Лаванда Рейн и лесной призрак

Глава десятая

– Я уверена, что «У», которое Эмма написала на доске, – это «Уорнер», – поделилась я мыслями с подругой.

Рози вздыхает. Мы идём по лесной тропке за моим домом. Рози вырывает из земли длинный стебель сорной травы и отламывает кончик. На груди у неё на длинном ремешке болтается фотоаппарат.

После инцидента в кафе Рози пришла ко мне домой и предложила вместе поискать медальон. Она переоделась в чистую футболку, а в корзинке её велосипеда я увидела фонарик, старый фотоаппарат и электронный термометр для мяса.

– А это для чего? – удивилась я.

Рози смущённо улыбнулась:

– Это на случай, если появится Эмма.

– Ты решила её приготовить?

– Часто присутствие призрака определяют по резкому изменению температуры. – Рози залилась краской. – Это единственный градусник, который я нашла у нас дома.

– Ну понятно.

И теперь Рози размахивает перед собой термометром, потом нажимает какие-то кнопки и смотрит на результат:

– Я не уверена, что эта штука работает как надо. Показывает не пойми что.

– Потому что ей положено торчать в свиной вырезке, – говорю я, – и никто не предполагал, что ею будут размахивать как палочкой для мыльных пузырей.

Рози закатывает глаза, встряхивает термометр и нажимает другую кнопку.

Я смотрю на небо и хмурюсь. Солнце уже опустилось до верхних веток деревьев, совсем скоро стемнеет.

Включаю фонарик и направляю его на тенистый кустарник под сосной. В траве блеснуло что-то серебристое. Медальон!

Я схожу с тропы и раздвигаю высокие стебли. На земле валяется обёртка от злакового батончика. Край порван зигзагом, и кажется, будто обёртка смеётся надо мной.

Я сдерживаю вопль отчаяния:

– Всё это бесполезно – мы никогда его не найдём! – Мне щиплет глаза, я вот-вот расплачусь. Схватив с земли обёртку, я заталкиваю её в карман, чтобы потом выбросить, сажусь прямо на тропу и утыкаюсь лицом в ладони. – Придётся всё рассказать маме. Поверить не могу, что я вот так вот потеряла бабушкин медальон. Он был ей так дорог… и маме. И мне.

А хуже всего – что мама не будет на меня злиться. Она просто расстроится, а это в десятки раз хуже, чем если бы она на меня наорала. Возможно, она даже расплачется. Уж лучше бы она кричала и наказывала меня. Застонав, я бью кулаком по земле.

Рози подходит ко мне и, сев рядом, обнимает меня за плечи:

– Ещё рано сдаваться. Должен же он быть где-нибудь. – Она окидывает взглядом тропу и понижает голос: – То привидение пыталось нам помочь, я уверена. Жаль, что Уорнер так себя повёл. Он мог бы что-то подсказать.

Я фыркаю:

– Уорнер ведёт себя хорошо только в тех случаях, когда ему за это что-то будет. Рози, он просто придурок.

Она морщится, как будто сейчас расплачется, и у меня сжимается сердце:

– Прости. Но ты достойна лучшего…

– Я знаю. – Рози смотрит на меня, в глазах у неё стоят слёзы. – Он очень агрессивный. Я не понимаю, как раньше этого не замечала. Он может быть очень весёлым – а потом вдруг на пустом месте разозлиться. Конечно, он же столько всего перенёс…

– Это тут ни при чём, – я качаю головой. – Плохо, что его двоюродная сестра погибла, но это не даёт ему никакого права жестоко обращаться с тобой или с кем-то ещё. Ты самый добрый, самый верный, самый лучший друг на свете, и ты заслуживаешь такого же хорошего отношения.

Нижняя губа у Рози дрожит, и она отводит взгляд. Но потом крепче обнимает меня за плечи:

– Давай поищем ещё немного, прежде чем сдаваться. Будет очень обидно, если мы вернёмся домой без медальона. В каком месте ты обнаружила, что потеряла его?

