Помоги проекту - поделись книгой:
— Тогда сердцем матери и кровью отца клянись!
— Не буду!
— Почему? Боишься?
— Они умерли, — мрачно сказала я. Злость и запал куда-то прошли. — Давно, в Вирдо, от красной лихорадки. Меня тетка воспитывала, потом в Мастерскую взяли...
— Извини, — Рэн тоже сбавил тон. Мы как-то одновременно опомнились. Действительно, ругаться можно долго, а смысл? Рыжий растерянно почесал в затылке, сразу став менее похожим на легендарного члена общества асассинов — людей, убивающих других людей не за деньги, а чисто ради идеи.
— Ты первый рассказываешь, — мстительно буркнула я.
— Ладно...
По словам Рэна, картина складывалась такая: он в своем темном обмундировании (оказывается, форма у воинов все же есть, но жуть какая специфическая) упражнялся в «незаметном подкрадывании» к кошкам на покатых крышах района — без тренировок сдать зачет по скрытному перемещению не удавалось ну вот просто никак. Кошки спешно удирали. Стемнело, кошачьи глаза ехидно мерцали во мраке, рыжий совсем было пал духом и хотел отправиться назад в Академию. И тут он с крыши заметил Лиарру с Лансом и с третьим неопознанным субъектом, которые быстрым шагом направлялись к Мастерской. Их отдельные реплики, что-то про Войну Ворона и про магические проблемы, так заинтересовали рыжего, что он незаметной тенью (вот бы экзаменатор увидел и оценил!) последовал за ними. И оказался у окошка гостевого домика чуть позже меня. А когда Лиарра заподозрила подслушивание, справедливо рассудил: разбираться, кто из невольных шпионов поднял шум, она не будет, прибьет сразу и всех. Поэтому вовремя отвлек внимание и утащил меня подальше.
– А мяукал кто?
– Я. Нас учат зверям подражать. Правда, я пока плохо умею. Люди ведутся, а кошки вот не очень.
Вроде бы все понятно, но оставалась одна деталь. Самая, надо сказать, подозрительная.
— Выходит, что у тебя привычка такая — за гуляющими по вечерам людьми подглядывать? — елейным тоном уточнила я. — Или Лиарра с Лансом Ворона обсуждали так, что вся улица слышала — на мотив песенки «У моей девчонки красная юбчонка»? С приплясом и прихлопом?
Рэн упорно молчал.
— Еще Реей предлагал клясться!
— Клянусь! — взвился рыжий. — Чем хочешь клянусь — не Ворон я!
— Тогда признавайся, на кой шиш за ними поперся! Честно признавайся, иначе Йера с два я тебе расскажу! И Львиную Дверь заколдую, чтобы на тебя рычала и не пускала!
Разумеется, про Дверь я бессовестно врала: не по моим это зубам, наша клыкастая стражница едва ли не старше Мастерской. Но Рэн, кажется, поверил. Снова натянул капюшон, так, что видно было только подбородок. Глухо пробормотал несколько слов.
— Что? Громче, не слышу!
— Из-за нее...
Кандидаток на звание «она», не считая конюшни, в ближайшем окружении было две, одна из них – я. Выбирать особо не из кого.
– Из-за Лиарры?!
Рэн упорно смотрел себе под ноги. И чего все мальчишки в ней находят, спрашивается? Внешность? Характер?
— Честно говоря, — осторожно сказала я, — не уверена, что это хорошая идея в плане завоевывания женского сердца...
Опыт в данном плане у меня отсутствовал — но мне бы уж точно не понравилось, если бы поклонник подслушивал под окном!
– Ужасная идея, – со вздохом согласился Рэн. – Вообще никакая идея. Только другие еще хуже. Она же с этим Лансом постоянно.
— А может, они, ну, того... эээ...
— Нет. Они брат и сестра, я проверял по архивам Академии.
— Проверял?
— Угу. Оба — выпускники Академии, ты не знала? Лет десять прошло с тех пор.
— Ты все бумаги перерыл? — ужаснулась я, представив себя в наших архивах, в попытке прочитать данные по прошлым выпускникам: по горло в пыльных свитках, паутина в волосах, паника в глазах. Картотека Мастерской, увы, содержалась не в лучшем состоянии.
