Рай-отдел

Держась за нос, Игорь слушал как гость уходит. Звякнул старый кафель на полу коридора — нет, он не к лестнице пошел, а направо, в тупик. Там шкафы с крафт-бумагой, плакатами и прочей малоценкой. Идиотскую засаду устраивает. Почему попросту не застрелил? Патроны кончились? Это вряд ли.

Ослепляющая боль в носу поутихла. Игорь доковылял до выключателя — лампы в решетчатых противопожарных кожухах вспыхнули, осветив картину разора и разгрома. Рассыпавшийся стиральный порошок, следы ног на этом «снегу», осколки плафонов… Лужа из лопнувшей бутыли «Белизны». Игорь осторожно потрогал нос — да, она, «Белизна» в морду и прилетела. Вот и свитер весь в брызгах, испорчена одежка. И разодранный рукав болтается. Черт с ним…

Отерев пощипывающие от хлорки пальцы о рулон вафельной ткани, хозяин склада прикинул шансы. Если у гостя пистолет — то особо хорошего ждать нечего. Надо бы глянуть, уточнить…

Одна из гильз отыскалась под стеллажом: блестящий цилиндрик в пудре стирального порошка. Бутылочной формы гильза, довольно крупная. Неужто действительно древний маузер? Бред какой-то…

Игорь вернулся в офисную часть склада. Здесь было примерно то же самое… пейзаж бородинской битвы пополам с декорацией разгромленной наркофабрики. Вроде и дрались только у стола, а бардак…

Ладно, все потом. Игорь открыл шкаф с инструментами. Ножи имелись в ассортименте, но резать мы не будем, поскольку тыкать людей ножами не обучены. Мачете бы пригодилось, но оно дома. Нет, ну бред же какой-то…

Осознать случившееся Игорь не мог, но имелось ощущение, что вовсе не бред. Хуже. Непонятно что, но хуже, много хуже…

Собственно, гвоздодер ничего так оружие, хотя рукоять тонковата. Прислушиваясь к коридору, Игорь достал изоленту и принялся обматывать темное тело оружия. Поскрипывал рулон, в остальном было тихо. Даже сверху, от лифтов ни доносилось ни звука. И рядом, в тупике полнейшая тишина. Это он терпеливый такой или…

Что-то не так. Совсем не так.

Отгоняя ужас, Игорь взял щетку-швабру и отмел от двери порошковую «изморозь». На ковролине остались блестеть мелкие брызги стекла, не выметается, зараза такая. Пылесосить придется…

Хозяин склада осторожно протиснулся в неприкрытую дверь — петли специально не смазывал, взвизгивают — недурная сигнализация от незваных посетителей. Отсюда до тупикового коридорного отвода буквально два шага. Теперь не наступить на болтающуюся плитку…

Особого страха не было. Ну, бабахнет в упор, все сразу и кончится. Не это пугало…

Коридорчик оказался пуст. Громоздились на шкафах рулоны нарезанной крафт-бумаги, висели на дверцах нетронутые замочки. Что-то было не так, но… Игорь прокрался до последнего шкафа — теоретически за его боковиной можно попытаться спрятаться. Гвоздодер наготове… Нет, глупо, здесь разве что мелкая мартышка затаится. Нет здесь никого…

Герой-кладовщик уставился в конец коридора. С головой явно было что-то не то — только сейчас осознал, что именно изменилось. Торцевой шкаф исчез, на его месте дверь обнаружилась. Если вспомнить, когда-то она там была, и теоретически оставалась, только зашитая гипсокартоном. Три года назад, нет, уже четыре, когда складские мощности ужали, оттяпав половину помещений, тогда в торец подвала авиакассы вселились. Вход к ним сверху, здешний коридор заделали наглухо, да еще и сам же Игорь шкаф к перегородке втиснул. Сейчас опять дверь и из-за нее табачным дымом несет. Характерным, смутно знакомым. А замок в двери какой-то новый. В смысле, старый и нездешний.

