Первый среди равных. Книга III

По глазам резанул яркий свет, но я не обратил на это внимания. У меня была задача значительно более важная, чем наблюдение за окружающим пространством. Здесь мне ничего не угрожало. А за остальным присмотрит замерший в десяти шагах позади меня Ратай. Я видел Аршавина так же чётко, как и проявившееся передо мной сплетение магических нитей. Свет с каждым мгновением становился ярче и начинал жечь кожу. Я протянул вперёд руку, касаясь аспекта огня, мерцающего в глубине клубка.

— Это неправильно. Так не должно быть… — произнёс я, а потом всё вокруг утонуло в радужном сиянии.

Сильнейший рывок буквально выдрал меня из такого приятного света. По лицу стегнула жёсткая трава. Тело ударилось о землю, а потом пришла боль. Яркая и пылающая, как ударивший прямо в лицо метеор. Казалось, что каждая частица моего тела сейчас разорвётся от чудовищной перегрузки. То, что для мира было досадной ноющей болью, для меня едва не стало мгновенной смертью.

— Проклятье… — с трудом шевеля враз пересохшими губами, выдохнул я. — Всё ещё слишком слаб…

— Что⁈ — послышался откуда-то справа дико напряжённый голос Аршавина. — Что вы говорите, ваша светлость? Как вы? Сокол⁈

— Нормально, — ответил я. Попытка открыть глаза прошла успешно, но легче от этого не стало. Всё вокруг кружилось и плыло, вызывая дикую тошноту и желание снова вернуться в приятную темноту. Но боль быстро стихала, возвращаясь обратно в переплетение нитей разных аспектов. — Я нормально, Шатун. Чуть полежу и продолжим.

— Нет! — удивительно жёстко и категорично ответил Аршавин. — Ничего вы продолжать не будете, Ярослав Константинович. Мы возвращаемся в имение.

Мне удалось сфокусироваться на своём спутнике. Одежда Ратая странно дымилась, словно он только что выскочил из бассейна с сухим льдом. Никакого дискомфорта, похоже, Аршавин не испытывал, но и сказать, что ему очень приятно я бы не смог. Пару секунд мы сверлили друг друга взглядами, а потом Шатун зло взревел и ударил рукой по ближайшему деревцу. Голой рукой. По дереву толщиной в руку взрослого мужчины. И дерево с хрустом сломалось от удара.

— Так нельзя, Сокол! — зло рыкнул Ратай. — Если бы я опоздал хотя бы на мгновение, то ты бы сгорел, как свечка! Никому нельзя погружаться в сплетения аспектов! Никому! Это верная смерть!

— Что ты знаешь об этих сплетениях? — осторожно усаживаясь и осматривая себя, задал вопрос я. Моя одежда выглядела значительно хуже. Во одних местах виднелись оплавленные дыры, а в других пятна изморози. Часть штанов неожиданно заросла мхом, а левый рукав бесследно исчез. И это я ещё легко отделался. Когда имеешь дело с диким Эфиром, последствия могут быть самыми печальными.

— Это смерть, Сокол, — угрюмо повторил Аршавин. — Я обычный человек, но даже мне известно, что касаться подобных вещей нельзя никому и никогда. В прошлом ни раз и ни два маги Императора пытались разобраться в этом вопросе, но ни у кого это не получилось. Даже лучшие гибли едва прикоснувшись к сплетениям. Знаешь сколько зверей проходят трансформацию?

— Сколько? — уже немного придя в себя, с интересом спросил я. Насчёт этого предположения я оказался прав и это радовало. А ещё меня немного рассмешили слова Ратая насчёт того, что он простой человек. Сказывались последствия шока после перегрузки. Эмоции шалили, как и Источник.

— Меньше десяти процентов, — ответил Шатун. — Мне это место сразу подозрительным показалось. Просто обычно рядом куча трупов случайных зверей лежит и спутать с чем-то сплетение невозможно. А здесь чисто всё. То ли новый узел просто, то ли подожрал кто-то останки не так давно.

— Тогда бы всё равно следы остались вокруг, — поднимаясь на ноги и осматриваясь, с сомнением произнёс я. — Вряд ли местные обитатели заметали следы после своего пиршества. А какой возраст считается маленьким для сплетения?

