Книга III: Симфония теней

Ну вот и всё. Судьба захватчиков и несчастных жителей предрешена. Воины улья не пощадят никого. Молодец, Сашок, можешь собой гордиться. Надеюсь, этот подвиг не помешает тебе засыпать по ночам.

Где-то справа раздались по-кошачьи тихие шаги. Это Насшафа спрыгнула со своего хвостатого уродца и подошла ко мне.

— Ты невероятен, Риз-з… мой народ никогда не зах-хватывал городов.

— Всё когда-то случается впервые. Особенно, если ты открыт для нового, — сипло буркнул я.

— Тебе плохо? Можеш-шь встать? — отчего-то забеспокоилась альбиноска.

— Всё нормально, — постарался я придать голосу уверенность, — просто вымотался. Дай немного передохнуть.

— Прош-шу тебя, поторопись! — нервно выдохнула абиссалийка. — Ташек наверняка скоро придет!

— Твой брат? — иронично вскинул я бровь. — Ну и что с того? Почему меня это должно заботить?

Красноглазая демоница закусила губу и шумно задышала носом. В любой другой момент меня бы сильно насторожило такое поведение. Но не в нынешнем состоянии. Сейчас я был опустошен не только морально, но и физически. Мне было совершенно безразлично, что там задумали эти бледномордые нелюди…

— Риз-з, вс-с-стафать! Твоя нуж-ж-жно быть с-с-сильно! — от волнения у Насшафы прорезался такой акцент, что я едва мог понимать её. — Таш-ш-шек идти с-с-сюда! Я видеть!

Но я не шелохнулся, а только лишь что-то неразборчиво пробормотал. Даже сам не понял, что именно. Откровенно говоря, меня поражало, как я вообще умудряюсь держать веки открытыми. Какой уж там встать?

А братец абиссалийки действительно бодро шествовал в нашу сторону, избегая приближаться к кострам, догорающим вокруг крепостных стен. Уже и я мог различить в темноте его силуэт. Увидав меня, сидящего на коленях, да еще и в окружении бесчувственных магистров, он, кажется, улыбнулся.

— Насшафа, ахан шиса хесс вишин? — изрек он на шипящем кьеррском диалекте.

Альбиноска что-то холодно ему ответила, но для меня её речь прозвучала бессмысленной тарабарщиной.

— Вреш-ш-шь, сестрица! — видимо, персонально для меня перешел на человеческий язык Ташек. — Я виж-ж-жу, ш-што с ними! Отец-с-с говорил, с магами так быф-ф-фает. Пос-с-сле долгой волш-шбы они не в с-силах даж-же поднять рук. С-с-смотри, он ж-же совс-сем без-з-защитен!

В качестве подтверждения, абиссалиец подошел ко мне и отвесил хлёсткую пощечину. В черепе зазвенело, рот наполнился металлическим привкусом крови и вроде бы где-то в душе шевельнулось нечто похожее на злость. Однако сил от этого у меня не прибивалось ни на гран. Тело напрочь отказывалось подчиняться приказам разума. И уже то, что я не опрокинулся, было настоящим чудом.

— Насш-ш-шафа, с-с-сделай это с-с-сама! — развернулся к сестре кьерр. — Я рас-с-скажу отц-с-су, и он прос-с-стит тебя! Ты вернеш-ш-шься под родные с-с-своды, в наш-ш прекрас-с-сный дом! Х-хоть ты и привела беду в улей, но с-сегодня вс-сё обернулос-сь к лучш-шему. У нас-с так много добыч-чи, что нес-сти её придется даже с-солдатам и разведчикам! Отец-с будет доволен…

— Но я не х-хотеть этого… — опустила лицо альбиноска.

— Ш-ш-што⁈ Ты смееш-ш-шь противиться воле наш-шего владыки⁈ — округлил красные глаза брат. — Он приказ-зал убить полукровку с-с-сразу же! При первой возмож-ж-жности! Отомс-с-стить за то гнусное святотатс-с-ство, что он соверш-ш-шил!

