Московский Кремль

После того как в свободной продаже появился табак, мастера начали изготавливать табакерки из самых разнообразных материалов — золота, серебра, перламутра, фарфора, черепахи и слоновой кости. При этом часто такие изделия украшались драгоценными камнями и шифрами царствующих особ. Эти работы использовались в качестве подарков или почетных наград. Так, большая золотая табакерка с накладным портретом Елизаветы Петровны стала подарком для графа А. Разумовского. Эту исключительно изящную и тонкую работу выполнил знаменитый ювелир XVIII в. И. Позье.

Большинство табакерок украшалось эмалевыми портретами. Лучшим миниатюристом того времени был живописец Оружейной палаты Андрей Овсов. В музее хранится золотая табакерка его работы в виде небольшой удлиненной коробочки. Крышку изделия украшает эмалевая дробница с портретом Петра I (1727 г.).

Другим известнейшим эмальером был Григорий Мусикийский. В Оружейной палате находятся две панагии, украшенные эмалевыми медальонами, исполненными Г. Мусикийским. Один из них изображает Петра I в горностаевой мантии, перехваченной на груди прекрасной пряжкой. На жалованных панагиях с обратной стороны традиционно помещали миниатюрные эмалевые портреты государей. Подобные изображения отличались такой роскошью, что могли сравниться только с орденскими знаками или женскими ювелирными украшениями.

На одной панагии помещен медальон с композицией распятия, подписанный мастером: «1720. Г. М. С. П. Бурх». На обратной стороне подвески большой золотой панагии можно видеть портрет императрицы Елизаветы Петровны, выполненный неизвестным автором.

В XVIII–XIX вв. русские мастера-серебряники, как и их древнерусские предшественники, часто украшали свои работы скаными узорами. Чаще всего это орнамент в виде стилизованных растений или четырехлепестковых розеток, в середину которых любили напаивать капельки зерни.

В собрании Оружейной палаты существуют вещи, целиком созданные из скани. Именно таковы сканый книжный переплет и сундучок. Скорее всего, эти изделия создали мастера северных городов, так как узор этих предметов напоминает сольвычегодские эмалевые изделия.

Ларец. Сольвычегодск. XVII в.

В Москве работали замечательные мастера из Германии, Голландии, Швеции, Франции, Турции и Ирана. Влияние иностранных традиций ощущается в кувшинах работы Афанасьева, Прокофьева, Андреева и Иванова для маленьких царевичей Ивана и Петра. Они отличаются необычной, почти античной формой силуэта, однако круглые медальоны с цветной эмалью на тусклой металлической поверхности исполнены в чисто русских традициях.

Немало подарков делали русским государям иностранные послы. В древности отсутствие подарков расценивалось как «бесчестие государю и государству». Однажды англичанин Александр Флетчер привез с собой только золотые монеты, и Федор Иоаннович усмотрел в этом оскорбление. Он не принял английского посла и отправил его обратно. Но справедливости ради надо отметить, что послы никогда не уезжали без ответных даров, сумма которых всегда превышала стоимость подарков.

В XVI столетии сформировался церемониал приема иностранных послов. В это время был создан Посольский приказ, контролировавший сношения с зарубежными государствами. В письме от 1585 г. Федор Иоаннович сообщает английской королеве: «…и приезжают в наши государства гости с товары из многих государств: Турецкой области, и из Цесаревы, и Францовские, и Ишпанские, и Польские, и Литовские земли, и Кизылбашские, и Бухарские, и Юргенские, и Шамахейцы, и иных многих государств, морем и сухим путем…». О связях России с Западной Европой свидетельствует серебряный кубок Ивана III. Он изображает петуха, головка которого может откидываться назад. Русский мастер вставил в горло чудесной птички эмалевую пластинку, на которой написал имя царя. Предположительно сначала кубок изготовили из страусиного яйца или перламутровой раковины, но хрупкая оболочка разбилась, и ее заменили на серебряную. Скорее всего, этот подарок был создан в Германии в XV в.