— А мне откуда знать, Сокол? — пожал плечами Ратай. — Мы такие места стороной всегда обходим.

— Хотя бы примерно, — настойчиво повторил я. Сплетение снова вернулось в равновесие и ничем не напоминало о недавней вспышке. — Может какие-то особенности есть? Как отличить молодые от старых?

— Единственную особенность, которую знал, я уже назвал, Сокол, — хмуро ответил Аршавин. — Но гор трупов тут нет. Ещё ваш отец пару раз упоминал, что могут быть такие сочетания аспектов, которые просто убивают зверей, а не изменяют их. Подобные места обитатели аномальной зоны, да и простые животные, стараются избегать. Может это как раз одно из таких. Ещё могу сказать, что просто долго может никто не попадаться в ловушку сплетения. Три года, а то и пять после образования узла вообще о нём никто не знает. Зона-то большая… Но я сам их не вижу, как и все простые люди. Поэтому, за что купил, за то продал.

Ратай развёл руками, а я с интересом повернулся к своему спутнику.

— Три-пять лет говоришь… — задумчиво произнёс я. — Или чуть больше?

Возникшая у меня догадка казалась весьма абсурдной. Но сплетение не зря показалось мне странно-искусственным. Если немного подумать, то я мог набросать примерную схему подобного узла. Не при моих текущих силах, но это было вполне возможно. Особенно если не строить конструкцию полностью, а просто задать направление через имеющиеся у тебя аспекты. Это тоже требовало громадных знаний в области управления энергией, но вполне реально для опытного мага. Особенно если у него было больше одного аспекта.

— Возвращаться нам нужно, ваша светлость, — без особой надежды на успех, снова произнёс Аршавин. — Середина дня уже…

— Пара часов всё равно ничего не изменит, Шатун, — невозмутимо ответил я. После дикой встряски от соприкосновения со сплетением, мой организм начал поглощать свободную ману с какой-то запредельной скоростью. Единственная полноценная сфера разума уже была заполнена до отказа и Источник принялся вливать собранную энергию в часть второй заготовки. — Давай порассуждаем?

— О чём, Ярослав Константинович? — тяжело вздохнул Аршавин. Судя по его виду, он уже окончательно сдался и был практически готов силой утащить меня из опасного места. Вот только прекрасно понимал, что такой номер точно не пройдёт, даже при нашей разнице в физической силе.

— О сложностях выбора, — улыбнулся я и сделал первый шаг в сторону сплетения. — И о том, на что готов пойти человек, чтобы никто и никогда не сумел получить доступ к его тайнам.

— Какое это имеет отношение к сплетению, Сокол? — заметив, как я медленно приближаюсь к опасному клубку аспектов, моментально напрягся Ратай.

— Самое прямое, — концентрируясь на предстоящей задаче, рассеянно ответил я. — Если человек свято соблюдает законы Империи и не может себе позволить что-то построить в аномальной зоне. Если он не может никому доверять во всей громадной Империи, потому что его может предать даже близкий друг. Если остро необходимо передать потомкам что-то настолько ценное, что можно поставить на карту буквально всё…

— Сокол… — хрипло выдохнул Аршавин. Я был уже в шаге от сплетения и Шатун с трудом сдерживался, чтобы просто остаться на месте.

— Тогда приходится идти на крайние меры, — раскрывая Источник и вытягивая из него всю ману, до последней капли, невозмутимо продолжил я. — А ещё нужно дать потомкам маленькую зацепку, которая позволит им распутать опасный клубок. Потому что это неправильно и так быть не должно.

— Семикрылый! — не выдержал Аршавин, но в этот раз он уже не мог меня остановить.

Глава 9

Вода. Это тот аспект, который объединял нас с прежним главой рода Разумовских. Мой отец отлично знал, что никто из девочек за его тайной не придёт. Нюша была слишком мала, да и особенности развития её дара могли отложить поиски на несколько лет. Насте могло хватить храбрости, чтобы пройти по этому пути, но лезть в аномалию девушка бы не стала. Не с её подходом к заботе о будущем рода.

