Эхо преступления, или Интервью с Царевной

Рита опередила ответ:

— Пиши, как пришел домой и увидел Аню.

— Эй, — возмутился Боря. — Не подсказывайте.

— Не «эй», а Маргарита.

— Хорошо. Маргарита, выйдете, пожалуйста, в коридор. Сейчас здесь будет производиться допрос.

— Вам надо быть поскромнее — посоветовала Рита и успокоила друга — Рома, это будет опрос.

Участковый воспользовался советом и с присущей скромностью поинтересовался:

— Вы юрист? Адвокат?

— Нет.

— Тогда идите, Маргарита, сейчас майор Фёдоров приедет.

— Согласна. С ним у меня разговор не получится. Рома, я в коридоре буду ждать.

Борис скептично повел бровью. Он был уверен, что в коридоре лет десять не просидишь. Именно столько понадобится, чтобы отсидеть за убийства.

Рита, как и обещала, устроилась в коридоре сельской администрации. Привлекать к себе особого внимания она не собиралась, но тут же вокруг нее образовалась толпа сотрудников. Расспросы посыпались, как горох из дырявого мешка. Горох оказался гнилой, то есть вопросы ей совершенно не нравились. Она отнекивалась, делала вид, что ничего не знает, а если и знает, то не имеет право распространять информацию. Но отговорка: «Тайна следствия» мало на кого действовала. Через некоторое время сотрудникам администрации надоело задавать вопросы, на которые они не получали ответы, и разошлись по своим рабочим местам. Хотя Рита подозревала, что на это их подтолкнул приход главы администрации Роулова Станислава Игоревича.

Рита поймала себя на мысли, что давно его не видела. Он отпустил седую бороду. Вообще — то мужчины с бородой ей категорически не нравились. Брезгливые отголоски детства — в те времена заросли на лице носили люди без определенного места жительства, не имеющих ни раковины, ни мыла, ни бритвы. От них веяло ужасными ароматами, и, завидев такую личность, люди старались перейти на другую сторону улицы. Рита не исключение. Однажды ей «посчастливилось» столкнуться с подобным человеком. Местами безобразная желтизна бороды смотрелась отвратительно. Наверное из — за того, что ей было всего лет десять, поэтому ощущения впились в сознание мрачностью.

Но Роулову борода была к лицу, как бы это смешно ни звучало, с учетом того, что она растет только на лице. Седина придавала Станиславу Игоревичу благородный вид. Представительности в его виде было предостаточно. Дорогой костюм, запонки, галстук, кожаная обувь. Если не знать, кто он, то можно подумать, что он правая рука президента нефтяной компании, ну или страны. Все знали его нескрываемую привычку выпячивать достаток и много говорить. О себе. Но уже два дня все привычные темы для разговора ушли, возникло чувство нарастающего беспорядка. И он (он!) не мог повлиять ни на что.

— Ох уж этот Ромка — вздохнул он, плавно настраивая Риту на нужную тему.

Он тоже был не прочь пообсуждать Беликова, как убийцу (такое громкое резонансное дело на его территории), но делал это деликатно.

— Вся деревня уже знает, что ты поймала Беликова — присаживаясь напротив нее в кресло, вздохнул он.

— Не поймала, а уговорила не прятаться — возразила Рита.

— А это не одно и то же?

— Нет. Ромка не убийца. Бегая и прячась, он не обдумано кидает на себя подозрение. А ему нужно все объяснить в полиции. И снять с себя подозрение.

Последние слова она проговорила, когда по коридору, четко вышагивая, прошел майора Фёдорова. Он протянул руку Роулову, кивнул Рите и прошел в коморку Бориса.

— Станислав Игоревич, а вы же знали Гордеевых?

Глава сельского совета явно удивился. Рита сама легко меняла темы разговора, прямолинейно, без всякой деликатности, понимая, что глава администрации обязан отвечать не за всё, так за многое.

— Конечно. А почему ты интересуешься?

— Узнала, что внук Гордеевых выкупил дом у Ванюшиных.

— Решил вернуться в родные пенаты — по-хозяйски подтвердил начальник администрации. И поправил пробелы в информации — и дом он купил не у Ванюшиных, а у Пестроуховых.

— Может быть. А вы убийство помните? Что произошло в тот день, когда их убили?

— А ты сама-то не помнишь?

— Я еще маленькая была. Помню только страх.

— Да, тогда страх захватил каждого — грустно покивал головой Роулов.

— А подробности не помните?

— Все помнят это жуткое преступление. В красках. И бабушка твоя Надежда Семеновна тоже помнит.

— Я у нее не интересовалась.

— Почему?

— Не интересно было.

— А сейчас значит интересно — не поверил Роулов.