Игорь осторожно надавил на ручку двери. Заперто. И это правильно. Нам туда не надо. Мля, да что такое происходит⁈

Машинально вернулся к себе, запер дверь. Голова работать отказывалась. Собственно, не удивительно, адреналин аж из ушей хлестал, и всякое прочее, нервное. Это пройдет. Вот обоняние уже вернулось — вон как хлоркой от самого себя невыносимо прет. Свитер в пятнистую тряпку превратился…

Игорь содрал свитер, надел поверх футболки камуфляжную спецовку. Ужас не отступал, голова по-прежнему не работала. Глотнул «Ессентуков», рука машинально потянулась к телефону. Провод не порвали, гудок имеем… Пальцы на автомате тыкали кнопки… коммутатор соединил… Только бы…

Вика сняла трубку:

— Слушаю вас.

— Слушай, тут такое странное дело… — Игорь не знал что скажет, о происшедшем подруге рассказывать явно не следовало, да пока и сам почти ничего не понял. Но облегчение от того что слышал ее голос оказалось таким всемерным…

— Алло? Слушаю вас, — повторила Вика. — Алло?

— Это я. Я еще на работе и…

— Вас не слышно…

Гудки…

Игорь глотнул минералки, утер облитый подбородок и набрал повторно.

Коммутатор работал безупречно. И трубку сняли быстро.

— Знаете, вас опять не слышно…

— Перезвони мне, — попросил Игорь.

Трубку положили…

Допив бутылку, Игорь сунул ее под стол — тамошний ящик для мусора оказался перевернут: мятые листы испорченных накладных, коробки от чернильных картриджей, почерневшие шкурки бананов: все шуршало под ногами. Да наплевать. Кладовщик глянул в зеркало — угол стекла треснул, но морда отражалась вполне знакомая, бледноватая, с чуть распухшим носом. Наверное, все-таки не сломан…

Тихое клацанье нажимаемых телефонных клавиш, гудок…

Трубку взял Викин сын:

— Ага, слушаю. А вас не слышно!

— Не пойму, то ли у нас что-то с телефоном, то ли рекламный автомат названивает, — донесся голос Вики — она явно возилась на кухне, вот звякнула кастрюля на плите.

Трубку положили…

Игорь тонкогубцами вывернул из патрона лампы разбитый цоколь, вкрутил свежую лампочку. Над столом разлился привычный и успокаивающий желтый цвет. Должна перезвонить, наверное, сейчас просто не может. Детей накормить нужно, то да сё… Перезвонит, она догадливая и чувствует сразу.

Телефон молчал. Наверху тоже было тихо. Среди неестественных ароматов порошка и хлорки витал призрак табачного дыма. Полузабытый, почти экзотический… «махорка» ему имя…

В «складской-химической» Игорь запихал на место уцелевшие пачки порошка, начал подметать. Тишина угнетала. Может, по мобильному позвонить?

…— Извините, вы вне зоны мобильной связи… — вежливо сообщила трубка.

Черт, и эти туда же. Нет у них на подвал сегодня сотовых мощностей, козлы такие. Нужно наверх подняться. А еще лучше…

Игорь поспешно переоделся: «гражданские» джинсы, куртка, мобильный не забыть… На сегодня «Межкнига» может обойтись без инспектора, и так порядком перетрудился. Если хватится начальство, соврем что-нибудь. Дверь запереть и опечатать…

На ступеньках лестницы оказалось, что в паху побаливает и ощутимо. Что за дикая история? Нет, не думать пока об этом.

Валерик за стойкой «вахты» принял тубус с опечатанными ключами, подождал, пока распишутся в журнале сдачи и с рассеянным видом спросил:

— Не знаешь: «человек как личность» десять букв, что-то вертится, да не вспомню.

Угу, не знал, да еще и забыл.

— «Индивидуум», наверное, — буркнул Игорь, направляясь к дверям.

