой стало то, что с наступлением ночи на месте военного лагеря противника мы обнаружили лишь потухшие кострища и оставленные укрепления. Соглядатай доложил, что вести об исчезновении сразу двух легионов опередили нас буквально на половину суток. Темноликие без разговоров снялись со стоянки и ушли в сторону ближайшего города. На то, чтоб их догнать мы и потратили остаток ночи.

И вот сейчас я сидел, глядя на полосу рассвета над далеким лесом, и думал, что же делать дальше? Штурмовать населенный пункт с пятью тысячами душ за стенами в мои планы не входило. И тут даже вопрос не в том, что вытрясти войска альвэ будет гораздо сложнее. А в том, как поступить с мирными жителями королевства? Тварям кьерров при всём желании не получится объяснить, кого можно грызть, а кого не следует. Для них все люди добыча. И если я отправлю подземных отродий в атаку, то ненужных жертв будет слишком много. А кроме того, я не хочу, чтобы у грядущего сражения были свидетели.

— Риз, позволишь на пару слов? — отвлек меня от нелегких размышлений экс-Вердар.

— Говори, Лиас, — меланхолично отозвался я.

— Фаренхолд достаточно крупный город с мощными укреплениями. Я не уверен, что у этих уродцев получится его взять, — изгнанник обвел рукой поле, на котором словно прыщи вспухли земляные бугорки с зарывшимися в мягкую почву порождениями Абиссалии.

— Не поверишь, но я прямо сейчас размышлял об этом же, — негромко ответил я.

— Кроме того, там же обычные люди, — продолжал магистр. — Не подумай, что я тебя собираюсь отговаривать или перечить, но до меня донеслись кое-какие разговоры моих парней. Ты рискуешь потерять их доверие, если…

— В первую очередь, Лиас, это мои парни, а не твои, — жестко перебил я собеседника. — Они согласились стать Безликими. Точно так же, как и ты. Они поклялись на своей крови.

— Разумеется, экселенс, — заметно похолодел голос милитария. — Но всё-таки есть определённые…

— Нет! Никаких «но!» — припечатал я. — Либо они со мной до конца, либо пусть валят на четыре стороны и забудут обо всём, чему я их научил! Коли хоть один из них решится применить новые знания вне братства Безликих, то его душа мучительно сгорит, оставив только пустую телесную оболочку. Это будет просто кусок мяса, пускающий слюни и испражняющийся под себя. Обязательно напомни им об этом, Лиас. А заодно скажи, что я насильно никого не держу. Если кто-то мной не доволен, то он в любой миг может вернуться к своей старой жизни. Я не собираюсь нянчиться с каждым изнеженным аристократиком, убеждая в необходимости того или иного шага. Потому что нас ждёт суровая война, цена победы в которой существование самого человеческого рода. В ней слишком часто придется делать сложный выбор и принимать тяжелые решения. Тот, кто готов спасовать уже сейчас, слаб для дальнейшего пути. Таким людям нет места среди Безликих. Тебе всё понятно?

— Да, мой экселенс… — изгнанный аристократ не выдержал моего взгляда и потупил взор.

— Сегодня после заката мы подойдем к стенам Фаренхолда. Если кому-то хочется уйти, то пусть делает это прямо сейчас. Я не буду препятствовать. Те же, кто встанет рядом со мной, пойдет дальше. Грядущая ночь станет испытанием воли и духа для всех нас.

— Как скажете, экселенс…

Лиас почтительно поклонился, хотя обычно пренебрегал подобными церемониальными жестами. А после оставил меня наедине с невесёлыми думами.

Ну посмотрим, чего стоят твои люди, Вердар. А заодно и ты сам…

* * *

Укрывшись вместе с Насшафой и Безликими под куполом-невидимкой, я наблюдал за Фаренхолдом. От нас до крепостных стен было каких-то полторы сотни метров. Но защитники под покровом «Мантии» не могли нас заметить.