Оставался я. Тот, кого пытались убить прямо в день казни старших родичей, чтобы окончательно прервать нить семьи Разумовских. Если бы у того наёмника из вольных всё получилось, то сестёр просто выдали бы замуж по мере достижения ими совершеннолетия. Или тихо убили где-то после схода пены и общественного внимания. В последнее мне верилось больше. Однако, отец всё рассчитал правильно, хоть за его наследием пришёл вовсе не его родной сын.

— Безумие… — едва слышно выдохнул стоявший за моей спиной Аршавин. Ратай даже дышать старался через раз, чтобы ничем мне не помешать.

Полная концентрация на единственном аспекте позволила мне увидеть то важное, что ускользало от глаз раньше. Как и в случае с тетрадью старшего Разумовского, в искусственном клубке были осознанные ошибки, которые могли привести к катастрофе. Существовал всего один способ распутать сплетение и я сумел его найти.

Структура клубка только внешне выглядела хаотичной. На самом деле всё держалось на одной единственной нити. Всё остальное было филигранно накручено на аспект Воды, создавая эффект естественного образования, которые часто встречались в аномальной зоне. И которые все старались обойти по большой дуге.

Я потянул и… Потеряв опору, сплетение рассыпалось ворохом цветных искр. В лицо дохнуло одновременно запахом свежей травы и гари, а потом всё резко успокоилось. Магический фон выровнялся, насколько это вообще возможно внутри аномалии, и перед нами открылось узкое пространственное окно. Уже поняв, что нашёл искомое, я просто шагнул вперёд. Позади послышался запоздалый мат Ратая, но я был уверен, что теперь мне ничего не угрожает.

Темнота. Переход через пространственные разрывы всегда сопровождался временной слепотой. Каждый Вершитель мог открывать подобные проходы в любую точку мира. Личные порталы, благодаря которым нас практически невозможно было застать врасплох. Но для наших слуг и спутников подобное требовало много сил и длительной подготовки. А современные маги вообще сохранили только жалкие крошки знаний прежних времён.

Темнота сменилась сумерками. Откуда-то сверху падал на дощатый пол крохотный луч света. Я видел скудную обстановку вокруг. Грубый стол и такой же стул. Вдоль стен стоят небольшие ящики, которые способен легко перенести один человек. Ничего лишнего. Никаких полок или другой мебели. Всё говорило о том, что это место было создано одним единственным человеком в строжайшей тайне даже от самых близких людей.

Несмотря на мои недавние слова, я чётко понимал, что отец нарушил законы Империи. Помещение находилось в аномальной зоне, потому что дальний переход были способны построить только самые сильные маги аспекта Пространства среди людей. А дальний переход, который способен продержаться больше пяти лет… О таких могущественных магах я ничего не знал.

У стены, возле которой я появился, стоял сложный артефакт. Судя по насыщению его основы аспектом Пространства, именно эта магическая конструкция должна была обеспечить обратный переход. Попытка понять где именно я нахожусь, закончилась неудачно. Отец хорошо поработал над защитой. До поверхности было точно больше пяти метров. Точнее сказать у меня не получилось.

Я зажёг стоявшую на столе примитивную масляную лампу и осмотрелся внимательнее. Рядом с лампой лежала толстая папка, тщательно запаянная в прозрачный пластик. Там же лежала обычная шариковая ручка. Ящики, расставленные вдоль стен, были доверху заполнены серым кристалидом. Ценность этого материала сложно было определить, но даже на первый взгляд сумма запасов старшего Разумовского на чёрный день выглядела очень внушительно. И это был самый надёжный способ передать наследникам какой-то капитал.

Если бы отец оставил нам золото или обычные деньги, то ими бы пришлось забить эту комнату до отказа. И даже так сумма получилась бы во много раз скромнее. Проблема была в том, что просто продать эти материалы, тем более после истории с амулетами Антипова, для меня было равносильно признанию в преступлениях соседа. Появление на рынке большого объема серого кристалида теперь вызовет массу вопросов.