Двери в «Межкниге» стояли практически антикварные: двойные, хорошего дуба, с латунными отбойниками внизу, — уцелели в неприкосновенности с эпохи развитого социализма, разве что внешние стекла нынче затемнены зеркальной пленкой. Кстати, недурно тогда на этой пленке наварилось…

Привычные мысли, пусть корыстные и меленькие, помогали сохранять остатки спокойствия. Но, уже берясь за длинную рукоять наружной двери, Игорь с болезненной тоской осознал: всё не так, всё изменилось. Навсегда изменилось…

Снаружи была зима. Игорь глянул на свои кроссовки — выскочил в рабочих, теперь вокруг ношеных «адидасов» истаивал снег. Под подошвами темнела раскисшая земля, ни каменных плит ступенек, ни асфальта. Кроссовки ощутимо увязли, из-под левого выглядывала жухлая длинная травинка…

Все же еще поздняя осень, наверное…

До боли знакомой улицы, города, да и вообще Москвы больше не было. Невнятная, то ли пустошь, то ли луг, за ним угадывался неровный уходящий склон, порядком заросший кустами и невзрачными деревцами. «Взрачные», видимо, того… вон одни пни торчат… В стороне темнело непонятное бревенчатое строение, вознесшее кривой скат крыши чуть повыше кустов. Подалее, за зарослями камыша виднелась тусклая лента речной воды. Русло относительно широко — дальний берег тает в белесой, грозящей разродится влажным снегом, пасмурности неба. Унылая промозглость на всем…

Игорь машинально оглянулся: двери оставались на месте, разве что нижняя латунная пластина-отбойник потускнела до цвета окислой зелени. Надо бы полирнуть… Ошеломленный хозяйственник глянул выше и по сторонам: подотчетное здание никуда не делось, все шесть этажей, включая козырек над подъездом, вывеску и водосточные трубы…

В белесой тишине послышались размеренные звуки: неспешно шлепали лошадиные копыта. Невзрачная лошадка, как, собственно, и волокшийся за ней экипаж не поражал воображение. Сутулился на санях нахохленный мужик, глядел в сторону реки…

Игорь следил за тем, как падают с копыт лошадки комья смешной со снегом грязи. «На дровнях обновляя путь»… Мля, да что это такое? Откуда⁈

Ноги в кроссовках застыли — не по погоде обувь. Косясь на санный след, Игорь прошел вдоль здания, свернул в подворотню. Имелось предчувствие, что за домом будет то же самое. В смысле ничего там не будет. Едва ли всю современную Москву разом вдруг поглубже в Замоскворечье отодвинули…

Снежная пустота, разбавленная рощей и едва угадывающимися избами да изгородями, раскиданными шагах в двухстах левее межкниговского дома-острова. Угу, там по преданиям старины глубокой деревня стояла, как ее тогда именовали… тьфу, позабылось…

Названия деревни никак не вспоминалось… Мелькнула и исчезла идиотская мысль, что теперь придется новые мусорные контейнеры закупать — вон, ни одного не осталось, хотя надписывали их, нумеровали.

Мысль появилась и сгинула, голова по-прежнему оставалась пуста и странно прохладна. Хорошо, нос уже не болит. Зато ноги замерзли…

Игорь еще раз глянул на место, где должен был стоять такой знакомый Викин дом. Ни старого дома, ни тополей у подъезда, ни хоккейной коробки…

Пойдем обратно. В кроссовках чавкало, в сумраке подворотни было относительно сухо, но погода до удивления мерзкая. А день так вообще омерзительный…

Собственные следы чуть побледнели — снежок припорашивает. Отпечатки привели к дверям «Межкниги», держась за ручку двери, Игорь оглянулся: тишина, пустынная река вдали, темные следы полозьев давешних саней быстро блекнут — все гуще на них снежинки. Донесся едва слышный звон колокола. Из-за реки, что ли? Да ну в жопу, еще в этот бред вслушиваться…

Дверь поддалась, хотя имелись подозрения об ином. Доводчик неспешно закрывал створку, спине еще было холодно, лицу жарко. За стеклом внутренней двери виднелась стойка поста и макушка склоненного над кроссвордом пытливого Валерика.

Игорь зашел, вытер ноги о простор резинового коврика.

