Журнал Млечный Путь № 2 (28), 2019

- Нет, он уже давно не участвует в турнирах, его подозревали в сговоре с игроками. Клубу легче было воспользоваться этой ситуацией, а Ковальски - владелец клуба. Ставки такого рода можно считать беспроигрышными для букмекера. Потому они и редки и не так уж популярны среди любителей подобных игр с Фортуной.

- Предполагали, что владелец клуба знал о каком-то сговоре игроков?

- Да, именно вокруг этого подозрения и разгорелся скандал, но тогда ничего не удалось доказать, насколько мне известно. Однако, упорно, время от времени, возникали слухи, что у Ковальски были доказательства сговора между игроками.

- То есть, он мог шантажировать участников этой сделки, - высказала я то, что все уже поняли.

- Это мотив, не так ли, коллега? - продолжил мою мысль Эрик.

- Пока мне трудно соотнести с подобным мотивом столь серьезные последствия. Неужели можно убить в такой ситуации?

- Можно, - заявила Инесс, - репутация игрока в снукере - это основа его судьбы и не только его, часто она определяет и благополучие семьи игрока.

- То есть, если вернуться к стандартным определениям, мы сталкиваемся с привычными понятиями: деньги и шантаж? - уточнила я.

- Мне это видится наиболее вероятным, - произнес комиссар и продолжил после непродолжительных раздумий, - не уверен, что Ковальски кого-то открыто шантажировал и требовал денег. Скорее, он пытался использовать свою осведомленность для достижения какой-то, пока неизвестной нам цели, для получения чего-то такого, что он не мог просто купить за свои деньги.

- Не слишком ли вы усложняете? - ирония невольно окрасила выраженное мною сомнение.

- Не стану с вами спорить, коллега, - мягко, но серьезно ответил мне Эрик. - Но из всего, что мне удалось узнать как о погибшем, так и о его ближайшем окружении, складывается впечатление, что Ковальски вряд ли способен был на вульгарный грубый шантаж ради денег.

- Вы предполагаете, что он мог вляпаться в какую-то сомнительную авантюру?

- Эта мысль мне кажется более вероятной, и у нее есть пара косвенных, но вполне реальных подтверждений.

- Очевидно, появились новые факты, о которых мы пока ничего не знаем? - решила я уточнить.

- Не уверен, что это можно назвать именно фактами, - уклончиво ответил комиссар, - скорее это сведения о личности убитого. Я хочу пойти в клуб "147" и поговорить с человеком, лучше других знавшим Ковальски, это Робин Селинг, друг убитого, они давно были знакомы, можно сказать с молодых лет.

- В снукере господин Селинг очень известен и уважаем. - заметила Инесс.

- Он тоже играет в эту игру? - удивилась я, прикинув, сколько лет должно быть этому человеку.

- Нет, он - судья, хотя, наверное, в молодости играл, - уточнил комиссар. - Не хотите составить мне компанию?

- Странно, что вы об этом спрашиваете, или это для соблюдения ритуала? - усмехнулась я.

- Можно считать ваше замечание положительным ответом? - уточнил комиссар и посмотрел на Дэвида.

- Я не помешаю? - поинтересовался мой друг.

- Конечно, нет, - решительно заявил Катлер, - я заказал ужин в баре клуба на семь вечера завтра. Вы знаете, где это?

Я отрицательно помотала головой. Но выяснилось, что Дэвид там бывал, и мы договорились, что он заедет за мной в контору на следующий день часов в шесть.

Откровения Робина Селинга

Я бы очень удивилась, если бы мой друг приехал вовремя. Но, несмотря на то, что мы опоздали минут на пять, чета Катлеров появилась в клубе вслед за нами.

Расположились за столом и огляделись. Здесь было уютно и, несомненно, атмосфера обладала притягательностью, она привлекала, интриговала, но не уверена, что было бы так же, если бы мы не услышали рассказ Инесс.

