Московский Кремль

Конный портрет царя Алексея Михайловича. XVIII в.

В 1682 г. произошло венчание на царство одновременно двух братьев-соправителей — Ивана Алексеевича и Петра Алексеевича. Для церемонии пришлось срочно изготовить «шапку Мономаха второго наряда», которая представляла собой точную копию первой, но с гладкой тульей, украшением которой были только драгоценные камни и жемчуг.

Поскольку Иван Алексеевич был слаб здоровьем, то в 1684 г. специально для него изготовили более легкий венец — шапку алтабасную. Тулью шапки мастера сделали из серебристой парчи и прикрепили к ней запоны-«городки» с эмалью и драгоценными камнями. Эти «городки» своей формой и техникой исполнения напоминают украшения венца Большого государева наряда.

В 1689 г. для царевичей Ивана и Петра были изготовлены два алмазных венца. Украшение венца Петра Алексеевича состоит из 800 алмазов, составляющих сложный узор из цветов, листьев и двуглавых орлов. Это убранство искрится, сверкает, переливается, неожиданно вспыхивает синими, красными и желтыми огнями, поражая зрителей великолепием и ни с чем не сравнимой красотой.

Реформы Петра I затронули все стороны жизни русского общества, причем коснулись они и торжественной церемонии венчания на царство. В 1721 г. царь провозгласил Россию империей, подобно прочим европейским державам, а потому в это время появился обряд коронации с изменением форм государственных регалий. Бармы сменили мантии, а шапку Мономаха не возлагали на голову царя, а несли впереди во время торжественной процессии.

В 1724 г. для коронации первой русской императрицы Екатерины I изготовили первую русскую корону из позолоченного серебра. В 1730 г. для Анны Иоанновны выполнили новую корону, в декоре которой использовались 2536 алмазов, 4 яхонта, 17 рубинов и 5 шпинелей.

В кладовых царского Казенного двора вместе с Большим нарядом бережно хранились и царские троны. Согласно описи, для церемонии венчания на царство Алексея Михайловича с Казенного двора взяли «Стул костяной… диадема первая, шапка Мономахова…» Видимо, здесь речь идет о стуле, получившем впоследствии название «трон Ивана Грозного». Это самый древний трон среди всех находящихся в музее. Это кресло, сплошь оклеенное пластинами из резной слоновой кости, изготовлено в XVI столетии западноевропейскими мастерами. По легенде, этот трон привезла Софья Палеолог, вторая жена Ивана III, но документального подтверждения этого факта пока не обнаружено. Только С. Гербертштейн пишет, что Василий III принимал его, восседая на троне из слоновой кости. Мастера украсили трон резными изображениями с библейскими сюжетами и фантастическими животными — тритонами и гиппокамами, которые часто использовались в декоративном убранстве эпохи Возрождения. В 1642 г. при обновлении трона к его убранству добавились пластины с батальными сценами.

Следующий трон был прислан в 1604 г. шахом Аббасом I как подарок для Бориса Годунова. Этот изящный трон скорее похож на высокий табурет с низкой спинкой. Мастера оковали его золотыми листами, покрытыми тисненым растительным узором, бирюзой и драгоценными камнями из коллекции персидских правителей.

И. Глазунов. Иван Грозный

Трон Ивана Грозного. XVI в.

Трон Михаила Федоровича ранее принадлежал Ивану Грозному. Его прислал в подарок иранский шах. В начале XVII в. царское кресло переделали. Оно обито золотой басмой со вставками из хризолитов, турмалинов, опалов, жемчуга и бирюзы. Алексей Михайлович любил брать этот трон с собой в походы. В XVIII–XIX столетиях кресло использовалось при коронации императоров и императриц.

Одно из истинных сокровищ Оружейной палаты — алмазный трон, принадлежавший Алексею Михайловичу. Это произведение искусства преподнес в дар купец Страдов по поручению армянской торговой компании в Исфагании. Кресло с высокой спинкой покрыто ажурными золотыми и серебряными пластинами. В его украшении присутствуют 800 алмазов, множество рубинов и бирюзы. Боковые стенки декорированы иранскими миниатюрами, а на черном бархате спинки два вышитых гения поддерживают жемчужную корону. Под короной изображен щит с надписью, прославляющей Алексея Михайловича, и датой — 1659 г. Стоимость трона в прежние времена составляла 22 598 рублей 21 алтын.

На самом деле существовало немало царских кресел, кроме описанных, которые обычно ставились на возвышении, под покровом из дорогих тканей и позолоченного серебра, украшенные литыми изображениями гербовых орлов.