— Не так часто в нашем селе преступления происходят.

— Ох.

— Раз в двадцать лет. Вот я и вспомнила — Рита не могла себе объяснить почему так яро интересуется преступлением у главы поселения, но попыталась — вы ведь ровесники с Гордеевым покойным. Дружили?

— Дружить не дружили. Вместе работали. А так и не помню подробности. Вроде бы у них автомобиль угнали. Его потом нашли. В местном канале. Утопленный. Угонщик не справился с управлением. Скатился в канал с водой. Там и потонул. Но это все не точно. Я старался все забыть. Ты правильно подметила. Мы все тогда боялись. Думаешь взрослые не чувствовали такой же страх и ужас, как дети? Не хочу вспоминать. Тяжело.

Роулов не был трепетной барышней. Всю жизнь он работал, отращивая клыки акулы бизнеса, но событие двадцатилетней давности, а точнее его воспоминание отражались на его лице горькой грустью.

Станислав Игоревич многое пережил, многое видел в этой жизни, возможно, по этой причине хотел быстрее закончить неприятную тему разговора. Рите и самой было мучительно больно ворошить ее. Но также она знала, что очень сложно утихомирить свою любознательность. Не добившись ответов на все поставленные вопросы, она потеряет сон, покой, нервы и разучится разговаривать, потому что мысли будут заняты конкретной проблемой. Вопрос, на который нет ответа, обрекает её на муки. Зудящий головной мозг болезненное состояние.

Она еще не знала, как далеко может завести ее любовь к расследованиям. Она еще не догадывалась, что пойдет намного дальше, чем это разрешено собственной любознательностью. А если уж быть точной, то Рита не собиралась влезать в это дело. Причина до простоты банальна — двадцать лет прошло с того преступления. Временной интервал слишком велик, чтобы пытаться разобраться и найти преступников. Но более весомая причина скрывалась в боли. Да, в душевной боли. Она ничем не отличалась от раны, которая долгое время не может зарасти. Она медленно заживает, покрывается корочкой. Но приходит какая-то Рита и расковыривает ее. Кровь хлещет.

Роулов перевёл тему разговора, как будто почувствовал её мысли, но потом Рита догадалась, что ему просто хотелось пожаловаться.

— Я пришёл на эту должность, чтобы восстановить село. Столкнулся с такими трудностями.

— С какими? — без интереса спросила Рита.

— За каждую копейку приходится бороться. Приходится выпрашивать. Шагу шагнуть нельзя без разрешения вышестоящих органов. И в тоже время нужно со всеми дружить. Не станешь дружить, бюджет уплывёт в другое село. А чего стоит неосвоение бюджета? Это же зубная боль. Приходится выкручиваться, юлить, лишь бы никто не прикопался. А потом проверки, проверки. Толпой ходят, комиссии собирают, акты составляют.

— Вы собираетесь с этим бороться? — безучастно поинтересовалась Рита.

— Бесполезно. Я ещё, когда в колхозе работал, знал, что мы — трудяги — кормим бюрократов. А сейчас их столько развелось. Только и знают, что протоколировать и штрафы выписывать. Думают, что каждый второй глава — коррупционер. С таким бюджетом хватило бы на развитие села, не то, что в карман отложить.

Рита слушала его и не сочувствовала. Она была уверена, что Станислав Игоревич находится на своем месте. Даже если оно ему не нравится, или он не проявляет любовь открыто, то все равно живет именно им. В коридор несколько раз выходили сотрудники администрации с насущными вопросами, и он автоматически, но конкретно отдавал указания. Человек решал сельские проблемы со знанием дела, с расчетом, но без души. Было видно, что он недооценивал призвание. За него это делали односельчане — уважали. Труд был заметен: появился новенький детский сад, отремонтировали дом культуры, благоустроили парк, отдали в аренду площадь под развлекательные услуги — машинки. Естественно, развлечения не бесплатные, ведь для кого — то это бизнес, для кого — то способ выживания, а для кого — то досуг. Но так уж устроен современный мир — чтобы что — то получить, нужно что — то дать. Но это теряет свою горесть, когда глаза детей, катающихся на электромашинах, сверкают.

— У нас никогда такого не было. Бедный Борис. Пришел на службу, а тут тебе не кража индюка и мистическое попадание в чужой суп, а умышленное убийство. Настоящий угон автомобиля. Наезд на пешехода. Кстати, почему ты думаешь, что не Беликов убил твоих подруг?

— Подруг?!

В Риту как будто воткнули остриё шпаги. Такое же длинное и острое. Оно резко вонзилось в область сердца и забрало возможность дышать. Зато появилась возможность мыслить. Быстро, объективно и очень безрадостно.