Особый стиль этого клуба создавался не только его членами, игра набирала популярность, прежде всего, потому, что в ней изначально поддерживался дух некой избранности. И элитарность любителей снукера выглядела не так, как элитарность аристократов и богатых наследников. Умело создавалась иллюзия, что любой может войти в число избранных, благодаря своим способностям и вложенному труду. И не такая уж это была неправда. Даже более того, это справедливо, если не на сто, так на девяносто девять процентов, при соблюдении пары важных условий: наличие способностей и целеустремленности, ну и везения тоже никто не отменял.

Мои размышления были прерваны появлением Робина Селинга. Высокий, худощавый, импозантный, он сразу вызвал наши симпатии и доверие.

- Очень рад, комиссар,что вы готовы меня выслушать. Я бы и сам обязательно пришел к вам со своими сомнениями. Однако, если вы зададите мне конкретные вопросы, будет проще, и мы существенно сэкономим время, - Робин улыбнулся.

- Вы абсолютно правы, господин Селинг, это именно то, что нам нужно, - согласился Эрик.

- Тогда спрашивайте.

- В каких отношениях вы были с убитым?

- Мы знакомы лет двадцать, пожалуй. Но наши отношения сначала были, скорее, деловыми. И только после того, как Саймон перестал играть и открыл свой клуб, весьма популярный среди любителей снукера, наши встречи стали больше похожи на дружеские. У него, собственно, никогда и не было друзей, хотя знаком он был с многими интересными людьми, но всегда и со всеми старался держать дистанцию. Нет, я не хочу сказать, что Саймон доверял мне какие-то свои тайны, не уверен, что они у него вообще были. Просто при мне он словно расслаблялся, чувствовал, что ни при каких обстоятельствах я не использую ни его ошибки, ни информацию, которую могу случайно получить в разговоре с ним. Это не связано было с его мнением о моей сверх порядочности, да и верил ли он в подобные вещи? Мы просто нигде не пересекались интересами, так уж получилось. И потому так ценили нашу дружбу, ведь вы не станете со мной спорить, если я скажу, что бескорыстное общение между людьми - редкое и очень ценное явление.

Он обвел нас взглядом. Естественно, никто ему не стал возражать.

- Видимо, только с вами он мог спокойно обсуждать то, что не имело отношения к его бизнесу и деловым связям, - предположил комиссар.

- В чем-то вы правы, но говорить, что факты, о которых я вам хотел рассказать, совсем не имеют отношения к его бизнесу, было бы неточно, как минимум.

- То есть, вы все же предполагаете существование некоторой связи между тем, что случилось с ним, и его клубом, или, как минимум, его партнерами, клиентами... - решила все же уточнить я.

- Видите ли, как я уже заметил, он был одинок, и только через клуб и снукер он мог познакомиться с кем-то, тем более, если речь шла о судьбоносных знакомствах.

- Вы имеете в виду кого-то конкретно из тех, кто сравнительно недавно появился в его окружении? - спросил Эрик.

- У меня появилось подозрение, - после довольно продолжительной паузы начал объяснять господин Селинг, - что старый холостяк, нет, не увлекся всерьез красоткой, но решил попробовать себя в новой роли. И ключ к пониманию тайны его смерти и того, как он оказался жертвой убийцы, лежитгде-то в истории этих отношений.

- Вы можете привести факты, которые натолкнули вас на эту мысль?- спросила я.

- Разумеется, - подтвердилнаш свидетель. - я бы хотел рассказать вам об интересном разговоре, который можно считать последним между мною и Саймоном. Но сначала я хотел бы задать вам вопрос, который...

- Спрашивайте, - подбодрил Селинга комиссар, - если я не смогу вам ответить, так и скажу, но надеюсь, этого не случится.

- Наверное, есть уже список ювелирных украшений, которые принадлежали семье Саймона?Это приличная часть наследства, полученного им от родителей, если я ничего не путаю?

- Все верно, - подтвердил Эрик, - такой перечень есть и у адвокатов, и у нас. Там, в этой описи,есть что-то такое, на что следовало бы обратить внимание?

