Московский Кремль

И. Репин. Иван Грозный и сын его Иван 16 ноября 1581 года

Часто одеяния церковных иерархов выполнялись из турецких тканей, очень декоративных, с резкими контрастами в расцветке и крупными узорами. Одним из лучших образцов, представленных в Оружейной палате, является темно-красный атлас фелони с золотыми разводами. Это облачение Борис Годунов вложил в 1602 г. в Архангельский собор.

Такой же атлас можно увидеть в так называемом коломенском саккосе патриарха Никона, который преподнес ему в подарок царь Алексей Михайлович в 1653 г.

Турецкий бархат фелони XVII столетия усыпан крупными остроовальными клеймами, в обрамлении которых расположены изысканные гвоздики и тюльпаны.

Рядом с саккосами зрители видят изобразительное шитье: надгробные пелены, покровы, воздухи и плащаницы, на которых мастера вышили с использованием серебра, золота и разноцветного шелка библейские персонажи или даже отдельные, порой достаточно большие композиции.

Искусство шитья было для Руси традиционным, а русские вышивальщицы всегда отличались тонкостью вкуса и виртуозностью художественного исполнения. Техника вышивки, невероятно разнообразная, на Руси прошла долгий путь развития. Так, в XIV–XV столетиях в этом виде декоративного искусства применялись в основном разноцветные шелка, а золотом и серебром вышивались лишь отдельные детали. В XVI в. мастера начали использовать золото значительно интенсивнее, а еще через 100 лет золото покрывало ткань уже практически сплошь.

Наиболее ранним памятником, хранящимся в собрании Оружейной палаты, считается Пучежская плащаница, датированная 1441 г. Когда-то она являлась собственностью новгородского епископа Евфимия. Композиция плащаницы проста и благородна, фигуры исполнены изящества и грациозности движений, а шелковые нити изысканны и многообразны по расцветке.

Пучежская плащаница. 1441

Редким и оригинальным образцом служит вышитая икона XV в., изображающая Димитрия Солунского. Все перечисленные вышивки скорее похожи на живописные работы и являются лучшими примерами не только русского, но и мирового изобразительного искусства.

Еще одна замечательная работа мастеров XVI столетия — небольшая по размеру пелена, изображающая Богоматерь Одигитрию. Изображение создано при помощи разноцветных шелков с применением тончайшего пряденого золота. Черную бархатную кайму украшают небольшие гладкие дробницы, окаймленные жемчугом.

В конце XVI столетия особенной популярностью пользовались воздухи и покровы, особенно те, что делались в традициях так называемой годуновской школы с ее исключительной техникой исполнения и пышностью, характерной для произведений русского прикладного искусства конца XII столетия.

Изысканна икона XVII в., представляющая Богоматерь с младенцем. Светлый шелк мастера использовали только при отделке рук и лица, а все остальное пространство заполняет золото, благодаря чему у зрителя создается ощущение сплошной металлической поверхности.

Прежде чем за работу принималась вышивальщица, над будущим произведением искусства трудились художники-знаменщики и словописцы, которые наносили на ткань заказанную композицию, причем каждый из этих мастеров привносил в изображение собственную творческую индивидуальность и оригинальное художественное видение. Это становится наглядным, если осмотреть надгробный покров с изображением митрополита Алексия. Известно, что изображение митрополита знаменил выдающийся русский художник Степан Резанец, известный своим участием в росписях Архангельского собора в 1666 г. Вышивку исполнила золотошвея Царицыной мастерской палаты Степанида Петрова. Эта искусная мастерица не только старалась точно исполнить замысел знаменщика. Сколько потребовалось искусства и художественной проницательности, чтобы сделать в высшей степени гармоничным сочетание золота и шелковых нитей, жемчуга и драгоценных камней, чтобы рисунок стал живым и выразительным! Кроме того, русские мастерицы владели секретами самых разнообразных швов золотного шитья. Узоры были многообразны и неповторимы, что как нельзя лучше свидетельствовало о высочайшем художественном вкусе золотошвей.

Чаще других среди персонажей художественного шитья встречаются изображения московских митрополитов, патриарха Никона, князя Ивана III, Василия III, царевича Димитрия. Портреты всех этих деятелей являются достаточно условными, впрочем, условная манера изображения персонажей характерна для русского искусства этого времени.