— Блин — протянула она. Подскочила с кресла, но медленно сбавляя шаг, подошла к двери кабинета Бориса.

За дверью громыхал голос майора Фёдорова:

— Вы задержаны по подозрению в убийстве Анны Симоновой и Оксаны Царёвой.

— Оксаны? — вскрикнул Роман.

— Да — торжествующе повторил майор.

— Оксану убили? — голос его опустился.

— И мы докажем, что убили вы — подытожил Фёдоров.

Рита сделала глубокий вдох и схватила ручку двери. Открыть не успела. Больно получила по руке. Дверь резко открылась. Взгляд Ромы не предвещал ничего хорошего. Он был безумным. Роман несся на Риту, как локомотив. Без тормозов. Рита резко отступила. Ромка промчался мимо. Следом за ним несся Борис. Хватило всего доли секунды, чтобы понять свои дальнейшие действия. Рита кинулась в его объятия, она как будто потеряла ориентир. Могла же у нее от страха закружиться голова. Так и объяснит, если будут спрашивать. Она крепко прижалась к Борису. Он схватил ее. Попытался отодвинуть. Они протанцепали круг вальса и помчались за Романом. Вдвоем.

Фёдоров кричал вслед и раздавал указания:

— Держите! В розыск его! Перехватить!

Рита заразилась от него командным тоном и, выбежав на улицу, распорядилась:

— Ты — направо, я — налево.

Борис приказы исполнял отменно. Молодец! Это даже Станислав Игоревич заметил. Вообще у него хорошие односельчане. Подумаешь, Беликов оступился. Бывает.

Минут через двадцать запыхавшаяся Маргарита вернулась в администрацию. Она долго сидела в коридоре, пытаясь восстановить дыхание и мысли. Руки тряслись. Кажется, в последнее время с ней происходят странные изменения. Она делает такие поступки, которые можно (тихо, шепотом) назвать проступками.

— Это конечно выход, но аварийный — прошептала она сама себе. В безлюдном длинном коридоре показалось очень громко, и Рита оглянулась, убедилась, что ее никто не услышал.

Она осмотрела себя безынтересным взглядом (любой интерес к себе теряет силу, когда вокруг развиваются события несравнимые по страсти и опасности с всемирным Армагеддоном). Отряхнула брюки. Известка надолго пристала к черным джинсам. Поправила прическу, точнее то, что от нее осталось. Вытащила из волос репей. Усмехнулась, сравнив себя с охотничьей собакой, бегущей по следу за подранком. Сравнение оказалось слишком правдоподобным.

Вскоре вернулся Борис. Его бег и поиски остались без приза.

— Беликов ушел — объявил он. — Спрятался. Притих.

Борис подтвердил её опасения. Способности полиции (в ее глазах) были под большим вопросом, но обсуждать это вслух она поостереглась. Одно дело задуматься, а другое — кричать о сомнениях.

— Ждет ночи. Ничего. Я на него облаву устрою — кровожадно пообещал Фёдоров.

Роулов присел рядом с Ритой, услышав обещание, похлопал ее по ладони и проговорил:

— Вот, Рита, бегая и прячась, Роман доказывает свою причастность к убийствам.

— А мотив? Зачем ему убивать подруг?

— Не знаю. Все убийства совершаются из — за любви. Из — за любви к живому или не живому.

— Что значит не живому?

— Любви к богатству.

Рита даже думать об этом опасалась, но всё же спросила:

— Что выиграет Роман, убив двух подруг?

— Может они претендовали на его жилплощадь.

— Бред — между прочим отрезала Рита.

— Это из — за того, что не хватает фактов. Если бы информация поступила в объеме ста процентов, то выводы перестали быть бредовыми.

— Да, где бы найти неисчерпаемый родник, бьющий информацией.

Роулов кивнул, пожал плечами и выдал новый мотив:

— Свобода.

Рита задумалась и возразила:

— С одной из них он сам хотел связать свою жизнь.

— Прям уж и связать — не поверил Роулов.

Рита согласилась.

— Скорей всего, ненадолго.

— Вот что и требовалось доказать. Вы не берите в голову, мы сейчас с вами, Рита, размышляем, но не обязательно правильно. Человек убивает другого человека, чтобы завладеть чем — то. Квартирой, деньгами, территориями.

— Территориями? Вы размышляете в масштабах войн.

Рита старалась не показывать своего скептичного отношения к философии главы администрации. Станислав Игоревич по — своему расценил её тон, но заметил:

— Зря вы не верите. Вы, кстати, знаете, что только одна война началась из — за любви к женщине?

— Троянская.

— Правильно, все остальные от любови к деньгам и территориям.

— Да — задумчиво согласилась Рита. — Но война тем и отличается от убийства, что её ведут открыто.