В этот раз я решил не откладывать и сразу познакомиться с материалами, которые оставил прежний глава рода. Распечатав папку, открыл её на первой странице. Почему-то, ожидал увидеть что-то вроде завещания. Если вы читаете эти строки… Но всё оказалось значительно проще.

Старший Разумовский был уверен, что его убьют. Настолько уверен, что начал готовиться к этому моменту задолго до своей казни. Он искал союзников, интриговал и пытался заручиться поддержкой самых влиятельных аристократов Империи. И у него почти получилось. Вот только всё рухнуло в один миг.

Последняя запись в тонком дневнике была сделана за три дня до ареста. Отец откровенно радовался тому, что сумел найти нужных людей и даже надеялся, что все его ранние предосторожности оказались излишни. Кто именно мог оказать ему нужную поддержку так и осталось неизвестным, но факт оставался фактом — глава рода ошибся в своих расчётах и его казнили. Это ещё раз доказывало, что верить в таких важных вопросах нельзя никому.

Я отложил в сторону дневник и перешёл к следующим документам. Результаты экспериментов, подробные карты сопряжения аспектов и последовательность активации для получения грязного Эфира. На этот раз без всяких ловушек или скрытых камней. Константин Разумовский и его супруга проделали чудовищную работу, которая могла поднять род на одну ступень с Императором. Потому что родители опирались в своих исследованиях только на дар князей Разумовских, а не на грязную смесь из органов аномальных зверей. И теперь я понимал, почему у князя почти получилось сделать невозможное.

В подробном описании родовой силы моей семьи, были отмечены все возможные сочетания аспектов за последние десять поколений. Та скромная записка, которую мы обнаружили в имперском банке, не давала даже сотой части картины. Исследования в этом направлении шли уже не одно столетие, но только княгине Разумовской удалось найти тот самый ключ, которым воспользовался мой отец.

И паззл сложился. Появилось несколько рабочих артефактов, которые использовали в свое основе родовой Эфир. Ещё не чистую энергию мира, но уже сильно ближе к тому, что я знал. Пару образцов Константин Разумовский предоставил своим партнёрам в качестве доказательства намерений, но этого оказалось недостаточно. Запасы серого кристалида предназначались не обедневшим потомкам. Это было сырьё для того, кто завершит исследования погибшего князя. Но отец был уверен, что в одиночку подобное невозможно. Даже у него не было всего необходимого, чтобы перейти на следующий уровень в своих изысканиях. Не хватало сущей мелочи и именно поисками этих мелочей так отчаянно занималась его супруга.

Поиски привели княгиню в Поднебесную. Всего одна поездка к соседям сильно продвинула семейную работу. Судя по отдельным намёкам, наша официально погибшая мать нашла укрытие именно там. И продолжила работать.

С одной стороны, я и так знал достаточно об Эфире, чтобы самостоятельно разобраться в этом вопросе. А с другой стороны… Всё это требовало времени и сил. Слишком много нюансов работы с высшей энергии требовали корректировки под человеческий организм. А мой организм к этому был еще не готов. И не будет готов еще очень долго.

И откровенно проще было воспользоваться наработками людей, которые не одно поколение занимались этим вопросом. Но для этого мне придётся найти княгиню Разумовскую, которая пряталась от всех где-то на просторах Поднебесной.

Я минут пятнадцать листал папку, в поисках конкретных данных об убежище матери, но ничего внятного так и не нашёл. То ли отец сам не знал, где будет скрываться от всех его супруга, то ли не хотел говорить даже своему наследнику. Фразы вроде «родовой дар подскажет» я в расчёт не брал. Для этого надо было развить Источник хотя бы до третьего круга, чтобы нормально интерпретировать те вибрации маны, которые среди магов принято называть чутьем. Но время в любом случае было потрачено не зря.

Когда я добрался до последнего документа, где нашлись данные по тому артефакту, который планировал создать Константин Разумовский, всё встало на свои места. Я снова осмотрел ящики под стенами и только потрясённо покачал головой. Серый кристалид был заготовлен не для множества артефактов, которые можно было распродать ради благополучия рода. Такие мелочи прежнего главу не интересовали, потому что доходов Веги хватало с излишком. Отец задумал нечто в разы более масштабное и заплатил за эту шальную мысль своей жизнью. В тайном схроне лежала только половина сырья для создания всего одного изделия, которое, в теории, могло закрыть вопрос тверской аномальной зоны раз и навсегда.

