Лаванда Рейн и лесной призрак

– Мм, здорово. Очень мило с его стороны. – Я протираю глаза и трясу головой: может, мозг хоть так прояснится. – У тебя счастливый вид.

Мама улыбается ещё шире и хихикает:

– Вообще-то у него был для меня сюрприз. Вернее, для нас.

Это меня уже настораживает. Мама сейчас похожа на ребёнка в Новый год. Что происходит?

– И какой же?

– Мы отправляемся в путешествие. – Мама обнимает меня одной рукой. – Брайан везёт нас на Гавайи!

– Что?!

Теперь я окончательно проснулась. Мы так давно никуда не ездили; последний раз мы куда-то выбирались, когда мне было лет пять-шесть, тогда мы вместе с бабушкой были в Диснейленде.

– Серьёзно?

Мама издаёт радостный писк:

– Да! В ноябре мы летим на Мауи. Это будет потрясающе. Брайан скинет мне информацию про курорт, и мы посмотрим, какие там есть развлечения.

Я стараюсь отогнать подальше все мысли о привидениях. Мама так радуется, я не хочу её отвлекать; да и мне тоже не помешает подумать о чём-нибудь хорошем.

– Надо составить список всего, что нужно взять с собой, – говорю я.

Мама надувает щёки, выдыхает и смеётся:

– Лаванда, сейчас только июль. У нас ещё уйма времени, чтобы побеспокоиться об этом. Но, возможно, уже стоит подумать, с кем оставить Уголька. Может, Рози согласится присмотреть за ним?

Я отвечаю не сразу: при мысли о Рози моя радость несколько омрачается. Интересно, как она сходила к Уорнеру.

– Скорее всего, – говорю я. – Завтра спрошу у неё. Ну, в смысле уже сегодня.

– А какие у вас на сегодня планы? – спрашивает мама.

Я морщусь:

– Рози хочет, чтобы мы собрались втроём: она, я и Уорнер. Она очень хочет, чтобы я с ним подружилась.

Мама ласково смотрит на меня и похлопывает по ноге:

– А тебе он совсем не нравится, да?

Это прозвучало скорее как утверждение, а не как вопрос.

Я киваю и хмурюсь:

– Да, не нравится. Он злой и грубый. Он вечно недоволен, если Рози проводит время со мной, и всё время ей пишет, когда мы вместе. И если он просит её погулять с ним, она меня бросает. Он как будто отнимает её у меня.

Мама тоже хмурится:

– Не отпускай её, милая. Он завидует вам, потому что вы близкие подруги. Конечно, ему сейчас непросто после смерти его двоюродной сестры, но это не даёт ему права контролировать Рози или чего-то от неё требовать. Постарайся не отталкивать её: вполне возможно, что она нуждается в тебе больше, чем ты думаешь.

– Надеюсь, она скоро поймёт, что он вытворяет. Без него было бы намного лучше. – Я скрещиваю на груди руки. – Прошлым вечером Рози заходила ко мне, и всё было здорово, пока он не позвал её и она не убежала, чтобы он не огорчался.

Мама грустно улыбается:

– Просто будь с ней рядом, Лаванда. Покажи ей, что ты настоящий друг и не бросишь её ни при каких обстоятельствах. – Она ненадолго умолкает. – Знаешь, когда-то у твоей бабушки был такой мужчина.

– Правда?

На бабушку это не похоже. Она была такой сильной и независимой. Я никогда не знала своего дедушку (он умер ещё до моего рождения), но мама всегда отзывалась о нём с нежностью. Она говорила, что он души не чаял в ней и бабушке. В её детских воспоминаниях они всегда были счастливой семьёй.

Мама качает головой:

– Я не про дедушку. С тем она встречалась до него. Тот парень… он пытался поссорить её со всеми друзьями и родственниками. Я не знаю наверняка, но поговаривали, что один раз он даже ударил её. К счастью, бабушка не вышла за него замуж и порвала с ним. Представляешь? – Мама немного помолчала. – Твоя бабушка прожила бы совсем другую жизнь, если бы осталась с тем ужасным человеком и не встретила твоего дедушку. Нас с тобой никогда бы и на свете не было.

