Легионер. Дорога в Помпеи – 2

— К столу, — повелел старик, оставшись удовлетворен результатом водных процедур и переодевания.

Наша небольшая колонна двинулась за охранниками. По пути я заметил возле одной из палат жутковатого вида приспособление, внутри которого оказался человек. Это была деревянная доска, к которой крепились кольца, через них проходила железная штанга… ноги мужчины запертые штангой, были помещены в кольца. Наказуемый лежал, не в силах принять другое положение. Я видел его обреченный взгляд и отвернулся. Помочь этому человеку я не мог. Интересно он то проснулся или иногда гладиаторам снились кошмары?

— Уроды, — зашипел рыжий. — Слышал я уже эти россказни в Капуе в школе ланисты Батиата.

Еще одним любопытным наблюдением стал небольшой стенд с кучей самого разнообразного оружия, выполненного из дерева. Рабам на пути к первому поединку на арене, требовалось пройти долгий путь из тренировок и учебных сражений как раз вот таким деревянным оружием. Было ли в лагере оружие настоящее, только предстояло выяснить.

Нас привели нас к длинному столу. Там стояли горшки с кашей и вареными яйцами, от которых струился пар. Мы расселись на скамьях, и приступили к трапезе. Стол по прежнему охраняли несколько людей старика. Кстати, судя по обращению к ланисте, старик сам имел статус невольника, а здесь выполнял роль, схожую с ролью вилика.

— У меня вопрос, когда мне заплатят деньги? — Тигран поднял руку, закончив с трапезой. — Я пришел сюда зарабатывать и мне сулили серебро.

Рыжий, сидевший по левую руку от меня даже на секунду перестал есть. Я смутно припомнил, что он с Тиграном вроде как служили вместе некоторое время назад. Интересно, почему в гладиаторской школе они оказались через разные пути? Причем диаметр противоположные.

— Когда господин сочтет нужным, — умиротворенно ответил старик.

Тигран кивнул, задумался, а я не сдержал любопытство:

— Ты пошел сюда добровольно.

Блондин хмыкнул, но ничего не ответил. Я знал, что среди гладиаторов встречались свободные люди, шедшие на арену за материальными благами. Любая школа предоставляла крышу над головой, бесплатное питание и даже (Мантул не лукавил) шлюх и вино. И молодцы, не желавшие прожигать жизнь в нищете, становились гладиаторами добровольно. Но чтобы сюда пошел декан… в общем любопытно, возможно позже Тигран разговориться.

Пока же я уплетал кашу за оба уха, и размышлял на тему, что ближайшее время меня ждёт совсем другая жизнь, по сравнению с которой все предыдущие похождения в Риме, покажутся сказкой. Любишь жить? Умей вертеться. Работы впереди непочатый край. Благо почва для засела в гладиаторской школе колоссальная, и мне определенно будет, где развернуться.

Глава 11

«Бей его! Жги! Поче­му так тру­сит он мечей? Поче­му не хочет храб­ро уби­вать? Поче­му не уми­ра­ет с охотой?» (Sen. epist. 7. 5).

Глупые учатся на своих ошибках, а умные на чужих. Школа, хоть и была передвижной, но при любых мало мальских остановках безукоризненно соблюдала все необходимые правила безопасности. Такие пишутся для гладиаторских школ кровью. И соблюдаются безукоризненно, потому что лить собственную кровь не хочет никто.

Мы продолжали ознакомление с местом, где предстояло провести ближайшее время своей жизни. Школа представляла большой, огороженный прямоугольник размером примерно с футбольное поля. Внутри располагались палатки (вместо двухэтажных зданий в стационарных школах), шатер ланисты, схожий с шатром легатов и большие открытые тренировочная площадка, кух­ня и обеденный стол.

Мы стояли на тренировочной площадке, выстроенной один в один по типу арены амфитеатра. Это был эллипс, окруженый забором чуть выше колена и засыпанный песком. Здесь нас ожидал высокий крепкий мужчина, который преподавал новичкам уроки фехтования — рудиарий. Сам бывший гладиатор, но заслуживший себе право не выступать, либо проводить на арене выставочные поединки. На таких бывшие гладиаторы показывали зрителю вершину ловкости и навыка ведения боя.