— Ключи давай!

— А тебя Игнащенко искала, — сообщил Валерик, доставая опечатанный пенал.

— Понял, зайду, спасибо, — Игорь пошел к лифтам, там, дальше у запасной двери лестница уводила вниз, в родной подвал.

— Велела сразу к ней идти! — мерзопакостным тоном сказал в спину охранник.

Вот, мля, это же уже было, даже слово в слово.

Кроссовки, хоть и вытертые, оставляли за собой влажные следы. У лифтов, понятное дело, никто не толкался, что в свете внешней обстановки не слишком удивляло.

На лестнице вновь напомнила о себе отбитая, хм, паховая область. Заодно вспомнилось, что «родной подвал» уже не такой уж родной. Игорь потрогал задний карман джинсов — складной нож был на месте, но сейчас казался не слишком убедительным оружием. Гвоздодер с собой носить, что ли?

Печать на дверях оставалась в неприкосновенности, да и что за пять минут с ней могло случится? Включив свет, Игорь повесил куртку и осторожно сел. Нужно попытаться осмыслить…

Не получалось осмыслить. Игорь смотрел в экран зачем-то включенного компа. Мыслей в голове не имелось, попросту не желала башка работать, анализировать и выдвигать логичные версии. Зато обосновалось под черепом понимание. До отвращения монолитное, округло-литое, твердое понимание. Ужасающее.

— Нет, так не пойдет, — прошептал Игорь, включая чайник. — Нужно вдуматься. Такого просто не может быть. Ты всегда думать пытался, нехер и отвыкать.

Не выходило. Отчаяние и страх — это вообще не мысли. Так… инстинкты мышино-крысиные. Нужно зацепиться, и шаг за шагом, неспешными логичными построениями…

Логики не наблюдалось. Спина мерзла. Игорь накинул бушлат — славная армейская модель, закупленная как спецодежда всему отделу. Никто не жаловался, все радостно порастащили бушлаты для дачно-охотничьих дел…

Мля, да что такое⁈ О бушлатах думать вполне получается, а о главном… Если не желает голова работать, нужно ее, суку, заставить…

Сжимая стакан с подстаканником обеими ладонями, Игорь еще раз глотнул горячего. Зацепиться, шаг за шагом. Вот с головы и начать…

Именно этого начинать жутко не хотелось. Попросту страшно. И все же…

Придвинутое к монитору зеркало отражало все ту же бледную физиономию. Ну, бледность в данном случае простительна, чуть распухший нос тоже понятен. Кстати, не так уж страшно своротило. В остальном морда как морда…

Игорь разглядывал свой лоб. Ничего такого. А ведь выходное отверстие от пули должно быть внушительным. Нет, ну что за бред — как можно не заметить выходную дырищу от пули? Там осколки костяшек будут болтаться на лоскутьях кожи, и всякое иное, весьма очевидное.

Нет, не бред. Вот в этом-то и имелась полная уверенность.

Пальцы пощупали затылок. Колючие короткие волосы, под кожей всякие впадины и неровности. Ну, череп все же не бильярдный шар, идеальностью форм не страдает. Вот углубление… Было раньше или нет? Довольно аккуратное. Так имелось оно раньше или нет? Как-то не приходило в голову ощупывать собственный череп на предмет запоминания рельефа. Пальцы проверили лоб: над надбровными дугами немедля отыскались какие-то подозрительные швы, совершенно незаметные внешне, но ощутимые кончиками пальцев. Неровные, несимметричные… Но существуют же там и естественные швы, и кто сказал что они ровные? Мнительность это все…

Игорь глотнул чаю и пошел прибираться на складе. Шуршала швабра, лязгал удобный, на длинном древке совок. Теперь иное дело, а то прямо какая-то рейхсканцелярия образца апреля сорок пятого…

Странно, с годами процесс уборки, так ненавидимый в детстве и юности, начинал приносить успокоение и даже некоторое удовольсствие. Что, конечно, противоестественно.

Больше всего пугали мысли о Вике… А что, если больше никогда…