Легионер. Дорога в Помпеи – 2

— Нэ, радной, это так луди говорят, я просто жил в тэх краях, — признался он, коверкая слова.

Я поймал себя на мысли, что Сико и разговаривает как будто бы с армянским акцентом. Интересно откуда взялся чернокожий парень в тех краях… Хотя рабский рынок сейчас стремительно набирал обороты, и живой товар стремительно распространялся, как в Риме, так и в других древних государствах.

— Тебе бы свой массажный салон открыть, в Помпеях или даже в Риме! Не прогадал бы. Руки у тебя золотые.

Я, чувствуя себя заметно посвежевшим, поднялся с массажного стола. Сико ответил кивком, принимая похвалу, но тут же вновь сделался невозмутимым. К нему на стол шел следующий гладиатор.

После массажа мы шли по палаткам, чтобы за несколько часов до утренней тренировки, восстановить организм. Спали, как убитые, не видя снов.

— Да я лучше бы в полях пахал, — выдал Тигран следующим утром, тяжело и рвано дыша, но не останавливаясь.

Сегодня настал день, который никто особо не жаловал — силовой день, и шутка Тиграна была слишком похожа на правду.

— Скачи скачи, верный конь, — ответил ему я, только сильнее вцепившись в его уши в попытках удержать равновесие. Давалось это крайне непросто.

Упражнение заключалось в том, чтобы наматывать круги вокруг арены, при этом разбившись на пары. Один бежал, второй служил живым утяжелителем, сидя на плечах напарника и свешивая ноги. Выносливость, сила, скорость и хрен его знает что тренировалось таким образом. Тут за такие вопросы могло и прилететь от Караса. Но нагрузка явно была направлена на взрывы и работу на верхней границе пульса. Карас то и дело хлопал в ладоши, в этот момент тот, кто выступал в роли «коня» должен был ускориться и бежать изо всех сил до следующего хлопка. Тех кто не справлялся, ожидали удары плетью.

— Пошли! — Карас смачно хлопнул и Тигран рванул вперед.

Парень он был коренастый и стартовые взрывы у него получались на ура, этакий носорог, правда исключения. От того я скорее чувствовал себя верхом на быке, чем на лошади. А Тигран, хоть и канючил, выполнил упражнение как следует. Наша пара вырвалась на десяток метров вперед остальных. Единственное, что удручало — что на обратном пути верным конем уже буду я. Тащить на себе коренастого Тиграна — то еще удовольствие.

Карас не врал, говоря что превратит нашу жизнь в ад. Даже не знаю, как его политика совпадала с позицией Мантула «вы просто спите». Кошмары, что ли? По крайней мере, уже сейчас мы были в поту и перепачканные в песке, от которого все тело чесалось и зудило.

Тренировки включали общефизические упражнения, в основном на выносливость и силу, а также обучение боевым навыкам. Они перемежались с приемами пищи, массажем и отдыхом, превращая наши дни в тяжелые марафоны. Все — четко по распорядку, который делился не только по часам, но и по дням недели, если можно так выразиться.

День первый — день подготовки, который состоял из коротких высокоинтенсивных тренировок. Карас гонял нас и в хвост, и в гриву, и в такие дни требовалось больше времени, чтобы выползти с арены, приходя в себя после нагрузок.

День второй — день проверки на прочность, который состоял из длительных силовых упражнений. Вот сегодня мы и скакали конями и всадниками, превозмогая себя. И последние такие загоны были сложны не только из-за усталости мышц, но и от пота — даже усидеть на «взмыленном коне» было проблематично. А упавших встречал Карас с плеткой…

День третий — день отдыха, либо очень легких тренировок. С одной стороны, стоило отдохнуть, чтобы дать мышцам нарастить силу, а с другой — нам не позволяли залеживаться, чтобы не появилась сильная боль и судороги.

День четвертый — шел, как день средней интенсивности. Мы приходили в себя, занимаясь и тренируясь с оружием. Наверное, это был мой самый любимый день во время подготовки.

По окончанию этого цикла, начинался новый и всего планировалось потратить восемь таких циклов до «с пятого дня до майских коленд», чтобы подготовить из «опозоренных» достойных гладиаторов для сражения. Ну, из тех, кто не сдохнет заранее.

Послышался очередной хлопок.

— Меняемся калеки! — распорядился Карас. — И быстрее жопами шевелите! Чего вы как сонные мухи? Или хотите пробежать лишний круг? Так это я вам запросто устрою!

Никто разумеется, бежать лишний круг не хотел (тут бы то, что есть добить до конца), поэтому пришлось поторапливаться.