— Салют будущие гладиаторы! — он приветственно вскинул руку. — Меня зовут Карас, и ближайшие недели я превращу вашу жизнь в ад.

— Многообещающее начало, — шепнул Тигран, аж поежившись.

Я поддерживать разговор не стал — слишком свеж был опыт говорунов, можно сказать, перед глазами стоял. И Тиграну, кстати, я бы тоже посоветовал держать язык за зубами. Но он дядька взрослый — сам разберется.

Мы выстроились в с родную шеренгу пл роста и рудиарий медленно проходил вдоль нее, оценивая опытным взглядом уровень подготовки будущих гладиаторов. Ничего не говорил, ни перед кем не останавливался, только поглаживал рукоять своего тонкого деревянного меча — рудиуса.

Мы терпеливо ждали, когда окончится осмотр.

Наконец, Карас встал посередине учебной арены, засыпанной песком, и скрестил руки на груди. От моего внимания не ушло, что песок на арене имеет местами красноватый оттенок. Учеба учебой, а здесь точно проливалась кровь.

— Ну что, опозоренные! — раздался густой бас рудиария, от которого даже мурашки по спине поползли.

Я припомнил, что именно infames по латыни «опозоренные» было официальным статусом гладиаторов. Такой статус не сулил его обладателю ничего хорошего.

— Переступив порог этой школы, добровольно или принудительно, можете забыть о всех сладких мечтах, — продолжил рудиарий с ухмылкой, показывая, что он больше ценит отколовшуюся яичную скорлупу, чем наши жизни. — Никому из вас теперь не стать всадником, не сделать карьеру в муниципии, и вы даже не сможете давать показания в суде, потому что мой пердеж стоит дороже вашего слова! А когда вы сдохните, то вас погребут как шакалов, потому что вы отныне приравнены к самоубийцам. И я не спрашиваю, нравится вам это или нет, это данность, которую каждому здесь присутствующему уроду придется принять!

Повисла внушительная пауза. Рудиарий, с той же презрительной ухмылкой, обводил нас взглядом. Возможно, ждал возражений, но их не последовало. Каждый уже оказался научен горьким опытом и молчал в тряпочку.

Карас внушительно кивнул.

— Но у этого коровьего дерьма есть обратная сторона, — голос рудиария сделался мягче, он упер руки в боки и сплюнул через зубы на песок. — Если вы будете отдавать на аренах всего себя, то ваше имя узнают во всех уголках Республики. Богатенькие жирные свиньи осыпят вас серебром и приведут вам на обучение своих сынков. И не чхать ли вам будет на все эти высеры, которое предлагает римское гражданство. Не насрать ли на ограничения, когда у вас будет тонна серебра⁈ Добро пожаловать в школу, бесславные ублюдки!

Карас выхватил свой рудий и трижды им проголосовал с громогласным «ура». Клич подхватили гладиаторы. Я поймал себя на мысли, что все эти бесконечные разговоры, ничто иное, как психологическая накачка. Нужный этап, куда важнее для гладиатора, бьющегося насмерть, чем хорошая еда и отдых.

Удостоверившись, что его услышали и намотали сказанное на ус, рудиарий вытащил из складок одежды небольшую восковую табличку с текстом «афиши» предстоящих игр. Зачитал вслух:

— С пятого дня до майских коленд гладиаторы легендарной бродячей школы ланисты Мантула будут биться в Панормусе, будет звериная травля'.

Рудиарий поднял восковую табличку над головой, показывая все присутствующим. Не видно было совсем ничего, но поверим на слово. Я предположил, что этот текст очень скоро будет нанесен на стены домов столицы Панормуса (как я понял речь шла о столице Сицилии — современном Палермо).

— Через месяц звук рога застанет вас на арене амфитеатра, — рудиарий опустил табличку. — Вы должны будете забыть о страхе и сомнении. Зритель простит все, кроме трусости и робости перед соперником или зверем. Запомните это, потому что независимо от вашего желания, поединка с человеком или зверем не удастся избежать… — он многозначительно улыбнулся.

Почему боя избежать не удастся я помнил слишком хорошо — тех, кто робел на арене гнали в бой бичами или открытым огнем.

