Зная начало

– Ха… ха. Ну вы, блин, даёте. Столько сказать и не сказать ничего, кроме того, что видите нас насквозь, – высказался насчёт его слов.

– Зря вы красите мир в чёрное и белое. Я знаю, что вам ответить на первый вопрос. Нет, я не тот самый Змей Горыныч. Скорее это моя жена подошла бы на его роль, если бы в сказках его не описывали как мелкую ящерицу, ведь наш размер измеряется десятками километров в длину. Сами можете прикинуть, насколько мы не похожи на содержимое сказок. К тому же я вам сказал, что относительно недавно стал им, а вообще изначально был человеком, что для моего нынешнего состояния Несущего свет очень необычно, – и тут он порвал нам все шаблоны по самые помидоры, а может, и огурцы.

– Несущий свет?! – непроизвольно воскликнул я, переспросив.

Сами понимаете, чтобы вот так, встретить бога в кафешке, да ещё и человека… в прошлом, при этом ещё и русского. Тут даже одного совпадения… короче, невероятно, а тут сразу три раза. Естественно, все мои спутницы уставились на него, вытаращив глаза.

– О, в вашей вселенной про нас что-то известно, – удивился он в ответ.

– Нет-нет, у нас как раз никто ничего не слышал, а вот тут нам рассказали про храм, посвящённый странным местным богам с таким названием. Может, это просто совпадение? – спросил в конце у него.

Он сразу отвечать не стал, а посмотрел на одну из своих спутниц, ту, что эльфийка. Дракона тоже удивлённо на неё глянула.

– Да не стреляйте вы в меня своими взглядами. Всё равно не убьёте. Эта галактика довольно специфична, потому здесь и тусуюсь, а многие наши подтягиваются сюда отдохнуть и поразвлечься собственной персоной. Вот и появился культ, – ответила она им.

– Так вы не боги? – наконец, спросил я то, что думаю, выдохнув.

– Симвайн меня зовут, – представилась эльфийка.

– Извините меня грубияна, а это Ракна, – представил вторую спутницу этот Агнимир.

– Так вот, корректно ответить на ваш вопрос невозможно, – произнесла после него Симвайн.

– Почему? – пришла очередь удивляться мне.

– Всё просто. Боги мы или нет, мы ответить не можем, поскольку с нашей точки зрения все наши силы понятны, но с вашей колокольни… вопрос уже не такой однозначный, – скорее ушла в философию, а не отвечала мне эльфийка.

– Давайте приведу пример. Вот две ваши очаровательные спутницы, княжны Голицына и Воротынская. Они утратили свою силу, но мне очень несложно её им вернуть, потому что у меня есть мана, которой могу с вами поделиться. И расстояние при этом не имеет значения. Про нахождение в другой вселенной не скажу, нет такого опыта, но возможно и это не преграда. И секрет такого умения прост, это квантовая телепортация. С одной стороны, красивое объяснение, а с другой стороны, так можно передать только информацию, но когда в дело вступает мана, то нарушаются естественные физические законы, и она спокойненько перетекает туда, куда нужно. И вроде всё объяснено с точки зрения науки, если бы не сама эта самая мана и то, чтобы это сделать, надо воспользоваться определёнными волшебными техниками и построить таковые же печати за время значительно меньшее, чем описывается фемтоскундами. А это в свою очередь предполагает наличие очень значительных вычислительных ресурсов. Вот и смотри, насколько это соотносится с человеком, а насколько с богом, – добавил от себя ещё и Агнимир.

– Вы правда можете вернуть нам силу? – тут же влезла Голицына.

– Да, пользуйтесь, – сказал он и щёлкнул пальцами.

Как ни странно, первой ситуацией воспользовалась Воротынская, зажгя на пальце небольшой огонёк, примерно как у зажигалки.

– Блин, на самом деле работает, – высказалась Голицына, причём «блин» из её уст прозвучал словно отборнейшая матросская ругань.

Вот как она этого добилась?! Мне до неё далеко… да что там, бесконечность.

– Но как?! – не удержалась, задала свой вопрос Воротынская.

Что тут скажешь, аналитик, а тут существо из сказок творит вообще что хочет.

– Вот, а вы думали, что маной нельзя запастись и только пользоваться? – спросила у неё Симвайн.