— Я з-знаю, Ташек! — оскалила зубы Насшафа. — Но мне тяж-жело решиться!

— Это плохо, моя с-с-сестра, но не беда! — хмыкнул кьерр. — Хочеш-шь, я сам убью твоего слаф-фа? А отц-су с-с-скажем, что это твой клинок перерез-з-зал ему глотку. Ради тебя, я готов с-с-солгать даже наш-ш-шему владыке.

Абиссалийка промолчала, а потом и вовсе отвела взгляд. И её братец воспринял это как согласие. В бледной ладони альбиноса тускло сверкнул короткий клинок, отражая мертвенный лунный свет. Но я бесстрастно следил за всем происходящим, как зритель в кинозале. Будто бы меня оно не касалось. Страх? Ха. Ха. Ха. Я слишком истощен даже для этого. Та часть мозга, которая за него отвечает, уже отключилась. Пожалуй, только благодаря продолжающемуся действию Ясности мне удается воспринимать окружающую реальность.

Ташек грубо ухватил меня за волосы и запрокинул голову, оголяя шею. Сталь холодом поцеловала кожу чуть повыше кадыка. Всего одно движение, и меня уже ничто не спасёт. Даже если я найду в себе силы сотворить «Божественный перст», он лишь продлит мою агонию. Да ну и пусть. Надоело. Я… слишком… устал…

И вот на моё лицо брызнуло что-то горячее. По вкусу и запаху — кровь. Неужели моя? Знатный, должно быть, фонтан ударил из моей распоротой глотки. Но почему я ничего не ощущаю? Я ж захлёбываться должен…

Лениво распахнув веки, я застал странную картину. Ташек всё так же стоял надо мной. Его лицо окаменело от напряжения, а челюсти сильно сжались. Рядом с ним замерла сестра. А на меня периодически капало что-то тёплое.

— Нас… шафа? — прерывисто выдохнул кьерр. — Ш-што… ты… ах-х-х…

Не договорив, он пошатнулся, словно пьяный. И только сейчас, опустив взгляд, я заметил, что из груди у абиссалийца торчит рукоятка ножа. А сжимает её узкая ладошка Насшафы.

— Прос-сти, Ташек… но Риз-з мой шаас, — тихо проговорила она.

Братец в последний раз посмотрел стремительно стекленеющими глазами на свою родственницу. После чего испустил дух. Клинок альбиноски с хирургической точностью нашел его сердце. Поэтому смерть пришла быстро.

Проводив равнодушным взором падающее тело кьерра, я даже отыскал в себе силы усмехнуться. Нет, ну я просто каким-то дьявольским везением овеян. Вот бы мне за карточным столом в прошлой жизни так фортуна улыбалась. Неужели Ваэриса за это надо благодарить?

Насшафа тем временем извлекла свой нож из убитого сородича, тщательно обтёрла его, тяжко вздохнула и… практически неслышно разрыдалась. Она опустилась на колени прямо передо мной, закрывая ладонями лицо. Абиссалийка глотала слёзы, не позволяя издавать себе громких звуков. Но плечи её содрогались так сильно, что казалось будто альбиноску колотит лихорадка.

— Почему ты плачешь? — шепотом спросил я.

— Я… я… я предала с-с-свою… с-с-семью… Риз… — поведала нелюдь в перерывах между всхлипываниями. — М… м… мне нет боль-ш-ше дороги наз-з-зад… Я из… из-з… из-згой! Я долж-жна была убить тебя. Ис-скупить вину перед ульем. Так приказал отец-с-с… Но вмес-с-сто этого…

Она шумно всхлипнула и ненадолго замолкла, борясь с собой.

— У меня больш-ше нет дома. Мне некуда идти. Пустош-ш-шь станет моей могилой… — закончила свою речь Насшафа.

