Тысяча городов (Смутное время — 3)

«Пусть будет так, как ты говоришь, господин», - покорно ответил гонец-диспетчер.

Для посланника Абивард был лордом, и притом великим лордом: шурин Царя Царей, завоеватель западных земель Видесса, возможно, менее возвышенный по крови, чем высшая знать Семи Кланов, но более могущественный и престижный. Для каждого жителя Макурана, кроме одного, он был тем, с кем приходилось считаться. Для Шарбараза, царя Царей, он был слугой точно в том же смысле, в каком был слугой подметальщик в царском дворце в Машизе. Он мог сделать для Шарбараза больше, чем подметальщик, но это была разница в степени, а не в виде. Иногда он принимал свой статус как должное. Иногда, как сейчас, это раздражало.

Он повернулся к Венизелосу. «Проследи, чтобы потребности этого парня были удовлетворены, затем присоединяйся к нам в нашем доме».

«Конечно, достопочтенный сэр», - сказал Венизелос по-видессиански, прежде чем перейти на макуранский язык, чтобы обратиться к диспетчеру. В эти дни Абивард настолько привык к шепелявому видессианскому акценту, что едва замечал его.

Дом, где остановились он и Рошнани, стоял рядом с руинами дворца гипастея, губернатора города. Рошнани все еще яростно брызгала слюной, когда они с Абивардом вернулись к этому. «Что он хочет, чтобы ты сделал?» - требовательно спросила она. «Устроить великое колдовство, чтобы у всех твоих людей внезапно выросли крылья и они перелетели через Переправу для скота и спустились в город Видесс?»

«Я уверен, что Царь Царей был бы рад, если бы я нашел волшебника, который мог бы сотворить такое заклинание», - ответил Абивард. «Теперь, когда я думаю об этом, я бы сам был рад. Это сделало бы мою жизнь намного проще ».

Он тоже был зол на Шарбараза, но был полон решимости не показывать этого. Царь Царей и раньше посылал ему раздражающие послания, но не смог их выполнить. Пока он оставался в Машизе, реальный контроль над войной против Видессоса оставался в руках Абиварда. Абивард не думал, что его повелитель пришлет нового командира на смену ему. Шарбараз, вне всякого сомнения, знал, что он лоялен и надежен. О ком еще Царь Царей мог сказать это?

Затем он перестал беспокоиться о том, что думает Шарбараз, если вообще что-нибудь думает. Дверь, которая, за исключением пары узких окон со ставнями, была единственным просветом на равнине, не говоря уже о грязном и закопченном побеленном фасаде дома, распахнулась, и его дети выбежали ему навстречу.

Вараз был старшим, названным в честь брата Абиварда, который пал в Пардрайанской степи вместе с Годарзом и многими другими. Теперь он был старше его на десять лет и выглядел как маленькая, гладколицая, без подкладок копия Абиварда. Случайно даже на его хлопчатобумажном кафтане были такие же коричневые, бордовые и темно-синие полосы, как у его отца. «Что ты мне принес?» он завизжал, как будто Абивард только что вернулся из долгого путешествия.

«Моя ладонь на твоей заднице за то, что ты такая жадная?» Предположил Абивард и отвел руку назад, как будто собираясь выполнить это предложение.

Вараз положил руку на рукоять маленького меча - не игрушечного, а уменьшенной версии мужского клинка, - который висел у него на поясе. Второй живой сын Абиварда схватил его за руку, чтобы тот не отшлепал Вараза. Шахин был на три года младше своего брата; между ними лежал еще один ребенок, тоже мальчик, который умер от флюса до того, как его отняли от груди.

Зармидух схватила Абиварда за левую руку на случай, если ему придет в голову использовать ее против Вараза. В отличие от Шахин, которая, как обычно, была смертельно серьезна, она смеялась над своим отцом. За все свои пять лет она нашла мало вещей, которые не смогли бы ее позабавить.

Не желая отставать, Гульшар проковыляла к Варазу и схватила его за руку. Он стряхнул ее, но мягко. Незадолго до этого у нее был сильный флюс, и она все еще была худой и бледной, несмотря на свою смуглость. Когда она снова обняла брата, он пожал плечами и позволил ей держаться.

«Наша собственная маленькая армия», - нежно сказал Абивард. Как раз в этот момент Ливания, видессианская экономка, вышла посмотреть, чем занимаются дети. Кивнув ей, Абивард добавил: «И главный квартирмейстер».

Он говорил на макуранском языке. Она ответила по-видессиански: «Насколько я понимаю, ужин почти готов.» Она не понимала макуранского языка, когда всадники Абиварда изгнали видессийцев с Того света, но теперь она говорила довольно свободно.