Сегодняшней ночью вокруг города полыхали сотни костров. Пламя освещало все подступы к городу, а ворота были наглухо закрыты. Чертовы темноликие быстро смекнули, что в Медесе творится нечто недоброе. А потому предусмотрительно приготовились к обороне. За пределы укреплений они выгнали больше сотни человек, чтобы те поддерживали многочисленные огони. Судя по скромным нарядам, этими бедолагами были простолюдины. Обычные жители Фаренхолда. Алавийцы понимали, что в этой части света им некого бояться, кроме белых дьяволов. Стало быть, они собирались пустить всех этих горожан в расход. Швырнуть их на растерзание тварям, будто мясные обрезки стае голодных волков.

Но на беду иноземных захватчиков, я тоже готов принести жертву. И куда более кровавую…

— Насшафа, пусть твой брат начинает, — приказал я.

Абиссалийка что-то рявкнула своему ручному шаксатору, и тот стал выписывать замысловатые фигуры костяным хвостом. Безликие невольно затаили дыхание, ожидая, когда безумство битвы разорвёт покой тихой ночи. Первые горбатые силуэты асшатари показались в мерцающем свете костров с южной стороны. Огонь пугал их и злил. Он им не нравился. Но твари всё равно шли, подчиняясь воле своих хозяев.

— А-а-а-а!!! Демоны-ы-ы! — заорал кто-то из выставленных за городские стены простолюдинов.

— Бежи-и-и-им!

В полуночной тишине их крики разнеслись далеко. Они ширились и множились, подхватываемые десятками глоток. И вскоре вся команда хранителей огня стремглав помчалась к воротам. При виде убегающих людей в отродьях пустошей взыграли заложенные верховным отцом инстинкты. Они хрипло заревели и кинулись догонять добычу, пускаясь в устрашающий неровный галоп.

Вот на южных стенах наметилось оживление. Алавийцы пустили первый залп стрел. Большинство из них воткнулись в землю. Часть засела в шкурах солдат улья. А некоторые и вовсе угодили в улепетывающих крестьян.

Я видел, как одного несчастного ранили в бедро. Он этого поначалу даже не заметил, ничуть не снизив скорость. Но через десяток шагов споткнулся. Простолюдин поспешно встал и захромал за своими товарищами, но очень скоро его настиг один из асшатари. Острозаточенный костяной отросток врубился бедолаге в правое плечо, прошел до середины спины и застрял около позвоночника. Кровь, кажущаяся в свете костров черной, обильным фонтаном выплеснулась из раны. А тварь буднично стряхнула труп со своей конечности и заспешила дальше.

Со стен уже сыпался полноценный дождь из стрел. Однако толстокожим отродьям он причинял лишь небольшой дискомфорт. Они дергались, когда их шкуры расцветали десятками белых оперений, но боеспособности не теряли. Скорее даже наоборот, становились еще злее.

Убегающие крестьяне уже достигли городских ворот. Они ломились в створки, давя и топча друг друга. Но иноземные захватчики не спешили открывать им. Отчаянные крики рабочих с нашей позиции было слышно очень хорошо. Вопли пронзительным скрежетом царапали мои барабанные перепонки, вынуждая гневно стискивать кулаки. Совесть яростно бесновалась, требуя сделать хоть что-нибудь. Но холодный разум безжалостно душил её. Душил и приговаривал: «Они уже обречены. Смирись».

Торжествующий рёв разнёсся над равниной, когда асшатари на полном ходу кинулись рубить на куски простолюдинов. Запах крови и жажда убийств настолько вдохновила тварей, что они не обращали внимания ни на стрелы, ни на падающие сверху камни, ни даже на льющийся кипяток. Сейчас их занимало только одно — бойня.

Несчастные крестьяне полегли под изогнутыми костяными косами порождений ночи за считанные минуты. Отродья их стоптали как молодую поросль. Теперь перед самыми воротами образовалось багряное болото, в котором асштатари вязли, как в неглубокой трясине.

И в этот момент активизировался вражеский милитарий. К сожалению, никто из нас не успел заметить, откуда он запустил чары. Ослепительный столб огня просто ударил в скопление абиссалийских созданий, превращая их в живые факелы. От болезненного рёва содрогнулся сам воздух. Насшафа напряженно нахмурилась и закусила губу, явно переживая за солдат своего улья. И тут я отдал вторую команду.

— Отправляй остальных.