Я честно задумался над услышанным. Меня порадовало, что от абиссалийки не прозвучало ни единого упрёка или обвинения в мой адрес. Она приняла своё решение сама. И ответственность готова была нести за него единолично. Не знаю, как у кьерров, а в человеческом обществе это весьма ценное качество. И далеко не самое распространенное. Что ж, видимо, судьба у меня такая, собирать вокруг себя отщепенцев…

— Если тебе некуда возвращаться, пойдем со мной? — предложил я. — Наши города огромны, и жизнь в них зачастую не замирает даже ночью. Одинокая красноглазая красотка без труда растворится в темноте переулков. И заскучать тебе там будет некогда.

Насшафа от моих слов замерла, перестала плакать, но ладоней от лица не отняла. Возможно, она сейчас думала, что неправильно поняла неродной для неё язык. Но я, чтобы развеять все сомнения, с титаническим усилием поднял непослушные руки, взял альбиноску за запястья и развёл их в стороны. Вернее, это она позволила их развести. Потому что сам бы такое вряд ли смог осуществить в своем нынешнем состоянии.

Наши глаза встретились. Её кроваво-красные и мои янтарно-желтые. Зрительный контакт лучше всяческих доводов помог убедить абиссалийку, что я не шучу.

— Поч… чему, Риз-з? — одними губами произнесла она. — Зач-чем это тебе? Я думала, что была для тебя лиш-шь тюремщ-щиком.

— Я только что уничтожил целый город своих соплеменников, — грустно молвил я. — Тысячи душ ушли из этого мира по моей воле. Должен же я совершить хоть одно доброе дело сегодня?

— Нет… прос-с-сти! Я не с-смогу! Ж-ж-жить среди людей это слиш-ш-шком… — отрицательно замотала головой белокожая демоница и попыталась отстраниться.

Однако я удержал её. Хотя нет. Она вновь позволила мне это сделать.

— Я же освоился в твоем улье, Насшафа. Чем ты хуже меня?

— Но… я… мне… ш-ш-ша!

Нелюдь не сумела выдумать аргументов и зло зашипела на саму себя. А я, преодолевая сопротивление непослушной плоти, протянул ладонь и погладил её по белоснежной щеке. И, пожалуй, впервые за всё время сделал это искренне.

— Не бойся, — ласково прошептал я. — У тебя получится. Я научу тебя всему.

Абиссалийка вжалась в мою руку, словно потерявшийся котёнок. И я кожей ощутил влагу её пролитых слёз. Кажется, она действительно готова на всё, ради своего шаас…

Глава 10

Виды вырезанного под корень Фаренхолда угнетали и леденили душу. Как-то даже не хотелось верить, что я ответственен за это зверство. Восходящие лучи солнца осветили горы трупов, заботливо сложенные и обмазанные сколопендрами какой-то пахучей гадостью, замедляющей гнилостные процессы. Даже без приказов хозяев отродья покорно следовали заложенным в их разумы установкам. Можно не сомневаться, что этот жуткий караван доберется до улья без Насшафы. Впрочем, мне бы хотелось, чтоб все падальщики сгинули по пути. Пусть Азархан поглотит их…

Мертвецов было так много, что создания кьерров не успели собрать всех. Сейчас, при наступлении дня, чудища попрятались в сырых подвалах, отложив сбор свежей плоти до следующей ночи. И я имел «прекрасную» возможность полюбоваться плодами трудов своих.

Я шел по опустевшим улицам, заглядывал в зияющие проёмы с обломками дверей, высаженных тушами горбатых асшатари. Вдыхал запах свернувшейся крови. Слушал мертвенное безмолвие. До утра не дожил ни один из защитников и жителей Фаренхолда. Порождения Абиссалии достали абсолютно всех. Даже животных.

За очередным поворотом я обнаружил переулок, до которого сборщики падали еще не успели добраться. Здесь последствия кровавой бойни остались в первозданном виде. Рассеченные костяными косами трупы, причем, преимущественно женские. И, как ни печально, детские. И ни одного солдата. Куда эти люди собирались бежать из кишащего измененными созданиями города? Никто уже и никогда не узнает.