В начале XVII столетия торжественные обеды в Грановитой палате были настолько роскошными, что современников поражало их невиданное богатство и обилие драгоценной посуды. Жених Ксении Годуновой, герцог Голштинский Иоганн, отмечал в своем дневнике: «Среди залы, где мы сидели, стоял под сводами великий четырехгранный столп; вокруг него со всех сторон широкий стол… шириною с каждой стороны столпа в две добрые доски… вышиною в 1,5 локтя от земли. На столе этом выставлена была… позолоченная серебряная посуда… доставала она гораздо выше, чем до половины столпа, и один ряд стоял над другим. В сенях, смежных с залою, были также устроены одна над другою полки от 1,5 локтей снизу, и выше чем до половины стен установлены они были кругом со всех сторон и над входною и выходною дверью… непозолоченными большими и малыми серебряными чашами».

С. Иванов. Приезд иностранцев

Коллекция серебряных немецких изделий является одной из самых обширных в музее: в ней более тысячи предметов. Особенно интересны изделия мастеров из Нюрнберга, Аугсбурга и Гамбурга, являвшихся центрами немецкого прикладного искусства эпохи Возрождения. Эти работы отличаются исключительным своеобразием и оригинальностью форм, например существуют кубки и чаши в виде яблок или груш на ножках, в виде переплетенных древесных стволов. Черты готики и Ренессанса объединяет оформление двойного кубка (1520 г.). Верхний кубок одновременно служит крышкой для нижнего. Он предназначался для кравчего, который пробовал вино, прежде чем подать его на стол государя. До настоящего времени в мире сохранилось только три подобных кубка раннего происхождения, из которых один хранится в парижском музее, а другой — в лейпцигском. Но вообще двойные кубки в XVI в. были очень популярны. В этот же период работали знаменитые мастера из Нюрнберга — династия Ямнитцеров. Их изделия считались лучшими из всех, созданных в эпоху Возрождения в Германии. На сегодняшний день во всем мире существует единственный хрустальный кубок в серебряной оправе работы Альбрехта Ямнитцера, обладающий удивительным изяществом и благородством линий. Этот кубок подарили Лжедмитрию на свадебном пиру, и сейчас он хранится в Оружейной палате.

Оружейная палата. Зал западноевропейского серебра

Двойной кубок. Германия. Нюрнберг. До 1541

Кубок. Мастер А. Ямнитцер. Германия. Нюрнберг. Середина XVI в.

Кубок-корабль. Мастер Т. Вольф. Германия. Нюрнберг. 1604–1624

О замечательном мастерстве Кристофа Ямнитцера можно судить по чудесному серебряному сосуду для вина в виде орла. Этот кубок принадлежал датскому королю Христиану IV, однако в Тридцатилетней войне он совсем разорился и поневоле продал часть драгоценностей. В 1628 г. орел был приобретен для казны русского царя.

Кубок-наутилус в виде лебедя. Мастер Э. Ленкер. Германия. Нюрнберг. XVI в.

Гора-курильница. Германия. Гамбург. 1599–1628

Ювелиры Гамбурга создавали свои произведения в духе барокко. Их сосуды и кубки изображают птиц и животных, а в производстве мастера применяют такие необычные материалы, как раковины, скорлупа страусовых яиц. Подобные бокалы во множестве хранились на Казенном дворе и стояли на столах во время пиров, проходивших в Грановитой палате.

Величайшим германским ювелиром XVI в. немецкие искусствоведы считают Якоба Мореса, работавшего в Гамбурге. В мире сохранилось всего шесть его работ, из которых четыре находятся в собрании Оружейной палаты. Три кубка приобрели из сокровищницы короля Христиана IV в 1628 г. Они сделаны в виде ваз, украшенных гирляндами, фруктами и маскаронами. Рог для питья Морес сделал из бивня слона и оправил в серебро. В качестве подставки используется серебряная птица.

Три затейливые курильницы создали гамбургские серебряники. Это крутые горы с замками на вершинах, сделанные из позолоченного серебра. Замки кажутся неприступными, поскольку их охраняют не только сторожевые башни, но и острые скалы. В скалах скрываются маленькие жаровни, куда бросали раскаленные угли и лили благовонные масла, клали благовонные травы.

Украшением зала европейского серебра являются два серебряных барса, высота которых составляет 71 см, а вес — 30 кг. Огромные звери с грозно оскаленными пастями сидят на задних лапах, придерживая передними щит. Головы животных отъемные, поскольку туловище служило сосудом для вина. Эти изделия изготовили английские мастера в 1600–1601 гг. Документ свидетельствует, что барсов приобрели в 1629 г. у английского купца.