В XVII столетии искусство вышивки достигло высшей точки своего развития, и часто золотошвеи целиком покрывали одеяния изысканными сплошными узорами. В подобной манере исполнен саккос 1655 г., хозяином которого являлся патриарх Никон. Интересно, что облачение сделано из холста, однако производит впечатление роскошной изысканной ткани, поскольку поверхность сплошь покрывают золотые нити. Завершает впечатление богатства отделка из жемчуга, которая контуром обрамляет изображения святых.

В XVI–XIX столетиях одеяния часто шились из итальянских, испанских и французских тканей, причем итальянские пользовались репутацией наиболее ценных. Из них исполнялись парадные одежды для правителей, духовенства и знатных бояр.

Редкий образец подобной работы — бархатный саккос митрополита Макария (1543–1564 гг.). Вертикальные полосы его орнамента затканы золотом и бархатными вьющимися побегами растений. Итальянская парча часто украшается очень тонкой металлической серебряной либо золотой проволокой (алтабасами), либо пряденым золотом (аксамитами). Образцами алтабасов, хранящихся в Оружейной палате, являются саккос митрополита Антония (1577–1580 гг.) и саккос, принадлежавший первому русскому патриарху Иову (1589–1605 гг.). Коллекция аксамитов Оружейной палаты по праву считается самой богатой и самой многочисленной в мире. Особенное великолепие этим одеждам сообщают рельефные узоры, составленные из золотых петель. Из петельчатого аксамита исполнен саккос патриарха Никона (1654 г.). Ткань покрывают широкие листья и растительные побеги в красном контуре. Кроме того, декор этого облачения завершают жемчуга, драгоценные камни и золотые дробницы. Вес одежды церковного иерарха составляет 24 кг.

Испанские ткани и узором, и фактурой напоминают итальянские. Легкость и изящество свойственны атласному саккосу 1643 г., украшенному аксамитами. Три плавные изгибающиеся линии узора в местах пересечения сплетаются посредством маленьких корон, выполненных из золотых петель.

С середины XVII столетия мода на итальянские ткани начала постепенно отступать. Наступило время более легких и изящных французских тканей, лучшие из которых производились в Лионе. В собрании Оружейной палаты хранится парча на фелони XVIII в. Ее узор представляет собой крупные цветы, листья и плоды, сверху затканные шелками насыщенных цветов — лилового, розового, голубого, зеленого.

В XVIII–XIX вв. одежды для русского духовенства часто исполняются из бархата и парчи. В качестве орнамента в это время мастера очень любят использовать гирлянды из лент и кружев, а также различные стилизованные изображения роз. И, конечно же, непременным украшением церковных одеяний служили драгоценные камни и жемчуг, используя который мастерицы создавали исключительные по технике и сложности узоры.

Во все времена жемчуг считался излюбленным и наиболее часто встречающимся элементом украшения русской одежды. Впервые шитье жемчугом упоминает летопись X столетия, но, без сомнения, существовало оно и ранее. В вышивках использовался как мелкий, так и крупный жемчуг. Мелкий добывали на реках. Крупный жемчуг привозили с Черного моря (кафимский жемчуг), из Персидского залива (гурмыжский жемчуг). Благодаря таким украшениям узор становился рельефным и отбрасывал таинственные светотеневые блики. В XVII в. жемчужные орнаменты являли собой свободно раскинувшиеся травы и цветы; их стебли прихотливо изогнуты, а листья кажутся необычайно пышными и сочными.

Шитье этого времени настолько рельефно, что напоминает скорее чеканку на металле. Оплечье одной из фелоней выполнено из черного бархата, покрытого роскошным жемчужным убранством. Из жемчуга созданы густые ветви, усыпанные маленькими цветами из алмазов. Эту драгоценную фелонь царь Михаил Федорович вложил в Новоспасский монастырь. Рисунок фелони настолько прекрасен, что считается признанным виртуознейшим образцом русского декоративного шитья XVII столетия. Это произведение искусства создала одна из золотошвей Царицыной мастерской палаты в тот период, когда деятельность кремлевских мастерских достигла пика своего развития.

Жемчугом было принято расшивать не только одежду церковных иерархов, но и головные уборы — митры и поручи — непременное дополнение парадного патриаршего облачения.