Красноглазая вздрогнула, словно успела позабыть, что стоит здесь не одна. А потом вновь обратилась к своему шаксатору.

Что ж, примерное представление о тактике защитников я получил. Альвэ не изобрели ничего принципиально нового, а действовали строго по осадной науке. Теперь дальнейший исход штурма будет зависеть от количества магов, сидящих за стенами. И от того, как быстро мои Безликие их нейтрализуют.

Новая волна тварей, выскочившая уже с востока, кажется немного удивила алавийцев. Они никогда не видели, чтобы кьерры использовали даже такие примитивные тактические хитрости. Всё что умели белые дьяволы — это наваливаться всем скопом или сидеть в засаде. Однако молдегары на стенах перегруппировались невероятно быстро. Не истекло и минуты, как в восточном направлении тоже полетели стрелы.

Половина орды, подчиняющаяся Насшафе, действовала уже иначе, нежели толпа чудищ её братца. Тут асшатари, как и в схватке в военном лагере Рожденных для битв, служили живыми щитами, прикрывая проворных шаксаторов. Так ночным существам удалось добраться до укреплений, практически не получив серьезных повреждений. А затем разведчики кьерров принялись карабкаться по отвесным крепостным стенам, словно уродливые скорпионы.

У более тяжелых солдат улья с этим дела обстояли гораздо хуже. Они с трудом крошили кладку и пробовали втыкать костяные отростки между каменными блоками. Но двигались они так медленно, что защитники без малейших усилий сбивали их камнями. А вот попадать по юрким шаксаторам было не так уж легко. Поэтому хвостатые отродья быстро взобрались до самого верха и… И все там полегли. Молдегары, конечно, тоже понесли первые потери. Ведь ловкие твари, вооруженные ядовитым жалом на гибком подвижном хвосте, в ближнем бою были чрезвычайно опасны. Однако закрепиться за парапетом у них всё равно не получилось. При первых признаках продавливания обороны среди черных плечистых фигур появились уточенные крылатые силуэты. В бой вступили Девы войны…

Движения алавиек были безукоризненны и экономны. Они разили и грациозно уклонялись от атак тварей, словно искусные танцовщицы. Каюсь, но я сам залюбовался их пластикой, хищным совершенством и невероятной слаженностью действий. На их фоне даже Рожденные для битв смотрелись зелеными новобранцами, потому что здесь чувствовался совсем другой уровень. Это была живая демонстрация превосходства высшей расы над быстроживущими людьми. Само воплощение столетий боевого опыта…

Девы войны уничтожали шаксаторов, как самых обычных диких псов. Они рубили их мечами, протыкали копьями и сталкивали вниз, не получая ни единой царапины. Разведчики белых дьяволов оказались абсолютно бессильны против алавиек. Возможно, в связке с асшатари они бы и продержались дольше против темноликих воительниц. Но твари-стражи пока никак не могли преодолеть трехметровый рубеж высоты. А у основания стен уже копошилась изрядная такая кучка израненных отродий, многие из которых не могли подняться на переломанные конечности.

А тут на восточную стену подоспел еще и маг… Я очень хорошо рассмотрел его фигуру, накрытую защитной полусферой. Он стал творить какие-то невиданные ранее мной воздушные лезвия и пускать их поверх парапета. Заклинания пролетали, легко кромсая кьеррских чудищ. А вниз падали только кровавый дождь, отсеченные головы, хвосты и располовиненные тела. При этом купол всякий раз исчезал на короткое мгновение, когда колдун творил атакующие чары.

Не покривлю душой, если скажу, что у подземных созданий не было ни малейшего шанса переломить сопротивление войск альвэ. Но это только с условием, что мы им не поможем, конечно же…

— Работаем, экселенсы! — коротко распорядился я, сбрасывая с нашей группы «Манитию».

Защитники если и удивились появлению десятка существ на расстоянии полета стрелы от стен, то виду не подали. Прицельно достать нас здесь мог только маг, но он слишком увлекся истреблением тварей. А потому никто не помешал мне вместе с семеркой милитариев засыпать восточную часть городских укреплений ворохом атакующих конструктов.