— Хотите посмотреть на наших зверушек? — это был не вопрос, а приглашение следовать за собой.

Рудиарий вывел нас за пределы тренировочной площадки, и за пределы лагеря. Здесь мне еще не приходилось бывать, правда к лучшему. На некотором отшибе от заборчика лагеря стояли большие деревянные клетки, вместо металлических они были построены из прочных древен толщиной с ногу. Зверь при всем желании не мог переломить такие бревна. Чем ближе мы подходили к клеткам, тем отчетливее становился едкий запах сырого мяса и испражнений… А от вида зверушек в этих деревянных клетках мне стало не по себе. За боевиками сидели огромные африканские львы. Львы лежали на земле, дремля, но стоило нам подойти, как величественные хищники вскочили, зарычали и начали бросаться на ограждение.

Я заметил, как побледнели гладиаторы при виде диких кошек. Эти короли звериного мира весом под две сотни килограммов, определенно заставляли задумываться, насколько ничтожна жизнь человека… даже остро заточенный гладиус не добавлял уверенности. А если львов на арене будет несколько?

— Потом, ближе к играм, обещают повезти пантер, — сообщил рудиарий. — Кто нибудь из вас видел вживую этих тварей?

Я не стал говорить ничего, а остальные только помотали головами.

— Клянусь клинком Марса, эти животные вылезли из-под земли! — хмыкнул бывший гладиатор. — Они черные с головы до лап. Ты куда…

Один из гладиаторов, показывая свое «бесстрашие» попытался сунуть руку меж бревен и погладить котика. Благо лев стоял к умнику спиной и то да малым не оттяпал руку. Успел рудиарий, бесцеремонно оттолкнув гладиатора. Тот устоял на ногах, а когтистая лапа хищника проскользнула всего в десятке сантиметров от руки. Поймай его хищник и руки у гладиатора больше бы не было, а в условиях состояния нынешней медицины, удальцу гарантирована смерть.

Чудак поднялся и тотчас получил размашистую оплеуху.

— Еще раз, и я тебе вместо льва самолично руку оторву, — зашипел рудиарий. — Если она тебе не нужна.

Гладиатор промолчал, сам понимал, что не прав. Лев продолжал бесноваться в клетке, но желающих погладить его за ушком больше не нашлось.

— Понравились кошечки? — рудиарий расплылся в улыбке. — Ну а теперь, я хочу, чтобы каждый из вас для себя понял, чем будет бить диких зверей и других гладиаторов!

Мы вернулись на арену, Карас подошел к хранилищу оружия, так называемому армаментариуму, открыл его.

— На арене все вооружены так, чтобы показать свои лучшие стороны. Кто-то более сильный, кто-то более ловкий, а кто-то быстрее остальных. У вас есть уникальная возможность выбрать то оружие, которое будет по духу именно вам.

С этими словами рудиарий достал большой продолговатый щит, закрытый шлем с оперением и сублигакулум в виде Т-образного куска кожи с завязками. Следом вытащил поножи, маники и гладиус.

— Набор самнита, — прокомментировал Карас.

И бросил доспехи и меч на песок. Потом вытащил

— Тот кто захочет биться на арене в таком виде, получит зрительскую любовь. Самниты — олицетворение многочисленных римских побед. Такой вид снаряжения требует мужества и готовности в встретиться с соперником в ближнем бою.

Самнитами таких гладиаторов назвали не просто так. Именно самниты в свое время были злейшими врагами Рима на пути господства во всей Италии.

Далее Карас достал трезубец, кожа­ный рукав на левую руку и наплечник до лок­тя. И, конечно, туго смотанную сеть — рете, которая сразу давала понимание, что этот вид снаряжения принадлежит ретиарию. Никогда не видел как такой штукой владеют в реальном бою, но множество раз видел вариации применения сети в фильмах. Сетью, ретиарий обездвиживал соперника и валил на песок, а там добивал.

— Тот, кто сможет поймать рыбу в пруду голыми руками — снаряжение ретиария для вас. У вас будет всего один шанс нанести атаку. Промахнетесь и вас заколят, как поросенка, — Карас усмехнулся.

— Не тебя лов­лю, а рыбу; убе­га­ешь зачем, галл? — вздохнул Тигран.