К XVIII в. жемчуг все реже применялся в шитье и лишь отдельные вещи отличались значительностью, присущей искусству предыдущего столетия. Так, в 1770 г. Екатерина II подарила красную бархатную фелонь митрополиту Платону. Одеяние украшено жемчужным узором, представляющим собой ромбовидные клетки. Внутри каждой такой клеточки размещена крохотная веточка розы или гроздь винограда. В центре красуется вензель императрицы. На оплечье расположен большой крест, декор которого состоит из массивных изумрудов в обрамлении роз и густых ветвей, выполненных из жемчуга. Здесь жемчужины нашиты не на ткань, а на специальный шнурок. Подобная техника позволяет создать эффект дополнительной рельефности. В целом мастерица украсила эту фелонь 150 580 жемчужинами. Технике исполнения присуща тонкость и совершенство исполнения замысла. Известно, что эту дорогую изысканную работу исполнила придворная золотошвея из Петербурга Дарья Лихновская.

Большинство старинных предметов дошли до настоящего времени в значительно обветшавшем состоянии: золотые и серебряные нити перетерлись, жемчуга осыпались, дробницы помялись. Многим одеяниям удалось вернуть первоначальный вид благодаря стараниям знаменитого реставратора по тканям М. Г. Баклановой.

В жизни царского двора XVI–XVII столетия важнейшую роль играли выезды государя. В это время правитель открыто появлялся перед народом во всем блеске своей власти и могущества.

Сохранилось описание одного из дворян свиты датского принца Иоганна выезда Бориса Годунова 6 октября 1602 г.: «Поезд открывался 600 конными людьми по три в ряд… затем следовали 25 заводных лошадей под дорогими покрывалами. Лошадей вели столько же богато одетых конюхов. Затем везли пустую золоченую карету… Наконец явился и великий князь. Его везли на белых лошадях. Карета его была обшита бархатом, и верх ее опирался на четыре подпоры, украшенные серебряными шарами. На полчаса езды следовала царица в великолепном, просторном, везомом десятью белыми лошадьми дорожном экипаже, перед каретою вели 40 богато украшенных заводных лошадей весьма богато одетые конюхи. Затем в плотно закрытой карете ехала царевна Ксения. Карета была запряжена восемью красивыми лошадьми. Сопровождавшая царицу и царевну свита ехала верхом на белых лошадях. Процессию замыкали 500 всадников».

А секретарь римского посольства Лизек был потрясен при виде выезда царя Алексея Михайловича в Троице-Сергиев монастырь. Он отмечает: «Следующий поезд привел нас всех в изумление — впереди ехал конюший, за ним вели 62 превосходных коня, на которых вся сбруя и попоны горели в золоте и серебре». Датчанин Моис Гей писал: «А как потом вели государеву конюшню, то на лошадях арчаки и чепраки и весь наряд унизан жемчугом и драгоценными камнями».

Чтобы изготавливать и хранить драгоценное убранство, предназначенное для царских выездов, предназначалась Конюшенная казна, которую возглавлял конюший боярин. Его должность в Московском государстве считалась высокой и престижной. Например, во времена правления Федора Иоанновича его конюшим служил Борис Годунов.

Конюшенный приказ образовался в конце XV столетия. Его преобразовали из Конюшего пути, который упоминают в своей грамоте сыновья Ивана Калиты в 1341 г.

К середине XVII столетия усилились дипломатические связи Русского государства с зарубежными странами, в связи с чем достиг высшей точки своего расцвета и Конюшенный приказ. В его ведении к тому времени находились более 40 тысяч лошадей, «годных для войны». Существовали и специальные лошади для царского двора: 150 для выезда государя, 50 — для царицы, 100 — для послов. Для парадных выездов использовалась 1000 лошадей — «особых, береженых».

В мастерских при Конюшенном приказе лучшие мастера изготавливали великолепное конское убранство и экипажи. Если обратиться к «Записке о царском дворе, церковных чинах, приказах и войне» (1610 г.), то она свидетельствует: в Конюшенном приказе в это время работали 74 мастера. Упоминаются также имена некоторых этих мастеров: серебряного дела — Артамон Яковлев, Петруша Митрофанов и Харитон Матвеев, золотарь Филька Петров, мастер каретного дела Ивашка…

В Оружейной палате хранится седло, относящееся ко времени Ивана Грозного и являющееся самым древним. Изделие обтянуто вишневым бархатом, поверх которого мастера вышили серебром двуглавых орлов, вьющиеся травы и единорогов. Историк В. Н. Татищев предполагает, что единорог был изображением личного герба Ивана Грозного. В музее можно увидеть и седло Бориса Годунова с чеканными масками львов.