Пожалуй, мне стоит поблагодарить Ясность и диссонатию за свалившийся на меня отходняк. Сейчас я превратился в заторможенного и апатичного зомби. И смотреть на вымерший Фаренхолд было не слишком больно и противно. Однако даже так я не решился зайти в залитый багровым переулок. А тут еще и Лиас нагнал меня…

— Риз, какого дьявола ты здесь шатаешься⁈ Мы тебя потеряли! — сердито прокричал он.

Последствия применения зелья для озарённых сделали его еще ворчливей, нежели обычно. Остальных Безликих тоже, но те не решались мне ничего высказывать, предпочитая огрызаться друг на друга.

Изгнанник ускорил шаг, поравнялся со мной, но по пути невольно заглянул за угол дома, где валялись распотрошенные тела горожан. На чело милитария тотчас же наползла сумрачная тень.

— Боги милосердные, за что вы так с ними… — прошептал магистр, опускаясь на колено и закрывая глаза ближайшей покойнице.

— По легендам, Лиас, Многоокий создатель породил богов. А те из плоти и крови своей сотворили наш мир. Если у них получилось такое детище, то они какие угодно, но не милосердные, — сплюнул я.

— Но разве это не наших рук дело? — поджал тонкие губы мужчина.

Я негромко фыркнул, но ничего не ответил. В какой-то степени мы оба правы. Однако рассыпаться в объяснениях мне не хочется. Не уверен, что известие о том, что я эмиссар смеющегося бога и действую в соответствии с его волей, будет воспринято с радостью. Люди просто не поверят, что их спасением озаботился покровитель воров, а не, к примеру, Кларисия — великая заступница. Но, что поделать, если только жуликоватый Ваэрис беспокоится о судьбе человечества?

— Скажи, Лиас, ты уже восстановился? — сменил я тему.

— В каком смысле? После диссонатии? — не понял милитарий.

— В том числе.

— Ну-у… вроде как да, — задумчиво протянул экс-Вердар.

— С сотворением чар проблем не возникает? — проложил допытываться я.

— Да как-то не проверял. А ну-ка…

Изгнанник поднял руку с перстнями, пропустил энергетический разряд через каждый драгоценный камень, а после воззрился на меня.

— Как видишь, Риз, всё со мной в порядке. Но к чему эти вопросы? Неужели ты… о, боги! Нет, только не говори, что…

— Да, Лиас, — согласно прикрыл я веки. — После прошлой ночи у меня не получается плести магию.

— Даже с перстнем? — уточнил собеседник, нервно закусывая губу.

— Вообще никак. Ты когда-нибудь слышал о подобном?

— Проклятый Драгор и его гиблое царство! Я обучался у десятка наставников и никто ни о чем таком не упоминал! Что же ты намерен делать⁈ — искренне разволновался милитарий.

— Для начала вернуться в Клесден, — спокойно пожал я плечами.

— Разрази тебя Анрис, я не о том! Я про…

— Я понял, о чём ты, Лиас, — подбавил я в голос металла. — Но ничего не могу поделать, находясь здесь. Раз уж о таких случаях не слышал даже ты, то поиск информации мне предстоит без сомнений кропотливый. Но ты не волнуйся. Обучение Безликих будет продолжаться. И данное мной обещание остается в силе.

— Не знаю, что меня больше поражает… то, что весь мой мир перевернулся после встречи с тобой, или то, что ты столь безмятежно воспринимаешь всё происходящее с нами безумство? — буркнул в сторону экс-Вердар.

— А смысл паниковать? — развёл я руками. — Этим делу не поможешь. Ладно, довольно болтовни. Я не хочу здесь больше находиться. Отправляемся домой. Гран Мисхейв, наверное, уже заждался моего возвращения…

* * *

— Веил’ди, покорнейше молю простить за вторжение! У меня важное послание! — в дверях кабинета, в котором кардиналы Капитулата размеренно потягивали пряное вино, показалась солдат из крыла Дев войны.