Далее из армаментариума появился следующий вид снаряжения, который вызвал наибольшую реакцию в рядах гладиаторов. Рудиарий достал маленький квадратный щит, саблю с изогнутым лезвием, железный нарукавник на правую руку, поножи и шлем с забралом с множеством отверстий. Снаряжение фракийца, пришедшее вместе с завоеваниями Суллы с Востока. Ребята в таком виде служили в войске Митридата и знали толк в военном деле.

— Сделайте свой выбор, — заключил ретиарий. — Выйдите и ставьте напротив того снаряжения, которая вам приглянулось больше всего.

Тигран нетерпеливо поднял руку. Карас коротко кивнул, давая гладиатору слово.

— А ты сам кем был, Карас? — спросил он.

— Всем понемногу, — чуточку подумав ответил ретиарий. — Но начинал с самнита. Потом пошло поехало. И теперь я готов передать все свои знания вам.

— Понял, значит снаряжение самнита не выбираем, — пробубнил себе под нос Тигран.

Он вышел первым вперед и остановился у снаряжения фракийца, с важным видом скрестив руки на груди.

— Отличный выбор, — подтвердил Карас.

Дальше начали выходить остальные. Большинство гладиаторов выбирали понятное снаряжение самнита или фракийца, и сторонились ретиария. Возможно, что свою роль сыграли слова рудиария о том, что у ретиария есть всего одна попытка завершить бой в свою пользу. Но по итогу у снаряжения ретиария не было ни души. Именно к нему я и стал. Пора было начинать ставить себя в здешнем коллективе.

На меня устремились немало удивление взгляды гладиаторов и самого Караса. Последний одобряющие потрепал меня по плечу.

— Настоящее снаряжение вы будете получать накануне выступления, а пока — прошу любить и жаловать!

Карас достал деревянные мечи и щиты, сплетенные жизнь веток ивы. Щиты и мечи рудиарий раздал каждому гладиатору. Коротким кивком указал на лежавшие у ограждения арены колы с человеческий рост и велел каждому из нас вколотить кол в песок поглубже. Пока мы делали это, объяснил, что для начала обучит нас основам фехтования.

На одной стороне кол был заточен под посадку в песок, но чтобы его туда вогнать пришлось повозиться. Я обратил внимание, что на колу нанесены риски, которые плюс минус совпадали с головой и грудью среднего роста человека.

Карас дождался, когда колы будут установлены, потом подошел к одному из них.

— Наша задача научится бить так, чтобы у соперника не было шанса. Повторение мать учения, вы должны так натренировать удар, чтобы бить его не думая.

Карас перехватил удобнее деревянный меч и нанес сдвоенный проникающий удар по колу. Острие лезвия оставило отметины ровно на рисках, причем посередине кола. Чтобы попасть вот так точно в цель, требовались тысячи часов тренировок. Повтори я такой удар и не уверен за свой результат.

— Взяли мечи и щиты! — зычно распорядился рудиарий. — Встали каждый у своего кола. Повторяем за мной!

Я подметил, что деревянный щит и меч весят примерно одинаково с настоящим оружием. Это неплохо, тренажеры должны максимально повторять реальный бой. Хотя колы с рисками это далеко не гладиаторы…

Рудиарий нанес резкий выпад в верхнюю и риску, сделал шаг назад и выбросил перед собой щит, ударяя по колу.

— Нехитрая комбинация, которой лично я положил с дюжину человек.

Мы начали повторять показанное рудиарем. Первые несколько десятков повторов у всех получились не ахти, многие мазали, лезвие соскальзывало с кола, удары приходились выше и ниже риски. Но затем положение начало выправляться. Удары начали получатся лучше у меня, Тиграна и еще нескольких гладиаторов. До отточенности ударов Караса всем было как пешком до луны. Смущало другое. Я поначалу считал повторы, но сбился, когда их число перевалило за сотню раз. После этого мы сделали еще примерно столько же, но рудиарий похоже не собирался заканчивать упражнение. Хлопал в ладоши, подгоняя отстающих. Несколько сотен повторений быстро сказались — у меня начало ныть запястье и чем дальше, тем тяжелее мне было удерживать деревянный меч на весу. Некоторые вовсе опустили его, и поднимали лишь при новой атаке. Я мог бы сделать тоже самое, но на поднять и опустить меч уходило куда больше сил на длинной дистанции.