Трон Бориса Годунова. До 1604

За десятки лет в казне накопилось огромное количество такого серебра. В 1682 г. из него немецкие мастера выполнили единственный в мире двойной трон для малолетних царей Ивана и Петра. К сиденьям трона ведут три ажурные ступени. Легкая сень с чеканкой, изображающей всадников, птиц и фантастических животных, покоится на витых колонках. Перед троном возвышаются три мощных столба-стоянца, увенчанных двуглавыми орлами, украшенных прорезным орнаментом и выгравированным узором. Столбы использовались как подставки для двух царских скипетров и одной общей державы. Интересно, что в спинке правого сиденья прорезано маленькое окошко, скрытое занавеской. Скорее всего, во время торжественных приемов за царским троном находился человек, сообщавший юному Петру правильные ответы. До 1706 г. двойной трон хранился в Грановитой палате, а затем был передан в Оружейную.

В старину все подарки и изделия мастеров сначала приносили в покои государя, после чего царь решал, какая вещь и где будет храниться. Вещи, оставшиеся во дворце, поступали в распоряжение специально учрежденной Постельной казны. Первое упоминание об этой казне встречается в завещании Ивана III от 1504 г.: «…что ни есть также и в моей казне Постельной, что ни есть икон и крестов золотых и золота, и серебра, и платья, и иные рухляди… то все сыну моему Василью». Итак, в Постельной казне хранились особо чтимые семейные иконы, ювелирные изделия, вещи для повседневного обихода, одежда и постельные принадлежности.

Уже никогда не удастся точно установить, какое количество ценных икон находилось в теремах царя и царицы. Известно, что только Алексею Михайловичу за период его правления было подарено 8200 икон, которые в XVII столетии отдали на хранение в Образную палату. Если умирал кто-либо из членов царской семьи, то иконы владельца, как правило, жертвовались в монастыри или храмы.

Например, в 1648 г. у Алексея Михайловича родился сын Дмитрий. В честь этого события царь заказал для супруги икону «Вседержитель» в золотом окладе, украшенном рельефными изображениями святых посреди эмалевых цветов и трав. Одеяния Вседержителя исполнены из прозрачной изумрудной эмали, которая наиболее часто использовалась в середине XVII столетия. Настроение радости и торжественности создает такое убранство из разноцветных эмалей, драгоценных камней и мерцающего золота. Как говорил Павел Алеппский, эта икона «приводит ум в изумление». Маленький царевич прожил только год, и после его смерти икону передали в кремлевский Архангельский собор. В 1919 г. икону «Вседержитель» определили в Оружейную палату. Личные иконы царевен Софьи, Марии и Екатерины Алексеевны оказались в Новодевичьем монастыре, где все они умерли.

В личных покоях государей существовало множество братин, ковшей, стаканов, чар, кувшинов и рукомоев. На женской половине находились баночки и коробочки для румян и белил, большие и маленькие ларцы для украшений. Долгое время в покоях Алексея Михайловича стояла чаша — подарок патриарха Никона (1653 г.). В 1686 г. царевна Софья настояла, чтобы этот сосуд был подарен царями Иваном и Петром князю Василию Голицыну в благодарность за заключение мирного договора с польским королем. Через несколько лет князя насильно отправили в монастырь, а чаша в числе прочего имущества стала достоянием казны.

Эта чаша по размеру небольшая (8,4 см высотой); ее форма напоминает распускающийся цветок, а поверхность покрыта крупными чеканными ложками с изумрудной эмалью. По этому прозрачному фону рассыпаны разноцветные эмалевые цветы. Венец чаши с надписью украшают два изумруда и два сапфира, а несколько ниже, на финифти, красуются небольшого размера алмазы и рубины. Сверкание драгоценных камней и блеск эмали на ложках придают чаше необыкновенную яркость и нарядность.

Разноцветная эмаль во второй половине XVII в. становится одним из наиболее любимых декоративных элементов. В Москве почему-то не получила распространения такая техника, как роспись по эмали. Центром росписи по эмали стал Сольвычегодск, где проживали знаменитые промышленники Строгановы, откуда в Кремль поступали подношения эмальеров.

Эти эмали носили название усольских, и их техника отличалась своеобразием. На непрозрачную эмаль наносился темный контур рисунка, который затем расписывался красками. Сквозь цветную эмаль просвечивал темный контур, который создавал ощущение графичности рисунка, благодаря чему изображение становилось похожим на раскрашенную гравюру. В такой же технике исполнялись миниатюры в рукописях того времени. На росписях чаш, баночек, тарелок и ларцов мастера рисуют аллегорические, сказочные и библейские персонажи, животных, почти всегда окруженных разноцветными цветами. Часто рисунки сопровождают разъяснительные надписи, как на лубочных листах. Одна из тарелок, хранящихся в собрании Оружейной палаты, изображает пять чувств человека. Фон изделия теплый — охристый и красный — либо холодный — изумрудный, голубой и синий. Форму изделия подчеркивают вьющиеся на несоразмерно длинных стеблях роскошные листья и цветы ирисов, ромашек и подсолнечника.