«Это тушеный осьминог», - сказал Вараз. Название основного ингредиента появилось на видессианском; поскольку Макуран был страной, почти не имеющей выхода к морю, на его языке не было названия для морских существ с множеством щупалец. Во всяком случае, все дети Абиварда использовали видессианский так же охотно, как свой собственный язык. А почему бы и нет? Все они, кроме Вараза, родились на бывшей территории Видессии, и все они провели там гораздо больше времени, чем в Макуране.

Абивард и Рошнани переглянулись. Им обоим было легко контролировать свой энтузиазм по поводу octopus. Что касается Абиварда, то у животных была текстура кожи с очень слабым смягчающим вкусом. Он бы предпочел баранину, козлятину или говядину. Однако видессиане ели меньше красного мяса, чем макуранцы когда-либо, а годы войны уменьшили и рассеяли их стада. Если выбор лежал между поеданием странных тварей, которые ползали в приливных заводях, и голоданием, он был готов проявить гибкость.

Тушеное мясо было вкусным, с морковью, пастернаком и капустными листьями, приправленное чесноком и луком. Абивард, его семья, Ливания и Венизелос ели в центральном дворе дома. Там бил фонтан; это показалось Абиварду, выросшему в засушливой стране, чрезмерной роскошью.

С другой стороны, во дворе не цвели яркие цветы, как в любом макуранском доме по эту сторону лачуги. Ливания разбила сад с травами. Большинство растений, которые росли в нем, были неописуемы на глаз, но их пряные ароматы пробивались сквозь городскую и лагерную вонь дыма, людей, животных, мусора и нечистот.

Абивард щелкнул пальцами. «Нужно найти ремесленников, чтобы починить эту сломанную канализационную магистраль, иначе запах усилится, и люди начнут болеть целыми компаниями. Нам повезло, что у нас не было особых поездок по ним, потому что мы долгое время оставались на одном месте ».

«Это правда, самый выдающийся сэр», - серьезно сказал Венизелос. «Если однажды несколько человек заболеют болезнью, она может распространиться по всему войску подобно огню».

«Пусть это не сбудется.» Абивард повернул левую руку в знаке, призванном предотвратить любое дурное предзнаменование.

«Когда мы снова сможем сражаться с видессианцами, отец?» - Спросил Вараз, снова кладя руку на рукоять меча.

«Это зависит от Маниакеса Автократора больше, чем от меня», - ответил Абивард. «Мы не можем добраться до его солдат прямо сейчас ...» Как бы сильно Шарбаразу не нравилась эта идея, добавил он про себя. "... и он не придет к нам. Что это оставляет?»

Вараз нахмурился, серьезно обдумывая вопрос. За последние пару лет Абивард стал задавать ему все больше и больше вопросов подобного рода, чтобы он привык мыслить как офицер. Некоторые из его ответов были очень хорошими. Раз или два Абивард подумал, что они, вероятно, лучше тех, которые придумал офицер, столкнувшийся с реальной ситуацией.

Теперь Вараз сказал: «Если мы не сможем пройти через переправу для скота и Маниакес не перейдет сюда, чтобы сразиться с нами, мы должны найти какой-то другой способ добраться до его армии и разбить ее».

«Желание чего-то, чего ты не можешь достичь, не заставляет это упасть тебе на колени», - ответил Абивард, вспомнив, что его старший сын, в конце концов, все еще мальчик. «У нас есть другой способ добраться до города Видессос, но мы не можем воспользоваться им. Это означало бы провести армию через Пардрайанскую степь, вдоль всего Видессианского моря, а затем спуститься в Видессос с севера. Как бы мы защитились от кочевников, если бы попытались это сделать, или обеспечили армию продовольствием в долгом путешествии, которое ей придется предпринять?»

«Мы снабжаем наши армии здесь, в Видессосе», - сказал Вараз, не желая отказываться от своей идеи.

«Да, но здесь, в Видессосе, выращивают все, что угодно», - терпеливо сказал Абивард. «Я думаю, что эта прибрежная низменность так же богата, как почва Тысячи городов между Тутубом и Тибом. И здесь у них есть города с ремесленниками, которые делают все, что нужно армии. В степи все по-другому».

«На что это похоже?» Спросил Шахин. Он знал Видессос и мало что еще.

«Это... обширно», - сказал Абивард. «Я был там только однажды, в кампании Пероза, царя Царей, той, которая потерпела неудачу. Ничего, кроме фарсанга за фарсангом холмистых лугов, не очень богатых, но их так много, что кочевники могут пасти там большие стада. Но там нет ни пахотных земель, ни городов, ни ремесленников, за исключением немногих среди хаморцев - и все, что они знают, так или иначе связано со стадами.»

«Если страна настолько плоха, зачем она была нужна Перозу, царю Царей?» - Спросил Вараз.

«Почему?» На протяжении десятилетия и более в голосе Абиварда тлел гнев, который он помнил. «Я скажу тебе почему, Сынок. Потому что видессиане распределяют золото среди хаморских кланов, подкупая их, чтобы они переправились через реку Дегирд в Макуран. Вы никогда не можете быть полностью уверены в видессианцах.»