– Получается, можно создавать накопители… – констатировала факт Милава.

– Вы правы. Но скорее всего у вас ничего подобного нет, даже теории, позволяющей хотя бы найти дорогу. А между тем эта звёздная система очень уникальна в этом плане. Здесь есть потухшая звезда, но очень непростая, и как раз тут можно добывать нужные вещества для создания такого накопителя, и это уникальная возможность, которая есть даже не во всех близлежащих кластерах. Но сами понимаете, вы вряд ли сообразите, что именно вам нужно на местных трансурановых рудниках островка стабильности. Но это так, присказка, – добавила эльфийка.

– Агнимир, вот как так можно? Нам его упрашивать пришлось, а простым прохожим так просто канал выделил, – обиженно спросила эта Ракна.

– Мне просто интересно сравнить их с нашими, – спокойно ответил он.

Да, подход у него понятный. Чего стоят наши пятёрки в сравнении с какими-то их магами. А если им силу не вернуть… то ничего и не узнаешь.

– Всё это хорошо, но, девушки, вы напрочь сбили тему нашего разговора, – пришлось срочно встревать, иначе так ничего и не узнаю.

– Полноте вам, Рэм, сдерживать любопытство своих спутниц, – отреагировал на это Горынычев.

Как-то называть его Змей Горынычем слегка перебор, наверное.

– В целом понятно, что вы себя богами не считаете…

– Вот тут вы, возможно, ошибаетесь. Это можно утверждать только про нас троих, но не про наш вид в целом. Живём мы долго, значительно дольше вселенных, можем нечто такое, на что у вас, возможно, и фантазии не хватит. А почему бродим среди людей… так и среди нелюдей тоже бродим. Скучно нам, да и темп нашей жизни таков, что можем просто не заметить, как жизнь зародилась в звёздной системе, а потом погибла в силу разных причин природного или созданного собой же характера. Да, я в недавнем прошлом человек и для меня это пока несколько… но что скажу через пару сотен миллиардов лет об этом… – резко поправил он меня.

И да, тут реально задумаешься, а точно они не боги, учитывая какими временными периодами он оперирует, при этом совершенно не скрывает, что когда-то был человеком. А кто он тогда сейчас? Неужели Змей Горынычи так много живут?! Сильно сомневаюсь. Природу не обманешь… или обманешь, просто мы не знаем чего-то. Ведь они же сказали, что у нас может и воображения не хватить, чтобы догадаться, что они могут. Блин, да нельзя самого себя всё время уничижать!

– Но при этом оперировать фемтосекундами и я могу… во всяком случае, чисто теоретически. И с нами есть телепортер, реальный, а не квантовый, – выдал ему наш ответ Чемберлену.

– А как насчёт маны? – ехидно спросил он.

– Так я не волшебник, а эспер! – гордо его отфутболил.

– О, тот самый граничник, – почти радостно произнёс он.

Сначала хотел возмутиться, но ни в одной интонации ничего подозрительного не было, и как бы против самого не обернулось любое возмущение или протест.

– А можно объяснить, что вы под этим подразумеваете? – решил уточнить.

Чисто на всякий случай, а то потом наши учёные из меня душу вынут, почему не спросил, а они из-за этого прорыв в науке не устроили. И поди что докажи потом.

– Вы работаете с кипящим вакуумом, а мана для вас лишь посредник, потому хватает даже фоновых концентраций, соответственно ваша сила работает везде, если во вселенной эта синяя субстанция вообще присутствует, – объяснила вместо него Симвайн.

– Постойте, мана имеет цвет?! – взвилась Воротынская.

Мне тоже хотелось бы узнать, просто она успела первой задать вопрос.

– Вот! Видите, как вам ещё далеко до полного познания окружающего мира. Да, в окрестностях вашей звезды, скорее всего, её можно налить даже в обычный стакан, если знать, как, но ваши маги не могут, и это тоже факт. А ещё бывает кристаллическая мана, и её вполне реально было бы и сюда привезти, но вот использовать… она сама по себе стала бы бомбой, и если в зоне высоких концентраций этой энергетической субстанции она бы просто взорвалась, то здесь могла бы и всю звёздную систему разворотить, не оставив никаких следов причин этого. Разумеется, при достаточном количестве. Помнится, в академии шарик сильно большего размера кристаллизовал по молодости, чем для описанной мной ситуации бы понадобилось. Так-то вот, – в этот раз в его интонациях присутствовали нотки учителя, рассказывающего свой предмет нерадивым ученикам.