Среди личных вещей очень интересным представляется ларец, расписанный птицами среди трав и цветов. Возможно, в старину женщины хранили здесь перстни, сережки, ожерелья и рясны — длинные жемчужные подвески к женским головным уборам. На Руси существовал обычай подвешивать рясны из жемчуга к головным уборам царевен и царских невест и к венцам икон, изображающих Богоматерь.

Рясны, хранящиеся в Оружейной палате, представляют собой замечательные образцы прикладного искусства. Это серебряные позолоченные ленты, длина которых достигает 40 см, ширина — 5,5 см. Они унизаны замечательным крупным жемчугом. Иногда в жемчуг включаются ряды золотых ромбовидных пластинок, покрытых черневым травным узором, со вставками из альмандинов и бирюзы. В верхней части рясны крепятся к золотым пластинам-луницам, украшенным чернью, изумрудами и альмандинами. Надпись на обороте одной из луниц сообщает, что данные рясны были вложены в 1615 г. в костромской Ипатьевский монастырь родоначальником династии Романовых Михаилом Федоровичем и его матерью инокиней Марфой. Этот вклад сделан не случайно: с Ипатьевским монастырем у Михаила Романова были связаны совершенно особые воспоминания. В 1613 г., находясь там в уединении, юный Михаил Романов получил известие о своем избрании на царство.

Вообще жемчуг был излюбленным украшением на Руси. Жемчугом унизывались и платья, и головные уборы, и одеяния духовенства. Иностранные гости всегда были поражены, видя подобное обилие серебристых блестящих зерен. Например, описывая наряд царицы Ирины Годуновой, архиепископ Арсений Элассонский вспоминал: «Сладостный трепет объял всех… Одежда государыни… была усажена драгоценными жемчугами и посреди украшения блистали превосходные драгоценные каменья…».

Оплечье фелони. Шитье жемчугом. Россия. XVII в.

Француз Маржерет, проживавший в Москве с 1590 по 1606 г., пишет: «Я видел в этой казне до пятидесяти царских платьев, вышитых вместо позумента драгоценными узорами, видел одежды, унизанные жемчугом сверху донизу или на фут, полфута и пальца четыре во всю окружность, с полдюжины покрывал, усыпанных жемчугом, и другие подобные вещи».

Жаль, что эти чудесные одеяния до нашего времени не дошли. Едва устарев, они продавались, с обветшавших снимали украшения, чтобы перенести их на новые. Свои парадные одежды цари часто преподносили в дар митрополитам и патриархам, чтобы их переделали на церковное облачение. Сохранился единственный кафтан XVI в., изготовленный из иранского атласа и принадлежавший царю Федору Иоанновичу.

От XVII столетия сохранилось гораздо больше вещей. Наиболее интересен из них налатник Михаила Федоровича. Это единственный сохранившийся в мире образец налатника, который царь и знатные люди надевали поверх брони. Изделие выполнено из красного атласа и расшито золотыми нитями. Подкладка сделана из голубой тафты. Этот налатник брал в военные походы и Алексей Михайлович. В собрании Оружейной палаты существует и модная в 1670–1670-х гг. ферязь — длинная верхняя одежда с чрезмерно длинными рукавами, которые могли откидываться назад или завязываться за спиной. Летом ферязь надевали поверх кафтана.

О парадном царском одеянии можно составить мнение по платну молодого Петра I. Оно предназначалось для венчания на царство и приема иностранных послов. Платно делалось в виде длинной рубахи и создавалось из самых дорогих тканей. Рукава были короткими и широкими. Для Петра I платно изготовили из венецианской парчи, подаренной гетманом Мазепой. Полы, подол и рукава одежды обшиты серебряным кружевом, пуговицы исполнены из изумруда и золота с рубинами. Когда-то полы, подол и рукава украшали золотые пластинки, украшенные драгоценными камнями и эмалью. Последними образцами моды XVII столетия являются три кафтана, также принадлежавшие Петру I. Их фасон напоминает фасон платна. Рядом с этими изделиями находится черный бархатный костюм, состоящий из штанов до колен, короткой куртки и высоких ботфортов, сшитых царем собственноручно.