«Ну! Мне это нравится», - возмущенно сказала Ливания.

Абивард улыбнулся ей. «Я не имел в виду таких людей, как ты и Венизелос. Я имел в виду людей во дворцах.» Он махнул рукой на восток, в сторону императорской резиденции в городе Видессос. «Они коварны, они действуют коварно, они обманут вас тремя разными способами за минуту, если увидят шанс - и они обычно его видят».

«Но разве Маниакес Автократор не помог вернуть на трон Шарбараза, царя Царей, да продлятся его годы и увеличится его царство?» Вараз упорствовал.

«Да, он это сделал», - сказал Абивард. «Но это была идея твоей матери».

Вараз слышал эту историю раньше. Он выглядел гордым, а не удивленным. Абивард подумал, что Шахин тоже это слышал, но, должно быть, он не понял, что это означало, потому что вместе со своими младшими сестрами уставился на Рошнани огромными глазами. «Твоя идея, мама?»

«Люди Смердиса победили нас», - сказала она. «Они прогнали нас из Машиза и через Тысячу городов на край бесплодных земель, которые простираются между ними и границей видессианских западных земель. Мы были бы обречены, если бы остались там, где были, поэтому я подумал, что мы не могли бы поступить хуже и могли бы поступить лучше, если бы нашли убежище у видессиан.»

«И посмотри, что с этим стало», Добавил Абивард, доводя урок до конца. «Многие люди - в основном мужчины, но на удивление много и женщин - думают, что женщины глупы только потому, что они женщины. Они ошибаются, все они. Если бы Шарбараз не последовал совету твоей матери, он, вероятно, не был бы сегодня Царем Царей.»

Вараз обдумывал это с тем же пристальным вниманием, с каким он отнесся к вопросу Абиварда о стратегии. Шахин просто кивнул и принял это; он все еще был в том возрасте, когда слова его родителей имели авторитет Четырех Пророков. Может быть, если бы он слышал подобные вещи достаточно часто, когда был маленьким, он уделил бы больше внимания своей главной жене, когда вырос бы мужчиной.

Если повезет, у него будет главная жена, достойная внимания. Абивард с любовью взглянул на Рошнани.

Сумерки сгустились до темноты. Слуги зажгли факелы. Они привлекли мотыльков, чтобы присоединиться к тучам москитов, которые жужжали во дворе. Поскольку прибрежные низменности были такими теплыми и влажными, жужжащие вредители процветали там стаями, неизвестными ранее во владениях Век Руд. Время от времени козодой или летучая мышь выныривали из ночи, хватали жука и снова исчезали. Однако жуков было больше, чем существ, способных их сожрать.

Ливания уложила Зармидуха и Гульшар спать, затем вернулась за Шахином, который, как обычно, протестовал против того, чтобы идти спать, но в конце концов сдался. Вараз, серьезно относившийся к ответственности за приближающуюся взрослую жизнь, ушел без шума, когда примерно через полчаса подошла его собственная очередь. Рошнани тихонько хихикнула. Абивард понимал почему: через пару недель - или пару дней, если уж на то пошло - Вараз мог забыть о своем достоинстве и вернуться к воплям.

«Будет ли что-нибудь еще, достопочтенный сэр? - Спросил Венизелос.

«Иди спать», - сказал ему Абивард. «Мы с Рошнани сами не будем долго бодрствовать.» Рошнани кивнула, соглашаясь с этим. Когда они вдвоем встали и направились в свою спальню, факелы, которые были зажжены, погасли. Вонь горячего жира заполнила двор. Слуги оставили горящий факел у входа в дом. Абивард остановился там, чтобы зажечь глиняную лампу, наполненную оливковым маслом.

Рошнани сказала: «Я бы скорее поджарила это блюдо, чем готовила с ним или макала в него хлеб, как это делают видессиане».

«Мне это тоже не нравится», - ответил Абивард. «Но ты заметишь, что это нравится всем детям.» Он закатил глаза. «Они должны, видя, как Ливания пичкает их этим при каждом удобном случае. Я думаю, она пытается превратить их в видессиан с ног до головы».

«Интересно, не является ли это разновидностью магии, которой не знают наши волшебники.» Рошнани рассмеялась, но пальцы ее левой руки изогнулись в знаке, отгоняющем дурную идею.

Они с Абивардом прошли по коридору в свою спальню. Он поставил лампу на маленький столик со своей стороны кровати. У кровати был металлический каркас, обтянутый тонкой сеткой. Внутри сетки обычно было меньше москитов, чем снаружи. Абивард решил, что это того стоит. Он снял кафтан и лег на кровать. Сладко пахнущая солома зашуршала под ним; кожаные ремни, поддерживающие матрас, слегка поскрипывали.