– У колодца, – отвечаю я. – Тут есть старый каменный. Недалеко отсюда.

Рози округляет глаза:

– У колодца?! Лаванда, у колодца?!

Я вытираю слезу со щеки и смотрю на неё. И тут вспоминаю про доску Уиджа и что планшетка указала на букву «у».

Рози, широко улыбаясь, вскакивает на ноги:

– Наверняка это оно!

Я встаю и отряхиваю траву с шортов:

– Нужно проверить. Пошли.

Тени уже начинают сгущаться, когда мы идём по тропе под высокими соснами. Солнце уже почти скрылось за ними. Я свечу фонариком на землю – вдруг где-нибудь блеснёт серебро.

Вскоре мы подходим к старому колодцу. Круглая высокая каменная кладка выглядит очень старой. В сумеречном свете я различаю с одной стороны толстый слой мха. Трава на поляне высотой почти с колодец. Я подхожу к нему и, положив руку на камни, оборачиваюсь к Рози, которая стоит на месте и размахивает термометром перед собой.

– Вот тут я обнаружила, что медальона нет. Я искала Уголька. Ему почему-то нравится это место. Когда он убегает, я почти всегда нахожу его здесь.

Едва я договорила, как из травы выскакивает Уголёк и, запрыгнув на стенку колодца, трётся боком о мою руку.

– А ты что тут делаешь?! – я качаю головой и ласково чешу его за ухом. – Снова сбежал, маленький чертёнок.

Уголёк мяукает и бодает лбом мою руку.

Вдруг становится пронизывающе холодно – даже волоски у меня на руке встают дыбом.

– Лаванда… – Рози переводит взгляд с термометра на меня. – Температура упала. Очень сильно.

В кустах за её спиной что-то шуршит. Уголёк недовольно орёт, спрыгивает с колодца и бросается под деревья – туда, где слышался шорох. В воздухе разносится яростный вопль:

– Ты! Мелкий паршивый… – Из-за кустов, размахивая руками и пинаясь, выбегает Уорнер.

Уголёк спокойно выходит вслед за ним и перебегает по траве поближе ко мне.

Рози изумлённо вскрикивает.

Я прищуриваюсь и упираю руки в бока:

– Что ты здесь делаешь? Ты следил за нами?

Уорнер скалится и сжимает кулаки:

– Что значит, что я здесь делаю? Я имею право ходить где захочу.

Рози скрещивает руки на груди:

– Ты следил за нами, ведь так?

Уорнер злобно смотрит на неё:

– Я шёл к твоему дому, хотел извиниться за то, что произошло, но потом увидел, как ты вышла на улицу с этой странной штукой, – он тычет пальцем в фотоаппарат у неё на шее. – Я хотел узнать, что ты задумала, – и конечно же ты пошла к этой чокнутой. – Он кивает в мою сторону. – Охота за привидениями – какой бред! – Уорнер делает шаг в мою сторону и наступает на торчащий из земли корень дерева. Он спотыкается – и из кармана его шортов выпадает что-то серебристое.

Я направляю туда фонарик, и у меня перехватывает дыхание. Медальон!

Уорнер восстанавливает равновесие и рывком поднимает с земли украшение. Он держит его за цепочку, и медальон хорошо виден.

Рози ахает:

– Уорнер!

– Он всё это время был у тебя! – Я быстро подхожу к нему. – Отдай.

Уорнер раскачивает цепочку и ловит такой знакомый мне медальон в форме сердца на ладонь:

– Я нашёл его позавчера на тропе. В тот же вечер я видел, что ты как ненормальная носилась по лесу. Теперь он мой.

– Не твой, – говорю я сквозь стиснутые зубы. – Это наследие моей семьи. Ты и представить себе не можешь, как много он значит для моей мамы.

Уорнер ухмыляется:

– Что упало – то пропало.

– Уорнер, так нельзя, – Рози крепко сжимает термометр и указывает им на Уорнера. – Отдай медальон. Это вещь Лаванды. Ты и сам знаешь!