Эти седла по своей конструкции значительно отличаются от европейских, так как последние рассчитаны на жесткую посадку всадников, закованных в тяжелую броню. Западноевропейские мастера делали седло плотно прилегающим к спине коня, чтобы всадника было трудно выбить из седла. Крутые луки напоминали кресло. От них шли специально устроенные валики — зажимы для ног.

В Германии для украшения конского убранства использовались шитье и чеканка по серебру, причем излюбленными узорами являлись всадники на конях, гербы, тюльпаны и листья. Если сравнить восточные вышивки с немецкими, то последние представляются гораздо более рельефными и выпуклыми, в результате чего чепраки напоминают скульптурную лепку.

Любопытно седло, изготовленное мастером Андреасом Макензоном, работавшим в Данциге в 1643–1670 гг. Изделие обтянуто красным бархатом. Передняя лука решена в форме львиной головы. Другое седло обшито бархатом и серебром. На его красном фоне изысканно смотрятся изображения всадников в полном вооружении. Это изделие попало в Москву после польских походов в середине XVII в.

Русские седла больше похожи на иранские. Сходство представляется особенно наглядным, если сравнивать изделия русских мастеров с подарком шаха Аббаса II царю Федору Иоанновичу. Подобные седла прекрасно приспособлены для воинов, вооруженных луком, которые могут свободно поворачиваться, легко и быстро натягивать лук. Седло шаха Аббаса обтянуто бархатом с золотой вышивкой и богатой отделкой из рубинов, изумрудов и крупной бирюзы.

Вообще среди подарков восточных стран конское убранство отличалось совершенно особенной роскошью. Седла, попоны и узды порой сплошь покрывали сияющие алмазы, алые рубины, ослепительно-зеленые изумруды, золотистые топазы, таинственно мерцающие жемчужины. Подобное великолепие вполне объяснимо, поскольку конь очень почитался на Востоке и его старались украсить как можно роскошнее и изысканнее. Недаром известно столько восточных поговорок о лошадях: «Конь мой — друг мой, нет, он лучше друга», «Сокол в небе бессилен без крыльев, человек на земле немощен без коня».

Седло в золотой оправе иранской работы. Конец XVI в. Подарок шаха Аббаса царю Федору Иоанновичу в 1590 г.

В 1635 г. посол из Ирана привез в Москву седло в оправе из золота, отделанное жемчугом, изумрудами, рубинами и бирюзой. Опись царской казны сообщает об этом седле: «Прислал к государю в дарех Кизилбашский шах в 143 г.» Данное изделие оценивалось очень высоко — в 650 рублей — немалая сумма для того времени.

Иранские седла отличаются низкой отлогой задней лукой и высокой и узкой передней, которая часто имеет завершение в виде трех лепестков.

Нечто среднее между жестким европейским седлом и восточным представляет собой польское, так называемое гусарское седло. В Польше существовали специальные гусарские части, для которых и был разработан этот вид седла. Гусарское седло было рассчитано на твердую посадку всадника и плотно прилегало к спине коня. Потому и седельные луки делались высокими, книзу удлиненными. Его польский король Сигизмунд III Ваза преподнес в дар царю Борису Годунову в период переговоров о заключении унии между Речью Посполитой и Россией в 1598 г. Впрочем, седла подобного рода пользовались популярностью в Москве в середине XVII столетия.

Арчак. Польша. Середина XVII в.

Седло, привезенное Казимиром Сапегой, оправлено в серебро и украшено чернью.

Кроме того, в это время мастера изготавливали специальные небольшие седла для военных походов. Их отличительной особенностью была подушка, пристегивающаяся к сиденью. Такие седла носили название арчаков. В Оружейной палате находится один из них, самый нарядный из всех, созданных в последней четверти XVII столетия. Он оправлен в золото с голубой эмалью. Переднюю луку мастер украсил изображением двуглавого орла со львом и единорогом, заднюю — двуглавым орлом, которого охраняют грифоны. По краям этих персонажей размещены всадники, вооруженные копьями, и пешие стрелки.