Судя по лицам Голицыной и Воротынской, нашим магам до их, как до луны пешком. Ну, и не только я не понимал, о чём он тут.

– Нате, держите, – этими словами он протянул им пару запаянных колб с неким синим порошком.

– Это оно? – осторожно оглядывая свою, спросила Милава.

Ну что можно сказать, аналитик, любопытство побеждает осторожность.

– Не совсем. Это порошок кристаллической маны. Только ради бога, не начинайте экспериментов здесь, вернитесь сначала домой. Обычную в жидком агрегатном состоянии по понятным причинам здесь дать не могу. Стекло для неё проницаемо, здесь. Это утверждение тоже не совсем верно, но в данном случае самое простое. А вокруг её концентрация так мала, что она очень быстро испарится, – добавил Горынычев.

– Она и правда синяя, – выдала вслух Голицына заторможенно.

– Нам просто незачем вас обманывать. Так что считать нас богами или просто прошаренными в законах природы товарищами, дело ваше. Так-то если что, можно и пересмотреть значение термина Бог и пользоваться себе на здоровье. И нам приятно, и с вас никакого убытка, – добавил он в конце, хохотнув.

Вот ведь стервец, повернул всё шиворот навыворот. С одной стороны, называть их богами… а с другой, а и правда, что, жалко, что ли? Последнее, это если понимать, что он вовсе не всемогущее… а не проехал ли он мне по ушам насчёт этого… Блин, тут никакие аналитические способности и даже хвалёное пси не спасут, раз он как хочет манипулирует маной, значит, может как угодно исказить любые наши способности. Вон, взял волшебницам и вернул силу, а захочет, отберёт дар, и плевать, что про некие накопители сказано и даже где материалы для них искать. Что толку, если мы не знаем даже, на что смотреть, и просто выкинем то, что на самом деле нам и нужно. Вот и порассуждай тут, бог он или нет.

– Скажите, а вы можете вернуть мёртвого к жизни? – задал я ему вопрос, неожиданно даже для себя, который раз и навсегда закроет этот вопрос с их божественной сущностью.

– Я да, Симвайн возможно, но скорее поскряжничает такие ресурсы тратить, а Ракна нет совсем. То, что мы путешествуем вместе, вовсе не делает нас равными, что можно было понять уже по тому, что я могу дать другим ману, даже своим спутницам, а они нет. Есть только одно исключение. Передать другому, с моего разрешения. И опять же мне понятен смысл твоего вопроса про возвращение умерших. Я более того скажу, могу вернуть к жизни даже… ну, не знаю, неандертальцев, к примеру. Если вы понимаете, о ком идёт речь. Но могу не значит, что стану. С моей точки зрения – это никак не решит твою дилемму, боги мы или нет, потому как это для нас просто знание о других энергиях, о которых вам неизвестно. К примеру, эфир. Но подразумеваем под этим термином мы обычно не то, что вы бы подумали. Это особая энергия изменения жизни. Без неё невозможны оборотни, которые вам известны лишь по сказкам и легендам. А между тем вы сейчас нас видите как людей именно потому, что мы умеем пользоваться и этим эфиром. Но для вас это просто бесполезная абракадабра, поскольку вы даже на последствие его существования можете взглянуть только в нашем лице. Оживление тоже достигается третьим видом особой энергии, так называемой эссенцией чуда. И если она попадёт к вам в руки, её можно будет отличить от маны лишь цветом, потому что, если не уметь ей пользоваться и составлять нужный купаж… никого вы оживить не сможете. Но она при этом ещё и самая редкая, поэтому Симвайн может пожадничать с её применением, а в моей звёздной системе её и добывают, потому и более вольготное распоряжение этим ресурсом. А если взглянуть на Ракну… нашим взглядом, то станет понятно, она с нами не одного вида и совсем не ровня и в основном специалист по уничтожению всего живого в континентальных масштабах, при этом являясь очень сильным волшебником, который разве что оживить мёртвого не сможет. Так что она тоже вполне способна претендовать на звание бога, – загрузил всех нас этот Горынычев так загрузил.