- Все зависит от ответа на вопрос, если мне будет позволено его задать.

- Задавайте, конечно. Не думаю, что там есть что-то секретное, скорее, вы нас можете удивить.

- Есть ли в этой описи колье из розового жемчуга и мелких изумрудов в паре с маленьким женским обручальным кольцом, из белого золота? Кольцо сделано в том же стиле и тем же мастером.

- Нет, абсолютно уверен, что в описи нет, как минимум обручального кольца. - уверенно ответил Эрик.

- Может быть, эти вещи просто не вошли в опись содержимого банковского сейфа? - предположил Дэвид.

- Но никакого обручального кольца среди вещей Ковальски не было вообще. Не припомню и описанного вами колье, хотя допускаю, что просто мог не обратить внимания на него. Надо бы просмотреть еще раз.

- Это было очень дорогое колье, - задумчиво произнес Селинг.

- Было? - уточнила я.

- О, что вы, - усмехнулся наш собеседник, - я ни на что не намекаю, но... - надо было бы проверить, где сейчас это недешевое украшение.

- Я попрошу сделать это адвоката, ведущего дела Ковальски.Нопочему вы вспомнили сейчас об этих драгоценностях, за ними стоит что-то важное? - спросил Эрик.

- Буквально за пару дней до того, как Саймон неожиданно скончался, мы с ним неплохо провели вечер в этом клубе. Вряд ли я вас удивлю, если скажу, никто и не подумал бы тогда, что мой друг чем-то серьезно болен. Он был бодр, строил планы на будущее, даже заявил о своем намерении покончить с холостой жизнью. Тогда он мне и показал эти дорогие побрякушки, обратившись ко мне с вопросом, подойдет ли это будущей госпоже Ковальски?

- Это не входило в коллекцию семейных драгоценностей? Я правильно вас поняла?- уточнила я.- И кольцо не принадлежало ни его матери, ни...

- Нет-нет, - остановил меня Селинг, - это были вещицы, сделанные руками современного мастера, но в единственном экземпляре, - их ценность велика, но исторической составляющей в ней нет. Очень дорогие камни, оригинальный дизайн, разработанный талантливым художником, и, разумеется, имя ювелира Николы Робеску, давно и успешно работающего с известными фирмами - законодателями мод.

- Понятно, - но, допустим, окажется, что украшения украдены.Вы считаете, что вор и убийца - это один и тот же преступник?

- Мне это представляется логичным, если у вас пока нет других подозреваемых.

- Других подозреваемых у нас нет, но, если речь не идет о каких-то неизвестных пока обстоятельствах, мотив для преднамеренного убийства несколько мелковат, - произнес Эрик, и я была с ним согласна.

- Насколько был весом мотив, можно будет судить, только арестовав убийцу, - справедливо возразил наш свидетель.

- Если это было простое ограбление, то возникает вопрос - зачем? Продать эти вещички будет сложно.Обладание ими? Как-то... Странно все это.

- Есть разные обстоятельства, - решил объяснить свою точку зрения Селинг. - Во-первых, можно продать просто камни, но в наше время это действительно сделать не просто, да и дадут за них не такие уж серьезные деньги, - он не спорил с нами, а просто пытался рассуждать вслух, - однако все зависит от обстоятельств и от личности похитителя. То, что для одного человека лишь блестящие побрякушки, за которые дадут ничтожную сумму, другому может представляться весьма ценными предметами, если хотите, целым состоянием.

- Тогда просто придется начинать расследование, если не с начала, то в несколько ином направлении, - со вздохом констатировал Катлер.

- В любом случае,нам придется рассматривать все возможные варианты, нравятсяони нам или совсем наоборот, - заметила я.

- Но может оказаться, что камни тут и вовсе лишние, - уточнил комиссар свое замечание.

- Да, - согласился с ним Селинг, - но эта деталь пока не нашла своего места в общей картине, потому и смущает.Или она озадачивает только таких дилетантов как я?