Арчаки пользовались большой популярностью и в Польше. В собрании Оружейной палаты хранится арчак, принадлежавший польскому полковнику Стефану Янушевичу Мосальскому. Он обрамлен золотом и серебром, а чешуйчатые поля покрывают цветы. Польские седла отличаются мягкой линией неглубокого сиденья и наклоненной вперед узкой передней лукой.

Если внимательно изучать описания царских выездов, то можно предположить, что в Конюшенной казне находилось несколько сотен разнообразных седел и арчаков, которые изготавливались московскими мастерами или были принесены в дар от посольств и иноземных купцов.

В Оружейной палате существует даже девять седел китайской работы. В 1678 г. их привез из Пекина русский посол Николай Спафарий. Все эти изделия очень красочны и декоративны. Они сверкают многоцветными тканями, драгоценными камнями и бирюзой, золотыми и серебряными отделками. Седла обрамляет цветной перламутр разнообразных и порой неуловимых оттенков, золоченая бронза, сине-голубая эмаль с изображением драконов. Сверху седла обтянуты разноцветной парчой и бархатом. Часто бархат украшает по-восточному изысканная вышивка.

Форма китайских седел также своеобразна. Передний изгиб седла у них широкий, а задний — очень низкий и отлогий. Седло длинное и массивное. Стремена с круглым основанием имеют узкую дужку.

Китайские попоны сделаны из бархата и атласа. Они украшены фантастическими изображениями облаков и драконов, излюбленных в китайском искусстве. Вышивка выполнена золотом и цветными шелками.

Однако посреди такой роскоши особенно пристальное внимание привлекают к себе два седла, созданные русскими ювелирами в XVII столетии. Первое исполнил Иван Попов «со товарищи» специально для Михаила Федоровича. Седло оправлено в золото, обтянуто аксамитом, усыпано драгоценными камнями — алмазами, сапфирами, рубинами, изумрудами, покрыто тончайшим эмалевым узором, что создает впечатление величественности и необычайного великолепия. Вьющийся цветочный орнамент подчеркивает форму изделия и следует за овалом седла.

Седло. Мастер И. Попов «со товарищи». Москва. 1637

Второе седло предположительно было изготовлено в последней четверти XVII столетия для государя Федора Алексеевича, любителя лошадей и конского убранства, чьи выезды славились особой роскошью и размахом. Луки этого седла отделаны золотыми запонами с алмазами, сапфирами и рубинами. Подушку и крыльца покрывают жемчужные и изумрудные цветы, золотая оправа расцвечена эмалью с ослепительно зеленым орнаментом из виноградных лоз. Любопытно, что в описи Конюшенной казны от 1706 г. это изделие не упоминается. Скорее всего, седло считалось особо ценным и хранилось на Казенном дворе. Русские седла XVII столетия характеризуются высокой, наклоненной вперед «нагибной» передней лукой. Задняя лука настолько низкая и отлогая, что абсолютно не стесняет движений всадника, который может свободно сидеть и поворачиваться. Подобная форма как нельзя лучше соответствовала тактике боя, которую русские воины использовали в сражениях с кочевыми племенами: они заманивали врагов, отступая и непрерывно отстреливаясь.

Русские арчаки XVII–XVIII вв. отличаются высочайшим мастерством исполнения, изяществом и изысканностью. Часто орнаменты с изображением зверей, птиц и цветов образуют пышные композиции. В качестве украшения седел мастера широко применяли чеканку, гравировку и чернь, красочную эмаль с живописными узорами, смелыми орнаментальными композициями и цветовыми сочетаниями. Так, один из документов 1674 г. свидетельствует, что мастера Андрей Павлов и Михаил Михайлов создавали «оправы серебряные с чернью к государевым седлам».

Великолепно седло работы московских мастеров Луки Мымрина, Степана Федотова и Лариона Афанасьева (1682 г.). Луки этого замечательного изделия украшены целой сетью растительных узоров, исполненных из скани, причем листья, травы и цветы созданы из эмали. Эта эмаль, зеленая, белая и голубая, на сканом орнаменте кажется тончайшим цветным кружевом.

Седло, принадлежавшее князю Д. И. Пожарскому, выглядит достаточно скромно. Оно обтянуто кожей и имеет наволочку из темно-вишневого бархата.