— Сколько еще повторений? — зарычал зло Тигран.

Я молчал, на разговоры также уходили силы, а рудиарий с невозмутимым лицом продолжал наблюдать за нашей работой и даже демонстративно зевнул не закрывая рта. Давать команду стоп он похоже не собирался. Но никто не собирался и сдаваться.

— Стоп! — наконец сказал он.

Гладиаторы, включая меня, тотчас повалились на песок от усталости. Но Карас снова захлопал в ладони, привлекая внимание.

— Представьте, что будет, если на арене вам повредят рабочую руку! Меняем меч и щит местами и продолжаем!

Где-то через пятнадцать минут мы все до одного лежали на песке не в силах даже пошевелиться.

— На сегодня тренировка закончена! — объявил Карас. — Только прежде выдергиваем колы и складываем туда, откуда взяли.

— Я руками не могу пошевелить, — проскрежетал Тигран.

— Тебе кажется, поверь мне.

— Зуб даю!

Карас пожал плечами. С невозмутимым видом подошел к столбу и что есть силы ударил по нему ногой. Тот качнулся, накренился на Тиграна и начал падать. Гладиатор выпучил глаза, и быстро-быстро отполз назад, на тех самых неподвижных руках. Кол упал на песок, между ног Тиграна, в футе от причинного места. Я впервые увидел, как настолько стремительно бледнеет человек. Лицо Тиграна стало цветом застиранного хитона.

— Ну вот, зуб можешь себе оставить, — Карас с тем же невозмутимым видом пожал плечами. — А говоришь, что сил нет. Если ты не будешь оставлять все без остатка силы на тренировке, то сдохнешь в первом же сражении. Еще у кого то что-то не получается? Могу оказать посильную помощь.

Желающих ныть больше не нашлось. Да, было тяжело, да руками было практически невозможно пошевелить, но гладиаторы вставали с песка. Пошатываясь от усталости, мобилизовали те самые «последние силы». Прав был рудиарий — тяжело в ученье, но легко в бою. Хотя этой поговорки рудиарий не знал.

Время спустя все колья были сложены там, откуда мы их взяли.

— На массаж! — распорядился Карас. — Усталость на раз снимет, как по щелчку.

Вот тут возражений ни у кого не последовало и мы змейкой потянулись на массаж. Кто хорошо работает, тот хорошо отдыхает.

Глава 12

С того дня жизнь вошла в колею и пошла по одному и тому же режиму. Порой я ловил себя на мысли, будто мы, будущие гладиаторы, оказались в элитном олимпийском спортивном клубе. И нагрузки были как перед самой олимпиадой, такие, что некогда было сделать лишний вздох.

Тренировки шли целыми днями и имели крайне высокую интенсивность на всем протяжении — изматывающие, изнурительные, но все они давали эффект, который я смог увидеть довольно быстро. Всего через несколько дней я гораздо лучше стал чувствовать левую руку и значительно улучшились физические показатели. Мышцы все время ныли, рвались микроволокна, но начинали расти. Я, всю прежнюю жизнь внимательно следивший за телом, чувствовал, как каждое упражнение дает результат. И к моему немалому удивлению, программа для тренировок гладиаторов, была разработана с максимально возможной эффективностью, которой бы наверняка позавидовали многие тренера из 21 века.

Первую неделю мы уползали с арены на четвереньках, с трудом закинув тренировочные колья на место, но помогал массаж, который делал негр Сико каждому из нас по очереди. Он плохо говорил по латыни, но массажем владел отменно. Ходил слух, что Сико работал при дворе царя Тиграна и наш ланиста вывалил за него какие-то сумасшедшие деньги, исчисляемые талантами серебра. Даже если так — приобретение такого мастера уже наверняка окупилось и приносило дивиденды. Без такого подхода с такими тренировками мы бы долго не могли встать.

— Ты правда раньше работал на царя Тиграна? — как-то спросил я у него после очередного лечебного сеанса массажа.

Сико, чье лицо обычно было не эмоциональным, расплылся в доброжелательной улыбке.