— Кровь не водица… — задумчиво пробормотал я. — Сколько веков прошло, а потомки погорели на той же идее, что и я.

В третий раз повторять одну и ту же ошибку я не хотел. А потому решил оставить запасы отца в схроне до лучших времён. Вернее, до того момента, когда я сам смогу продолжить его дело. Потому что смысл в этом был колоссальный. Вот только мало кого могло подобное устроить. Что и доказал на примере своего рода Константин Разумовский. Поэтому с собой решил взять только папку с документами, предварительно выложив на стол все листы, связанные с исследованиями отца. Себе оставил только его дневник и подробную схему развития родового дара, хотя и эта информация могла принести мне немало проблем. Вот только бегать каждый раз в этот схрон я пока не мог себе позволить. Подобная активность неизбежно привлечёт к себе внимание и это может выйти мне боком. Но я однозначно сюда вернусь. А ключ для своего убежища отец подготовил заранее. Небольшой амулет с крошкой серого кристалида лежал прямо на пространственном артефакте. Только спрятать эту игрушку надо будет подальше от посторонних глаз.

Активация перехода прошла без проблем. Я прошёл через пространственное окно и нос к носу столкнулся с Ратаем. Передать выражение лица Аршавина в этот момент было крайне сложно. Облегчение, радость, гнев, страх…

— Нашёл! — громко и с какой-то злой радостью, воскликнул Шатун и потянулся ко мне. Возможно, собирался слегка придушить и уже в таком виде доставить в имение, но коварному плану Ратая не суждено было сбыться.

— Шатун нашёл его светлость! — в нескольких метрах от нас прозвучал голос Полоза. — Сворачиваем поиски!

Со всех сторон от места, где недавно располагалось сплетение пяти аспектов, послышались шорохи и голоса. Весь отряд, пока я изучал записи отца, лазил по лесу, пытаясь отыскать исчезнувшего князя. Судя по тому, насколько осторожно парни обходили место моего исчезновения, о сплетении им Ратай рассказал. А значит они осознанно рисковали жизнями, чтобы меня найти. Потому что даже Аршавин не видел клубок аспектов.

— Возвращаемся в имение, — чуть отстранившись и вложив в протянутые ко мне руки Ратая изрядно похудевшую папку документов, громко произнёс я. — Здесь мы закончили, парни. Спасибо всем, за участие в моих поисках.

Аршавин пару мгновений смотрел на папку в своих руках, а потом до него наконец дошло, что именно произошло. Надо отдать должное Шатуну, что-то спрашивать или возмущаться он даже не подумал. Вместо этого мгновенно вернул мне документы, словно они жгли ему руки, и направился к вездеходу.

Назад добрались практически без проблем. Единственную остановку на отлов нескольких аномальных ежей я за проблему не считал. Мне даже выходить из вездехода не пришлось. Дружинники, как только водитель заметил зверей, сами высадились из транспорта и быстро захватили пятерых монстров. Оказалось, что Ратай заранее подготовил всё необходимое для поимки животных первого ранга.

— Очень удачно получилось, — когда машина двинулась дальше, довольным голосом сообщил Аршавин. — Как раз Олег просил подвезти ему еды для иглобоя. Теперь он своего питомца специально драконит, чтобы тот быстрее воду насыщал. Ну и жрёт тварь теперь больше значительно. А этих запасов ему на неделю где-то хватить должно. Понимаю, что вы устали после сегодняшнего дня, но прошу сделать крюк и заехать в Себыкино, ваша светлость. Заодно и сестёр ваших заберём. Они, как вы и приказали, в гостях у Пескарёва вашего возвращения дожидаются.

— Тогда поехали в Себыкино, — не стал спорить я. Усталость наваливалась тяжёлым одеялом, наливая свинцом веки и расслабляя сжатые пружины по всему телу. До границы первого круга обороны оставалось всего несколько километров и я был уверен, что мы доберёмся до обжитых территорий уже через пару десятков минут. Сопротивляться своему состоянию не хотелось и я поудобнее устроился в кресле. — Только меня не дёргайте по пути. Раз уж выдалась возможность, хочу немного вздремнуть.