Я жду, пока эта новая информация уляжется в голове: я понятия не имела, через что пришлось пройти бабушке. Я даже стала больше ею гордиться, поняв, что она нашла в себе смелость противостоять такому человеку. Может быть, если я расскажу об этом Рози, она поймёт, что Уорнер тот ещё придурок.

– Как бы то ни было, дорогая, – мама поднимается с дивана и целует меня в макушку, – мне нужно поспать. Да и у тебя такой вид, что тебе тоже не помешало бы вздремнуть.

Вместо ответа я зеваю и плюхаюсь спиной на диван.

– Может, пойдёшь в свою комнату?

У меня в голове вспыхивает страшное лицо Эммы за окном.

– Мне лень. Я останусь тут, посплю ещё час или два.

Мама пожимает плечами:

– Как хочешь. Спи крепко.

Она поднимается по лестнице и уходит в свою комнату.

Уголёк запрыгивает на меня, сворачивается клубком на моём животе и мяукает, глядя на меня своими большими зелёными глазами.

– Будь начеку, вдруг Эмма опять явится, – говорю я и закрываю глаза: хорошо бы увидеть счастливые сны о Гавайях, а не кошмары о призраках.

Глава девятая

На следующий день я встречаюсь с Рози и Уорнером в кафе-мороженом рядом с бассейном. Я сижу напротив них за столиком и выскребаю из картонного стаканчика остатки лакрично-апельсинового шербета.

Разрумянившаяся Рози не отрывает глаз от Уорнера, забытое мороженое перед ней тает и растекается розовой жижей. Уорнер откидывает с глаз нестриженые каштановые волосы и смеётся над глупой шуткой, которую она рассказала: про то, что призраки никого не могут обмануть (конечно же потому, что их видно насквозь).

Я ухмыляюсь и качаю головой. В кои-то веки мне комфортно в присутствии Уорнера. Сегодня он с самого начала повёл себя галантно: не только заплатил за наше мороженое, но и принёс его нам. Если так будет и дальше, может, я даже прощу ему, что он испортил мой рисунок.

Я ловлю взгляд Рози, и она широко улыбается мне.

Уорнер откидывается на пластиковой скамейке и кладёт руку на спинку сзади Рози:

– А вот ещё: какая у призраков любимая сладость?

Рози хихикает и бьёт его по руке:

– Бууууулочки, конечно.

Уорнер широко распахивает глаза, как будто сейчас захлопает ресничками, и улыбается ей. Я морщусь. Эти двое такие милые, что меня скоро затошнит.

Рози откашливается:

– В общем, Уорнер, как я уже говорила, мы хотели задать тебе несколько вопросов про твою двоюродную сестру. Если, конечно, ты не против.

Уорнер пожимает плечами:

– Валяйте.

– Ладно. Ну… эм… – мнётся Рози. Я практически вижу, как сталкиваются мысли у неё в голове. – У неё был какой-нибудь любимый кулон? В виде медальона?

Уорнер напрягается и мрачно смотрит на неё:

– Не знаю. Почему ты спрашиваешь?

Рози бросает на меня быстрый взгляд и сглатывает:

– Ну… кажется, прошлой ночью мы её вызвали…

– Что?! – Уорнер вскидывает брови так, что они скрываются под длинной чёлкой. – В каком смысле «вызвали»? Она же умерла.

Рози теперь похожа на загнанного кролика, который готов бежать со всех лап куда угодно. Она теребит свои распущенные волосы.

– Лаванда видела, что кто-то – или что-то – бродит вокруг дома. У её мамы есть доска Уиджа…

Уорнер издаёт лающий смешок:

– Каур, скажи, что ты это несерьёзно. В такую чушь верят только психи. – Он мрачно смотрит на меня. – Вроде мамы Лаванды. Она чокнутая.