Темноликие лениво повернулись к входу, небрежно рассматривая визитёршу с головы до ног. К ним пожаловала зрелая альвэ. Лицом, конечно, как и многие соплеменники, она была юна и гладка. Однако оттенок кожи, приближенный цветом к мокрому камню, выдавал её истинный возраст. Эта алавийка явно переступила порог в полторы сотни лет. А то и всех двух. Но при этом, за столь выдающийся срок, она не продвинулась дальше звания рядовой воительницы. Пусть и в элитном боевом подразделении. Стало быть, их посетило полнейшее ничтожество, стоящее выше двуногого скота всего на одну ступеньку. Такому даже легкий приветственный кивок отвесить зазорно.

— Говори, — властно приказал старейшина Зонн.

— Разведка доложила, что потеряла из виду три легиона Рожденных и крыло Дев, расквартированных на юге…

— Потрудитесь объяснить, что сие означает⁈ — гневно пророкотал второй кардинал. — Это все наши силы сдерживания в Медесе! Как их можно потерять в полном составе⁈

— Я не знаю, веил’ди! — согнулась в поклоне воительница. — Я всего лишь передаю послание.

— Действительно, Нилле, давай для начала выслушаем, — мягко укорил товарища Зонн.

— Продолжай, — сквозь зубы выдохнул алавиец.

— Легионы перестали присылать вестовых около седмицы назад. Спешно прибывшая из Арнфальда поисковая миссия не смогла обнаружить войск Капитулата. На местах дислокации временных лагерей Медвежьего и Собачьего легионов пусто, хотя следопыты усмотрели признаки схватки. А из города Фаренхолд, куда без согласования с командованием отступили Бронзовое крыло Дев войны и Змеиный легион, заодно исчезли и все жители.

Зонн и Нилле изумленно переглянулись. Они ожидали услышать какую угодно небылицу, но реальность заткнула за пояс все их предположения.

— Так… я ничего не понимаю, — устало помассировал переносицу один из кардиналов. — Что значит «пусто?» Как это «исчезли?» Им нанесли поражение? Разведка пропустила вражеское войско? Легионы разбиты?

— Не совсем, веил’ди, — покачала головой воительница. — Были обнаружены только признаки схватки и пропитавшаяся кровью земля. Но ни одного трупа.

— Это что еще за шутки? — нахмурился Зонн. — Хотите сказать, подземные падальщики растрепали наши силы сдерживания⁈

— Пока невозможно понять, мой господин, — в пояс поклонилась посыльная. — Мастера изучают следы, и еще не вынесли точного вердикта. Но одна из основных версий — это нападение орды тварей из пустошей.

— Vrimmelbak skrog gelrat! Я найду и вздёрну каждого ответственного за такую постыдную халатность! — яростно зарычал старейшина Зонн. — Потомки этих blitsen будут тысячелетиями раскаиваться за их грехи! Я низведу целые семьи до уровня рабов! Где, разорви ваши души Каарнвадер, были маги⁈ Почему они не остановили нашествие порождений Абиссалии?!!

— Мой веил’ди, пятеро озарённых сгинули вместе с воинами, — бесстрастно ответила дева, хотя внимательный взгляд заметил бы бисеринки пота, выступившие на её лбу.

— Тогда как всё это могло случиться? — куда спокойней спросил кардинал Нилле.

— Господин, у стен Фаренхолда обнаружились следы применения Арикании.

— Ч… что? — оба члена Великого Совета вмиг осипли и привстали с роскошных кресел.

— Так сказано в послании, веил’ди, — смиренно произнесла воительница.

— Уйди с глаз, и не появляйся, покуда не поступят свежие доклады, — повелительно махнул рукой один из Зонн, и алавийку сразу же будто ветром сдуло.