4 января 1700 г. Петр повелел специальным указом обязательно носить всем, исключая духовенство и крестьян, одежду немецкого образца. Таким образом, в XVIII столетии на смену привычному царскому и боярскому платью пришла западная мода. Один из образцов этой реформы — костюм царя, сшитый из голубой шелковой ткани и отделанный серебряным галуном.

В Москве большинство населения считало древние обычаи неприкосновенными, а потому царские указы вызывали у людей протест. В то же время в новой столице России, в Петербурге, европейские обычаи прививались на удивление быстро. Через несколько лет после петровского указа столичные модники и модницы могли перещеголять своим убранством даже французов.

В первой половине XVIII в. мужской костюм состоял из коротких штанов до колена, камзола и узкого длинного кафтана с широкими фалдами.

Женский костюм этого времени состоял из лифа с костяными пластинами, глубоко открытой грудью и короткими рукавами, а также длинной просторной юбки, к которой в особо торжественных случаях крепился шлейф, причем чем знатнее была обладательница наряда, тем длиннее становился шлейф.

Гардероб Петра II чрезвычайно многочислен. В Оружейной палате представлены кафтаны, камзолы, штаны и чулки царя. Эти изделия выполнены из шерсти, бархата и парчи, а покрывает их золотое и серебряное шитье и кружево.

Кафтаны и камзолы императора Петра II. 1727–1730

Коронационное платье Екатерины II. 1762

В коллекции музея хранятся коронационные платья Екатерины I и Анны Иоанновны.

Они исполнены в духе европейских образцов. Форма платьев достаточно проста, но впечатление роскоши создается благодаря изысканным украшениям. Так, платье Екатерины I сшито из алого шелка, украшенного серебряным шитьем. Одеяние Анны Иоанновны создано из золотой парчи, покрытой роскошным золотым кружевом ручной работы.

Елизавета Петровна затмила расточительностью и богатством своих венценосных предшественниц. По свидетельству историка В. О. Ключевского, после ее смерти осталось 15 тысяч платьев, два сундука чулок и куча неоплаченных долгов.

В музее хранится и платье Екатерины II. Оно предназначалось специально для встречи турецкого посла после окончания победоносной русско-турецкой войны (1775 г.). Это парадное платье украшали бриллианты и 4200 жемчужин.

Мужские костюмы отличались не меньшей роскошью, чем женские. В их декоре использовались драгоценные камни и пуговицы из алмазов. Такие одеяния часто выписывались из Франции, и цена подчас являлась поистине баснословной.

В середине XVIII столетия появилась мода на фижмы. Эта форма была неудобной и почти уродливой, однако полностью соответствовала стилю рококо, который в этот период господствовал в Европе и в России. Мода на фижмы требовала постоянных поставок китового уса. В 1722 г. в Голландии даже пришлось специально организовать общество по его добыче.

В Оружейной палате хранится несколько образцов подобных платьев. Владелицей одного из них была Елизавета Петровна, а двух прочих — венчального и коронационного — Екатерина II. Эти одеяния мастерицы исполнили из серебряной ткани — глазета и парчи. В качестве украшения использован золотой позумент, вышивка и шитые накладные двуглавые орлы. Фижмы этих огромных платьев достигают в размахе 1,5 м.

Коронационное платье Екатерины I. 1724

Конец XVIII — начало XIX столетия отмечены влиянием стиля классицизма и, как следствие, увлечением античностью. В прошлое отошли роскошные одеяния из шелка и парчи, с фижмами и кружевными оборками, с золотой и серебряной вышивкой. Их сменили платья, напоминающие греческие туники. Этот фасон был прост и рационален, а прямые формы мягко намекали на очертания тела. От талии вниз мягкими складками опускался длинный шлейф, который модницы надевали как жилетик. Именно таково коронационное платье 1801 г., предназначенное для супруги императора Александра I. Коронационные платья было не принято изготавливать из тонкой прозрачной ткани. Это одеяние мастерицы выполнили из серебряного глазета, который украсили серебряной вышивкой, блестками и тончайшими нитяными кружевами.

В первой трети XIX столетия мода снова претерпела изменения. Форма платьев стала почти идеально прямой, с высокой талией и короткими пышными рукавами. Длинный шлейф по-прежнему спускался от самого лифа. Образцом этого стиля служит коронационное платье, изготовленное для супруги императора Николая I.

С середины XIX столетия при русском дворе стал использоваться официальный женский костюм, стиль которого можно определить как ложнорусский. Одеяния, представленные в Оружейной палате, созданы из серебряной ткани с украшениями из нитяных кружев, блесток и жемчуга.