— Фух, давай ты, — Тигран сбросил меня с шеи резким рывком и, разжав руки, уронил недоуздки — древнюю версию гантелей, которые давали дополнительное утяжеление при беге.

— Давай, твоя очередь, — прохрипел напарник, упираясь руками в колени и пытаясь отдышаться. — А то меня сейчас наизнанку вывернет…

Ага, покатай меня большая черепаха. Очень смешно.

— Сначала на канат лезь, — хмыкнул я, разминая все тело, и не давая себе остановиться, зная, что потом будет сложнее.

Сначала нам предложили выкопать яму высотой с собственный рост, с непонятным назначением и смыслом. И остальное мы уже делали заметно уставшие, вдоволь намахавшись деревянными лопатами-заступами, для лучшего результата окованными металлом. А дальше начались «скачки» по кругу с утяжелителями в двух местах.

И я уже прокручивал в голове, как через день (завтра по циклу планировался отдых) мне придется бегать на негнущихся ногах или проводить бой с тенью, молясь всем богам, чтобы не поймать судорогу, а следом увесистую плеть.

— Аккуратнее, работаем! — поддерживал Карас, умудрявшийся видеть всех и все на своей территории.

Тигран кое-как залез на канат, сдирая и так едва поджившие ладони в кровь. Я подсел на полусогнутых, чтобы гладиатор меня оседлал, не успев спуститься с каната на землю. Несмотря на то, что Тигр был ниже меня ростом почти на голову, веса в нем было побольше, и я почувствовав его массу стиснул зубы, едва не прикусив язык.

— Про пахоту ты был прав… — зацедил я сквозь стиснутые зубы.

— Ха! Это еще ускорения не было! — загоготал Тигран.

Играло роль и то, что за пару недель мы заметно раскабанели при таком не простом режиме жизни.

Несмотря на то что мы были бесправными рабами, относились к нам со всей бережливостью, примерно также, как сейчас относятся к дорогим скакунам. Заставляют пахать, но понимают, что и одной пахотой можно коня и угробить. Про массажиста я уже сказал, но огромное внимание уделялось диете и потреблению калорий (если бы тут знали про это слово).

Питались в основном зерном, бобами и сухофруктами. От такой пищи акты, но набирался жир, помимо мышц. Жировая прослойка составляла практически половину от веса мышечной массы, не смотря на все нагрузки и тренировки. И делалось это вполне сознательно. Хотя я был неприятно удивлен, когда у меня рос жирок, но я вспоминал про внешний вид участников соревнований по пауэрлифтингу, где люди, с подобным телосложением, обладали самой феноменальной силой. В древности, как теперь выяснялось, тоже хорошо знали о лучших пропорциях тела для достижения результата. Ну и к тому же, жировая прослойка способствовала защите от ударов. Зачастую, лишний сантиметр такой прослойки, решал — жить гладиатору или умереть.

Хлопок Караса.

И я сильнее стиснув зубы, рванул вперед с Тиграном на плечах. Помимо прочего, хотелось выиграть в сегодняшнем забеге. Карас перед началом упражнения, четко обозначил, что пара победителей получит хорошо прожаренный кусок мяса. С мясными блюдами у нас в принципе складывались особые отношения. Вопреки банальной логике, которая подсказывала, что гладиаторы, как «универсальные солдаты» должны были потреблять горы мяса, чтобы растить мышцы, нас сходу посадили на строгое «вегетарианство». Поэтому кусок мяса воспринималась, как божественная благодать. Умел таки Карас заинтересовать…

Я, таща утяжелители, понесся вперед, моля местных богов лишь о том, чтобы не потерять по пути Тиграна. Тот довольно хрюкал и подбадривал меня.

— Давай! Держись! Я мяса хочу-у-у!

По итогу, мы сохранили разрыв, но на «ленточке» оба благополучно завалились на песок. Спасибо Тиграну, что тот умело перегруппировался и не приземлился мне пятой точкой на голову.

— Закончили! — распорядился Карас. — Сегодня у нас есть победители! Хорошо поработали, парни.

Хоть речь тренера и шла про нас с Тиграном, мы оба не могли заставить себя поднять головы с песка. Тигран вовсе умудрялся лежать лицом вниз. Остальные гладиаторы встретили объявление прохладно. Как и мы, даже толком пошевелиться не могли.

Когда после тренировки нас повели кормить на убой, все воротили нос от осточертевшего рациона.