В XVI столетии послы и путешественники стали обычными гостями в России. Например, в 1553 г. в Москве побывал первый англичанин — путешественник и мореплаватель Ричард Ченслер. С тех пор не прошло и двух лет, как в Лондоне появилась «Московская компания», которая контролировала торговлю с Россией. Послы и купцы из Англии часто посещали царские дворы Ивана Грозного, Федора Иоанновича и Бориса Годунова. К сожалению, из всего множества посольских даров той поры до нашего времени сохранилось всего девять.

Рог для вина. Германия. Гамбург. Конец XVI — начало XVII в.

Гораздо значительнее собрание английских изделий XVII в. Даже сама Англия не может похвастаться обладанием подобной коллекции, поскольку во время английской буржуазной революции множество ценных изделий погибло или было перечеканено в монеты. В собрании Оружейной палаты представлено 149 предметов, из которых наиболее древним является кубок работы английского мастера 1557–1558 гг., подаренный Антони Дженкинсоном Ивану Грозному в 1560-х гг. Этот сосуд низкий и небольшой по размеру. Его круглая широкая чаша покоится на толстой ножке. В описях эта посуда именуется рассольником и, возможно, применялась для подачи на стол засахаренных фруктов.

Барс. Англия. Лондон. 1600–1601

В коллекции находится большое количество различных форм и размеров кубков на высоких ножках или поддонах. Чаще встречается шарообразная и овальная форма чаш. Кувшины с высоким горлом и крышкой и вытянутые вверх кружки с крышкой украшает сдержанный растительный орнамент. К концу XVII в. свои изделия английские мастера декорируют полуфигурами, купидонами и маскаронами. Голландское влияние прослеживается в таких элементах орнаментов, как тюльпаны и животные. Кстати, с Голландией у России тоже установились прочные торговые связи, о чем свидетельствуют многочисленные кувшины, блюда, тарелки и стопы, исполненные из серебра амстердамскими мастерами, добротные и украшенные крупным чеканным узором на затемненном фоне.

В 1655 г. Россию посетил Павел Алеппский вместе с антиохийским патриархом. Ему было любопытно узнать, что любую подаренную вещь принято отправлять на Казенный двор, причем каждую вещь дьяки снабжают ярлыком, на котором обстоятельно указывается вес изделия, его цена, время и имя дарителя. Павел Алеппский пишет: «Главная причина, почему они так заботливо записывают, та, чтобы не утратилось и чтобы запись сохранилась для будущих веков, чтобы об этом вспоминали, говоря: во дни царя Алексея приезжал антиохийский патриарх и поднес ему то-то и то-то…»

Европейское художественное серебро представляет собой своеобразный архив, свидетельствующий об отношениях России с западными странами. О переговорах с Польшей заставляют вспомнить кубки, лохани и кувшины работы гданьских мастеров и разных городов Германии. После многочисленных шведских посольств в Москве остались блюда с изображениями библейских и исторических сюжетов, рукомои и сосуды для вина, подсвечники с фигурами античных богов и коробочки тончайшей филигранной работы. Истинным шедевром в коллекции шведских изделий является так называемый водяной взвод — настольный фонтан, подаренный Робертом Горном в 1662 г. В основании фонтана находится массивный позолоченный шар, покоящийся на четырех завитках-волютах. Над шаром возвышаются одна над другой три фасонные тарели, поддерживаемые дельфинами и стройными колонками. Над всем этим убранством высится фигура Юпитера, сжимающего в руке пучок серебряных молний. Из молний громовержца брызгало вино или вода, которая потом стекала вниз по тарелям. Изделие было выполнено мастером Петером Ором из Гамбурга и, наряду с гамбургскими курильницами, служило лучшим украшением царского стола, вызывая восторг и удивление гостей.

Чаша-рассольник. Англия. Лондон. 1557–1558

Жемчужиной шведской коллекции по праву считается серебряное чеканное блюдо, широкий борт которого украшает крупный орнамент из живописных плодов и четырех птиц. В середине блюда изображена фигура женщины, стоящей на коленях перед пылающим жертвенником. Сцена озаряется лучами невидимого солнца. Это произведение искусства подарил Карл XII Петру I в 1699 г.

Рукомойный кувшин. Франция. Париж. Первая половина XVII в.

От огромного количества серебра, поступившего в Россию в XVII столетии, до настоящего времени дошло очень немногое. 21 июля 1605 г. в Кремль въехал Лжедмитрий в сопровождении огромной пышной свиты, и немедленно началось безудержное разбазаривание сокровищ Казенного двора. Н. Карамзин утверждает, что самозванец, величающий себя русским царем, «месяца в три издержал более семи миллионов рублей».