Что же касается русских государей, то с XVIII столетия в качестве коронационной одежды они использовали военный мундир лейб-гвардии Преображенского полка, причем чин соответствовал чину обладателя костюма. Неотъемлемой частью коронационного одеяния являлась мантия, или порфира, из золотой парчи, или глазета, ворот, полы и подол которой обрамлял горностай. Мантия заменила собой древние бармы. Ее ввел Петр I в связи с коронацией своей супруги Екатерины I. Эти мантии были настолько длинны, что во время торжественных церемоний их несли сразу несколько высших сановников.

Во второй половине XIX столетия одеяния вновь приобретают вычурность и причудливость форм, которые создавались с помощью бесчисленных оборок и драпировок. В это время мастера предпочитают использовать гладкие ткани, лишенные узоров.

В музее существует поистине уникальная мантия, выполненная из серебряного плетеного кружева французскими мастерами. Это великолепное одеяние принадлежало императрице Елизавете Петровне.

Очень любопытен маскарадный костюм Екатерины I. Он состоит из кафтана, юбки и камзола. Поражают роскошью кафтаны и камзолы, принадлежавшие императору Петру II. Они созданы из бархата, парчи и сукна, а в качестве украшений используются золотые и серебряные кружева.

В качестве фона для царских одеяний используются русские шпалеры, созданные из разноцветной шерсти и шелка. Техника обработки шпалерных изделий отличалась чрезвычайной трудоемкостью и сложностью. Порой мастер в течение целого года мог выткать не более одного квадратного метра ковра. Кроме того, мастер непременно должен был обладать художественным чутьем и вкусом, чтобы подбирать идеально подходящие друг к другу оттенки шерсти и шелка. Существуют такие искусные шпалеры, в которых можно насчитать до 14 тысяч цветовых оттенков. Исходя из этого, русские шпалеры являлись очень дорогостоящими изделиями, и приобрести их могли только чрезвычайно состоятельные люди.

Шпалерная мануфактура была основана в Петербурге в 1715 г. Чтобы подготовить квалифицированных ткачей-мастеров, опытные мастера брали в ученики детей из Малороссии или сирот.

Особое место в собрании Оружейной палаты занимают одеяния церковных иерархов. При их изготовлении использовались в основном византийские, иранские и турецкие ткани.

Например, из византийской ткани сшит саккос — длинная одежда с короткими широкими рукавами и круглым воротом — первого московского митрополита Петра. Это наиболее древняя из одежд музейной коллекции. Саккос сшили в 1322 г. из светло-синего атласа, поверхность которого покрыли золотыми полосами с крестами в кругах. Одеяние выглядит особенно красивым из-за гармоничного сочетания серебряных золоченых нитей орнамента и голубого шелкового фона.

Саккос митрополита Петра. Россия. 1322

Саккос патриарха Никона. Конец XVI — начало XVII в.

Одежда митрополита Алексия была сшита в 1364 г. Ее отличает интересная вышивка в виде крестов и углов. На зарукавьях и подольнике исполнен жемчужный орнамент, в который искусные мастера включили золоченые дробницы с перегородчатой эмалью. Подобные украшения рассыпаны и по всему саккосу. Дробницами оформлены епитрахиль и поручи митрополита Алексия.

Два саккоса митрополита Фотия (1408–1431 гг.) усеяны вышивками, причем на одной одежде изображен митрополит Петр, а на другой великий московский князь Василий Дмитриевич, его супруга Софья Витовтовна, дочь князя Анна и ее муж, будущий император Византии Иоанн Палеолог, что является ярким свидетельством политических и культурных связей Московского государства и Византии.

Саккос митрополита Симона (1496–1431 гг.) мастера сшили из темно-вишневого атласа, заткали золотыми крестами и красными клеймами в виде сердца с серебряными завитками. В этом одеянии объединяются византийские и восточные мотивы как в отношении узора, так и яркого колорита.

Любопытны два саккоса, принадлежавшие митрополиту Дионисию (1581–1586 гг.), где элементы поздневизантийского стиля в изображении Христа, Богоматери и креста сочетаются с иранским растительным орнаментом. Такие ткани создавались в Иране специально для России. В 1583 г. оба одеяния Иван Грозный вложил в кремлевский Успенский собор в память о своем убитом сыне, царевиче Иване Ивановиче. Из иранских тканей с мелким растительным или геометрическим орнаментом сшиты голубой шелковый стихарь с узором из гвоздик и фелонь, на серебристом фоне которой рассыпаны сердцевидные украшения посреди цветов, а также стихарь из полосатого шелка с мелкими цветами.