Когда умеешь спать в любой непонятной ситуации, это существенно облегчает жизнь. Стоило дать команду разуму и измученное тело окончательно расслабилось. Кажется, я хотел что-то ещё сказать, но уже не смог. В течение следующего часа дружинники старались себя вести очень тихо. Только пару раз сквозь сон слышались приглушённые маты Серого, который влетал в какие-то ямы. Остальные вообще молчали. Вездеход мерно урчал двигателем, вытаскивая меня и моих людей с территории аномальной зоны в безопасный человеческий мир.

Меня приятно покачивало в кресле и я сам не заметил, как из чуткого поверхностного сна провалился значительно глубже. Снилась какая-то чушь. Просто набор мутных картинок, в которые подсознание превратило недавние события. Где-то Аксаханов гнался за Антиповым-младшим верхом на земляных лентах. Где-то суетливо бегал по большому полю крупный паук с головой Быстрякова… На фоне этого бреда шумели мириады голосов, которые что-то просили и требовали. Откуда-то появилась тень той боли, которую я испытал возле сплетения аспектов. Она ширилась и росла, заполняя собой всё сознание и вместе с ним нарастала сила голосов. Они звали, они требовали, они матерились…

— Что⁈ — выныривая из мутных объятий сна, пробормотал я. Осмотревшись вокруг, понял, что в вездеходе никого нет. Машина стояла без движения. За окном я видел ворота сортировочного цеха. А так беспокоившие меня голоса доносились снаружи. Два из них я знал. А ещё два однозначно слышал впервые.

Кто-то из бойцов заботливо укрыл своего князя тёплым пледом, из которого так не хотелось выбираться. На улице было достаточно прохладно для начала лета, а в многочисленные дыры моей одежды постоянно задувал ветер. Если признаться себе, то боевой камуфляж, в котором я отправился утром на охоту, на данный момент представлял собой одну сплошную дыру, соединённую вместе редкими полосами горелой ткани. Поэтому плед пришёлся как нельзя кстати.

Я неохотно поднялся и, по пути прихватив с кресла Аршавина большой термос, направился к выходу из вездехода. Выглянув из двери, понял, что агрессивная беседа проходит где-то позади машины. Вмешиваться не очень хотелось. Настроение было благостным и добрым. Я чувствовал себя в безопасности и за одно это готов был многое простить окружающим людям.

— Это уже ни в какие ворота не лезет! — донёсся до меня возмущённый голос и я невольно поморщился. — При таком уровне обеспечения безопасности, вы не имеете права держать вблизи человеческого жилья такое опасное чудовище! Я обязательно подниму этот вопрос в разговоре с вашим князем. Возмутительно! Где он? Где князь Разумовский, я вас спрашиваю⁈

— Здесь, — выйдя из-за машины и неспешно наливая себе чуть тёплый кофе в крышку от термоса, лениво произнёс я. — Что за шум и кто вы такая?

Глава 10

Позади вездехода стояла целая группа людей. Пара работников сортировочного цеха, которых я видел мельком во время прошлого визита топтались возле ящиков с обмороженными аномальными ежами. Видимо, делали это уже какое-то время, не решаясь перейти к своим обязанностям из-за возникшего напряжения в разговоре начальства. Перед своими людьми, будто закрывая их от смертельной опасности, стоял Пескарёв. Глава Себыкино виновато смотрел на меня и как-то неуверенно разводил руками.

Причиной робости Олега Дмитриевича стала стройная девушка с необычными зеленоватыми волосами, заплетёнными в толстенную косу. За аккуратными очками в невесомой оправе зло сверкали яркие голубые глаза. Их взгляд буквально прожигал меня насквозь. Позади девушки стоял крупный парень с простецким лицом. Такие часто встречались среди обычных граждан Империи. Особенно из глухих деревень. Только холодный и оценивающий взгляд говорил, что с этим человеком не всё так просто.