В годы войны с Иваном Болотниковым Василию Шуйскому приходилось перечеканивать на деньги золотую и серебряную утварь. Однако наиболее ощутимый урон кремлевской сокровищнице нанесла польская интервенция 1610–1611 гг. Грамота Земского собора 10 марта 1613 г. свидетельствует: «…а царскую казну, многое собранье и с давних лет прежних великих государей наших, царей российских, и их царские утвари, царские шапки и коруны их царское всякое достояние к вам (в Польшу) отослаша, а достальную царскую казну… пограбя, по себе раздели».

Государственные регалии в собрании Оружейной палаты занимают одно из наиболее почетных мест. С давних времен в качестве атрибута царской власти от одного правителя к другому передавался филофеевский крест. Впервые эта святыня была упомянута в духовной грамоте 1428 г. великого князя Василия, сына Дмитрия Донского. Этот крест, который иногда именовался также иконой, был пожалован митрополиту Алексею константинопольским патриархом Филофеем в 1354 г. Митрополит передал крест великому князю Ивану, отцу Дмитрия Донского. Филофееевский крест представляет собой маленький деревянный ящичек, окованный позолоченным серебром и украшенный медальонами с тонкой чеканкой и изображениями святых целителей Кира, Пантелеймона, Косьмы и Дамиана. Святыню создали в XII в. в Византии.

Летописи свидетельствуют, что Иван Калита благословил на царство своего старшего сына золотой шапкой. Духовная грамота Василия II от 1462 г. также содержит упоминание об этой шапке. Как символ мощной власти Русского государства, сбросившего татарское иго, шапка была унаследована Дмитрием, внуком Ивана III. Именно с этих пор золотая шапка превратилась в одну из важнейших регалий государственной власти. Во времена Василия III распространилась легенда о том, что золотая шапка была прислана византийским императором Константином Мономахом в дар киевскому князю Владимиру Мономаху. Константин умер за пятьдесят лет до того, как Владимир стал киевским князем, но эту шапку, конечно, могли прислать из Константинополя и после смерти императора. Эта легенда стала общепризнанной хотя бы потому, что утверждала преемственность власти русских князей от византийских правителей. С 1498 г. шапкой Мономаха венчались на царство все русские государи вплоть до Петра I.

В начале XVII столетия в казне существовало семь золотых царских венцов, но сейчас их всего два: шапка Мономаха и шапка Казанская.

Тулья шапки Мономаха состоит из восьми золотых пластин, каждая из которых представляет собой вытянутый равнобедренный треугольник без вершины. Через дырочки по краям пластин изнутри подшивалась материя. Пластины украшает сканый узор высочайшей сложности, исполненный из золотой проволоки. Предполагают, что пластины принадлежат работе неизвестного восточного ювелира конца XIII — начала XIV столетия. В XVI в. облик этого головного убора был дополнен колпачком с крестом, украшенным драгоценными камнями и жемчугом. Кроме того, в старину шапка имела жемчужные и золотые подвески. Судя по характеру орнамента и особенной тонкости работы, это уникальное произведение ювелирного искусства было, без сомнения, изготовлено в Византии.

С шапкой Казанской связано так же много легенд, как и с шапкой Мономаха. Возможно, ее изготовили после покорения Казанского ханства в 1552 г., когда Иван Грозный вывез в Москву множество знаменитых казанских ювелиров. Во всяком случае, этот головной убор отмечен чертами как восточного, так и русского, московского искусства.

Основу венца представляет несколько вытянутая золотая тулья, декорированная тончайшим резным и черневым вычурным орнаментом в духе истинно восточного изящества. Тулью обрамляют три ряда ажурных фасонных кокошников, именовавшихся в древности «городками», излюбленными не только в русском прикладном искусстве, но и в архитектуре. Каждый такой «городок» украшает большая жемчужина, голубая бирюза или розовый альмандин. Именно такие камни предпочитали использовать восточные мастера. Верх царского убора венчал густо-красный камень — китайская шпинель, которая в 1627 г. была заменена огромным желтым топазом. Что же касается китайской шпинели, то она вошла в состав венца царя Ивана Алексеевича.