– А… это… блин! – выразила наше общее состояние Воротынская.

– Змей Горыныч – бог, дракон тоже и эльфийская богиня. Вот нам повезло встретить собеседников, и вы тут проездом? – немного нервно высказалась Голицына.

И осуждать её за это не могу, несмотря на то что она глава рода, и довольно долго, и вроде как зачерствела, окаменела и вообще…

– И вы с нами заговорили, потому что увидели знакомые технологии Живущих во тьме, но из ваших правил вежливости сразу всё выяснять не стали, а по старинке решили их поприветствовать, но натолкнулись на нас, русских, то решили просто поболтать? – задал вопрос ему, понимая, что скоро ум за разум зайдёт и моя способность тут не поможет.

– Можно сказать и так. Никто нас никуда не гонит, хоть мне и нужны транспортные линии в свою галактику. Однако не горит. Но по ходу дела увидел вот ту ушастую, из породы кошачьих. Не обижайтесь, просто шучу, пусть и грубовато. Правда, ассоциации вы вызываете… Тора, вы знаете, что лакуны губительны для живых организмов из реального мира? – задал он довольно странный вопрос в конце.

– А откуда вы знаете, как меня зовут, нас ведь не представили? – нахохлилась она и не стала отвечать, а задала свой вопрос.

Обиделась… оно и понятно. Нарисовался понимаешь, шутит.

– Зря вы недооцениваете мою наблюдательность. К вам ведь обращался наш юный друг, пусть и в ультразвуке. Он, между прочим, ещё и постоянно обменивается разными данными, в том числе и через те самые системы квантовой телепортации. Я же не кричу, что невежливо нас обсуждать, думая, что этого никто не слышит. Может, мне просто из симпатии охота вам помочь. И не надо на меня так смотреть, и пси владею, и вижу, что Рэм на вас глаз положил, а вы против этого ничего не имеете, – как он дал… стране угля.

Не… думаю, встревать не буду, пусть сама выкручивается, размышляя в тот момент, как так получилось, что покраснел словно помидор, при том, что все реакции тела контролируются через Лискин.

– А что такое лакуна? – наконец, задала она правильный вопрос.

Ответ на него, думаю, не один я хотел бы услышать.

– Некий пространственный пузырь, создающий копию реального места и к нему привязанный. Это если просто, а так результат работы с неполными мерностями. Собственно, из-за чего он губителен для всего живого, попавшего туда из реальности. Нет, сразу там никто не погибнет, но это обязательно произойдёт, если торчать там достаточно долго. А сначала станет страдать генетика, и начнутся проблемы с потомством, – опять стал он пространно всё объяснять.

Глава 14

– И сколько потребуется там времени провести, чтобы увидеть означенный результат, – не выдержал и задал сам вопрос этому Змею Горынычу.

Но мнится мне, что никакой он не Горыныч, а самый что ни на есть искуситель.

– Много, если с точки зрения обычного человека. И в принципе, люди и не заметят воздействия, поскольку умрут гораздо раньше, чем достигнут порога фиксации изменений. Для настолько короткоживущих это выглядит скорее… как ускорение эволюции, а вот долгоживущие, вроде сидящей перед нами Торы, очень даже столкнутся… но сначала с нарушениями генетики, наследственной информации и так далее и тому подобное. Однажды уровень накопленных ошибок превысит определённый порог и вид станет просто вымирать. Если судить по ней, жила она в звёздной системе, изначально враждебной для их вида, да плюс нахождение в лакуне. Предлагать компенсировать изменения для её детей не буду. Вы всё-таки люди, причём ещё и русские, то выйдет что-то вроде оскорбления, – опять он пустился в пространные рассуждения, почти без конкретики.

– Что вы имеете в виду? – тут же спросила кэтианка.

– Секс, если что. Но сразу предупрежу, от меня стопроцентная беременность, всё же я Доминатор, – усмехнувшись, ответил он.

– Так не бывает. Есть множество факторов… – стала говорить Голицына.