Я напрягаюсь и, прищурившись, смотрю на Уорнера в упор:

– Прости? Ты сейчас говоришь о моей маме?

– Ты слышала, что я сказал. Твоя мать шизанутая. – Уорнер встаёт с места, нависает над нами и тычет пальцем в меня. – И ты тоже, Лаванда, если веришь хоть одному её слову.

Рози отставляет в сторону размокший стаканчик:

– Уорнер, пожалуйста. Лаванда потеряла медальон своей бабушки, и когда мы воспользовались доской Уиджа, появился кто-то, похожий на Эмму. – Рози делает глубокий вдох. – Она написала слово «медальон».

Лицо Уорнера искажает злобная гримаса, а его уши вспыхивают.

– Мы подумали, что тебе может быть что-то об этом известно, – высоким, прерывистым голосом продолжает Рози. Взглянув на разъярённого Уорнера, она осекается. – Не важно. Всё хорошо, Уорнер.

– Нет, Рози, не хорошо. – Он исподлобья смотрит на неё. Лицо у него стало цвета спелого помидора. – Вам двоим нечего лезть в чужие дела. Я понятия не имею, про какой медальон ты говоришь. У вас у обеих крыша поехала. – Уорнер наклоняется, сплющивает в руке свой пустой стаканчик и бросает его в Рози. На груди её розовой футболки остаётся коричневое пятно.

Ахнув, я резко оборачиваюсь:

– Да как ты…

– Заткнись, дура. – И, окинув нас напоследок ядовитым взглядом, Уорнер вылетает из кафе. Колокольчик над дверью звякает, когда она с размаху захлопывается.

У меня бешено колотится сердце. Я вцепилась в край стола с такой силой, что побелели костяшки. Это всё только что было на самом деле?!

Я перевожу взгляд на Рози, которая вытирает футболку салфеткой. Она не смотрит мне в глаза и чуть не плачет.

– Ты в порядке? – я наклоняюсь и беру её за руку.

Она вырывает её у меня:

– Всё нормально. Прости, Лаванда. Всё-таки не стоило говорить об Эмме.

В этот момент мне жалко её до мурашек:

– Это не оправдание. Он не имеет права так с тобой поступать.

Рози прерывисто выдыхает и сжимает в руке салфетку:

– Эмма умерла всего несколько месяцев назад. Мы должны были быть более чуткими.

– Нет, – я мотаю головой. Мне больно за подругу. – Нет, Рози. Это его не оправдывает. – Я поднимаю со стола смятый стаканчик и кладу его в свой. – Просто дай мне поговорить с ним.

Рози встаёт с места и смотрит на свою футболку. Оттягивает её и хмурится:

– Мы можем обсудить всё позже? Мне нужно домой, переодеться.

Я выдыхаю, почти не разжимая губ, и тоже встаю из-за столика. Выбросив мусор в урну, подхожу к Рози, хватаю за руку и крепко обнимаю:

– Он тебя не достоин.

Рози сдавленно всхлипывает и в ответ обнимает меня за талию:

– Я напишу тебе. – С этими словами она отстраняется и выходит из кафе.

Я беру чистую салфетку и быстро вытираю капли мороженого, которые остались на столе после выходки Уорнера. Мысленно вижу его злобную рожу в тот момент, когда он раздавил стаканчик, и делаю себе мысленную пометку: вечером узнать, как там Рози.

Мысленно я молю Вселенную, чтобы Рози прозрела и бросила этого придурка. С Эммой мы и сами разберёмся. А Рози точно не нужен «друг», который орёт на неё и швыряется едой. Такой не нужен никому.

Я выхожу из кафе и иду к дому. Мысли снова возвращаются к бабушке. Я провожу пальцами по ключицам и вздыхаю, потому что там сейчас нет цепочки, а всё происходящее вовсе не дурной сон, а реальность. Мало мне потерянного медальона и призрака, который меня преследует, – так теперь я ещё беспокоюсь из-за Рози и Уорнера.

Не таким мне представлялось моё спокойное лето.