Глядя на шапку Казанскую, можно ясно представить роскошь утраченных венцов. В январе 1576 г. посол императора Максимилиана канцлер Ян Кобенцль посетил Ивана Грозного, после чего писал с восторгом: «В минувшем году видел я короны, или митры, святейшего нашего господина в замке Святого Ангела… Видел корону и все одеяние короля католического… видел многие украшения короля Франции и его императорского величества как в Венгерском королевстве, так и в Богемии и других местах. Поверьте же мне, что все сие ни в малейшей степени сравниться не может с тем, что я здесь видел».

После польского и шведского нашествий царь Михаил Федорович прежде всего начал заботиться об изготовлении соответствующих его положению регалий и предметов парадного вооружения. В убранство нового Большого государева наряда входили венец, скипетр, держава, барма, или «диадима», оплечье с запонами, украшенными драгоценными камнями и изображениями святых, платно и саадак. Венец и саадак изготовили в 1627–1628 гг. иностранные мастера, трудившиеся в кремлевских мастерских, однако с полным соблюдением традиций и характера русского искусства. Державу и скипетр также исполнили европейские ювелиры, возможно, в пражских мастерских Рудольфа II, во второй половине XVI столетия. Существует предположение, что эти регалии попали в Россию еще до иноземного нашествия, в 1604 г., поскольку летописи свидетельствуют о подаренных иностранными послами Борису Годунову державе и скипетре.

Венец, держава, скипетр Большого наряда

Торжественная церемония вручения скипетра при венчании на царство появилась в России в период правления Федора Иоанновича, последнего представителя дома Калиты. В качестве царской регалии скипетр упоминается в первый раз в воспоминаниях датского посланника Якоба Ульфельда, посетившего Москву в 1575 г. При приеме посланников «яблоко государево», или держава, находилось на специальной подставке рядом с русским государем. Бармы, или «диадимы», были восприняты от традиций Византии. На Руси их применяли князья во время торжественных выходов. В качестве царской регалии бармы впервые встречаются в свидетельствах 1498 г., а Иван Грозный сделал их элементом официального царского одеяния. Бармы употреблялись до XVIII столетия.

При изготовлении венца для царя Михаила западным мастерам пришлось учитывать вкусы и требования своего венценосного заказчика. Золотая тулья нового венца в форме полусферы обрамлена излюбленными русскими прорезными «городками». На тулье красуются ажурные запоны — золотые медальоны с укрепленными в середине драгоценными камнями, а среди чеканных вьющихся трав размещены изумруды, алмазы, рубины, сапфиры и жемчуг. Кроме этого, «городки» и запоны украшены белой, голубой и зеленой эмалью. Эта несказанная пышность и роскошь была призвана подчеркнуть богатство и могущество правителя.

Держава представляет собой золотой шар, разделенный на две равные части пояском. Наверху «яблоко государево» увенчано высоким крестом. Верхнее полушарие, разделенное на четыре части, украшено чеканкой, изображающей сцены из жизни царя Давида. Держава и скипетр, состоящий из трех соединенных между собой столбиков, буквально усыпаны драгоценными камнями и эмалью.

До наших дней дошли записи о ежедневных «выходах государей, царей и великих князей Михаила Федоровича, Алексея Михайловича, Федора Алексеевича», исходя из которых можно заключить, что в середине XVII столетия использовались 5 венцов и барм разных степеней. Правитель выбирал тот или иной головной убор в зависимости от значительности предстоящей церемонии или посла. Таким же образом отдавалось предпочтение тем или иным бармам — особо торжественным, белым, атласным с золотом и драгоценными камнями либо простым, синим или фиолетовым, расшитым золотыми и серебряными нитями.

Каждый новый правитель не оставлял царские регалии неизменными, но непременно обновлял их или заказывал новые. В 1657 г. Алексей Михайлович сделал заказ константинопольскому мастеру выполнить новые регалии: державу, скипетр, посох и бармы с использованием золота, драгоценных камней и изумрудной эмали. Только шесть золотых массивных медальонов для барм обошлись казне в 18 325 рублей золотом. В то же время даже всеми признанный и талантливый кремлевский мастер получал в год не более сорока рублей. В 1664 г. посол Англии Чарльз Карляйль побывал на приеме в Кремле и не мог сдержать своего изумления: «Мы были поражены при виде такого блеска и великолепия. Действительно, это преисполнило нас восхищения, и блеск драгоценностей… нас ослепил так сильно, что мы почти потерялись среди этого бесподобного сияния света и славы…»