– Девушка, вот вы волшебница, и вроде бы даже сильная, а такую глупость говорите. У магии свои законы и с наукой они не дружат, если только она не о ней самой. Так что препятствием для беременности не станут ни ваша с подругой, ни её несовместимость с людьми. Да-да, поосторожнее, а то может и ветром надуть, – ответил Горынычев, уже откровенно потешаясь над собеседницей.

А так ей и надо! Нечего лезть в чужие разговоры. С другой стороны, уровень его информированности… посмотрел на Голицыну – и сразу знает про проблемы совместимости, генетической… песец просто. А потом не бог он, видите ли. Так и поверили! Мёртвых с того света вернуть – пожалуйста, и опять не бог. Может, оно с его колокольни и так, но высокоразвитые технологии для стороннего наблюдателя от магии не отличаются от слова «никак»! И судя по тому, как он шустро всё выясняет, даже ничего технологического не показав, а тут и не понятно, как оно должно выглядеть в их исполнении, а не в нашем, то как-то он на уверенного пользователя не похож. Да и на простых волшебников, пусть и сильных… потому что мы догадываемся, где та грань, после которой заканчиваются маги и начинаются боги. Так что лучше считать его тем, кто он есть, целее будем, а то вон, самого слабого среди них, эту Ракну, натравят, и сможем ли мы с этой консервной банки, в таком разрезе, сбежать, непонятно.

– Вы можете то же, что и спектраторы? – неожиданно задала вопрос Тора.

– Извините меня, но, к сожалению, не применяя Познания, так просто не смогу вам ответить, поскольку совершенно не понимаю, что вы под этим термином имеете в виду, – показав всем своим видом сожаление, ответил Горынычев.

– Даже не знаю, как и сказать. Речь идет о котятах… ну, не половозрелых кэтианцах. Только они могут быть спектраторами, этакими живыми суперкомпьютерами. На самом деле они могут гораздо больше на основе сил пси, но мы там почти всё об этом забыли. И не вспомнили бы, если бы среди нас не появился Пилот, этакое свехдостижение военной мысли Двенадцати великих. Извините за все эти наши термины. Это я про Двенадцать рас говорю. Так вот, вступление в половой акт даже с простыми котятами для повзрослевших кэтианок крайне полезно, но только если они знают свои возможности и умеют ими пользоваться. Тогда они могут восстанавливать нашу генетику, ведь мы, говоря откровенно, являемся инкубаторами тел-сосудов для их бессмертных душ. Смерти для них нет, а вот кошки могут умереть, и чтобы и для нас её тоже не было, они нас очень тщательно берегли от всех опасностей, в том числе восстанавливая тела и делая практически бессмертными, поскольку кэтианские тела создавались под очень негостеприимную звёздную систему и таковыми не были. А вот они могли себе позволить потерять тело для достижения поставленных целей. И вся наша воинственность была лишь подражанием их поведению. Но их агрессивными назвать нельзя… – остановилась она, задумавшись.

– Не посчитайте меня назойливым, но хотелось бы дослушать ваш весьма интересный рассказ о существующих в вашем обществе механизмах компенсации воздействия агрессивной окружающей среды, – напомнил о своём существовании Горынычев.

Мне-то понятно, о чём она говорила, поскольку слышал об этом от их Пилота, но её собеседнику, наверное, действительно интересно. Мне же бы хотелось побольше узнать про это его Познание, позволяющее получить информацию обо всём на свете, если судить по его словам. Вот на самом деле, как бы он всё узнал о происходящем в другой вселенной?! Хотя… о чём я, он же не бог, сразу же видно.

– Так вот, котята в принципе не испытывают эмоций, поскольку их обладание сильно усложняет выполнение поставленных задач, потому они и не способны на агрессию, как мы кошки. Нет, они эмоциональную составляющую могут вернуть, если захотят умереть. Ну, надоело им жить, например. Но самое интересное, что дело это для них обратимое, потому что только взрослые коты пригодны для продолжения рода и они могут начать взрослеть, как если бы выполняли поставленную задачу. Ведь если этого не сделать, телам-сосудам появиться неоткуда. Всё это выглядит красиво, но система была нарушена, когда были утрачены коды активации спектраторов. Ведь только они могли вернуть души котят к жизни, со всем приобретённым теми опытом. И есть ограничение на минимальное количество, необходимое для достижения синергии как раз этой способности. До недавнего времени все эти циклы были нарушены, и как бы ни кричали девиз, что смерти нет, она никуда не собиралась уходить. Сейчас, когда родился и повзрослел Пилот, он стал активировать ключи на спектраторах, хоть это и не совсем хорошая идея. В норме они должны расти вместе с новым телом, во избежание конфликтов разного опыта, а так получается как бы две личности, которым надо найти общий язык у себя в голове. Но неожиданно «Новая Надежда», корабль…

– Извините, уточню, он построен был полностью из наночастиц, что составляют часть вашего корабля и уважаемого Рэма? – почему-то перебил её Горынычев.