Любопытны и детские седла, которые ни по форме, ни по декору практически не отличались от взрослых, боевых и парадных. «Потешное» седло маленького царевича Алексея Михайловича было изготовлено в Конюшенном приказе в 1642 г. Оно оформлено золоченой оправой, расчеканенной растительным орнаментом. В собрании Оружейной палаты хранятся предметы конского убранства работы кавказских и среднеазиатских мастеров XVII–XIX вв. Основное место в этой коллекции занимают бухарские и крымские седла, очень похожие друг на друга. В оформлении бухарских седел использовались главным образом золото и разноцветные краски. В орнаментах чаще всего изображаются различные растения, реже встречается изображение попугая. По форме седло напоминает плывущую утку, поскольку передняя лука высокая, а задняя — низкая и широкая.

Мастера из Средней Азии и с Кавказа изготавливали свои седла из дерева, обивали их сафьяном, украшали вышивками из разноцветных шелков, золота и серебра. Часто кавказские мастера применяли в качестве оформления серебро с чернью, золотые насечки, различные гравировки и кости. Переднюю луку седла завершал трехлепестковый цветок, задние луки по форме отличались разнообразием — узкие и высокие или широкие и низкие.

Седло, обтянутое алтабасом, турецкой работы. Середина XVII в.

Значительно отличаются от русских и иранских турецкие седла. Их остов у основания гораздо шире, а потому они плотнее лежат на спине коня, но полностью к ней не прилегают. Передняя лука очень высокая и заостренная кверху. Ее внешние формы напоминают типичную мавританскую арку. Задняя лука отлогая и широкая, а выгиб сиденья отличается плавностью. Турецкие мастера предпочитали обивать седла алтабасом и бархатом, а в качестве украшения использовать драгоценные камни и жемчуг, оправлять в золоченое серебро со вставками из яшмы, рубинов и бирюзы.

В 1656 г. греческий купец Абрам Родионов привез в Москву седло «турское, крыльца тебеньки шиты золотом и серебром волоченым. На нем в гнездах яхонты червчатые и изумруды».

Стремена турецкие мастера делали из железа, а снаружи выкладывали золотыми пластинами в форме цветов и гранатовых плодов. Иногда встречаются стремена, обтянутые алтабасом и бархатом, унизанные жемчугом.

Поскольку царские выезды всегда были пышными и даже чрезмерно усложненными, то и убранство лошадей состояло порой из полутора десятков разнообразных предметов и украшений. Круп, бока лошади и грудь покрывали чалдаром, поверх которого находился чепрак и, наконец, седло. Поверх седла клали покровец. И чепраки, и чалдары, и покровцы мастера расшивали серебряными и золотыми нитями, украшали жемчугом и драгоценными камнями. Когда выезжал государь, то покровец было принято нести следом за лошадью.

Если обратиться к описи Конюшенной казны от 1706 г., то под первым номером там значится «покровец с царствы». Это изделие выполнено из голубого атласа, украшенного растительным орнаментом из золотых и серебряных нитей и цветных шелков. Посреди алого круга в центре изображен двуглавый орел, на груди которого красуется герб Москвы. По кайме покровца размещены белые атласные круги с вышитыми золотом, серебром и жемчугом гербами земель Московского государства, которые входили в титул царя. Об этом покровце свидетельствует описание въезда в Москву Алексея Михайловича в 1655 г. после польского похода: «За царской лошадью несли царский герб — орел на драгоценном покровце, вышитый золотом». В Оружейной палате представлена богатая коллекция конских попон. Здесь преобладают лучшие шелковые, бархатные и парчовые ткани, краски которых нежны и тонки. В тонких линиях орнамента преобладают цветы гвоздики и тюльпана, фигуры людей, животных и птиц. Например, на покровце, сшитом из светло-палевого кашанского бархата, золотом вытканы едва начинающие распускаться тюльпаны на гибких извивающихся стеблях. Вышивка попон отмечена изысканностью и тонким вкусом. В XVI в. французский путешественник Ж. Шарден отмечал: «Вышивание является ценнейшим из прикладных искусств, в котором они отличаются. Они очень хорошо изготовляют все сорта вышивки, будь то на сукне, на шелку, на коже».

Путешественник абсолютно прав: например, два чалдара из простого холста кажутся парчовыми, потому что сплошь покрыты золотом и серебром. По краям этих чалдаров свисает серебряная бахрома.