- Вряд ли, - отклонил Эрик его предположение, - но мой, например, опыт дает возможность представить несколько вариантов объяснения загадки, и среди них вполне может оказаться ключ к пониманию того, что произошло. Например, камушки могли исчезнуть и после смерти букмекера. И тогда вор вовсе не обязательно был и убийцей. Но, если он не дурак, он постарается сделать все, чтобы как можно дольше не привлекать к себе внимание в надежде, что мы разберемся с убийцей, а его шалость останется за пределами интересов расследования.

- А в таком случае, опять возникает интерес к романтической привязанности господина Ковальски, - высказала я свое предположение, и комиссар не стал возражать

- Надеюсь, не так уж сложно будет разыскать предполагаемую невесту или кандидатку на эту роль, - заметил, друг покойного. - Не так часто в окружении Саймона появлялись девицы на выданье, к тому же красотка должна была быть чудо как хороша, чтобы сбить с привычного ритма такого закостенелого холостяка.

- У него было особое отношение к браку? - спросил Эрик.

- Трудно сказать, - Селинг задумался, - я только сейчас пришел к тому, о чем хочу немного порассуждать. Женщинам, похоже, Саймон не доверял. Я не знаю, была ли причина для такого отношения, - он опять задумался, - впрочем, возможно я ошибаюсь, нет у меня аргументов, так, на уровне ощущений.

- Давайте не будем еще больше все запутывать, - Эрик посмотрел на меня, и я кивнула в знак согласия, хотя скорее чувствовала, чем понимала, в чем именно ему нужна была моя поддержка.

- Вы правы, комиссар, - согласился Робин Селинг, - но я хочу обратить ваше внимание на то, что, ни тогда, ни теперь у меня не возникло сомнений в серьезности намерений Саймона. А была ли эта серьезность связана с сердечной привязанностью, внезапно возникшей у старого холостяка? Я не смог бы это утверждать, хотя история вполне банальная, если не знать старину Ковальски так, как знал его я.

- Вы хотите сказать, что о романтической влюбленности не могло быть и речи? - уточнила я.

- И не только. Все забавы Саймона имели очень серьезные основания, как правило. И я почти на сто процентов уверен, что в данном случае у кого-то были серьезные проблемы, потому букмекера и заставили замолчать навсегда.

- Шантаж? - вдруг предположил комиссар.

- Если это был и шантаж, - Робин задумался, затем решительно продолжил, - Саймону не деньги нужны были. Он, конечно, отдавал им должное, но я уверен, что здесь была другая, более искусная игра.

- Ваш друг, похоже, любил забавы такого рода, - я не спросила, а предположила.

- Да, пожалуй, вы правы, - согласился со мной господин Селинг.

- Иногда это бывает небезопасно, - назидательно произнес Катлер.

Реплика комиссара не требовала ответа. Все понимали, что это могло быть мотивом, но какая из авантюр игрока оказалась роковой? В этот момент моя интуиция опять вернула меня квопросу о драгоценностях, о кольце, в первую очередь. Мы могли бы и не узнать о нем, если бы не случайный разговор Ковальски с другом. Ведь других свидетелей существования этой дорогой безделушки не было. Но тогда...

- Господин Селинг, я хочу попросить вас вспомнить, не было ли в вашей жизни, уже после того, как вы увидели описанное вами колье, странных происшествий?

- Странных, говорите? - похоже, я навела нашего свидетеля на какие-то воспоминания. - Не уверен, что это именно то, что вы имели в виду, задавая свой вопрос, но были парочка происшествий, показавшихся мне необычными, по крайней мере.

- Расскажите о них, - попросил комиссар.

- Постараюсь вспомнить все детали, поскольку понимаю, что именно они и важны.

Какое-то время понадобилось, чтобы Селинг настроился на свои воспоминания.