— Князь? — окинув меня взглядом с головы до ног, чуть ли не фыркнула девушка. — Тогда прошу пояснить, почему у вас во владении так безответственно относятся к соблюдению правил техники безопасности, ваша светлость?

— Что происходит, Олег Дмитриевич? — вообще не обратив внимания на вопрос зеленоволосой девицы, посмотрел я на Пескарёва и сделал ещё один глоток почти остывшего кофе. Девушка едва не задохнулась от возмущения и даже собиралась что-то сказать, но её спутник оказался умнее и незаметно положил ладонь ей на плечо. — Я слушаю.

— Так это, Ярослав Константинович… — опустил глаза глава Себыкино. Олегу явно было крайне неловко за всю ситуацию и он не знал, с чего начать. А я никуда не торопился. Рядом пыхтела неизвестная девица, которая даже не соизволила представиться, но это были её проблемы. — Вы же велели гостей встретить по всем правилам. Ну я и расстарался. Экскурсию организовал… Кто же знал, что так всё повернётся?

— Угу… — рассеянно кивнул я. — Аршавин где?

— В жилую зону ушёл, ваша светлость, — быстро ответил Пескарёв. — Сказал, что надо вещей для вас взять. Да и Анастасию Константиновну предупредить, что вы благополучно вернулись.

— Хорошо, — ещё раз кивнул я. Глотнул кофе, прошёлся безразличным взглядом по странной парочке и снова вернулся к Олегу, кивнув на гостей. — А это кто?

— В приличном обществе не принято обсуждать людей, когда они находятся рядом, — несмотря на попытки своего спутника, не сумела сдержаться девушка.

— В приличном обществе, принято представляться перед тем, как лезть к кому-то с вопросами и претензиями, — холодно осадил девицу я. — А ещё в приличном обществе не принято перебивать других людей. Так кто это, Олег Дмитриевич?

— Аспиранты, — как-то придушено просипел глава Себыкино. Олег прекрасно понимал, что от первого впечатления может очень сильно зависеть наше дальнейшее сотрудничество с представителями МАМИ. А ещё он отлично знал, что моему роду крайне необходимы полноценные маги и своими действиями Олег создал проблему на ровном месте. — Прибыли сегодня утром. Уже разместились. Ежова Елизавета Алексеевна и Карз Фёдор Семёнович.

— И кто из них глава группы аспирантов? — продолжая игнорировать раскрасневшуюся Елизавету Алексеевну, невозмутимо уточнил я.

— Ежова. То есть, Елизавета Алексеевна, ваша светлость, — выдохнул Олег.

— Спасибо, Олег Дмитриевич. Продолжайте работу. Дальше я сам, — кивнул я Пескарёву и впервые прямо посмотрел в глаза девушке. — Теперь с вами, Елизавета Алексеевна. У меня сегодня очень хорошее настроение и я не стану сообщать Анатолию Викторовичу о вашей возмутительной наглости и полном игнорирование всех правил поведения в приличном обществе. Меня зовут Ярослав Константинович Разумовский. Как вас зовут я уже узнал. Судя по началу нашего знакомства, именно вы о протоколах светского общества мало что знаете. Но, смею надеяться, что Анатолий Викторович не обманул меня по поводу вашей подготовки. Поэтому я хочу от вас услышать перечень обязанностей и возможностей аспирантов Академии. Можете начинать.

— Да… — набрав в грудь побольше воздуха, начала было Елизавета Алексеевна, но тут же сдулась под недовольным взглядом своего спутника. — Возможно, произошло какое-то недоразумение, Ярослав Константинович и я приношу вам извинения за испорченное первое впечатление. Я не хотела никого задеть или оскорбить и только пыталась оказать вашим людям посильную помощь.

— Я задал конкретный вопрос, Елизавета Алексеевна, — негромко, но очень чётко, произнёс я. — И жду на него конкретный ответ.

Голубые глаза девушки резко потемнели, став почти синими. Возможно, она уже успела привыкнуть к тому, что к личным подопечным ректора лучшей Академии для одарённых в Империи относятся иначе. Думаю, для простолюдинов, которыми по словам Анатолия Викторовича они являлись, было важно «поставить» себя правильно. Представляю, как они жилы рвали, чтобы стать лучше. Я это уважаю, но не принимаю. Мне нужны были свои маги и это глупо было отрицать. Однако, садиться себе на шею я не позволю никому.