– Да. Но зачем вы это уточнили? – в свою очередь спросила у него Тора.

– Понимаете, когда-то я немного заблудился во вселенных. Но не переживайте, довольно быстро сориентировался и даже попутешествовал слегка, в общем, не важно, и, кажется, забрёл тогда в вашу вселенную или какую-то аналогичную. Просто вспомнил, как тогда встретился с Живущими во тьме. Странно, тогда казалось это важно, а сейчас столько про них говорили, а случай тот вспомнил только сейчас, хотя память у нас устроена по-разному, а тут словно по-прежнему человек. Как-то так, – почему-то разоткровенничался этот Агнимир.

На него как-то странно посмотрели даже его спутницы, но его это совершенно не смутило.

– Так вот, корабль…

– Переводчик, – опять перебил он её странным и неуместным замечанием.

– Что? – естественно, растерянно спросила Тора.

– Не обращайте внимания. Просто тогда побеседовать пришлось… много, и там совсем иные представления о мире и способе мышления. Так что просто говорите, а я постараюсь больше вас не перебивать, – пробормотал он виновато.

– Так вот, «Новая Надежда», Надя, так её зовут, ну, персонификацию этого корабля, рассказала, что наш мир и цивилизация уже были уничтожены, и требовалось лишь время, чтобы закончить начатое. Правда, было это не совсем словами, но главное донести смогла. Но вмешался Пилот и активировал корабль, и тут-то и выяснилось, что энергии у того сталось не так и много, как раз чтобы вырваться из виртуальной реальности, в которой мы все, оказывается, и жили…

– Хм, если ничего не путаю, то энергетические характеристики этой самой Надежды весьма и весьма, если, конечно, не сравнивать со мной. И весьма странно заявлять, что на таком коротком отрезке времени, как срок существования какой-либо биологической цивилизации, он может быть закончен. Да и точка перехода требует лишь точной синхронизации углового поворота временного потока в величинах заметно меньших, чем зептосекунды, – задумчиво произнёс Горынычев, как бы и не перебивая Тору, но та всё равно остановилась.

– А что такое зептосекунды? – не выдержал уже я.

Нет, то, что это какая-то доля секунды, понятно, но что за величина конкретно…

– А? Одна тысячная аттосекунды или десять в минус двадцать первой степени. Хорошо, аттосекунда это миллиардная миллиардной доли секунды. Так понятней.

– Да, но зачем вообще такие маленькие величины? – всё-таки решил утолить любопытство, а не надувать щёки и строить из себя всеведущего.

Хотя можно было и через сеть Мисак узнать. Наверняка там такая информация есть, но хотелось бы, чтобы и другие были в курсе, тем более хозяин застолья отвечать был не против.

– На самом деле – это довольно большие величины. Например, сорок три аттосекунды длится самый короткий лазерный импульс на техногенной основе. Сами понимаете, если пользоваться маной, то можно регулировать такие параметры в куда более широких или, если выразиться иначе, коротких величинах, что можно сказать и о мощности. А в среднем за двести сорок семь зептосекунд фотон от одного атома водорода долетает до второго, внутри молекулы водорода. Почему в среднем? Так размер молекулы нестабилен и зависит от очень многих параметров. А зачем это меряют? Тоже простой ответ. Иначе не измерить скорость распространения света внутри конкретных молекул. Но, смотрю, вашим спутницам скучно от такой информации, даже уважаемой княжне Воротынской, самой цепкой среди вас до фактов, – с улыбкой закончил он свой ответ.

Да, что-то увлёкся с расспросами, не всем такие вещи интересны.

– Извините, что влез в ваш разговор с Торой, но уж больно вы странные вещи говорили, – пришлось пойти на попятную.