— Опять ячмень… — аналогии с конями проскальзывали в моей голове все чаще и чаще…

Карас, как и было обещано, приволок большой шматок мяса, с пылу с жару. Тигран было набросился на него, но я заставил своего напарника поделить мясо на всех. Надо было видеть с каким вожделением и каким голодным взглядом, смотрели на мясо остальные мужики. Карас возражать не стал, только загадочно хмыкнул, когда мясо поделили поровну. Получились чисто символические порции, но зато досталось каждому. Тигран было начавший спорить, что раз он выиграл, то ни с кем делиться не будет и сам сожрет свой кусок, осекся, лишь на секунду пересекшись со мной взглядом.

— Ладно… — вздохнул он и мечтательно протянул. — Вот бы еще к мясу вина хотя бы кувшинчик…

Распространенное мнение в моем веке, что гладиаторы перед схваткой, и во время подобных тяжела сборов, для повышения рвения и притупления боли употребляли алкоголь, оказалось в корне неверным. Мы не пили даже разбавленное вино. Даже в выходной, и это снова меня возвращало к обещаниям Мантула — ничего, что он говорил, не сбылось. Или я не так его понял, и надо три года так просидеть и выжить? Но мысли в голове крутились вяло от высокой степени усталости.

Раздел мяса на всех, восприняли на ура. Я никогда бы не подумал, что буду получать столько удовольствия от поедания шашлыка. Мясо было приготовлено умело и буквально таяло во рту. Ну и у овса стал совершенно другой вкус. Я весь ужин слушал хвалебные речи гладиаторов в свой адрес.

— Что надо сделать, чтобы поесть мясо в следующий раз? — Тигран уставился на Караса, облизывая пальцы.

Карас в свойственной ему манере лишь усмехнулся. Но ответа не дал.

После приема пищи мы пошли отдыхать, благо, уже без Караса, просто под присмотром нескольких охранников.

За тишиной во время отдыха тоже тщательно следили, и за посторонние звуки после отбоя наказывали по всей строгости своего закона.

Отдых и сон играли ключевую роль в восстановлении всего организма, и также, как диета и тренировка, являлись необходимыми для гладиаторов.

Спали мы на деревянных нарах с небольшой соломенной подстилкой для тепла. И никакой подушки. Это обусловлено было тем, что только ровная и жесткая поверхность позволяет в полной мере выпрямить позвоночник, расправить плечи и дать как следует отдохнуть. Но даже привыкать к таким условиям не пришлось — нагрузки были такими, что порой я просто падал и спал, даже не замечая, на чем именно.

И вот в это время отдыха, пока еще никто не ложился спать, то самое «свободное время», я использовал, чтобы погреть уши — узнать, кто о чем говорит и что у кого на уме. Благо, если в обычной школе гладиаторов жили по два человека в небольших каморках, то здесь жили в больших палатках, и разумеется, если место возле стенки, то и соседняя палатка спокойно прослушивалась при желании. Разговоры здесь ходили разные. Если первые дни народ был не особо разговорчив, то чем дальше, тем больше раскрывались гладиаторы. Я по тихонько узнал краткие истории каждого из них и оказался осведомлен, каким образом они оказались в гладиаторской школе. Истории были разные, некоторые — душещипательные, от которых даже у меня щемило в боку и пробивало на скупую мужскую слезу. Все до одного (кроме безумца, записавшегося в школу добровольно) гладиаторы имели тяжелую судьбу. Но не отменяло факта, что среди них оказались достойные люди с понятными принципами и широкой душой. Большинство народа были военными пленными… К примеру, Алар, фракиец, отдал армии больше двадцать лет и в один из вечером, выдал одну любопытную историю.

— Когда я был в твоем возрасте, а может чуть помладше, — он кивнул на меня, улыбаясь беззубым ртом. — То видел, как свою службу начинал Луций Корнелий Сулла.

Таких баек, от разных товарищей, мне приходилось слышать немало еще в прошлой жизни. Но Алар не пил, да и прежде никогда не был замечен во лжи. Все превратились во внимание.

— Марий старший тогда искал воинов, чтобы направиться в Нумидию для резни в Югурте, и его выбор пал на Суллу, знаете почему?

Никто не ответил, Алар оскалился и продолжил.

— Он трахал племянницу Мария… и обошел Луция Кассия Лонгина на повороте! Все думали, сможет ли Сулла справиться с заданием собрать конницу для переброски на север Африки, и знаете что, этот сын волчицы блестяще справился! Я когда увидел его в первый раз, понял, что он далеко пойдет! К чему я это говорю… — Арал подмигнул мне. — Сначала Сулла трахал родственницу Мария, а потом трахнул уже самого Гая и его непутевого сынка!

По палатке разнесся хохот. Никому из здесь присутствующих было не жалко «тех уродов» из-за которых Республика оказалась перевернута с ног на голову.