— Ярослав Константинович? — внезапно послышался от ворот голос Аршавина. Я посмотрел в сторону Ратая и увидел, что тот готов к бою. В одной руке Ратай держал стопку одежды для меня, а в другой метательный нож. Шатуну было плевать, кто стоит рядом со мной. Он просто ощутил напряжение и показал, что готов действовать в любое мгновение. — Порядок?

Интересно, что Елизавета почти не обратила внимания на появление главы моей ближней дружины. А вот её спутник настолько напрягся, что начал быстро осматриваться по сторонам в поисках способа уладить возникший конфликт. В итоге, парень пришёл к закономерным выводам, что причиной конфликта стала госпожа Ежова и сделал единственное, что было в его силах.

— Лиз, я сам поговорю с его светлостью, — негромко произнёс Карз и, едва ли не силой, отодвинул спутницу в сторону, чуть виновато посмотрев на меня. — Ещё раз прошу простить нас, Ярослав Константинович. Сильно устали с дороги и не совсем в курсе ситуации у вас во владении.

Я коротко кивнул, давая понять, что оценил добрую волю Фёдора Семёновича и жестом дал сигнал Ратаю убрать оружие. Аршавин, движением опытного фокусника, спрятал нож и спокойно подошёл ко мне. Я еле сдержал улыбку. Ратай немного переборщил с реакцией, но получилось эффектно, чего уж скрывать.

Елизавета злобно смотрела в мою сторону и в этот момент я бы вряд ли захотел обращаться к ней за помощью в случае ранения. Правда, спутнику её досталось не меньше многообещающих взглядов. Я принял у Шатуна одежду и передал ему его же термос. Плед упал на землю и я принялся переодеваться.

— Слушаю вас, Фёдор Семёнович, — спокойно произнёс я. Как только Ежова увидела состояние моего камуфляжа, скрывавшегося под тёплым пледом, её взгляд моментально изменился. Сильно добрее он не стал, но при этом появились ещё какие-то эмоции, кроме злости.

— Что касается вашего вопроса, Ярослав Константинович, — сосредоточенно свёл пшеничные брови Карз. Сразу стало понятно, что говорить этот парень не любит и делает это только в самых крайних случаях. Среди людей не так часто встречались подобные уникумы, которые дело всегда ставили выше слов. — Согласно пункту седьмому, параграфа третьего положения МАМИ о последующем обучении выпускников, в обязанности аспирантов входит посильная помощь в период практики всем лицам в районе размещения. Соответственно аспектам аспирантов, мы имеем право принимать участие в боевых операциях владетеля территории, где проходит практика. Также мы обязуемся лечить пострадавших от любых происшествий, кроме преступлений против граждан Империи. По мере сил обязаны участвовать в общественной жизни и по запросу помогать местным жителям в решении возникающих у них проблем.

— Это всё? — благодарно кивая Ратаю, который передал мне заранее прихваченное из жилой зоны полотенце, чтобы я мог стереть с тела сажу. Стоявшая позади своего товарища Ежова с профессиональным интересом осматривала моё тело. Под драным камуфляжем оказалось немало пятен сажи и грязи. Всё у меня стереть не вышло бы при всём желании. Но серьёзных ран не было. А потом я ощутил едва заметное касание чужой магии.

— Позвольте вас осмотреть, ваша светлость, — неожиданно произнесла Елизавета Алексеевна. — Насколько я понимаю, вы только что вернулись из аномальной зоны. Я чувствую, что вы подверглись сильному влиянию сразу нескольких аспектов.

— В этом нет необходимости, Елизавета Алексеевна, — слегка улыбнулся я. — Ран у меня нет, а с остальным я справлюсь сам.

Немного подумав, решил, что штаны сейчас менять не стоит. Полосы мха и несколько дыр на голенях можно было проигнорировать. Вместо этого с удовольствием натянул чистую футболку и снова закутался в плед.