- Уже с полгода ходят слухи, что Ковальски собирается продать клуб. Бизнес крепкий, с постоянным доходом. В желающих купить его недостатка не было, а сейчас и цена подскочит, уверен. Но я изначально сомневался в серьезности планов Саймона.

- Вы спрашивали его об этом? - поинтересовался Эрик.

- Ну, прямо не спрашивал, но пытался понять, он ведь все равно не сказал бы всей правды, таким уж он был человеком.

- Что еще было? Вы ведь не все еще рассказали? - вернул свидетеля к фактам комиссар.

- Да. Был еще один разговор, о котором я постоянно вспоминаю. Как я уже не раз отмечал, господин Ковальски не был ни с кем откровенным, и со мной тоже. Но однажды он заглянул ко мне довольно поздним вечером. Он был уже прилично... Не то, чтобы пьян, но чувствовалось, что приложился он к спиртному весьма основательно. Он и с собой принес бутылку коньяка. Я не привык закусывать так поздно, а уж, тем более, пить крепкие напитки. Это я к тому, что пришлось заказать сандвичи из ночного бара.Пока их доставили, пока я скромно оформил нашу ночную трапезу, Саймон молчал. Так же молча, он раскупорил коньяк и плеснул по паре глотков в два бокала. Мы выпили. Я его не торопил. Хотя это было нелегко, любопытство и даже некоторое волнение будоражило мои мысли и чувства. И наконец он заговорил. Знаете, старые холостяки иногда женятся в преклонном возрасте на молодых девицах, чаще всего совершая роковую ошибку, хотя думают, что используют некий шанс. Когда Саймон показал мне ожерелье и спросил, достойно ли оно его невесты, я решил, что он, по меньшей мере, серьезно увлекся. Однако, когда он пустился в рассуждения, я понял, что поспешил с выводами. Это трудно объяснить тем, кто не был знаком с покойным. Саймону следовало стать полицейским. Истинное наслаждение он испытывал тогда, когда получалось кого-нибудь разоблачить, поймать на обмане или хитрости. Нет, он вовсе не был поборником высокой нравственности, он не ставил своей задачей победить зло или очистить мир от скверны. Ему было приятно осознавать свою власть над людьми, тайнами которых удалось завладеть. Иногда он попадал впросак, предполагая существование хитрого умысла там, где его вовсе не было.С годами он ошибался все реже. Нет, он не занимался шантажом. По крайней мере, я не знаю ни одного такого случая. Шантажом с целью получения материальной выгоды, я хотел сказать. Но, возможно, вы согласитесь, что существует такое понятие, как шантаж моральный? По крайней мере, если я скажу, что именно это и было некое извращенное хобби моего друга, вы ведь меня поймете?

- Пожалуй, - согласился комиссар. - Однако, что вы имеете в виду в этом конкретном случае?

- Саймона вполне можно было считать человеком удачливым и даже везучим, но так, наверное, было не всегда. Сдается мне, была у него тайна, о которой он не мог или не хотел, не только говорить, но и вспоминать.

- То, что вы сейчас сказали, понятное дело, вполне вероятно, но это, скорее, подталкивает к мысли, что он сам мог быть жертвой шантажа? - справедливо, на мой взгляд, заметил Эрик.

- Я, как раз об этом и хотел сказать, несколько лет назад его кто-то пытался шантажировать, Саймон тогда выкрутился, может, было что-то не слишком серьезное, но он понял,каким опасным оружием может быть информация. Потому и отказался, в свое время, от активного участия в турнирах в качестве судьи, а затем и от работы на спортивном телеканале в качестве комментатора. Он не хотел слишком зависеть от своей репутации.

- Значит, у него были какие-то опасения, была тайна, которая могла бы, как минимум, доставить ему неприятности. - воскликнула я, но опять же, это не объясняет мотив! Почему убили Ковальски?

- Постойте, Мэриэл, - прервал меня Эрик, - мы не дали договорить господину Селингу.Я начинаю понимать, куда он клонит, но прошу вас, продолжайте - обратился он к Робину.