В общей сложности в защитников полетело около десятка «Снарядов» и примерно столько же «Матрёшек». Проклятый колдун их заметил и успел сбить три или четыре заклинания. Но остальные достигли цели. Сначала череда мощных взрывов разрушила парапет и снесла половину воинов со стены. А потом, тех, кто выжил, выкосила магическая картечь. Тварям, конечно же, досталось не меньше. Но да кто их считает, кроме Насшафы?

Уцелел после такого лишь вражеский чародей. Его купол поразительно стойко выдержал все плетения. Но на участке с обваленным парапетом алавиец был перед нами как на ладони. Мои Безликие быстро раскололи его щит «Зарницами». А я только и успел, что метнуть три «Зонтика», которые не просто нашинковали тело противника, а буквально вывернули его наизнанку.

Теперь пронырливым разведчикам никто не мешал перебираться через стену. И совсем скоро отчаянная схватка кипела уже на городских стенах…

Хвост шаксатора Насшафы неожиданно распрямился, а затем свернулся в спираль, и абиссалийка тут же судорожно вцепилась в мой рукав:

— Риз-з, они там погибнут! Творения верховного отц-ца, им больно! — почти закричала она. — Их снова встретили те крылатые девы! Сделай что-нибудь! Их уже осталось слишком мало!

М-да, вот как бы я мог предусмотреть, что темноликие воительницы окажутся хвостатым порождениям не по зубам даже без магической поддержки? И что мне делать теперь? Много отродья кьерров там не навоюют в одиночку, да и сложных команд не поймут. На большом расстоянии красноглазая сможет им приказать только «Вперёд!», «Стоять!» или «Отступать!». И последний вариант, вроде самый оптимальный сейчас. Но рассвет не будет ждать и подстраиваться под наши планы…

Крошить монументальную стену, чтоб асшатари через неё перебрались — не вариант. Это займет непозволительно много времени. Как, собственно, и взлом ворот со стальной решеткой. Мы с магистрами их сумели бы разбить быстро, только подойдя вплотную. То есть под стрелы, камни и льющийся на голову кипяток. Но чёрта с два я туда сунусь даже под сотней магических щитов! Однако другого выхода, пожалуй нет. Потому что иначе приступ Фаренхолда грозит провалиться.

Я ведь не полководец и не стратег. Вся моя военная хитрость проста, как медный грошик: заваливать противника мясом и окучивать боевыми чарами. С лагерями молдегаров эта тактика себя оправдала. Но об полноценную крепость я фактически обломал зубы. Потери среди тварей оказались слишком велики. Еще немного, и вместо лавины по городским улицам потечет только вялый ручеек… А там и утро наступит. И сражаться с выжившими алавийцами придется уже нам — уставшим и не спавшим несколько суток магам. Звучит как-то авантюрно… Эх, Ваэрис, на что же ты меня вечно толкаешь⁈

Уже набрав в грудь воздуха и приготовившись отдать приказ своим Безликим идти на штурм, я на несколько секунд замер. Рука рефлекторно скользнула под плащ, ощупывая потайной кармашек на поясе. И через пару мгновений я уже извлек мешочек из широкого листа неведомого растения. Чистейшая Ясность… я прихватил её на всякий случай, полагая, что она понадобится при противостоянии с чародеями темноликих.

Кажется, я знаю, что делать…

Глава 9

Мои спутники воззрились на меня полными недоумения глазами, когда я заученным движением сыпанул щепотку зелья под нижнее веко. Хотя, возможно, это просто игра лунного света придавала их лицам такое ошалелое выражение. Но я уже настроился действовать и меня чужая реакция не заботила.

После приступа нестерпимого зуда, который я героически вынес, настал момент долгожданного просветления. Мозг заработал на повышенных оборотах, мысли ускорились, память стала практически совершенной и даже зрение обострилось. Воображение ярчайшими мазками принялось рисовать в моем разуме картины прошлого. Ночь сменилась погожим днем. И я словно наяву перенесся в тот самый день, когда умирал Сарьенский конный полк.