Уорнер окидывает её взглядом сверху вниз и ухмыляется:

– Я скажу тебе, что я знаю: я знаю, что привидений не существует. Лаванда плохо влияет на тебя, Рози. Пойдём со мной и забудем обо всём этом. – Он выбивает у Рози из руки термометр и хватает её за запястье. Термометр падает, задняя крышка отлетает, и батарейки вываливаются на землю.

– Никуда я с тобой не пойду! Всё, хватит, верни Лаванде медальон и убирайся отсюда.

Уорнер поджимает губы и чешет подбородок:

– От этого медальона слишком много проблем. – Он отталкивает меня в сторону и подходит к колодцу. – Думаю, нам всем без него будет лучше. – Глядя мне прямо в глаза, он улыбается холодной улыбкой и бросает медальон в колодец.

У меня подкашиваются ноги. Я прерывисто вдыхаю, меня разрывает от ярости и отчаяния.

Рози визжит:

– Уорнер! Как ты мог?! Убирайся отсюда! Я больше не хочу тебя видеть, никогда!

Я бросаюсь к колодцу и смотрю вниз. Ничего не видно, сплошная чернота. Слишком глубоко, я не могу ничего разглядеть. Слёзы текут у меня из глаз.

Уорнер склабится и, пятясь, отворачивается от нас:

– До скорого, неудачницы. – Он выходит на тропу и скрывается в сумерках.

Рози что-то кричит в его удаляющуюся спину, но у меня звенит в ушах, и я не могу разобрать слов. Как я могла такое допустить?! Медальон был так близко!

Уголёк подбегает ко мне и, мяукая, трётся о мои щиколотки. Я беру его на руки.

По поляне проносится холодный ветер, по спине бегут мурашки. Я крепче прижимаю к себе Уголька и поворачиваюсь к Рози.

– Лаванда, ты в порядке? – Она встревоженно смотрит на меня – и не замечает, как что-то мелькает в тени у неё за спиной.

Я хватаю её за руку, притягиваю к себе и разворачиваю в другую сторону.

– Что ты… – Рози не договаривает и замирает с раскрытым ртом.

Полупрозрачная молодая женщина со свисающими космами чёрных волос материализуется перед нами и издаёт жуткий вопль.

Рози сжимает мою руку, не в силах оторвать глаз от призрака.

Я стою как вкопанная, от страха меня парализовало. Уголёк, расцарапав мне руки, спрыгивает на землю и бежит к призраку. Эмма, или кто она там, наклоняется и гладит его по спине – и почему-то этот жест кажется мне до странности знакомым.

Призрак отводит с лица волосы и смотрит мне прямо в глаза:

– Лаванда.

У меня подкашиваются ноги. Я узнаю этот голос, который разносится на ветру, узнаю эти длинные чёрные волосы и даже длинную, до земли, юбку.

Это точно не Эмма.

Глава одиннадцатая

Я вспоминаю фотографию бабушки в молодости, которая стоит на мамином комоде: гладкая кожа, густые чёрные волосы и яркие карие глаза – точно такие же, как у призрака, который смотрит на меня сейчас.

Бабушка! Я подавляю всхлип.

Она плывёт вперёд, точно подхваченная невидимым течением, и останавливается прямо передо мной. Уголёк мягко ступает рядом с ней, не сводя глаз со своей призрачной хозяйки. Я чувствую, как гулко колотится моё сердце. Так вот зачем он постоянно сюда убегал: чтобы повидаться с ней!

У меня перехватывает дыхание. Вблизи она совсем не страшная. Её лицо спокойно, а из-за тёмных кругов под глазами она выглядит скорее уставшей, чем жуткой. Она тянет ко мне руку, будто хочет заправить мне волосы за ухо, но прозрачные пальцы проходят сквозь лавандовую прядь, не коснувшись её.

Я громко всхлипываю:

– Прости меня, пожалуйста. Я не хотела терять твой медальон. И бросать тебя совсем одну.