Еще один чалдар из аксамита заткан по золотому фону серебряными цветами. Кроме того, его украшают эмалевые пластинки, вокруг которых нанизан жемчуг в виде цветков. Край обработан широким кружевом, также исполненным из жемчуга. На другом чалдаре мастер изобразил алые и голубые цветы гвоздики, шиповника и тюльпанов на изогнутых стеблях с вьющимися зелеными листьями. Растения исполнены очень реалистично и кажутся настоящими.

Роскошные чалдары и чепраки из Турции созданы из алтабасов, всевозможных бархатов, оформлены золотым и серебряным шитьем, жемчугом и драгоценными камнями. Золотые и серебряные орнаменты из трав и листьев вьются подобно всем южным растениям, а жемчужные грозди похожи на кисти только что распустившейся сирени. Чепрак, доставленный в подарок царевичу Алексею Алексеевичу греком Настасовым, украшает шитье из золота и серебра. Его малиновый фон усыпан звездами и покрыт полосами.

Чепрак, подаренный греком Константиновым, исполнен из алтабаса, оформлен крупными жемчужными гранатами и изысканными драгоценными камнями.

Из попон XVIII в. наиболее интересна зеленая бархатная с рельефным шитьем растительного орнамента. В центре попоны мастер с использованием золотого позумента и цветного шелка изобразил портрет Петра I с топориком в руках. Этот образ символизировал создание царем новой России. Изображение государя взяли с печати Петра. В художественной отделке сильно влияние стиля барокко.

На переносье коня красовалась решма — пластина из золота или серебра, украшенная эмалью и драгоценными камнями. В настоящее время в Оружейной палате находится более 50 решм, которые в основном были исполнены русскими мастерами. На шее лошади красовалась крупная кисть из золотых, серебряных и жемчужных нитей — науз. Этот обычай пришел с востока, где был популярен с древнейших времен. Тогда кисти под шеями коней играли роль амулетов. У иностранных гостей особое изумление вызывали поводные и гремячие цепи. Поводные цепи располагались от удил до передней луки седла, гремячие свисали по обеим сторонам от передней луки. Поводные цепи мастера изготавливали из золотых и серебряных пластин, которые покрывались украшениями. Гремячие цепи были похожи на полое яблоко с шариками внутри. Когда конь ступал, то цепи мелодично звенели. Английский посол Иеремий Горсей, рассказывая о церемонии венчания на царство Федора Иоанновича, оценил убранство коня государя «в 300 тысяч фунтов стерлингов, а конскую сбрую у князя Ивана Михайловича Глинского в 100 тысяч фунтов стерлингов».

Роскошные убранства для царских выездов дарили иностранные государства. Так, в конце XVIII в. Россия одержала победу над Турцией благодаря военному гению А. В. Суворова и флотоводца Ф. Ф. Ушакова. Одним из подарков турецких султанов Екатерине II явился полный конский убор с седлом, саблей и перначом, усыпанным драгоценными камнями, бриллиантовой решмой с бразильским топазом, серебряные ведро, подковы и гвозди, а также парчовая серебряная попона, вышитая красными кораллами. Это было выражение благодарности султана Абдул-Гамида за заключение Кучук-Кайнарджийского мира, по которому Россия получила выход к Черному морю и русские купцы могли беспрепятственно пересекать море и проливы на равных правах с англичанами и французами.

В 1793 г. в Россию прибыла посольская миссия Россана-Мустафы с подарком от султана Селима III. Это произошло после заключения Ясского мира, по которому к России отходила земля между Бугом и Днестром, а также весь Крым. Султан подарил роскошный конский убор из золота с отделкой жемчугом и драгоценными камнями. Этот убор своеобразен, поскольку в его оформлении традиционный турецкий орнамент сочетается с элементами барокко.

Убор на выводную лошадь. Турция. XVII в.

В XVIII столетии упряжь стала более простой как по форме, так и по отделке. Седла начали делать более удобными: с высокими луками и глубокими сиденьями. Их оправляли в серебро или обтягивали бархатом и сукном, но уже без применения драгоценных камней.

Женские седла имели боковую посадку. Их, как правило, обивали плюшем или сукном, расшивали золотыми нитями, а вместо стремян использовали подножку.