Моя верная Мурашка несла меня навстречу трем фигурам в масках и дорогих доспехах. Чуть позади во весь опор скакали мои соратники. Я услышал голоса ильгельда нор Вердара и магистра Элдрика. Но всё моё внимание было сосредоточено на алавийских колдунах, которые… Да чтоб Ваэрис мои карманы вывернул! Теперь, просматривая этот эпизод под воздействием Ясности во второй раз, я по совокупности сотен мелких деталей определил, что это те же самые желтоглазые, которые присутствовали на приёме у патриарха! Как правитель их представил? Члены Великого Совета и кардиналы Высшего Капитулата? Выходит, убивать нас пришла политическая верхушка альвэ? Или, точнее будет сказать, сильнейшие чародеи соседнего континента. Ведь темноликие выстроили магократическое государство, где уровень персонального могущества напрямую коррелирует с высотой занимаемого поста. И так уж вышло, что все ключевые должности в Капитулате отданы двухсотлетним колдунам.

Я осознал кристально ясно, что у Сарьенского полка не было даже тени шанса вырваться из западни. И эта мысль подняла в моей душе настоящую бурю гнева. Проклятые алавийцы ответят за всё. Как и подлый Леоран гран Блейсин, впустивший их на южные окраины человеческих земель. И сейчас я сделаю первый шаг к отмщению!

Мои пальцы запорхали в воздухе, будто над клавиатурой невидимого рояля. В темноте зажигались десятки светящихся проекций, которые подвисали, складываясь в сложные узоры и конструкты. Я уже разбирал это невероятно громоздкое плетение, когда впервые попробовал Ясность. А в дальнейшем даже проигрывал на металлофоне, заучивая наиболее трудные его отрывки. Все основные узлы многогранного заклинания были разобраны мной практически досконально. Одна его часть вызывала управляемый взрыв, а другая каменные шипы, которые добивали выживших. И я сейчас взялся за вторую, модифицируя её прямо по ходу пьесы.

О том, что творение чар пошло не по плану я понял, когда тело налилось свинцовой тяжестью. Сперва я попытался отмахнуться от неё и продолжить плести магическую симфонию. Но потом меня окатило таким приступом головокружения, что аж желудок к горлу подпрыгнул. И тут разогнанное редчайшим зельем сознание само подкинуло мне ответ. Диссонатия. Впереди меня ждало еще около трети колдовской мелодии, а я уже истощил свой резерв.

Да что за дерьмо?!! Почему сейчас⁈

— Лиас! Помогайте! — прохрипел я, из последних сил удерживая сложное кружево из истинных слогов от распада.

Все семеро милитариев проявили чудеса сообразительности и разом подскочили ко мне. Их перстни засияли, прогоняя через тела хозяев сырую энергию. И я немедля зачерпнул её, вплетая в контуры неоконченного заклинания. Стало значительно легче. Пусть головокружение не отпускало, но его пока удавалось с лихвой компенсировать феноменальной концентрацией, дарованной Ясностью. И тут мне явилось еще одно небольшое откровение. Сейчас, когда диссонатия лишила меня возможности полноценно творить магию и вынудила пользоваться заёмной силой, я вдруг уловил один маленький нюанс. Та энергия, что наполняет истинные ступени, не течет внутри наших тел. Она разлита по всему миру. А озарённые — это лишь ходячие биотрансформаторы, которые преобразовывают её в физические явления. И уровень милитария, в первую очередь, определяется не количеством перстней на его пальцах. Они лишь инструмент, который словно линза концентрирует ментальное усилие и облегчает создание чар. А тем, сколько сырой энергии он способен через себя пропустить. Если я всё правильно понял, то это качество подвержено развитию. Тренировкам, если угодно, как, например, мышцы. Но каков предел этого роста? Может ли он быть бесконечным? Вот это мы и узнаем…

Плетение алавийцев, а точнее одна только его часть, оказалась неимоверно энергоёмкой. Она насухо выжала сначала меня. Потом один за другим стали отваливаться магистры первых ступеней. Диссонатия срубала их в прямом смысле. Нор Эльдихсен бессильно опустился на траву пятым, потеряв сознание. Остались только Лиас и его бывший подчиненный из Корпуса. Однако последний ненадолго перестоял экселенса Неста. Буквально через полминуты он тоже лишился чувств. И вся тяжесть легла на наши с экс-Вердаром плечи.