Помимо таких, как Арал, были среди нас и откровенные мерзавцы. Среди них — Докан, галл, который на полном серьезе гордился тем, что вырезал семью своего соседа… смертной казни он избежал уйдя в гладиаторы. Впрочем, такие мерзавцы и были лакмусовой бумажкой, если чуть заглянуть вперед…

Одно стало очевидно сразу, гладиаторы выступали резко против существующего режима, как и в принципе римской власти. Особые объяснения почему так, были особо не нужны — из-за режима, кто бы его не возглавлял, эти люди оказались здесь.

За эти дни я успел узнать ребят всех по именам, как и успел закинуть удочку, помня о своем «высоком назначении» сюда.

Сегодня, как только дали отбой, мы сделали вид, что спим, а потом раздался голос Тиграна:

— Тит, Нартон тоже согласен.

Отлично. Значит, завтра отдых отменяется. Будет новый бой.

Глава 13

Дни летели за днями — стремительно, так что мы даже не успевали их считать. Каждый новый день почти один в один повторял предыдущие по части безостановочной пахоты. Но вместе с тем, за «мишурой» многочасовых тренировок, происходили куда более серьезные события. И я, естественно, находился в их эпицентре. Находился на просто так, моя деятельность очень скоро начала приносить первые результаты. И сказать, что я был доволен происходящим, по сути значило не сказать ничего. Благо для такой деятельности в Республике была подготовлена благодатная почва.

— Ну что же это такое, кто так падает, как девка на масле, совсем у тебя устойчивости нет? Что за взмахи руками, как у мотылька ю? Отклоняйся, отклоняйся нормально! Колени больше подгибай! Да чтоб тебя Вулкан во все щели молотом… — наставник вел очередную тренировку, надрываясь во весь голос.

Он терпеливо учил и вдалбливал нам, что гладиаторские бои в первую очередь — шоу. На него приходят семьями, приглашают друзей, на трибунах заключаются сделки. Ну не придумали тут пока других культурных и массовых мероприятий, кроме казней, которые иногда проводили тоже на арене. Растерзание в клетке с дикими зверями — пожалуй, было одно из самых распространенных казней-развлечений и народ наблюдал за ним не менее охотно, чем за самими гладиаторскими схватками.

В общем, требовалось не просто побеждать, но и делать это красиво, для развлечения римской публики. То есть хорошему (а значит и дорогому, приносящему своему владельцу большую прибыль) гладиатору нужны были еще и артистические навыки. Отчасти такой подход активно использовался в двадцать первом веке, в таких шоу, как американский рестлинг в частности. И было интересно осознавать, что еще две тысячи лет назад римские «промоутеры» понимали важность шоу для зрителя.

— Да что ты жмуришься, как у Плутона в царстве! Просто закрой глаза! И падай! Колени! За коленям следи, да чтоб тебя! А ты куда пошагал? Если так размахивать будешь, себе башку снесешь, левее, левее давай! Еще! Да не в бок ему, а рядом! Ты в глаза ему смотри, в глаза, как любимой девке! Ты не в лупанарии, отодвинься! Еще! Руки выше! Я тебе их сейчас оторву и в задницу вставлю! Все лучше будет!

Карас вел себя эмоционально, но невооруженным взглядом по нему было видно, что он болеет за свое дело и буквально им горит. Пока двое гладиаторов сражались, а остальные учились этому великому актерскому искусству под предводительством Караса, я вполуха прислушивался к более интересным разговорам. Нет нет, а такие разговоры велись даже на тренировочной площадке.

Ну а развесив уши, я заодно тренировался в изображении на лице выражения «Я внимательно слежу за уроком и не отвлекаюсь ни на что другое».

— Голит не согласен, — донеслось до меня, резанув по ушам.

Я усилием воли сдержал то же самое выражение лица, тем более, Карас повернулся, чтобы проверить, кто следит за его уроком.

— Увижу, кто отвлекается — выпорю! — шипел он сквозь плотно стиснутые губы.

Но встретить ни один взгляд не смог — все внимательно наблюдали за постановочным сражением, впитывая в себя как нужно красиво падать и «умирать». Да, кроме театрального шоу, тут не гнушались делать подпольные ставки, и то один гладиатор, то другой «внезапно выигрывал проигранную схватку».

Но в голове у меня вертелись совершенно другие мысли. Голит не согласен, хорошо же… С этим надо что-то сделать. И с ним — тоже. Он может мне все испортить. А сторону надо выбирать, кто за белых, кто за красных, как говорится. Никакого «а я делать ничего не буду и со сторонки понаблюдаю» быть не может. Так что, по Голиту и его отказу, я намотал на ус.