— У нас доступ свободный, заходи-смотри, и все по полкам и по алфавиту аккуратно разложено. Я быстро нашел, у нее имя нестандартное.
– Это да, нетипичное. Впрочем, как и мое, – я пригорюнилась, а Рэн как-то странно скривил губы.
Двое наших пришельцев, значит, из Академии, а новенький этот, Зелль, видимо, из Мастерской. Свалились они на нашу голову... Сначала двое, потом трое. Надеюсь, еще десяток за воротами не ожидает? Насколько же без них было спокойнее. Как люди жили, когда таких было не три, а тридцать три на одну Пристань? Не иначе как всем не-героям Рея с рождения дарила божественное терпение.
— Твоя очередь, — напомнил Рэн.
Проклятье, я ведь слово дала! Но как язык чешется... Совершенно невозможно жить, никому ничего не рассказав!
— Ладно, слушай, — решилась я. В конце концов, слово госпоже Матильде я давала только насчет учеников Мастерской, а про Академию речи не было! — Постараюсь покороче, но, наверное, не получится. Все началось с того, что нам ужасно не хватало денег...
Рэн молча выслушал все. К концу рассказа я слегка осипла, а небосвод чуть посветлел. Мы сидели на травке у конюшни, словно два припозднившихся забулдыги возле трактира. Огни в гостевом домике давно погасли.
– Ясно, – подвел он итог. – Не ожидал, что в нашей тихой Пристани вдруг случится такое. С ума сойти.
– Я тоже не ожидала. И предпочла бы не ожидать еще лет десять минимум.
– Ты чего, Нэк? – Рэн удивленно уставился на меня. – Это же... то есть, с Вороном слегка жутковато выходит, по правде говоря. Но сама подумай, разве ты тут не помирала со скуки уже?
– Ни разу. Если то, что было до появления этой парочки – троицы – называется «скукой», то мне, пожалуйста, побольше и две порции. Меня устраивала спокойная Пристань. А теперь...
— Но это же неинтересно!
— Кому как. Мы с Нори и Вилли планировали создать себе репутацию, чтобы спокойно торговать дальше. И потихоньку богатеть. Эпоха героев прошла, надо думать о реальных целях. Моя цель – уютный личный домик где-нибудь в теплом месте, налаженная работа, никаких безумств.
— Ты зануда.
— Ага. Мне говорили.
Рэн посмотрел на выцветающее небо. Медька с Серебрушкой уползли к горизонту, с озера дул прохладный ветер. Скоро проснутся дежурные и учителя.
— Слушай, а какие наши дальнейшие действия?
– Пойти спать?
– Нэк! Паника, конец света, – на этих словах Рэн суеверно осенил себя кулаком по лбу, «воссыпанием блага», – Ворон ожил и бродит по Пристани, а ты спать хочешь? Надо что-то придумать!
– Хватит звать меня Нэк! Я Маннэке! И да, спать. У нас с утра лекция по травознанию. Вот целых три героя внезапно обнаружились, пусть они и разбираются. Им положено. А не нам.
– Нэк – короче, и произносить легче. Сама виновата, что у тебя такое имя. Cерьезно, не поверю, что тебе плевать на ситуацию!
– Не плевать, – неохотно признала я. — И спать я не хочу. Но мне обидно. Нас теперь из Пристани не выпускают, а эти герои сидят и ни Рее гу-гу, ни Йеру кочергу. Лиарра меня вообще терпеть не может, Ланс, кажется, считает нас пятилетками какими-то. И на вопросы не отвечает, только новые задает...
— А ты хочешь, чтобы Ланс тебя попросил о помощи?
— Нет!!!
— Ясно, хочешь, — хихикнул Рэн. — Во, уже боевой дух проснулся. Так держать, хвостатая.
Я мрачно подергала себя за левый хвостик. И чем всех так моя прическа задевает? Госпожа Матильда, опять же. «Заплети косу, заплети косу...». Не буду. С ней я похожа на такую примерную отличницу, что сама себя в зеркале пугаюсь. А мои вечно встрепанные светлые волосы двумя ленточками перехватывать проще всего. И челку подстригать, чтобы в глаза не лезла.
– Каков план дальнейших действий? – Рэн выжидательно уставился на меня. Гм. Я что, вызвалась в лидеры отряда юных добровольцев по уничтожению Ворона?