— Дав-в-вай! Ещ-щ-щще чуть-чуть! — сквозь стиснутые зубы прохрипел я.

— Я уже на пределе, Риз, — надтреснутым голосом отозвался изгнанник. — В глазах плывёт…

— Нет-нет, Лиас, держись! — приказал я, перебарывая собственное натужное дыхание. — Я почти закончил…

— Не могу… ноги… уже… не держ…

Милитарий не успел договорить. Его зрачки закатились под веки, и он с тихим шуршанием упал в высокую траву. Прямо на остальных собратьев.

Ясность еще действовала, но единственное, что я мог благодаря ей сделать, это задержать распад незавершенного конструкта. Но вот выжать хотя бы каплю энергии для его заполнения — увы. А ведь осталось совсем немного! Фактически последний такт! Просто ничтожный объем по сравнению с тем, что уже сделано…

Нет, это провал. Полнейший. Причем, вляпался я там, где абсолютно не ждал подвоха. Мне-то казалось, что я выдающийся маг, плюющий на законы этого мира. Но вот снова судьба мне наносит очередную пощечину. Болезненную и отрезвляющую. Видимо, я настолько дурак, что даже на собственных ошибках учиться не могу. Безнадёжный и неисправимый. И чего только Ваэрис во мне разглядел?

С другой стороны, кто знал, что плетение темноликих окажется таким архисложным? Его целиком творили одновременно три алавийских кардинала. Но восемь человеческих магистров не осилили даже жалкий отрывок. А кто виноват? Ну я, конечно же. Снова посчитал, будто взлетел так высоко, что местные законы на меня не распространяются. Возомнил себя великим операрием. А в реальности оказалось, что я играл ва-банк, наивно полагая, будто делаю обычную ставку.

После таких мощных откатов мы с магистрами будем не опасней котят. И это рядом с кьеррами и их тварями, которые наверняка горят желанием поквитаться со мной за всё хорошее… Ох, Сашок, ну что ты за дебил, а?

От злости на самого себя захотелось зарычать. Чувствуя себя придавленным бетонной плитой, я со стоном продолжил прогонять через себя энергию. «Сунд», «ним», «адай», потом малый конструкт из «ун» двух октав. Четыре быстрых «ним» и вертикальный конструкт из доминантных ступеней… готово! А теперь вернулись в тонику, и…

О боги…

Я сделал это. У меня получилось. Я завершил заклинание не то что на последнем издыхании, а значительно дальше. На крохотный шажок, но всё же заступил за границы своих возможностей. Совершив акт неподдельного насилия над собой, я с иступлённым криком выдавил через себя последние крохи магической энергии. Они подобно микроскопическим пылинкам в песочных часах заполнили собой плетение, и оно ярко полыхнуло, переходя в стадию активации. Руки мои опали бессильными плетьми, и я грохнулся на колени. Диссонатия кувалдой вдарила по затылку, но я упрямо заставил себя держать спину. Зрение, затуманенное цветными пляшущими мушками, постепенно вернулось ко мне. И я увидел плоды своих титанических трудов.

У восточной стены Фаренхолда, по которой тысячи асшатари пытались бестолково карабкаться наверх, растрескалась земля. Утробный гул затмил все другие звуки. Крики раненых, стоны умирающих, лязг металла, визги отродий. Абсолютно всё утонуло в нем. А затем из почвы вырвалась первая пара каменных столпов. Они выстрелили вверх, за долю секунды вырастая до самого края снесенного взрывами парапета. За ними появилась вторая. Совсем рядом, практически впритык. Но она оказалась уже на полметра ниже. Потом третья, четвертая, пятая, шестая… каждая последующая пара была несколько меньше предыдущей. И таким образом у меня получилось создать полноценную лестницу, по которой горбатые солдаты улья радостно побежали вырезать оставшихся защитников.

Я смотрел, как темная масса тварей переливается внутрь города. Как они заполоняют стены, снося молдегаров и Дев войны, яростно топчут факелы. Фаренхолд стал медленно погружаться во тьму. А создания Абиссалии уже вовсю прыгали на крыши построек. Наводняли улицы и вламывались в дома.