Первые недели мы отрабатывал навыки на столбе и на чучелах, набитых соломой, но после этого, в последней четырехдневке начались полноценные контактные спарринги. Железные мечи для учебных боев также были вдвое тяжелее боевых, чтобы привыкали к весу, ну и качались бонусом. Да, они были затуплены, но гладиаторы не являлись джентльменами, поэтому даже во время таких учебных спаррингов некоторые ребята получали серьезные травмы. Получить даже тупым куском металла весом килограммов в десять — счастья мало.

И отработка в таких спаррингах была и по бою, и по стратегии, и по тому самому актерскому мастерству, что сейчас проверял Карас.

Легко сместившись между наблюдающими за боем гладиаторами, я оказался около нужного мне мужика.

— Постоим в парах? — независимо предложил Голиту, не отвлекаясь от актерского боя, в котором падали, вставали и продолжали «красиво» умирать.

Голит смерил меня взглядом, явно напрягся, но отказываться от моего предложения не стал.

— Постоим, почему нет, — качнул головой соперник, и мы отправились на свободную площадку.

Карас проводил нас взглядом, но тут же накинулся с новыми замечаниями на подопытных актеров. Ничего подозрительного наставник явно не заподозрил.

Перед небольшой ареной мы взяли оружие, он — как секутор, с гладиусом и щитом, а я как ретиарий, с трезубцем и рыболовной сетью из крупного каната.

Зачем я его сюда позвал, Голит прекрасно знал, намечать тему для разговора, было лишним. Поэтому я сразу перешел к вопросу, который больше всего волновал меня на данную минуту.

— Твой ответ? — поправляя под грудью бронзовый наплечник, тихо спросил я.

— Нет, — равнодушно и быстро отозвался Голит, и я кивнул, принимая его ответ.

— Ладно, твое право.

Я быстро переглянулся с Тиграном и медленно покачал головой, показывая, что ответ не поменялся. Тот в ответ едва заметно кивнул — понял, что делать дальше. Мы обо все договаривались, я старался учесть все мелочи, и подводные камни, которые могли всплыть.

Проверив наше обмундирование, один из помощников Караса отошел в сторону и взмахнул жезлом, давая команду к началу боя.

Я выкинул из головы лишнюю информацию, и сосредоточился на том, что происходит здесь и сейчас.

Такие бои были классическими, и по театральной постановке гладиаторских боев представляли собой «сказку о рыбаке и рыбке». Ретиарий — легко вооруженный боец, и обязан постоянно двигаться вокруг неповоротливого, тяжело вооруженного секутора. А у того должна быть хорошая выносливость и при этом — сила не только для удара, но и для быстрого реагирования на мои выпады.

Когда я в школе только узнал про гладиаторов, выходящих на бой против меча с рыболовной сеткой, я рассмеялся. Да какой толк в этом вообще? Зачем? Это же заведомо проигрышный результат!

Но только оказавшись здесь, я начал понимать всю стратегию боя за «рыбака» против «рыбки». Выглядела она крайне любопытной и явно имела глубокую историю практики такой тактики на поле боя. Хотя, без сомнения, определенная часть шоу была добавлена и сюда.

На круглой сетке, диаметром метра в три, сделанной по примеру паутины, на каждом секторе были привязаны небольшие свинцовые шарики. Если правильно кинуть — шарики по инерции могли захватить предмет, в который попадали. Ну и получить грузом по груди, рукам или ногам тоже радости не доставляло — и даже не смотря на шлем и щит, от касательных ударов они не застраховывали полностью.

А трезубец был просто здоровенной тяжелой дубиной, не позволяющей секутору приближаться для удара более коротким гладиусом. Требовалось иметь хорошо прокачанное запястье, чтобы орудовать такой штукой одной рукой. Ну и навык, без оного трезубец, превращался в большую бесполезную вилку.

И при данном вооружении то, что на мне была лишь набедренная повязка да галерус на плече, лишь помогало работать достаточно тяжелой сетью в одной руке и определенно тяжеленным трезубцем в другой. При должной тренированности, доспехи были попросту не нужны — ни один мечник не сможет сблизиться с тобой. И если по работе на мечах у меня был довольно неплохой навык (все же обращаться с холодным оружием приходилось и в прошлой жизни), то для наработки нового навыка работы с трезубцем и сетью, пришлось как следует попотеть. Но через мозоли, кровь, пот и шишки, я постепенно владел оружием все лучше и лучше. Поэтому выходил на спарринг с Голитом уверенный, как и брал сеть вполне сознательно…