– Не знаю. Если мы заявимся к Лансу и скажем, что хотим помогать, он нас вежливо направит... куда подальше. Бродить по Пристани и спрашивать каждого прохожего «Простите, не вы ли маг Хаоса?» – бесполезно. Разве что наведаться еще раз на ту просеку... Хм, идея! Или найти наконец полянку, которую мы с Вилли и Нори так и не смогли. Может, там будут какие-нибудь ключи...
— Ключи?
— А?
— Тот, Ланс, сказал — «во имя Ключа». Это что, какая-нибудь молитва особенная? Заклятие?
— Да нет вроде, — я честно перебрала в голове все известные мне руны и всех подвернувшихся богов. — Ладно, все равно это гадание на скисшем молоке. Из Пристани нас не выпускают, ничегошеньки мы не найдем.
— Через ворота не выпускают, — уточнил Рэн. — Если мимо ворот? Она заметная, эта ваша полянка? Просека? С воздуха?
— Одна вроде выгоревшая должна быть, на второй как будто стадо маммутов прошло... А у тебя личный летучий корабль есть?
– Неа. Лучше! Во сколько у вас завтра, то есть уже сегодня, уроки заканчиваются? В два часа пополудни? Приходи после учебы к воротам Академии, я тебя там встречу. Увидишь.
Моя нервная тушка отозвалась на предложение нехорошим зудом под левой лопаткой. И почему мне кажется, что идея Рэна не встретит одобрения среди одной отдельно взятой Маннэке, которая высоты слегка побаивается?..
– Ладно, договорились. А сейчас, думаю, все-таки спать. Солнце всходит!
Я вскочила с изрядно примятой травы и тихо взвыла, едва не грохнувшись обратно – отсидела обе ноги. Рэн меня по-рыцарски поддержал и подождал, пока умение прямо и ровно ходить ко мне не вернулось. Мы попрощались у Львиной Двери (она мрачно зыркнула на блуждающих в неположенное время студентов), и я отправилась обратно в общежитие. Предельно аккуратно влезла в окно, стараясь не разбудить Поли, переложила учебники с кровати на пол, разделась, завернулась в простыню и провалилась в странный, непонятный сон.
…За стеной завывала вьюга.
Скрипнула, открываясь, дверь – и снежинки вместе с порывом ветра радостно устремились в дом, в тепло. Заплясали над мохнатыми шкурами на полу, над деревянными лавками, над столом. Крохотными каплями воды осели на кувшинах и мисках. Шаги – и дверь захлопнулась, отрезая разочарованной вьюге путь в обиталище человека.
Голос, поющий колыбельную – низкий, грудной, женский.
Покрытое морозными узорами окно высоко, не дотянуться – но если забраться на сундук, схватиться руками за раму и продышать себе дырочку, чтобы смотреть, то гораздо лучше. Видно: двор, хозяйственные постройки, забор, несколько домов вокруг. С одной стороны – лес, с другой – дома; маленькая деревушка. Вдалеке виднеются горные пики. Внезапное не воспоминание даже – осознание: на севере – город, куда ездят за товарами, на востоке еще две деревни, его мать родом из той, которая дальше…
Чья это мысль?
Колыбельная за спиной тянулась, мягко обволакивала. Я – тот-кто-я – знал: если обернуться, то можно увидеть длинноволосую женщину в легкой (в доме тепло, это снаружи – у-у-у!) одежде, на ее шее – низка бус из крупных красных ягод. Она качает младенца и напевает.
Тот-кто-был-я не обернулся. Он смотрел в круглое растаявшее окошечко. Слова колыбельной ему были знакомы давно. Хоть он и не знал судей и палачей, он вырос здесь, и хотел быть здесь, и больше нигде.
Видно: двор. И кто-то на снегу, кто-то, под кем снег не проваливается. Не человек. На четырех ногах, с крыльями, сложенными за спиной, с гордо выгнутой шеей. На миг он (она? оно?..) повернулся, встретившись взглядом с тем, кто смотрел из-за заиндевевшего окна, с тем, кто стоял на сундуке, потому что был слишком мал, чтобы дотянуться до деревянной рамы.
Ни слова – но в бездонно-синих глазах без белков и зрачков было тепло. Такое, что перед ним отступает любая вьюга.
Надо бы позвать мать, отца… Но я молчу. Почему я молчу?
Поделиться книгой: